Письма Пьеру Жермену (1916)

26 августа 1916 г.

Я получил оба ваших письма, но не успел ответить до нашего отъезда из Блуа. Поэтому я пишу это письмо карандашом, в дороге, не желая больше ждать, чтобы отправить вам письмо Маритена, за которое я вас благодарю. Его ответ на ваш вопрос действительно не очень ясен и не очень удовлетворителен. Согласно учению схоластики, несомненно, материя является принципом индивидуации, следовательно, индивидуальность души происходит от материи: её индивидуальность, но не её сущность и не её эссенция, что очевидно. Кажется, в постскриптуме есть путаница на этот счёт. Что касается ангела, то он ограничен или определён самой своей эссенцией.

Теперь, что касается души, рассмотренной отдельно от тела, нельзя сказать, что она является человеком, поскольку человек определяется именно как их соединение. Поэтому нельзя даже сказать, что отделённая душа является полным существом, и это, в общем-то, для неё только переходное состояние, поскольку её природа в том, чтобы быть формой^[1] тела (речь идёт, конечно, об индивидуальной душе, которую индусское учение называет дживатма или живой душой).

Другое дело: materia signata est – это оформленная материя, которая всегда количественно определена; поэтому говорить о ней как о signata quantitate – тавтология^[2].

Наконец, я не думаю, что Фома Аквинский может сказать, что человеческая душа имеет esse absolutum: это абсолютное всё ещё было бы слишком относительным.

Что касается вопроса о бесконечности, то г-н Гомбо несколько дней назад сказал мне, что те, кто допускают бесконечность secundum quid как нечто иное, чем неопределённое, не могут считаться истинными схоластами. Мне любопытно, что ответит Маритан на мое письмо. Что касается неопределённости, то я ясно дал ему понять, что понимаю её совсем не в смысле Спинозы.

Что касается Revue de Philosophie, то лучше всего, конечно, дождаться ответа Маритана. В любом случае, спасибо за ваше предложение написать отцу Бланшу. Г-н Гомбо не знал о существовании этого журнала; знаете ли вы точно, каков его дух? У меня ещё не было времени довести до конца свою работу о субстанции, но я постараюсь сделать это как можно скорее. [...]

16 сентября 1916 г.

[…] Если рассматривать так называемое «потенциально бесконечное» как истинно бесконечное, как это делает Маритен, я не вижу, как можно избежать множества противоречий в большей степени чем вы; и более того, это должно быть обязательно так, поскольку противоречие здесь в самой гипотезе.

Что касается трудности, которую вы поставили передо мной относительно актуального и потенциального, она вовсе не кажется мне неразрешимой, но сначала нужно хорошо уяснить следующее: я никогда не говорил, что актуальное и потенциальное, или эссенция и субстанция, являются двумя противоположными аспектами сущего, но говорил скорее, что они являются двумя его взаимодополняющими аспектами, что совсем не одно и то же. Во-вторых, актуальное в принципе (в сущем) предшествует потенциальному, но на деле (в проявлении) актуальное следует за ним; следовательно, их соотношение может рассматриваться в обратном порядке в зависимости от точки зрения, с которой на них смотрят, и я не вижу, как это может помешать нам сказать, что эти два термина соотносительны. Кроме того, если мы рассматриваем актуальное и потенциальное в сущем самом по себе, то для того, чтобы иметь возможность говорить о них, и потому, что мы, очевидно, не можем ничего выразить (даже мысленно) иначе, чем различительным образом; но не следует упускать из виду, что их различие реально только по отношению к проявлению.

Я не совсем понимаю, что вы имеете здесь в виду под «обоюдностью отношения»; между отцом и сыном, например, отношение необратимо, но они таковы только по отношению друг к другу, то есть они действительно отношение может быть описано только через второй объект. Точно так же не было бы смысла говорить об актуальном, если не рассматривать его в сотношении с потенциальным, но характер их отношения может быть таким, что у одного будет логический приоритет по отношению к другому.

Что касается намерения свести один из двух этих терминов к другому, то это, несомненно, уход от дуализма, но через монизм, что привносит несовместимое с метафизикой ограничение. И всё же есть смысл, в котором можно сказать, что сущее есть чистый акт; для этого нужно считать, что потенциальное в самом себе посредством самго себя не представляет вообще ничего, или, скорее, что оно есть «ничто» [...], отсюда следует, что актуальное должно быть «всем» сущим; что не мешает сущему самому по себе быть выше актуального как такового, поскольку оно является принципом как актуального, так и потенциального.

Во всём этом, разумеется, нужно ограничиваться тем, что относится к области сущего; поскольку схоластика не идёт дальше, нет необходимости искать ни согласия, ни противоречия во всём остальном. Святой Фома дополнил и исправил Аристотеля по многим пунктам, но использование аристотелевского языка иногда может привносить некоторую видимую неопределённость, когда он применяется к идеям, выходящим за рамки греческой мысли. Несомненно, именно из-за влияния греческой мысли схоластика остановилась на сущем, что не позволяет ей являться интегральной метафизикой. Однако мы должны быть совершенно уверены, что в Средние века не существовало другого, более полного и глубокого учения, и это вполне правдоподобно, если учесть, что «Сумма» по замыслу автора была лишь элементарным трактатом для студентов. Во всяком случае, это доказывает, что тогда интеллектуальность была гораздо более развита, чем сегодня: верно, что в то время ещё не верили в «прогресс»!

Ещё одно замечание по поводу вашего возражения: конечно, нельзя сказать, что Бог является одним из двух полюсов проявления; он должен содержать в себе оба полюса, будучи их общим принципом, поскольку он является принципом проявления, то есть поскольку он есть сущее. В остальном, перевод метафизических истин на богословский язык, разумеется, не должен ни в коей мере изменять эти истины. Несомненно, требуется большая точность, чтобы такое применение не могло привести к ложным выводам, но трудность заключается прежде всего в выражении; в сущности, речь идёт именно о настоящем переводе.

Если вы не совсем удовлетворены моими объяснениями, пожалуйста, дайте мне знать, я всегда буду очень благодарен вам за указание на возможные возражения, потому что только так можно уточнить вопросы, которые в этом нуждаются, и избежать неприятных недоразумений, которые могут возникнуть, если не принять достаточных мер предосторожности. […]