Глава VI Бунт кшатриев
Почти у всех народов, в самые разные эпохи и все чаще по мере приближения к нашему времени, держатели мирской власти пытались, как мы сказали, стать независимыми от всякого верховного владычества, претендуя на исхождение собственной власти только от них самих и полное отделение духовного от мирского, если даже не подчинение первого последнему. В таком «переподчинении», в этимологическом смысле этого словаА существуют разные степени, из которых самые выраженные являются также и самыми недавними, как мы уже отмечали в предыдущей главе; в этом направлении дело никогда не заходило так далеко, как в современную эпоху, и главное, похоже, что прежде представления, в самых разных аспектах соответствующие такому ходу вещей, никогда не проникали так глубоко во всеобщую ментальность, как это произошло в течение последних веков. Мы могли бы повторить в данной связи уже сказанное нами в другом месте относительно «индивидуализма», рассматриваемого как характерная черта современного мира1: функция духовной власти является единственной, которая соотносится с областью надиндивидуальной, и логично заключить, что как только эта власть более не признается, тотчас же возникает индивидуализм, по крайней мере, как тенденция, если не как вполне определённое утверждение2, ибо все другие социальные функции, начиная с функции «управления», принадлежат мирской власти, принадлежат к порядку сугубо человеческому, а индивидуализм является именно сведением всей цивилизации целиком к одним лишь человеческим элементам. Точно так же обстоит дело с «натурализмом», на что мы уже указывали выше: духовная власть, будучи связана с метафизическим и трансцендентным знанием, одна лишь обладает подлинно «сверхприродным» характером; все остальное принадлежит к порядку природному, или «физическому», как мы уже отмечали в связи с типом знаний, в традиционной цивилизации являющихся, главным образом, достоянием кшатриев. Впрочем, индивидуализм и натурализм очень тесно связаны между собой, так как, по сути, являются лишь двумя сторонами, которыми оборачивается одно и то же явление, в зависимости от того, рассматривают ли его по отношению к человеку или по отношению к мирозданию; и можно было бы, самым общим образом, констатировать, что «натуралистические, или антиметафизические доктрины возникают тогда, когда элемент, представляющий мирскую власть в какой-либо цивилизации, захватывает господство над тем, который представляет духовное владычество3.
Именно это произошло в самой Индии, когда кшатрии, не довольствуясь больше вторым местом в иерархии социальных функций, хотя это второе место означало осуществление ими всей полноты внешнего и видимого могущества, взбунтовались против владычества брахманов и возжелали покончить со всякой зависимостью от них. Здесь история являет нам поразительное подтверждение того, о чем мы говорили выше, того, что мирская власть разрушает самое себя, отказываясь признавать свою подчиненность духовному владычеству, ибо, как и все, принадлежащее к миру перемен, она не может быть самодостаточной, поскольку перемены немыслимы и бессмысленны без существования незыблемого, неизменного принципа. Всякая теория, которая отрицает незыблемое, полностью погружая человека в «становление», несет в самой себе противоречие; такая теория антиметафизична, поскольку область метафизического есть именно область незыблемого, того, что находится по ту сторону природы, или «становления»; она могла бы быть также названа «временной», дабы указать тем самым на исключительное преобладание в ней точки зрения последовательности; кроме того, нужно отметить, что уже само употребление этого слова, «временная», когда оно прилагается к так именуемой власти, призвано обозначить ограниченность этой власти, не распространяющейся за пределы того, что находится в ряду последовательности, что подвержено изменению. Современные «эволюционистские» теории, в самых различных их формах, – не единственный пример такой ошибки, которая заключается в погружении всей реальности в «становление», хотя они и привнесли особый оттенок, введя не столь давно заявившую о себе идею «прогресса»; теории этого рода существовали со времен античности, точнее, у греков; и это также присуще некоторым формам буддизма4, которые, впрочем, мы должны считать деградировавшими или отклонившимися формами, хотя на Западе вошло в обычай считать их олицетворением «первоначального буддизма». В действительности же, чем пристальнее мы изучаем то, что возможно знать о нем, тем более отличным он видится от того представления, которое создало себе большинство ориенталистов; в частности, можно считать вполне установленным, что в нем никоим образом не было отрицания «Атмана», или «высшего я», т. е. перманентного и неизменного принципа человеческого существа, а именно его мы по преимуществу имеем в виду здесь. Было ли это отрицание позже введено в некоторые школы индийского буддизма самими восставшими кшатриями или под их влиянием, либо же они лишь хотели использовать его в своих собственных целях, об этом мы не беремся здесь судить, ибо, в сущности, это имеет мало значения, а последствия одинаковы во всех случаях5. В самом деле, из уже изложенного мы могли видеть самую прямую связь, существующую между отрицанием всякого незыблемого принципа и отрицанием духовного владычества, между редукцией всей реальности к «становлению» и утверждением превосходства кшатриев; и следует добавить, что подчиняя всего человека переменам, его тем самым редуцируют до индивида, ибо то, что позволяет превзойти индивидуальность, то, что трансцендентно по отношению к ней, может быть лишь его незыблемым принципом; следовательно, здесь можно отчётливо видеть солидарность натурализма и индивидуализма, только что отмеченную нами6.
Но бунт перехлестнул свою цель, и кшатрии оказались не властны остановить развязанное ими движение именно в той точке, где они могли бы воспользоваться его плодами; в действительности ими воспользовались самые низшие касты, и это вполне понятно, потому что, однажды вступив на эту наклонную плоскость, невозможно не скатиться до самого нижнего её края. Отрицание Атмана – не единственное, что было внесено в отклонившийся буддизм; это также и отрицание кастовых различий, основы любого традиционного социального порядка; и это, последнее отрицание, направленное вначале против брахманов, не замедлило обернуться против самих кшатриев7. Действительно, как только иерархия отрицается в самом своем принципе, становится неясно, каким образом любая каста могла бы удерживать своё превосходство над другими, а кроме того, во имя чего она стала бы претендовать на это; в подобных условиях кто угодно может счесть, что он имеет такие же права на власть, как и любой другой, коль скоро у него найдутся материальные силы, чтобы овладеть ею и реально осуществлять её; а если это только простой вопрос материальной силы, разве не очевидно, что последняя в таком случае должна находиться на самой высокой ступени среди элементов одновременно и самых многочисленных, и, в силу выполняемых ими функций, самых далеких от любых озабоченностей, имеющих хотя бы опосредованное отношение к духовности? Отрицанием каст отворяются врата для любых узурпаций; точно так же могли возобладать люди самой низшей касты, шудры. И в самом деле, некоторым из них удавалось завладевать царством, и, через своего рода «возвратный удар», соответствующий логике событий, лишать кшатриев власти, которая изначально принадлежала им легитимно, но легитимность которой они, если можно так выразиться, разрушили сами8.
- А. Здесь игра слов, связанная с корневой основой французского понятия insubordination, позволяющей трактовать его также как «отказ от упорядоченности», – прим. пер. ↑
- 1. См. «Кризис современного мира», гл. V. ↑
- 2. Впрочем, такое утверждение, какую бы форму оно ни приняло, реально есть не что иное, как более или менее прикровенное отрицание всякого принципа, превосходящего индивидуальность. ↑
- 3. Другим любопытным фактом, которого мы можем лишь вскользь коснуться здесь, является важная роль, отводимая женщине или символическому её олицетворению в доктринах кшатриев, идёт ли речь о доктринах, правильно выработанных для них, либо о гетеродоксальных теориях, которым они отдали предпочтение; в этой связи следует заметить даже, что существование женского священства у некоторых народов оказывается связанным с доминированием воинской касты. Этот факт может объясняться, с одной стороны, преобладанием «раджасического» и эмоционального элемента у кшатриев, а с другой и в особенности – связью женственного, в космическом порядке, с пракрити, или «изначальной природой», принципом становления и переменчивости во времени. ↑
- 4. Вот почему буддисты этих школ получили определение сарва-вайнашика, т. е. «те, кто стоит за растворимость всех вещей»; эта растворимость, в конечном счёте, является эквивалентом «всеобщего утекания», проповедовавшимися некоторыми «физиократами» Греции. ↑
- 5. В качестве возражения против того, что мы говорим здесь о первоначальном буддизме и его последующем отклонении, нельзя приводить тот факт, что сам Шакья-Муни по рождению принадлежал к касте кшатриев, потому что этот факт очень легко объяснить особыми условиями определённой эпохи, условиями, являвшимися результатом действия циклических законов. Кроме того, можно заметить, что Христос также происходил не из жреческого колена Левия, но из царского колена Иуды. ↑
- 6. Можно было бы ещё отметить, что теории «становления» очень естественно тяготеют к «феноменизму», хотя, впрочем, «феноменизм», в самом строгом смысле есть, по правде говоря, вещь очень современная. ↑
- 7. Нельзя сказать, что сам Будда отрицал кастовые различия, можно сказать лишь, что у него не было нужды принимать их во внимание, ибо то, что он действительно имел в виду, было построение монашеского ордена, внутри которого эти различия не имели значения; и лишь тогда, когда возобладало стремление распространить такое отсутствие различий на внешнее общество, оно обернулось подлинным отрицанием. ↑
- 8. Правление, в котором люди низшей касты присваивают себе титул и функции царской власти, – это то, что древние греки называли «тиранией»: первоначальный смысл этого слова, как видим, весьма далек от того, который оно получило у людей современности, употребляющих его скорее в качестве синонима «деспотизма». ↑