Глава XII Два хаоса
Согласно тому, что мы изложили в предыдущей главе, среди различений, которые основываются на рассмотрении какого либо одного условия существования, одно из самых важных, и мы можем даже сказать, что самое важное из всех, это различение состояний с формами и состояний без форм, потому что оно есть метафизически не что иное, как аспект универсального различения индивидуального и универсального, а последнее рассматривается как включающее в себя сразу и непроявление, и проявление вне форм, как это мы уже объяснили в другом месте1. Действительно, форма есть частное условие определённого модуса проявления, и именно по этой причине она есть как раз одно из условий существования в человеческом состоянии; но в то же самое время она является, собственно, способом ограничения, характеризующим индивидуальное существование, который может для него служить своего рода определением. Должно быть совершенно понятно, что эта форма не должна непременно определяться как пространственная или временная, каковой она является в специальном случае человеческой телесной модальности; она никак не может быть таковой в нечеловеческом состоянии, не подлежащем пространству и времени, но подпадающем под всякие другие условия2. Таким образом, форма есть общее условие, если не для всех модусов проявления, то по крайней мере для всех его индивидуальных модусов, которые дифференцируются между собой через присоединение тех или иных более частных условий. Собственная природа индивида как такового состоит в том, что он облечен в форму, и всё то, что имеется в его области, как, например, индивидуальное мышление в человеке, также является оформленным3. Только что упомянутое нами различение, по сути, есть различение индивидуальных и неиндивидуальных (сверхиндивидуальных) состояний; первые заключают в себе все оформленные возможности, а вторые – все возможности неоформленные.
Ансамбль оформленных и неоформленных возможностей есть то, что различные традиционные доктрины символизируют как, соответственно, «нижние Воды» и «верхние Воды»4. Воды общим образом и в самом широком смысле представляют возможность понятую как «пассивное совершенство»5, или пластический универсальный принцип, который в Сущем определяется как «субстанция» (потенциальный аспект Сущего). В этом последнем случае речь уже идёт только о тотальности возможностей проявления, возможности непроявления остаются вне Сущего6. «Поверхность Вод», или плоскость их разделения, которую мы описали как плоскость отражения «небесного луча»7, отмечает, следовательно, состояние, в котором осуществляется переход от индивидуального к универсальному, а хорошо известный символ «хождения по Водам» изображает преодоление формы или освобождение от индивидуального условия8.
Существо, достигшее соответствующей для него «поверхности Вод», но ещё не поднявшееся над ней, оказывается как бы подвешенным между двумя хаосами, в которых все в первую очередь есть смешение и мрак (тамас) до того момента, когда возникает освещение, которое определяет в нем гармоническую организацию при переходе от возможности к действию, и посредством которого осуществляется, как через космологический «Да будет свет» (Fiat lux), иерархизация, заставляющая порядок выйти из хаоса9.
Это представление двух хаосов, соответствующих оформленному и неоформленному, необходимо для понимания большого числа символических и традиционных изображений10; поэтому мы специально здесь его вспомнили. К тому же, хотя мы этот вопрос уже исследовали в нашей предыдущей работе, он слишком непосредственно связан с нашим настоящим предметом, чтобы можно было бы не напомнить о нем хотя бы вскользь.
- 1. «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 41-42. ↑
- 2. См. там же, стр. 190, а также «Символизм креста», стр. 18. «Форма в геометрическом смысле есть контур: это явление предела» (Матджиои, Метафизический путь, стр. 85). По аналогии с тангенциальным уравнением кривой, её можно определить как ансамбль тенденций направления. Само собою, разумеется, что это понимание, созданное на геометрической основе, может переноситься и на качественный порядок. Отметим также, что эти же рассмотрения можно использовать и в том, что относится к не индивидуализированным элементам (но не к сверхиндивидуальным) «опосредующего мира», которым дальневосточная традиция дает родовое наименование «блуждающих влияний», и к их возможности временной и мимолетной индивидуализации, то есть установления направления, через вход в отношения с человеческим сознанием. (См.: «Заблуждение спиритизма», стр. 119-123). ↑
- 3. Несомненно, именно так надо понимать слова Аристотеля о том, что «человек как индивид никогда не мыслит без образов», то есть без форм. ↑
- 4. Разделение вод с точки зрения космологии мы находим как раз в начале Книги Бытия (I:6-7). ↑
- 5. См.: «Символизм креста», стр. 166-167. ↑
- 6. Ср.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 71-72. ↑
- 7. «Символизм креста», гл. XXIV. В символизме индуизма это также плоскость, по которой brahmāṇḍa, или «яйцо мира», в центре которого покоится hiraṇyagarbha, разделяется на две половины. Впрочем, часто это «яйцо мира» представляется плавающим на поверхности изначальных Вод (См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 71 и 143-144). ↑
- 8. Nārāyaṇa, в индусской традиции одно из имен Вишну, буквально означает «Тот, кто ходит по Водам»; здесь имеется близость к евангельской традиции, которая говорит о том же самом. Естественно, здесь, как и везде, символическое значение не имеет никакого исторического характера, каковым обладает во втором случае рассматриваемый факт, факт, в конечном счете, тем менее спорный, что его реализация, соответствующая достижению определённой ступени действительного посвящения, является гораздо менее редкой, чем это обычно предполагают. ↑
- 9. См.: «Символизм креста», стр. 175-176 и 194-195. ↑
- 10. Ср. именно дальневосточный символизм дракона, определённым образом соответствующий теологической концепции Слова, как «места возможностей» (См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 168). ↑