Глава XI Принципы различения состояний существа
До сих пор в том, что касалось человеческого существа, мы прежде всего рассматривали расширение индивидуальной возможности, которая одна в прочем и образует собственно человеческое состояние. Но существо, обладающее этим состоянием, обладает также, по крайней мере, виртуально, всеми другими состояниями, без которых не могло бы быть и речи о тотальном существе. Если рассматривают все эти состояния в их отношении к человеческому индивидуальному состоянию, то их можно классифицировать на «дочеловеческие» и «послечеловеческие», но без того, чтобы использование этих терминов внушало идею временной последовательности. Вопрос о «до» и «после» может стоять только чисто символически1, и речь идёт только о чисто логическом порядке следования или, скорее, сразу логическом и онтологическом в различных циклах развертывания сущего, потому что метафизически, то есть с точки зрения принципа, все эти циклы являются сущностно одновременными и могут становиться последовательными только в некотором роде случайно, перед лицом определённых специальных условий проявления. Мы ещё раз останавливаемся на том моменте, что временно́е условие, сколь ни было бы генерализованным его понимание, применимо только к некоторым циклам или некоторым особым состояниям, каково есть человеческое состояние, или даже только к некоторым модальностям этих состояний, какова телесная модальность (некоторые продолжения человеческой индивидуальности могут ускользать от времени, не выходя из-за этого из порядка индивидуальных возможностей), но это временное условие никоим образом не может внедриться в тотальность существа2. Впрочем, то же самое относится и к пространственному условию или к любым другим условиям, которым мы в настоящее время подчинены как индивидуальные существа, так же как и тем условиям, которым подчинены все другие состояния проявления, заключенные в сфере универсального Существования.
Совершенно законно, как мы только что указали, установить различение в ансамбле состояний существа, соотнося их с человеческим состоянием, с логической точки зрения на предшествующие и последующие, или на высшие и низшие по отношению к нему; и вначале мы привели основания, оправдывающие такое различение. Но, говоря прямо, это всего лишь очень частная точка зрения, и тот факт, что сейчас она является нашей, не должен нас вводить в заблуждение. И во всех случаях, в которых нет необходимости вставать на эту точку зрения, лучше всего прибегать к принципу различения, относящемуся к более общему порядку и обладающему более фундаментальным характером, однако, никогда не забывая о том, что всякое различение обязательно является чем-то случайным. Самое принципиальное из всех различение, если можно так сказать, которое доступно самому универсальному применению, это различение состояний проявления и состояний непроявления, которое мы действительно установили прежде всех остальных с самого начала настоящего исследования, потому что оно обладает важнейшим значением для всей теории множественных состояний. Тем не менее, бывает уместно рассматривать иногда другое различение, более ограниченное по своему значению, как то, которое можно установить, например, соотносясь не с универсальным проявлением в его интегральности, а просто с каким-нибудь одним из общих или специальных условий существования, известных нам; тогда состояния существа разделятся на две категории, в соответствии с которыми они будут или не будут подвержены условиям, о которых идёт речь, но в любом случае, состояния непроявления, будучи необусловленными, с необходимостью войдут во вторую категорию, определение которой является чисто негативным. Таким образом мы имеем здесь, с одной стороны, состояния, заключенные внутри некоторой определённой области, более или менее обширной, а с другой – все остальное, то есть все состояния, которые находятся вне самой этой области. Имеется, следовательно, некоторая асимметрия или диспропорция между этими двумя категориями, из которых только первая определена реально, и та, которая, каков бы ни был тот характерный элемент, служит её определению3. С целью иллюстрации того что мы имеем ввиду, можно обратиться к геометрическому представлению и рассмотреть некую кривую, начерченную на плоскости, как разделяющую всю плоскость на две региона: один, расположенный внутри кривой, которая охватывает его и ограничивает, и другой, простирающийся на всё то, что есть вне той же самой кривой. Первый из этих регионов является определённым, а второй – неопределённым необозримым. Те же самые соображения приложимы и к изображению замкнутой поверхности в пространстве трёх измерений, которое мы приняли для символизации тотальности существа; но важно отметить, что в этом случае также один из регионов (который, однако, содержит в себе бесчисленное количество точек) строго определен, раз поверхность замкнута, тогда как в разделении состояний существа категория, подлежащая позитивному определению, а, следовательно, действительному ограничению, заключает в себе тем не менее, сколь ни была бы она ограниченной по отношению ко всему ансамблю, возможность развития простирающегося необозримо широко. Чтобы устранить несовершенство этого геометрического представления, достаточно снять принятое нами ограничение рассматривать замкнутую поверхность, исключив незамкнутую поверхность: доходя до пределов необозримого линия или поверхность, каковы бы они ни были, всегда сводимы к кривой или к замкнутой поверхности4, так что можно сказать, что она разделяет плоскость или пространство на два региона, которые оба могут тогда быть необозримыми по протяженности, но из которых только один, как и ранее, является обусловленным положительным определением, следующим из свойств рассматриваемых кривой или поверхности.
В том случае, когда устанавливается различение, соотнося ансамбль состояний с каким-нибудь одним из них, как это происходит с человеческим состоянием или с любым другим, то тогда здесь имеется другой определяющий принцип, нежели тот, о котором мы только что говорили, так как он не может в этом случае сводиться просто к утверждению или отрицанию какого-то одного условия5. Геометрически тогда надо рассматривать протяженность как разделенную на две плоскостью, которая представляет состояние, принятое за исток или завершение сравнения. То, что расположено по одну и по другую стороны от плоскости, соответствует двум категориям, которые таким образом приводятся к рассмотрению и представляют собой нечто вроде симметрии или равновесия, не существовавших в предыдущем случае. Это различение мы представили в другом месте в общей форме в связи с индусской теорией гун6: плоскость, которая служит основой, является неопределённой в принципе, и ей можно обозначить любое обусловленное состояние, а то, что в данном случае она отождествляется с человеческим состояние отнюдь не является принципиальным моментом, это всего лишь частность, ибо в рамках рассматриваемого конкретного примера мы возжелали расположиться на точке зрения данного особого состояния.
С другой стороны, можно, в особенности для облегчения корректного применения аналогии, обрести преимущество распространять последнее представление на все случаи, даже на те, к которым, как может показаться в связи с предыдущими соображениями, оно не имеет прямого приложения. Чтобы достичь этого результата, надо изобразить в качестве исходной плоскости то, через посредство чего определяют устанавливаемое различение, каков бы ни был принцип: часть пространства, которая расположена под этой плоскостью, будет представлять то, что подлежит рассматриваемому определению, а расположенная над нею, будет представлять тогда то, что не подлежит этому же самому определению. Единственным неудобством этого представления является то, что оба региона пространства кажутся равно и одинаковым образом необозримыми. Но эту симметрию можно разрушить, рассматривая плоскость их разделения как предел сферы, центр которой бесконечно удален в нисходящем направлении, что на деле приводит нас к первому модусу представления, так как здесь есть просто частный случай редукции к замкнутой поверхности, о которой мы упоминали только что. Вообще, надо просто иметь в виду, что видимость симметрии в подобном случае происходит только от несовершенства используемого символа. Однако всегда можно перейти от одного представления к другому, когда обнаруживается большее удобство или же какое-нибудь ещё преимущество другого порядка, поскольку по причине этого несовершенства, неизбежного для самой природы этих вещей, как нам приходилось нередко отмечать, одного представления обычно бывает недостаточно, чтобы интегрально (или по крайней мере исключая лишь самоё невыразимое, передать такого рода восприятие, о котором здесь идёт речь.
Хотя тем или иным образом состояния существа разделяются на две категории, однако, разумеется, здесь нет и следа никакого дуализма, так как это разделение осуществляется посредством единого принципа, такого, как определённое условие существования; в сущности, здесь есть только одно определение, рассматриваемое сразу и позитивно, и негативно. Впрочем, чтобы отбросить все столь несправедливые подозрения в дуализме, достаточно заметить, что все эти различения, отнюдь не будучи неустранимыми, существуют только c весьма относительной точки зрения, на которой они и основываются и даже можно сказать, что они получают своё весьма случайное существование, единственное, которое им доступно, лишь в той мере, в какой мы его сами им придаем посредством нашего восприятия. Точка зрения проявления в целом, хотя и универсальна более чем другие, но, как и они, все ещё является относительной, потому, что само проявление является чисто случайным; следовательно, это применимо даже к различению, которое мы рассматривали как самое фундаментальное и самое близкое к принципиальному, а именно, к различению состояний проявления и состояний непроявления, на которое мы позаботились уже указать, говоря Сущем и Не-сущем.
- 1. Ср.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 177-179. Впрочем, этот временной символизм используется постоянно в теории циклов, которая применяется к ансамблю существ или к каждому из них в отдельности. Космические циклы есть не что иное, как состояния или ступени универсального Существования или их вторичные модальности, когда речь идёт о подчиненных или более ограниченных циклах, которые, впрочем, представляют фазы циклов более обширных в которые они интегрируются в силу уже упоминавшейся нами аналогии частей и всего. ↑
- 2. Это истинно не только относительно времени, но также и относительно «длительности», рассматриваемой, согласно некоторым концепциям, в качестве заключающей в себе помимо времени все другие возможные модусы следования, то есть все условия, которые в других состояниях существования могут соответствовать по аналогии тому, чем является время в человеческом состоянии (См.: «Символизм креста», стр. 211). ↑
- 3. Ср.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 43. ↑
- 4. Так же как, например, прямая сводима к окружности, а плоскость к сфере, как являющиеся пределами одной и другой, когда их радиусы предполагаются увеличивающимися до бесконечности. ↑
- 5. Впрочем, совершенно понятно, что отрицание одного условия, то есть одного определения или ограничения, обладает положительным характером с точки зрения абсолютной реальности, как мы уже это объясняли в случае использования негативных по форме терминов. ↑
- 6. «Символизм креста», гл. V. ↑