Глава IX. «Омфалос» и вефили - Минский корпус Рене Генона

Chapitre IX « L’omphalos » et les « bétyles »

D’après ce que rapporte M. Ossendowski, le « Roi du Monde » apparut jadis plusieurs fois, dans l’Inde et au Siam, « bénissant le peuple avec une pomme d’or surmontée d’un agneau » ; et ce détail prend toute son importance lorsqu’on le rapproche de ce que Saint-Yves dit du « Cycle de l’Agneau et du Bélier¹ ». D’un autre côté, et ceci est encore plus remarquable, il existe dans la symbolique chrétienne d’innombrables représentations de l’Agneau sur une montagne d’où descendent quatre fleuves, qui sont évidemment identiques aux quatre fleuves du Paradis terrestre². Or nous avons dit que l’Agarttha, antérieurement au début du Kali-Yuga, portait un autre nom, et ce nom était celui de Paradêsha, qui, en sanscrit, signifie « contrée suprême », ce qui s’applique bien au centre spirituel par excellence, désigné aussi comme le « Cœur du Monde » ; c’est de ce mot que les Chaldéens ont fait Pardes et les Occidentaux Paradis. Tel est le sens originel de ce dernier mot, et ceci doit achever de faire comprendre pourquoi nous disions précédemment que ce dont il s’agit est toujours, sous une forme ou sous une autre, la même chose que le Pardes de la Kabbale hébraïque.

D’autre part, en se reportant à ce que nous avons expliqué sur le symbolisme du « Pôle », il est facile de voir aussi que la montagne du Paradis terrestre est identique à la « montagne polaire » dont il est question, sous des noms divers, dans presque toutes les traditions : nous avons déjà mentionné le Mêru des Hindous et l’Alborj des Perses, ainsi que le Montsalvat de la légende occidentale du Graal ; nous citerons aussi la montagne de Qâf des Arabes³, et même l’Olympe des Grecs, qui, à bien des égards, a la même signification. Il s’agit toujours d’une région qui, comme le Paradis terrestre, est devenue inaccessible à l’humanité ordinaire, et qui est située hors de l’atteinte de tous les cataclysmes qui bouleversent le monde humain à la fin de certaines périodes cycliques. Cette région est véritablement la « contrée suprême » ; du reste, d’après certains textes védiques et avestiques, sa situation aurait été primitivement polaire, même au sens littéral de ce mot ; et, quoi qu’il en puisse être de sa localisation à travers les différentes phases de l’histoire de l’humanité terrestre, elle demeure toujours polaire au sens symbolique, puisqu’elle représente essentiellement l’axe fixe autour duquel s’accomplit la révolution de toutes choses.

La montagne figure naturellement le « Centre du Monde » avant le Kali-Yuga, c’est-à-dire alors qu’il existait en quelque sorte ouvertement et n’était pas encore souterrain ; elle correspond donc à ce qu’on pourrait appeler sa situation normale, en dehors de la période obscure dont les conditions spéciales impliquent une sorte de renversement de l’ordre établi. Il faut d’ailleurs ajouter que, à part ces considérations se référant aux lois cycliques, les symboles de la montagne et de la caverne ont l’un et l’autre leur raison d’être, et qu’il y a entre eux un véritable complémentarisme⁴ ; en outre, la caverne peut être envisagée comme située à l’intérieur de la montagne elle-même, ou immédiatement au-dessous de celle-ci.

Il y a encore d’autres symboles qui, dans les traditions antiques, représentent le « Centre du Monde » ; un des plus remarquables est peut-être celui de l’Omphalos, que l’on retrouve également chez presque tous les peuples⁵. Le mot grec omphalos signifie « ombilic », mais il désigne aussi, d’une façon générale, tout ce qui est centre, et plus spécialement le moyeu d’une roue ; en sanscrit, le mot nâbhi a pareillement ces différentes acceptions, et il en est de même, dans les langues celtiques et germaniques, des dérivés de la même racine, qui s’y trouve sous les formes nab et nav⁶. D’autre part, en gallois, le mot nav ou naf, qui est évidemment identique à ces derniers, a le sens de « chef » et s’applique même à Dieu ; c’est donc l’idée du Principe central qui est ici exprimée⁷. Le sens de « moyeu » a d’ailleurs, à cet égard, une importance toute particulière, parce que la roue est partout un symbole du Monde accomplissant sa rotation autour d’un point fixe, symbole qui doit donc être rapproché de celui du swastika ; mais, dans celui-ci, la circonférence qui représente la manifestation n’est pas tracée, de sorte que c’est le centre lui-même qui est désigné directement : le swastika n’est pas une figure du Monde, mais bien de l’action du Principe à l’égard du Monde.

Le symbole de l’Omphalos pouvait être placé en un lieu qui était simplement le centre d’une région déterminée, centre spirituel, d’ailleurs, bien plutôt que centre géographique, quoique les deux aient pu coïncider en certains cas ; mais, s’il en était ainsi, c’est que ce point était véritablement, pour le peuple habitant la région considérée, l’image visible du « Centre du Monde », de même que la tradition propre à ce peuple n’était qu’une adaptation de la tradition primordiale sous la forme qui convenait le mieux à sa mentalité et à ses conditions d’existence. On connaît surtout, d’ordinaire, l’Omphalos du temple de Delphes ; ce temple était bien réellement le centre spirituel de la Grèce antique⁸, et, sans insister sur toutes les raisons qui pourraient justifier cette assertion, nous ferons seulement remarquer que c’est là que s’assemblait, deux fois par an, le conseil des Amphictyons, composé des représentants de tous les peuples helléniques, et qui formait d’ailleurs le seul lien effectif entre ces peuples, lien dont la force résidait précisément dans son caractère essentiellement traditionnel.

La représentation matérielle de l’Omphalos était généralement une pierre sacrée, ce qu’on appelle souvent un « bétyle » ; et ce dernier mot semble n’être pas autre chose que l’hébreu Beith-El, « maison de Dieu », le nom même que Jacob donna au lieu où le Seigneur s’était manifesté à lui dans un songe :

« Et Jacob s’éveilla de son sommeil et dit : Sûrement le Seigneur est en ce lieu, et je ne le savais pas.

Et il fut effrayé et dit : Que ce lieu est redoutable ! c’est la maison de Dieu et la porte des Cieux.

Et Jacob se leva tôt le matin, et il prit la pierre dont il avait fait son chevet, la dressa comme un pilier, et versa de l’huile sur son sommet (pour la consacrer).

Et il donna à ce lieu le nom de Beith-El ; mais le premier nom de cette ville était Luz⁹ ».

Nous avons expliqué plus haut la signification de ce mot Luz ; d’autre part il est dit aussi que Beith-El, « maison de Dieu » devint par la suite Beith-Lehem, « maison du pain », la ville où naquit le Christ¹⁰ ; la relation symbolique qui existe entre la pierre et le pain serait d’ailleurs très digne d’attention¹¹. Ce qu’il faut remarquer encore, c’est que le nom de Beith-El ne s’applique pas seulement au lieu, mais à la pierre elle-même : « Et cette pierre, que j’ai dressée comme un pilier, sera la maison de Dieu¹². » C’est donc cette pierre qui doit être proprement l’« habitacle divin » (mishkan), suivant la désignation qui sera donnée plus tard au Tabernacle, c’est-à-dire le siège de la Shekinah ; tout ceci se rattache naturellement à la question des « influences spirituelles » (berakoth), et, quand on parle du « culte des pierres », qui fut commun à tant de peuples anciens, il faut bien comprendre que ce culte ne s’adressait pas aux pierres, mais à la Divinité dont elles étaient la résidence.

La pierre représentant l’Omphalos pouvait avoir la forme d’un pilier, comme la pierre de Jacob ; il est très probable que, chez les peuples celtiques, certains menhirs avaient cette signification ; et les oracles étaient rendus auprès de ces pierres, comme à Delphes, ce qui s’explique aisément, dès lors qu’elles étaient considérées comme la demeure de la Divinité ; la « maison de Dieu », d’ailleurs, s’identifie tout naturellement au « Centre du Monde ». L’Omphalos pouvait aussi être représenté par une pierre de forme conique, comme la pierre noire de Cybèle, ou ovoïde ; le cône rappelait la montagne sacrée, symbole du « Pôle » ou de l’« Axe du Monde » ; quant à la forme ovoïde, elle se rapporte directement à un autre symbole fort important, celui de l’« Œuf du Monde »¹³. Il faut encore ajouter que, si l’Omphalos était représenté le plus habituellement par une pierre, il a pu l’être aussi parfois par un tertre, une sorte de tumulus, qui est encore une image de la montagne sacrée ; ainsi, en Chine, au centre de chaque royaume ou État féodal, on élevait autrefois un tertre en forme de pyramide quadrangulaire, formé de la terre des « cinq régions » : les quatre faces correspondaient aux quatre points cardinaux, et le sommet au centre lui-même¹⁴. Chose singulière, nous allons retrouver ces « cinq régions » en Irlande, où la « pierre debout du chef » était, d’une façon semblable, élevée au centre de chaque domaine¹⁵.

C’est l’Irlande, en effet, qui, parmi les pays celtiques, fournit le plus grand nombre de données relatives à l’Omphalos ; elle était autrefois divisée en cinq royaumes, dont l’un portait le nom de Mide (resté sous la forme anglicisée Meath), qui est l’ancien mot celtique medion, « milieu », identique au latin medius¹⁶. Ce royaume de Mide, qui avait été formé de portions prélevées sur les territoires des quatre autres, était devenu l’apanage propre du roi suprême d’Irlande, auquel les autres rois étaient subordonnés¹⁷. À Ushnagh, qui représente assez exactement le centre du pays, était dressée une pierre gigantesque appelée « nombril de la Terre », et désignée aussi sous le nom de « pierre des portions » (ailna-meeran), parce qu’elle marquait l’endroit où convergeaient, à l’intérieur du royaume de Mide, les lignes séparatives des quatre royaumes primitifs. Il s’y tenait annuellement, le premier mai, une assemblée générale tout à fait comparable à la réunion annuelle des Druides dans le « lieu consacré central » (medio-lanon ou medio-nemeton) de la Gaule, au pays des Carnutes ; et le rapprochement avec l’assemblée des Amphictyons à Delphes s’impose également.

Cette division de l’Irlande en quatre royaumes, plus la région centrale qui était la résidence du chef suprême, se rattache à des traditions extrêmement anciennes. En effet, l’Irlande fut, pour cette raison, appelée l’« île des quatre Maîtres¹⁸ », mais cette dénomination, de même d’ailleurs que celle d’« île verte » (Erin), s’appliquait antérieurement à une autre terre beaucoup plus septentrionale, aujourd’hui inconnue, disparue peut-être, Ogygie ou plutôt Thulé, qui fut un des principaux centres spirituels, sinon même le centre suprême d’une certaine période. Le souvenir de cette « île des quatre Maîtres » se retrouve jusque dans la tradition chinoise, ce qui semble n’avoir jamais été remarqué ; voici un texte taoïste qui en fait foi :

« L’empereur Yao se donna beaucoup de peine, et s’imagina avoir régné idéalement bien. Après qu’il eut visité les quatre Maîtres, dans la lointaine île de Kou-chee (habitée par des « hommes véritables », tchenn-jen, c’est-à-dire des hommes réintégrés dans l’« état primordial »), il reconnut qu’il avait tout gâté. L’idéal, c’est l’indifférence (ou plutôt le détachement, dans l’activité « non agissante ») du sur-homme¹⁹, qui laisse tourner la roue cosmique²⁰. »

D’autre part, les « quatre Maîtres » s’identifient aux quatre Mahârâjas ou « grands rois » qui, suivant les traditions de l’Inde et du Thibet, président aux quatre points cardinaux²¹ ; ils correspondent en même temps aux éléments : le Maître suprême, le cinquième, qui réside au centre, sur la montagne sacrée, représente alors l’Éther (Akâsha), la « quintessence » (quinta essentia) des hermétistes, l’élément primordial dont procèdent les quatre autres²² ; et des traditions analogues se trouvent aussi dans l’Amérique centrale.

1. Nous rappellerons ici l’allusion que nous avons déjà faite ailleurs au rapport qui existe entre l’Agni védique et le symbole de l’Agneau (L’Ésotérisme de Dante, éd. 1957, pp. 69-70 ; L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, p. 43) ; le bélier représente, dans l’Inde, le véhicule d’Agni. – D’autre part, M. Ossendowski indique à plusieurs reprises que le culte de Râma existe toujours en Mongolie ; il y a donc là autre chose que du Bouddhisme, contrairement à ce que prétendent la plupart des orientalistes. On nous a communiqué d’un autre côté, sur les souvenirs du « Cycle de Ram » qui subsisteraient encore actuellement au Cambodge, des renseignements qui nous ont paru si extraordinaires que nous avons préféré ne pas en faire état ; nous ne mentionnons donc ce fait que pour mémoire.⁠ ↑
2. Signalons aussi les représentations de l’Agneau sur le livre scellé de sept sceaux dont il est parlé dans l’Apocalypse ; le Lamaïsme thibétain possède également sept sceaux mystérieux, et nous ne pensons pas que ce rapprochement soit purement accidentel.⁠ ↑
3. Il est dit de la montagne de Qâf qu’on ne peut l’atteindre « ni par terre ni par mer » (lâ bil-barr wa lâ bil-bahr ; cf. ce qui a été dit plus haut de Montsalvat), et elle a parmi ses autres désignations celle de « Montagne des Saints » (Jabal el-Awliyâ), qui est à rapprocher de la « Montagne des Prophètes » d’Anne-Catherine Emmerich.⁠ ↑
4. Ce complémentarisme est celui des deux triangles, disposés en sens inverse l’un de l’autre, qui forment le « sceau de Salomon » ; il est aussi comparable à celui de la lance et de la coupe, dont nous avons parlé plus haut, et de beaucoup d’autres symboles équivalents à ceux-là.⁠ ↑
5. W.-H. Roscher, dans un ouvrage intitulé Omphalos, paru en 1913, a rassemblé une quantité considérable de documents établissant ce fait pour les peuples les plus divers ; mais il a le tort de prétendre que ce symbole est lié à l’idée que se faisaient ces peuples de la forme de la terre, parce qu’il s’imagine qu’il s’agit de la croyance à un centre de la surface terrestre, au sens le plus grossièrement littéral ; cette opinion implique une méconnaissance complète de la signification profonde du symbolisme. – Nous utiliserons dans ce qui suit un certain nombre de renseignements contenus dans une étude de M. J. Loth sur L’Omphalos chez les Celtes, parue dans la Revue des Études anciennes (juillet-septembre 1915).⁠ ↑
6. En allemand, nabe, moyeu, et nabel, ombilic ; de même, en anglais, nave et navel, ce dernier mot ayant aussi le sens général de centre ou de milieu. – Le grec omphalos et le latin umbilicus proviennent d’ailleurs d’une simple modification de la même racine.⁠ ↑
7. Agni, dans le Rig-Vêda, est appelé « nombril de la Terre », ce qui se rattache encore à la même idée ; le swastika est souvent, comme nous l’avons déjà dit, un symbole d’Agni.⁠ ↑
8. Il y avait en Grèce d’autres centres spirituels, mais plus particulièrement réservés à l’initiation aux Mystères, comme Eleusis et Samothrace, tandis que Delphes avait un rôle social concernant directement tout l’ensemble de la collectivité hellénique.⁠ ↑
9. Genèse, XXVIII, 16-19.⁠ ↑
10. On remarquera d’ailleurs la similitude phonétique de Beith-Lehem avec la forme Beith-Elohim, qui figure aussi dans le texte de la Genèse.⁠ ↑
11. « Et le tentateur, s’approchant, dit à Jésus : Si tu es le fils de Dieu, commande que ces pierres deviennent des pains » (St Matthieu, IV, 3 ; cf. St Luc, IV, 3). Ces paroles ont un sens mystérieux, en rapport avec ce que nous indiquons ici : le Christ devait bien accomplir une semblable transformation, mais spirituellement, et non matériellement comme le demandait le tentateur ; or l’ordre spirituel est analogue à l’ordre matériel, mais en sens inverse, et la marque du démon est de prendre toutes choses à rebours. C’est le Christ lui-même qui, comme manifestation du Verbe, est « le pain vivant descendu du Ciel », d’où la réponse : « L’homme ne vit pas seulement de pain, mais de toute parole qui sort de la bouche de Dieu » ; c’est ce pain qui devait, dans la « Nouvelle Alliance », être substitué à la pierre comme « maison de Dieu » ; et, ajouterons-nous encore, c’est pourquoi les oracles ont cessé. À propos de ce pain qui s’identifie à la « chair » du Verbe manifesté, il peut être intéressant de signaler encore que le mot arabe lahm, qui est le même que l’hébreu lehem, a précisément la signification de « chair » au lieu de celle de « pain ».⁠ ↑
12. Genèse, XXVIII, 22.⁠ ↑
13. Parfois, et en particulier sur certains omphaloi grecs, la pierre était entourée d’un serpent ; on voit aussi ce serpent enroulé à la base ou au sommet des bornes chaldéennes, qui doivent être considérées comme de véritables « bétyles ». D’ailleurs, le symbole de la pierre, comme celui de l’arbre (autre figure de l’« Axe du Monde »), est, d’une façon générale, en étroite connexion avec celui du serpent ; et il en est de même de celui de l’œuf, notamment chez les Celtes et les Égyptiens. – Un exemple remarquable de figuration de l’Omphalos est le « bétyle » de Kermaria, dont la forme générale est celle d’un cône irrégulier, arrondi au sommet, et dont une des faces porte le signe du swastika. M. J. Loth, dans l’étude que nous avons citée plus haut, a donné des photographies de ce « bétyle », ainsi que de quelques autres pierres du même genre.⁠ ↑
14. Le nombre 5 a, dans la tradition chinoise, une importance symbolique toute particulière.⁠ ↑
15. Brehon Laws, citées par J. Loth.⁠ ↑
16. On remarquera que la Chine est aussi désignée sous le nom d’« Empire du Milieu ».⁠ ↑
17. La capitale du royaume de Mide était Tara ; or, en sanscrit, le mot Târâ signifie « étoile » et désigne plus particulièrement l’étoile polaire.⁠ ↑
18. Le nom de saint Patrice, qu’on ne connaît d’ordinaire que sous sa forme latinisée, était originairement Cothraige, qui signifie « le serviteur des quatre ».⁠ ↑
19. L’« homme véritable », étant placé au centre, ne participe plus au mouvement des choses, mais, en réalité, il dirige ce mouvement par sa seule présence, parce qu’en lui se reflète l’« Activité du Ciel ».⁠ ↑
20. Tchoang-tseu, ch. I^er ; traduction du P. L. Wieger, p. 213. – L’empereur Yao régnait, dit-on, en l’an 2356 avant l’ère chrétienne.⁠ ↑
21. On pourrait aussi faire ici un rapprochement avec les quatre Awtâd de l’ésotérisme islamique.⁠ ↑
22. Dans les figures cruciales, telles que le swastika, cet élément primordial est également représenté par le point central, qui est le Pôle ; les quatre autres éléments, aussi bien que les quatre points cardinaux, correspondent aux quatre branches de la croix, symbolisant d’ailleurs le quaternaire dans toutes ses applications.⁠ ↑

Глава IX «Омфалос» и вефили

Согласно тому, что сообщает г-н Оссендовский, Царь Мира ранее неоднократно являлся в Индии и в Сиаме, «благословляя народ золотым яблоком, увенчанным агнцем»; и эта вот деталь обретает всё своё значение, когда проводят параллель между нею и тем, что говорит Сент-Ив о «Цикле Агнца и Овна»¹. С другой стороны, и это не менее примечательно, в христианском символизме существуют многочисленные изображения агнца на вершине горы, откуда ниспадают четыре потока, совершенно очевидно идентичные четырем рекам земного рая². Мы говорили, что Агартха до начала кали-юги именовалась иначе, и это имя было paradeśa, которое на санскрите означает «верховная область», указывает на главный духовный центр, именуемый также «сердцем мира». Именно от этого имени халдеи произвели pardes, а люди Запада – paradis. Этот исходный смысл слова, я думаю, должен окончательно разъяснить, почему то, о чем идёт речь, всегда является, в той или иной форме, тем же, что и pardes еврейской Каббалы.

С другой стороны, возвращаясь к сказанному ранее о символизме «полюса», легко понять, что гора земного рая тождественна «полярной горе», о которой говорится почти во всех традициях под теми или иными названиями. Мы уже упоминали Меру индусов и Альборж персов, равно как и Монсальват западной легенды о Граале, напомним также о горе Каф арабов³ и даже Олимпе греков, который во многих отношениях имеет то же значение. Речь всегда идёт о некоторой области, которая, подобно земному раю, стала недоступной для обычных людей, пребывая в недосягаемости катастроф, потрясающих мир людей в конце некоторых циклических периодов. Эта область и является «верховной страной»; впрочем, согласно некоторым ведическим и авестийским текстам, изначально она находилась на полюсе буквально. Впрочем, какова бы ни была её локализация на протяжении различных фаз истории земного человечества, она всегда оставалась полярной в символическом смысле, поскольку она, по самой своей сути, олицетворяет неподвижную ось, вокруг которой вращается всё.

Естественно, эта гора – образ «центра мира» до начала кали-юги, т. е. той эпохи, когда он существовал более или менее открыто и ещё не был подземным; она, стало быть, соотносится с тем, что можно было бы назвать нормальным местоположением этого центра в эпоху до начала тёмного периода, условия которого предполагают некоторое переворачивание установленного порядка. К слову, стоит добавить, что, помимо их сопряжённости с циклическими законами, символы горы и пещеры имеют и другое значение и что они поистине дополняют друг друга⁴. Кроме того, пещеру можно представлять как расположенную внутри самой горы или же непосредственно под ней.

Существуют ещё и другие символы, соответствующие «центр мира» в древних традициях; один из самых примечательных – символ омфалоса, который мы видим равным образом у всех народов⁵. Греческое слово ὀμφᾰλός буквально означает «пуп»^А, но им же обозначается вообще всякий центр и особенно ступица колеса; на санскрите слово nābhi равным образом имеет эти различные значения, и точно так же обстоит дело в кельтских и германских языках с производными от того же корня, встречаемого здесь в формах nab и nav⁶. В то же время, в галльском языке слово nav, или naf, явно идентичное вышеупомянутым, означает «вождь» и прилагается даже к самому Богу; стало быть, то, что получает выражение здесь, – это идея центрального Принципа⁷. Смысл слова «ступица» в этой связи обретает совершенно особую важность, поскольку колесо повсюду является символом мироздания, вращающегося вокруг неподвижного центра, символом, который, тем самым, близок символу свастики. Разница в том, что в последней окружность, изображающая проявление только подразумевается, тогда как центр обозначен явно: свастика изображает не мироздание, но действие Принципа по отношению к мирозданию.

Символ омфалоса мог быть помещенным в месте, которое было просто центром определённого региона, впрочем, центром скорее духовным, нежели географическим, хотя в некоторых случаях они могут совпадать. Но если это и впрямь было так, то, стало быть, данное место для народа, обитавшего в этом регионе, действительно являлось видимым образом «центра мира», равно как и традиция, присущая этому народу, была всего лишь адаптированной формой примордиальной традиции, наилучшим образом соответствующей его менталитету и условиям бытия. Более всего известен омфалос Дельфийского храма, который действительно был духовным центром античной Греции⁸; и, не останавливаясь на всех доводах, которые могли бы послужить обоснованием такого утверждения, заметим, что именно там дважды в год собирался совет амфиктионов, который состоял из представителей всех народов Эллады и который, между прочим, был единственной реальной связью между этими народами. Связью, прочность которой обуславливалась её сущностно традиционным характером.

Самым распространенным материальным изображением омфалоса являлся священный камень, то, что зачастую именуется «вефиль»; и, похоже, это слово есть не что иное, как еврейское beit-el, «дом Бога», имя, которое Иаков дал месту, где Господь явился ему во сне:

Иаков пробудился от сна своего и сказал: истинно Господь присутствует на месте сем, а я не знал!

И убоялся и сказал: как страшно сие место! это не что иное, как дом Божий, это врата небесные.

И встал Иаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником и возлил елей на верх его.

И нарек имя месту тому: Вефиль, а прежнее имя того города было: Луз⁹.

Выше мы уже объясняли значение слова луз; с другой стороны, говорится также, что beith-el, «дом Бога», впоследствии превратился в Beith-lehem [Вифлеем], «дом хлеба», город, где родился Христос¹⁰; и символическая связь, существующая между хлебом и камнем здесь весьма достойна внимания¹¹. Кроме того, следует отметить, что имя beith-el прилагается не только к местности, но и к самому камню: «Этот камень, который я поставил памятником, будет домом Божиим»¹². Таким образом, именно этот камень должен быть в точном смысле «божественной обителью» (mishkan), согласно наименованию, которое позже будет дано скинии, т. е. местом пребывания Шехины; всё это, естественно, связывается с вопросом о «духовных влияниях» (berakoth), и когда говорят о «культе камней», общем для всех древних народов, следует отчетливо понимать, что предметом культа были не сами камни, но Божество, которое в них пребывало.

Камень, олицетворяющий омфалос, мог иметь форму столба, подобно камню Иакова; весьма вероятно, что некоторые менгиры некоторых кельтских народов имели то же значение. Пророчества тоже изрекались рядом с этими камнями, как в Дельфах, что легко объяснимо, поскольку они считались жилищем божества; а «дом Бога» естественно отождествляется с «центром мира». Омфалос мог также символизироваться камнем конической формы, подобно чёрному камню Кибелы, или камнем яйцевидным; конус напоминал о священной горе, символе «полюса», или «мировой оси», что же до яйцевидности, то она напрямую соотносится с другим очень важным символом, символом «мирового яйца»¹³. Следует добавить ещё, что если обычно омфалос олицетворялся камнем, то порою таким олицетворением мог быть и холм, наподобие кургана, который также был образом священной горы. Так, в Китае в центре каждого княжества или феодального государства раньше находился холм в виде четырёхгранной пирамиды, насыпанной из земли «пяти областей». Четыре стороны соответствовали четырем сторонам света, а вершина – самому центру¹⁴. И поразительно: мы обнаруживаем те же «пять областей» в Ирландии, где «стоячий камень вождя» сходным образом воздвигался в центре каждого владения¹⁵.

Действительно, из всех кельтских стран именно Ирландия дала наибольшее количество сведений об омфалосах; некогда она была разделена на пять королевств, одно из которых носило имя Мид (сохранившееся в англизированной форме Meath), производное от древнего кельтского слова medion, «середина», идентичного латинскому medius¹⁶. Это королевство Мид, которое слагалось из частей территории четырёх других, стало собственным уделом верховного короля Ирландии, которому были подчинены остальные уделы¹⁷. В Уснехе, располагавшемся почти точно в центре страны, был водружен гигантский камень, названный «пупом земли», а также известный под именем «камень уделов» (ailna-meeran), потому что он отмечал место, где в центре королевства Мид сходились разделительные линии четырёх первоначальных королевств. Ежегодно первого мая здесь собирался всеобщий совет, совершенно сходный с ежегодным советом друидов в центральном священном месте (medio-lanon или medio-nemeton) Галлии, в стране карнутов; равным образом справедливо сравнение с собранием амфиктионов в Дельфах.

Такое разделение Ирландии на четыре королевства и центральную область, которая была местом пребывания верховного вождя, восходит к очень древним традициям. В самом деле, Ирландия на этом основании именовалась «остров четырёх мастеров»¹⁸; но, заметим, это наименование точно так же, как и обозначение «зеленый остров» (Erin), некогда прилагалось к другой, гораздо более северной, ныне неведомой земле, может быть, к Огигии или, скорее, Туле, которая была одним из главных духовных центров, если не верховным центром в определённый период. Воспоминания об этом «острове четырёх повелителей» находимы даже и в китайской традиции, на что, кажется, никогда не обращали внимания. Вот даосский текст, который свидетельствует об этом:

Император Яо много потрудился и нашёл себя идеальным правителем; но после того, как он посетил четырёх повелителей на отдаленном острове Kou-chee [населенном «истинными людьми», tchenn-jen, т. е. людьми, вновь обретшими «примордиальное состояние»], он признал, что до них ему далеко. Идеалом является бесстрастие [или, скорее, отстраненность «бездейственного» действия] сверхчеловека¹⁹, которое не препятствует вращению космического колеса²⁰.

С другой стороны, «четыре мастера» тождественны четырем махараджам, или «великим царям», которые, согласно традициям Индии и Тибета, правят четырьмя сторонами света²¹; и, в то же время, соответствуют стихиям. И тогда пятый, верховный Повелитель, пребывающий в центре на священной горе, олицетворяет эфир (ākāśa), quinta essentia герметистов, изначальный элемент, от которого производны четыре других²². Аналогичные традиции обнаруживаются также и в Центральной Америке.

1. Напомним здесь об уже сделанных нами в другом месте заметках относительно связи, существующей между ведическим Агни и символом Агнца («Эзотеризм Данте», 1957, стр. 69-70; «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 43); в Индии овен – ездовое животное-спутник Агни. С другой стороны, г-н Оссендовский несколько раз отмечает, что в Монголии по-прежнему сохраняется культ Рамы. Следовательно, там существует, в противоположность утверждениям большинства ориенталистов, ещё нечто, кроме буддизма. Из других источников мы знаем о свидетельствах о даже сейчас находимом в Камбодже «цикле Рамы»; эти сведения показались нам столь необычными, что мы предпочли не обнародовать их, а лишь упоминаем о полученной информации.⁠ ↑
2. Отметим также изображения Агнца, стоящего на запечатанной семью печатями книге, о которой говорится в Апокалипсисе, в тибетском ламаизме также существуют семь таинственных печатей, и мы не думаем, что такое совпадение может быть чисто случайным.⁠ ↑
3. О горе Каф говорится, что её нельзя достичь «ни по суше, ни по морю» (lâ bill-barr wa lâ bill-bahr; сравните с описанием горы Монсальват), а среди прочих её имен есть и такое: «гора святых» (Jabal el-Awliyâ), что довольно близко к «горе пророков» Анны-Катарины Эммерих.⁠ ↑
4. Такая взаимодополняемость – это взаимодополняемость двух треугольников, противоположных один другому и образующих «печать Соломона»; её можно сравнить также с взаимодополняемостью копья и чаши, о которой мы говорили выше, и со множеством других, равнозначных вышеупомянутым символов.⁠ ↑
5. W. H. Roscher в работе, озаглавленной Omphalos и увидевшей свет в 1913 г., собрал внушительное количество документов, подтверждающих наличие этого символа у самых разных народов. Но он ошибался, утверждая, будто данный символ связан с представлениями этих народов о форме земли, ибо он вообразил, будто речь идёт о центре земной поверхности в самом грубом и буквальном смысле. А такое представление свидетельствует о полном непонимании глубинного смысла символизма. В дальнейшем мы будем использовать определённую часть сведений, содержащихся в исследовании М. Ж. Лота L’Omphalos chez les Celtes, опубликованном в Révue des Etudes anciennes (июль-сентябрь 1915). Агни в Ригведе именуется «пупом земли», что в очередной раз отсылает к той же идее; и свастика, как мы уже говорили, часто является символом Агни.⁠ ↑
А. Вероятно, также, или даже в первую очередь – «пуповина», что лучше объясняет его связь с «осью мира» и и функцию «питающей» связи – прим. ред.⁠ ↑
6. В немецком языке это nabe, ступица, втулка, и nabel, пупок; в английском – nave и navel, при этом последнее слово имеет также общее значение центра или середины.⁠ ↑
7. В Ригведе Агни называется «пупом Земли», что также связано с той же идеей; свастика, как мы уже говорили, часто является символом Агни.⁠ ↑
8. В Греции существовали и другие духовные центры, но они скорее предназначались для посвящения в мистерии, как Элевсин или Самофраки, тогда как Дельфы играли социальную роль и были центром, непосредственно предназначенным для всей совокупности эллинского сообщества.⁠ ↑
9. Быт. 28:16-19. [Текст по русскому синодальному переводу – прим. пер.]⁠ ↑
10. Впрочем, можно заметить фонетическое сходство имени Beith-lehem с формой Beith-elohim, которая также фигурирует в тексте Бытия.⁠ ↑
11. «И сказал Ему Диавол: Если Ты Сын Божий, то вели этому камню сделаться хлебом» (Мф. 4:3; Лк. 4:3). Эти слова в соответствии с тем, на что мы указываем здесь, имеют таинственный смысл: конечно, Христу и в самом деле предстояло совершить подобную трансформацию, но духовно, а не материально, как предлагал искуситель. Но порядок духовный аналогичен материальному порядку, однако в обратном смысле; а отличительная черта действий демона – это как раз переворачивание установленного порядка. Ведь это сам Христос как проявление Слова является «хлебом живым, сошедшим с небес», откуда и Его ответ: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». Именно этот хлеб должен был в Новом Завете заменить камень в качестве «дома Божиего»; и добавим ещё: вот почему пророчества прекратились. В связи с этим хлебом, который отождествляется с «телом» проявленного Слова, небезынтересно будет отметить ещё, что арабское слово lahm, равнозначное еврейскому lehem, как раз означает «тело, плоть», а не «хлеб».⁠ ↑
12. Быт. 28:22.⁠ ↑
13. Иногда, в частности на некоторых греческих омфалосах, камень был обвит змеей; эту змею мы видим также свернувшейся у основания или на вершине халдейских межевых столбов, которые можно считать подлинными «вефилями». Впрочем, символ камня, как и символ дерева (другое изображение «оси мира»), находится в тесной связи с символом яйца, особенно у кельтов и у египтян. Достойный внимания пример изображения омфалоса являет «вефиль» из Кермарии, представляющий собой неправильный конус с закругленной вершиной, на одной из сторон которого изображен знак свастики. Мистер Дж. Лот в упомянутом исследовании приводит фотографии этого «вефиля», так же, как и некоторых других камней того же рода.⁠ ↑
14. Число 5 в китайской традиции обладает совершенно особым символическим значением.⁠ ↑
15. Brehon Laws, цит. в книге Дж. Лота.⁠ ↑
16. Следует отметить, что и сам Китай также именовался «срединной империей».⁠ ↑
17. Столицей королевства Мид была Тара; но, между прочим, на санскрите tārā означает «звезда», в частности – Полярная звезда.⁠ ↑
18. Имя св. Патрика, которое обычно знают лишь в его латинизированной форме, первоначально было Cothraige, что значит «служитель четырёх».⁠ ↑
19. «Истинный человек», будучи помещен в центре, более не участвует в круговращении вещей, но управляет их движением уже в силу одного своего присутствия, ибо в нем отражается «действие неба».⁠ ↑
20. Чжуан-цзы, гл. I; фр. пер. П. Л. Вигера, стр. 213. Говорится, что император Яо правил в 2356 г. до н.э.⁠ ↑
21. Здесь можно было бы также отметить сходство с четырьмя Awtâd исламского эзотеризма.⁠ ↑
22. В изображениях креста, таких, например, как свастика, этот исходный элемент также олицетворяется центральной точкой, которая есть полюс, четыре остальных элемента, равно как и четыре стороны пространства, соответствуют четырем ответвлениям креста, символизирующим к тому же кватернер (четверицу) во всех его проявлениях.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre IX « L’omphalos » et les « bétyles »

Глава IX «Омфалос» и вефили

Поиск

Предложить правку