Глава 4 Вечные идеи1
В предыдущей главе, говоря об отсутствии препятствий для отождествления духа и интеллекта мы замечали, что точно так же без затруднений можно говорить и о «божественном интеллекте», что, очевидно подразумевает перенос этого понятия за пределы проявления; но это заслуживает большего внимания, поскольку именно здесь обнаруживается основание этого отождествления. Сразу же отметим, что также и здесь можно вести рассмотрение на разных уровнях, ограничиваясь областью Существования или выходя за его пределы; в любом случае очевидно, что теологи, рассматривая божественный интеллект или Слово как «место возможностей», говорят только о возможностях проявления, которые уже включены в Существование как таковые. Перенос, позволяющий перейти от Существования к высшему Принципу, уже не лежит в области теологии, а относится только к чистой метафизике.
Можно задаться вопросом о тождественности концепций божественного интеллекта и «постигаемого интеллектом мира» Платона, или, говоря иначе, являются ли «идеи» в платоновском смысле теми же, что вечно содержатся в Слове. В одном и другом случае речь идёт об «архетипах» проявленных существ; тем не менее, на первый взгляд может показаться, что «постигаемый интеллектом мир» скорее соответствует порядку неоформленной части проявления, чем порядку чистого Существования, или, говоря языком индусской терминологии, он был бы скорее идентичен буддхи, смотренным с точки зрения универсального, чем Атманом, даже если рассмотрение последнего ограничивается только отношением к Существованию. Очевидно, что обе точки зрения полностью допустимы2, но если это так, то платоновские «идеи» нельзя назвать «вечными», поскольку это слово невозможно было бы применить к чему-то в порядке проявления, даже наивысшему и наиблизкому к Принципу, в то время как «идеи», содержащиеся в Слове, заведомо вечны, как и само Слово, так как всё принадлежащее к порядку Принципа является абсолютно вечным и неизменным, не допуская никакой последовательности3. Но, несмотря на это, мы вполне допускаем, что переход от одной точки зрения к другой был возможен для Платона, так как он всегда возможен сам по себе. Не будем больше останавливаться на этом, предпочитая оставить другим тщательное изучение последнего вопроса, интерес к которому, в общем, скорее исторический, чем доктринальный.
Осталось довольно странным лишь то, что некоторые, как кажется, рассматривают вечные идеи как простые «виртуальности» в отношении проявленных существ, для которых они – принципиальные «архетипы». Здесь обнаруживается заблуждение, которое, без сомнения, связано с грубым различением «возможного» и «реального», которое, как мы уже объясняли в другом месте4, не имело бы ни малейшего значения с метафизической точки зрения. Это заблуждение тем более серьёзно, что влечет за собой истинное противоречие, и сложно понять, как это может оказаться незамеченным; в действительности в Принципе не может быть ничего виртуального, напротив, он есть неизменная актуальность всех вещей в «вечном настоящем», и именно она составляет единственное реальное основание всего бытияА. Тем не менее, некоторые заходят так далеко в своем заблуждении, что видят в вечных идеях только своего рода образы (что, заметим к слову, подразумевает ещё одно противоречие, предполагающее наличие чего-то формального в самом Принципе), которые связаны с существами не больше, чем их отражение в зеркале; строго говоря, именно это и есть полное переворачивание отношений Принципа с проявлением, что слишком очевидно, чтобы ещё как-то это объяснять. Совершенно точно, истина очень далека от всех подобных ошибочных концепций: идея, о которой идёт речь, это сам принцип существа, то есть то, что составляет всю его реальность, без которой существо было бы только чистым ничто; утверждать обратное значит разорвать все связи проявленного существа с Принципом, и, если в то же время признавать за этим существом реальное бытие, то, хотим ли того или нет, такое бытие могло бы быть только независимым от Принципа, поэтому, как мы уже говорили по другому поводу5, это с неизбежностью приводит к ошибке «соотношения. Пока мы признаём, что бытие проявленных существ во всём, что имеет хоть какую-либо позитивную реальность, не может являться ничем иным, как участием принципиального существа, здесь нет места для сомнений, однако, если одновременно признавать и это «участие», и «виртуальность» вечных идей, возникнет очередное противоречие. Действительно виртуальной является не наша реальность внутри Принципа, а только осознание этого нами самими, как проявленными существами, что, очевидно, совсем не одно и то же; и только посредством метафизической реализации сознание того, чем является наше истинное существо вне всякого становленияБ, может стать действенным, что означает утверждение именно осознания, а не некий переход из «потенциального» в «актуальное»; осознание того, чем мы являемся принципиально и вечно, в самом что ни на есть реальном смысле.
Теперь, чтобы подытожить всё сказанное о вечных идеях относительно их связи с проявленным интеллектом, необходимо ещё раз вернуться к учению о sūtrātman, вне зависимости от формы его выражения, поскольку различные символизмы, традиционно используемые в этой связи фундаментально вполне эквивалентны друг другу. Так, возвращаясь к уже использованному способу выражения, можно сказать, что божественный интеллект есть духовное солнце, в то время как проявленный интеллект – его луч6; и разделение между Принципом и проявлением может существовать не больше, чем у Солнца и его лучей7. Именно через интеллект всякое существо во всех его состояниях проявления прямо соединено с Принципом, так как Принцип, вечно вмещая в себя «истину» всех существ, сам не является ничем иным, как божественным интеллектом8.
- 1. Опубликовано: Études traditionnelles, сентябрь 1947. ↑
- 2. Пожалуй, небезынтересно отметить, что «идея» или «архетип», рассмотренные в порядке неоформленного проявления и в связи с каждым существом, по сути соответствуют, несмотря на отличный способ выражения, католической концепции «ангела хранителя». ↑
- 3. Здесь мы никак не разделяем область Существования и того, что за его пределами, поскольку очевидно, что возможности проявления, рассмотренные именно как содержащиеся в Существования или как содержащиеся вместе с остальными в абсолютной Возможности, ничем не отличаются. Всё различие заключается только в точке зрения или «уровне», на котором они рассматриваются, в зависимости от того, рассматривают ли связь этих возможностей с самим проявлением или нет. ↑
- 4. См. «Множественные состояния существа», гл. II. ↑
- А. Здесь в тексте, как и везде, в необходимо различать бытие (existence) и Существование (Être) – прим. ред. ↑
- 5. См. «Корни растений», в «Символы священной науки», гл. LXII. ↑
- Б. Здесь употреблено слово devenir, которое может означать как «становление», так и «осуществление». Последнее у Генона тождественно «освобождению» – прим. ред. ↑
- 6. К тому же этот луч действительно один, если рассматривать буддхи с точки зрения универсального (это и есть «единственная нога Солнца», о которой также говорится в индусской традиции), но этот луч выглядит как неограниченно размноженный по отношению к отдельным существам (как луч suṣumṇa, посредством которого существо в любом своем состоянии всегда соединено с духовным Солнцем). ↑
- 7. Эти лучи эффективно реализуют проявление по «мере» распространения на пути своего удаления от Солнца, согласно символизму, описанному нами в другом месте (См. «Царство количества и знамения времени», гл. III). ↑
- 8. В терминах исламский традиции al-ḥaqīqah или «истина» всякого существа, каким бы оно не было, содержится в божественном Принципе, поскольку он сам есть аль-Хакк или «истина» в абсолютном смысле. ↑