Глава 3 Дух и интеллект1
Нам заметили: часто утверждается, что дух есть не что иное, как Атман, и всё же бывают случаи, когда тот же дух, по-видимому, отождествляется только с буддхи; нет ли здесь противоречия? Видеть здесь просто вопрос терминологии было бы недостаточно: будь это так, можно было бы с тем же успехом пойти дальше и без разбора принять многочисленные, более или менее расплывчатые и неправомерные значения, которые в обиходе придаются слову «дух», тогда как мы, напротив, всегда старались тщательно их устранять; и слишком очевидная скудность западных языков в выражении идей метафизического порядка, конечно, не должна препятствовать принятию всех необходимых мер предосторожности во избежание смешения понятий. Оба употребления одного и того же слова оправданы, скажем сразу, соответствием между различными «уровнями» реальности, которое и делает возможным перенос некоторых терминов с одного из этих уровней на другой.
Этот случай, по сути, сравним со случаем слова «сущность» [essence], которое тоже может иметь разные значения. В качестве коррелята «субстанции», оно обозначает, с точки зрения универсального проявления, пурушу, рассматриваемого по отношению к пракрити; но его можно перенести и за пределы этой дуальности, и так неизбежно происходит, когда говорят о «божественной Сущности», даже если, как чаще всего бывает на Западе, те, кто употребляет это выражение, в своём представлении о Божественном не выходят за пределы чистого Сущего2. Точно так же можно говорить о сущности существа как о начале, дополнительном к его субстанции, но можно назвать сущностью и то, что составляет конечную, неизменную и необусловленную реальность этого существа; и причина в том, что первая в конечном счёте есть не что иное, как выражение второй по отношению к проявлению. Итак, если сказать, что дух существа есть то же самое, что его сущность, это тоже можно понимать в обоих смыслах; и с точки зрения абсолютной реальности дух, или сущность, очевидно, является и может являться только Атманом. Но нужно хорошо понимать, что Атман, заключающий в себе, и притом изначально, всю реальность, тем самым не может вступать в соотношение с чем бы то ни было. Поэтому, как только речь заходит о принципах, составляющих существо в его обусловленных состояниях, то, что рассматривается в них как дух (например, в тернере «дух, душа, тело»), уже не может быть необусловленным Атманом, а лишь тем, что, так сказать, наиболее прямо представляет его в проявлении. Мы могли бы добавить, что это даже уже не сущность, соотносимая с субстанцией: хотя её действительно следует рассматривать по отношению к проявлению, сама она всё же находится не в проявлении; следовательно, в собственном смысле это может быть лишь первый и высший из всех проявленных принципов, то есть буддхи.
Кроме того, как только мы становимся на точку зрения какого-либо состояния проявления, например индивидуального человеческого состояния, необходимо принять во внимание то, что можно назвать вопросом «перспективы»: так, когда мы говорим об универсальном, отличая его от индивидуального, мы должны включать в него не только непроявленное, но и всё, что в самом проявлении относится к надындивидуальному порядку, то есть неоформленное проявление, к которому сущностно принадлежит буддхи. Точно так же, поскольку индивидуальность как таковая включает совокупность психических и телесных элементов, принципы, трансцендентные по отношению к ней, мы можем назвать только духовными, а это опять-таки как раз случай буддхи, или интеллекта. Вот почему мы можем сказать, как делали это уже часто, что для нас чистая интеллектуальность и духовность — это, по сути, синонимы; впрочем, и сам интеллект допускает перенос того же рода, ведь обычно употребление выражения «божественный Интеллект» не встречает никаких затруднений. Заметим ещё в этой связи, что, хотя гуны принадлежат пракрити, саттву можно рассматривать только как духовную (или, если угодно, «одухотворяющую») тенденцию, поскольку именно она направляет существо к высшим состояниям. В сущности, это следствие всё той же «перспективы», в которой надындивидуальные состояния предстают промежуточными ступенями между человеческим состоянием и необусловленным, хотя между последним и любым обусловленным состоянием, пусть даже самым высоким, в действительности нет никакой общей мерыА.
Особо следует подчеркнуть сущностно надындивидуальную природу чистого интеллекта; впрочем, только то, что принадлежит этому порядку, и можно по-настоящему назвать «трансцендентным», поскольку этот термин при правильном употреблении применим лишь к тому, что лежит за пределами индивидуальной области. Следовательно, интеллект никогда не бывает индивидуализирован; этому соответствует и то, что с более частной точки зрения телесного мира можно выразить так: какой бы ни была видимость, дух никогда в действительности не «воплощается», — и это, впрочем, верно во всех значениях, в которых слово «дух» может употребляться правомерно3. Отсюда следует, что различие между духом и элементами индивидуального порядка гораздо глубже всех различий, какие можно провести между самими этими элементами, в частности между элементами психическими и телесными, то есть принадлежащими соответственно к тонкому и к грубому проявлению, а ведь и то и другое в конечном счёте лишь модальности формального проявления4.
Но и это ещё не всё: буддхи, как первое из порождений пракрити, не только образует связь между всеми состояниями проявления, но, с другой стороны, если рассматривать вещи со стороны принципиального порядка, предстаёт как светоносный луч, исходящий непосредственно из духовного Солнца, то есть самого Атмана. Поэтому можно сказать, что буддхи есть также первое проявление Атмана5, хотя, разумеется, сам по себе Атман, не подверженный воздействию или изменению со стороны чего бы то ни было случайного, всегда остаётся непроявленным6. Свет же по своей сущности един и не имеет различной природы в Солнце и в его лучах, которые, для самого Солнца, отличаются от него лишь иллюзорно (хотя это различие всё же реально для зрения воспринимающего эти лучи существа, находящегося внутри проявления)7; в силу этой сущностной «соприродности» буддхи в конечном счёте есть не что иное, как выражение Атмана в проявлении. Этот светоносный луч, соединяющий все состояния между собой, символически изображается также как «дыхание», благодаря которому они живут, что, как можно заметить, строго соответствует этимологическому смыслу слов, обозначающих дух (будь то латинское spiritus или греческое πνεῦμαБ); и, как мы уже объясняли по другим поводам, это в собственном смысле sūtrātman, а значит, в действительности это сам Атман, или, точнее, облик, принимаемый Атманом, как только, вместо того чтобы рассматривать только высший Принцип (который тогда был бы представлен как Солнце, содержащее все свои лучи в «неразличимом» состоянии), мы рассматриваем также и состояния проявления. Впрочем, этот облик, поскольку он как будто придаёт лучу бытие, отдельное от его источника, таков лишь с точки зрения существ, находящихся в этих состояниях: ведь очевидно, что «пребывание вовне» этих существ по отношению к Принципу может быть лишь чисто иллюзорным.
Непосредственно отсюда следует, что, пока существо пребывает не только в человеческом, но и в любом проявленном состоянии, индивидуальном или надындивидуальном, для него не может быть никакого действительного различия между духом и интеллектом, а следовательно, и между подлинными духовностью и интеллектуальностью. Иными словами, чтобы достичь высшей и конечной цели, у этого существа нет иного пути, кроме того самого луча, которым оно связано с духовным Солнцем; каким бы ни было видимое многообразие путей в исходной точке, все они рано или поздно должны слиться в этом единственном «осевом» пути; и когда существо пройдёт его до конца, оно «войдёт в своё собственное высшее я», вне которого всегда находилось лишь иллюзорно, ибо это «высшее я» (как бы его ни называть по аналогии: духом, сущностью [essence] или иначе) тождественно абсолютной реальности, содержащей всё, то есть высшему и необусловленному Атману.
- 1. Опубликовано в журнале «Исследования Традиции» в номере за июль-август 1947. Кроме того, статья была перепечатана в этом же журнале в номере за июль-октябрь 1962. [Прим. ред.] ↑
- 2. Употребление термина пурушоттама в индусской традиции предполагает именно такой же перенос по отношению к тому, что обозначает слово пуруша в своём наиболее привычном смысле. ↑
- А. Ср. Ф. Шуон, Des modes de la réalisation spirituelle [«Способы духовной реализации»], в номере «Исследований Традиции» за апрель-май 1947, стр. 119, прим. 3 — прим. пер. ↑
- 3. Можно даже сказать, что именно этим в самом общем виде отмечается наиболее отчётливое и наиболее важное различие между этими значениями и неправомерными смыслами, которые слишком часто придаются тому же слову. ↑
- 4. По этой же причине, строго говоря, человек не может говорить о «своём духе» так, как он говорит о «своей душе» или о «своём теле»: притяжательное местоимение предполагает, что речь идёт об элементе, принадлежащем собственно «я», то есть относящемся к индивидуальному порядку. При тернарном делении элементов существа индивид как таковой состоит из души и тела, тогда как дух (без которого он, впрочем, никоим образом не мог бы существовать) трансцендентен по отношению к нему. ↑
- 5. Ср. «Великая Триада», стр. 80, прим. 2. ↑
- 6. Согласно формуле Упанишад, это «то, через что проявляется всё, но само оно не проявляется ни через что». ↑
- 7. Известно, что свет — традиционный символ самой природы духа; мы уже отмечали в друогой работе, что в этой связи встречаются также выражения «духовный свет» и «интеллектуальный свет» [intelligible также переводят как «умопостигаемый», или даже «интеллигибельный» — прим. пер.], как если бы они были в некотором роде синонимами, что опять-таки явно подразумевает отождествление духа и интеллекта. ↑
- Б. Как и русское слово «дух». Заметим также, что по-немецки дыхание — Atmen, что, вероятнее всего, связано с санскритским ātman — прим. ред. ↑