Глава 2. Монотеизм и ангелология - Минский корпус Рене Генона

Chapitre II Monothéisme et angélologie¹

Ce que nous avons dit précédemment permet de comprendre quelle est la nature de l’erreur qui est susceptible de donner naissance au polythéisme : celui-ci, qui n’est en somme que le cas le plus extrême de l’« association² », consiste à admettre une pluralité de principes considérés comme entièrement indépendants, alors qu’ils ne sont et ne peuvent être en réalité que des aspects plus ou moins secondaires du Principe suprême. Il est évident que ce ne peut être là que la conséquence d’une incompréhension de certaines vérités traditionnelles, celles précisément qui se rapportent aux aspects ou aux attributs divins ; une telle incompréhension est toujours possible chez des individus isolés et plus ou moins nombreux, mais sa généralisation, correspondant à un état d’extrême dégénérescence d’une forme traditionnelle en voie de disparition, a sans doute été beaucoup plus rare en fait qu’on ne le croit d’ordinaire. En tout cas, aucune tradition, quelle qu’elle soit, ne saurait, en elle-même, être polythéiste ; c’est renverser tout ordre normal que de supposer un polythéisme à l’origine, suivant les vues « évolutionnistes » de la plupart des modernes, au lieu de n’y voir que la simple déviation qu’il est en réalité. Toute tradition véritable est essentiellement monothéiste ; pour parler d’une façon plus précise, elle affirme avant tout l’unité du Principe suprême³, dont tout est dérivé et dépend entièrement, et c’est cette affirmation qui, dans l’expression qu’elle revêt spécialement dans les traditions à forme religieuse, constitue le monothéisme proprement dit ; mais, sous réserve de cette explication nécessaire pour éviter toute confusion de points de vue, nous pouvons en somme étendre sans inconvénient le sens de ce terme de monothéisme pour l’appliquer à toute affirmation de l’unité principielle. D’autre part, quand nous disons que c’est le monothéisme qui est ainsi nécessairement à l’origine, il va de soi que cela n’a rien de commun avec l’hypothèse d’une prétendue « simplicité primitive » qui n’a sans doute jamais existé⁴ ; il suffit d’ailleurs, pour éviter toute méprise à cet égard, de remarquer que le monothéisme peut inclure tous les développements possibles sur la multiplicité des attributs divins, et aussi que l’angélologie, qui est étroitement connexe de cette considération des attributs, ainsi que nous l’avons expliqué précédemment, occupe effectivement une place importante dans les formes traditionnelles où le monothéisme s’affirme de la façon la plus explicite et la plus rigoureuse. Il n’y a donc là aucune incompatibilité, et même l’invocation des anges, à la condition de les regarder uniquement comme des « intermédiaires célestes », c’est-à-dire en définitive, suivant ce que nous avons déjà exposé, comme représentant ou exprimant tels ou tels aspects divins dans l’ordre de la manifestation informelle, est parfaitement légitime et normale au regard du plus strict monothéisme.

Nous devons signaler aussi, à ce propos, certains abus du point de vue « historique » ou soi-disant tel, cher à tant de nos contemporains, et notamment en ce qui concerne la théorie des « emprunts » dont nous avons déjà eu à parler en diverses autres occasions. En effet, nous avons vu assez souvent des auteurs prétendre, par exemple, que les Hébreux ne connurent pas l’angélologie avant la captivité de Babylone et qu’ils l’empruntèrent purement et simplement aux Chaldéens ; nous en avons vu d’autres soutenir que toute angélologie, où qu’elle se rencontre, tire invariablement son origine du Mazdéisme. Il est assez clair que de semblables assertions supposent implicitement qu’il ne s’agit là que de simples « idées », au sens moderne et psychologique de ce mot, ou de conceptions sans fondement réel, alors que, pour nous comme pour tous ceux qui se placent au point de vue traditionnel, il s’agit au contraire de la connaissance d’un certain ordre de réalité ; on ne voit pas du tout pourquoi une telle connaissance devrait avoir été « empruntée » par une doctrine à une autre, tandis qu’on comprend fort bien qu’elle soit, également et au même titre, inhérente à l’une aussi bien qu’à l’autre, parce que toutes deux sont des expressions d’une seule et même vérité. Des connaissances équivalentes peuvent et doivent même se retrouver partout ; et, quand nous parlons ici de connaissances équivalentes, nous voulons dire par là qu’il s’agit au fond des mêmes connaissances, mais présentées et exprimées de façons différentes pour s’adapter à la constitution particulière de telle ou telle forme traditionnelle⁵. On peut dire en ce sens que l’angélologie ou son équivalent, quel que soit le nom par lequel on le désignera plus spécialement, existe dans toutes les traditions ; et, pour en donner un exemple, il est à peine besoin de rappeler que les Dévas, dans la tradition hindoue, sont en réalité l’exact équivalent des anges dans les traditions judaïque, chrétienne et islamique. Dans tous les cas, redisons-le encore, ce dont il s’agit peut être défini comme étant la partie d’une doctrine traditionnelle qui se réfère aux états informels ou supra-individuels de la manifestation, soit d’une façon simplement théorique, soit en vue d’une réalisation effective de ces états⁶. Il est évident que c’est là quelque chose qui, en soi, n’a pas le moindre rapport avec un polythéisme quelconque, même si, comme nous l’avons dit, le polythéisme peut n’être qu’un résultat de son incompréhension ; mais ceux qui croient qu’il existe des traditions polythéistes, lorsqu’ils parlent d’« emprunts » comme ceux dont nous avons donné des exemples tout à l’heure, semblent bien vouloir suggérer par là que l’angélologie ne représenterait qu’une « contamination » du polythéisme dans le monothéisme même ! Autant vaudrait dire, parce que l’idolâtrie peut naître d’une incompréhension de certains symboles, que le symbolisme lui-même n’est qu’un dérivé de l’idolâtrie ; ce serait là un cas tout à fait similaire, et nous pensons que cette comparaison suffit pleinement à faire ressortir toute l’absurdité d’une telle façon d’envisager les choses.

Pour terminer ces remarques destinées à compléter notre précédente étude, nous citerons ce passage de Jacob Boehme, qui, avec la terminologie qui lui est particulière et sous une forme peut-être un peu obscure comme il arrive souvent chez lui, nous paraît exprimer correctement les rapports des anges avec les aspects divins :

« La création des anges a un début, mais les forces desquelles ils ont été créés n’ont jamais connu de début, mais assistaient à la naissance de l’éternel commencement… Ils sont issus du Verbe révélé, de la nature éternelle, ténébreuse, ignée et lumineuse, du désir de la divine révélation, et ont été transformés en images « créaturées » (c’est-à-dire fragmentées en créatures isolées)⁷. »

Et, ailleurs, Boehme dit encore : « Chaque prince angélique est une propriété sortie de la voix de Dieu, et porte le grand nom de Dieu⁸. » M. A. K. Coomaraswamy, citant cette dernière phrase et la rapprochant de divers textes se rapportant aux « Dieux », tant dans la tradition grecque que dans la tradition hindoue, ajoute ces mots qui s’accordent entièrement avec ce que nous venons d’exposer :

« Nous avons à peine besoin de dire qu’une telle multiplicité de Dieux n’est pas un polythéisme, car tous sont les sujets angéliques de la Suprême Déité dont ils tirent leur origine et en laquelle, comme il est si souvent rappelé, ils redeviennent un⁹. »

1. Études traditionnelles, oct.-nov. 1946.⁠ ↑
2. Il y a « association » dès qu’on admet que quoi que ce soit, en dehors du Principe, possède une existence lui appartenant en propre ; mais naturellement, de là au polythéisme proprement dit, il peut y avoir de multiples degrés.⁠ ↑
3. Quand il s’agit véritablement du Principe suprême, il faudrait, en toute rigueur, parler de « non-dualité », l’unité, qui en est d’ailleurs une conséquence immédiate, se situant seulement au niveau de l’Être ; mais cette distinction, tout en étant de la plus grande importance au point de vue métaphysique, n’affecte en rien ce que nous avons à dire ici, et, de la même façon que nous pouvons généraliser le sens du terme « monothéisme », nous pouvons aussi et corrélativement, pour simplifier le langage ne parler que d’unité du Principe.⁠ ↑
4. Cf. Le Règne de la Quantité et les Signes des Temps, chap. XI. – Il est assez difficile de comprendre, par ailleurs, comment certains peuvent croire à la fois à la « simplicité primitive » et au polythéisme originel, et pourtant il en est ainsi : c’est là encore un curieux exemple des innombrables contradictions de la mentalité moderne.⁠ ↑
5. Nous avons fait allusion précédemment aux rapports qui existent entre l’angélologie et les langues sacrées des différentes traditions ; c’est là un exemple très caractéristique de l’adaptation dont il s’agit.⁠ ↑
6. On peut citer, comme exemple du premier cas, la partie de la théologie chrétienne qui se rapporte aux anges (et d’ailleurs, d’une façon plus générale, l’exotérisme ne peut naturellement se placer ici qu’à ce seul point de vue théorique), et, comme exemple du second, la « Kabbale pratique » dans la tradition hébraïque.⁠ ↑
7. Mysterium Magnum, VIII, 1.⁠ ↑
8. De Signatura Rerum, XVI, 5. – Au sujet de la première création « sortie de la voix de Dieu », cf. Aperçus sur l’Initiation, pp. 304-305.⁠ ↑
9. What is Civilization ? dans Albert Schweitzer Pestschrift. – M. Coomaraswamy mentionne aussi, à ce propos, l’identification que Philon fait des anges aux « Idées » entendues au sens platonicien, c’est-à-dire en somme aux « Raisons Éternelles » qui sont contenues dans l’entendement divin, ou, suivant le langage de la théologie chrétienne, dans le Verbe envisagé en tant que « lieu des possibles ».⁠ ↑

Глава 2 Монотеизм и ангелология¹

Сказанное нами ранее даёт возможность понять характер заблуждения, способного породить политеизм: последний, будучи, в сущности, лишь самым крайним случаем «ассоциации»², заключается в допущении множественности принципов, рассматриваемых как совершенно независимые, в то время как в действительности они являются и могут быть лишь более или менее второстепенными аспектами высшего Принципа. Очевидно, что подобное может быть лишь результатом непонимания некоторых традиционных истин, а именно тех, которые относятся к божественным аспектам или атрибутам. Такого рода непонимание всегда возможно у отдельных, более или менее многочисленных индивидов, но его повсеместное распространение, соответствующее состоянию предельного вырождения исчезающей традиционной формы, на деле, несомненно, встречалось гораздо реже, чем обычно считается. В любом случае ни одна традиция, какова бы она ни была, сама по себе не может быть политеистической: предполагать, вслед за «эволюционистскими» взглядами большинства современных людей, что политеизм изначален, вместо того чтобы видеть в нём лишь простое отклонение, каким он в действительности является, — значит совершать переворачивание всякого нормального порядка. Всякая подлинная традиция в сущности своей монотеистична; если говорить точнее, такая традиция прежде всего утверждает единство высшего Принципа³, от которого всё происходит и полностью зависит, и именно такое утверждение, в том выражении, которое оно специально представленов традициях, имеющих религиозную форму, является монотеизмом в собственном смысле слова. С этой оговоркой, необходимой, чтобы избежать всякого смешения точек зрения, мы, в сущности, можем без ущерба расширить понятие монотеизма так, чтобы оно было применимо к каждому случаю утверждения принципиального единства. С другой стороны, когда мы говорим, что, таким образом, в самом начале необходимо стоит именно монотеизм, само собой разумеется, что это не имеет ничего общего с гипотезой о так называемой «первобытной простоте», которой, по всей вероятности, никогда и не было⁴. Впрочем, чтобы избежать каких-либо недоразумений в этой связи, достаточно отметить, что монотеизм может включать все возможные разработки, касающиеся множественности божественных атрибутов, а также что ангелология, тесно связанная, как мы объясняли ранее, с рассмотрением этих атрибутов, действительно занимает важное место в тех традиционных формах, где монотеизм утверждается наиболее строгим и эксплицитным образом. Таким образом, здесь нет никакой несовместимости, и с самой строгой монотеистической точки зрения даже призывание ангелов совершенно легитимно и нормально — при условии их восприятия исключительно как «небесных посредников», то есть в конечном счёте, согласно уже изложенному нами, как представителей или выразителей определённых божественных аспектов в порядке неоформленного проявления.

В этой связи мы должны также упомянуть некоторые злоупотребления «исторической» или выдающей себя за таковую точкой зрения, столь дорогой многим нашим современникам. В особенности это касается теории «заимствований», о которой нам уже приходилось говорить по разным другим поводам. Действительно, мы, например, довольно часто встречали утверждения ряда авторов о том, что евреи не знали ангелологии до вавилонского плена и попросту заимствовали её у халдеев, в то время как другие авторы придерживаются версии, что любая ангелология, где бы она ни встречалась, неизменно восходит к маздеизму. Вполне понятно, что подобные заявления неявным образом предполагают принадлежность ангелологии к сфере всего лишь «идей» в современном и психологическом смысле слова либо к концепциям, лишённым реального основания, в то время как для нас — как и для всех, кто разделяет традиционную точку зрения — напротив, речь идёт о знании определённого порядка реальности. Трудно представить, почему подобное знание должно было быть «заимствовано» одной доктриной у другой, в то время как вполне понятно, что это знание в равной мере и на одном и том же основании присуще как той, так и другой доктрине, поскольку обе они являются выражением одной и той же истины. Равнозначные знания могут и даже должны обнаруживаться повсеместно; и когда мы говорим здесь о равнозначных знаниях, то имеем в виду, что по сути речь идёт об одних и тех же знаниях, но представленных и выраженных разными путями для адаптации к специфическому строению той или иной традиционной формы⁵. В этом смысле можно сказать, что ангелология или её эквиваленты — как бы их ни называли — существуют во всех традициях; и, чтобы привести пример, вряд ли необходимо напоминать, что дэвы в индусской традиции в действительности являются точным эквивалентом ангелов иудейской, христианской и исламской традиций. Во всех случаях, повторим ещё раз, то, о чём идёт речь, может быть определено как часть традиционной доктрины, относящаяся к неоформленным, или надындивидуальным, состояниям проявления — либо чисто теоретически, либо в целях действительной реализации этих состояний⁶. Очевидно, что само по себе это никак не связано с политеизмом любого рода, даже если, как мы сказали, политеизм может быть лишь результатом её непонимания. Но когда те, кто верят в существование политеистических традиций, говорят о «заимствованиях», подобно указанным выше, похоже, что они желают представить дело так, как будто бы ангелология представляла собой не что иное, как «заражение» самого монотеизма политеизмом! Это всё равно что сказать, что, поскольку идолопоклонство может возникнуть из-за неправильного понимания некоторых символов, то и сам символизм есть лишь производное от идолопоклонства: наш случай совершенно схож с этим, и, думаем, данное сравнение вполне достаточно для того, чтобы показать всю абсурдность подобной точки зрения.

Чтобы завершить эти заметки, призванные дополнить наше предыдущее исследование, процитируем следующий отрывок из Якова Бёме, который в свойственной ему терминологии и в форме, быть может, несколько тёмной, как это часто у него бывает, на наш взгляд, правильно выражает взаимоотношения ангелов и божественных аспектов:

«Творение ангелов имеет начало, но силам, из коих они были сотворены, никогда не было ведомо начало, они присутствовали при рождении вечного начала… Они рождены из ниспосланного в откровении Слова, из вечного, тёмного, огненного и светлого естества, из жажды божественного откровения, и превращены в „тварные“ образы (то есть расщеплены на отдельные создания)»⁷.

В другом месте Бёме также говорит: «Каждый ангельский князь есть качество, изошедшее из гласа Бога, и он носит великое имя Бога»⁸. Г-н А. К. Кумарасвами, цитируя последнее предложение и сравнивая его с различными текстами о «Богах» в греческой и индусской традициях, добавляет, в точном соответствии с тем, что мы сказали выше, следующее:

«Едва ли нужно говорить, что такая множественность Богов не является политеизмом, ибо все они — ангельские подданные Высшего Божества, от которого они происходят и в котором, как столь часто напоминается, они вновь становятся единым целым»⁹.

1. Опубликовано в журнале «Исследования Традиции» в номере за октябрь-ноябрь 1946.⁠ ↑
2. «Ассоциация» имеет место всякий раз, когда за чем-либо вне Принципа признаётся собственное, ему принадлежащее бытие; но, естественно, от неё до собственно политеизма может быть множество степеней.⁠ ↑
3. Когда речь действительно идёт о высшем Принципе, следовало бы со всей строгостью говорить о «недвойственности», тогда как единство, являющееся, впрочем, её непосредственным следствием, расположено всего лишь на уровне Сущего. Хотя данное различие имеет величайшее метафизическое значение, оно никак не сказывается на том, что нам предстоит сказать здесь; точно так же, как мы можем обобщить смысл понятия «монотеизм», мы можем соотносительно, для упрощения языка, говорить просто о единстве Принципа.⁠ ↑
4. Ср. «Царство количества и знамения времени», гл. XI. — Впрочем, довольно трудно понять, как некоторые люди могут одновременно верить и в «первобытную простоту», и в изначальный политеизм, но, тем не менее, это так. Это ещё один любопытный пример бесчисленных противоречий, свойственных современной ментальности.⁠ ↑
5. Ранее мы намекнули на связь между ангелологией и сакральными языками различных традиций. Это весьма характерный пример той адаптации, о которой идёт речь.⁠ ↑
6. Как пример первого, можно привести ту часть христианской теологии, которая касается ангелов (впрочем, и в более общем плане экзотеризм, естественно, может стоять здесь лишь на этой, только теоретической, точке зрения), а как пример второго — «практическую Каббалу» в еврейской традиции.⁠ ↑
7. Mysterium Magnum, VIII, 1.⁠ ↑
8. De Signatura Rerum, XVI, 5. — О первом творении, «изошедшем из гласа Бога», см. «Заметки об инициации», гл. XLVII.⁠ ↑
9. What is Civilization?, в сборнике Albert Schweitzer Festschrift. — В этой связи г-н Кумарасвами также упоминает проведённое Филоном отождествление ангелов с «Идеями» в платоновском смысле, то есть, в сущности, с «Вечными Основаниями», содержащимися в божественном разуме, или, согласно языку христианской теологии, в Слове, рассматриваемом как «место возможностей».⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre II Monothéisme et angélologie1

Глава 2 Монотеизм и ангелология1

Поиск

Предложить правку

Chapitre II Monothéisme et angélologie¹

Глава 2 Монотеизм и ангелология¹