Глава II Скорлупа и ядро (al-qišr wa-l-lubb)1
Это название одного из многочисленных трактатов сиди (моего господина) Мухйиддина Ибн Араби в символической форме выражает отношения между экзотеризмом и эзотеризмом, сравниваемых соответственно с кожурой фрукта и его внутренней частью, мякотью или зернышком2. Оболочка или скорлупа (el-qišr) это шариат (shariyâh), то есть внешний религиозный закон, который адресуется всем и создан для того, чтобы ему следовали все, как на это указывает, впрочем, смысл «широкого пути», который следует из деривации этого слова. Ядро (el-lobb) – это haqīīqah, то есть истина или сущностная реальность, которая в противоположность шариату не является доступной для всех, но предназначена для тех, кто умеет её открывать под явлениями и постигать её сквозь внешние формы, которые скрывают её, предохраняя и одновременно утаивая её3. В другом символизме, shariyah и haqīīqah также обозначаются соответственно как «тело» (el-jism) и «сердцевина» (el-mukh)4, отношения которых точно такие же, что и отношения скорлупы и ядра. Несомненно, можно найти ещё и другие символы, эквивалентные этим.
То, о чем здесь идёт речь, как бы это ни обозначалось, есть всегда «внешнее» (ez-zâher) и «внутреннее» (el-bâten), то есть явное и скрытое, которые таковы по самой своей природе, а не в силу какой-либо конвенции или искусственно (если не произвольно) принятых держателями традиционного учения мер предосторожности. Эти «внешнее» и «внутреннее» изображаются окружностью и центром, что может рассматриваться как ваза с фруктами, вызываемая в воображении предыдущим символизмом, в то время как с другой стороны мы также приходим к общему для всех традиций образу «колеса всего сущего». В действительности, если рассматривают оба термина, о которых идёт речь, в универсальном смысле, и не ограничиваться применением, которое чаще всего осуществляется, к частной традиционной форме, то можно сказать, что shariyâh, «широкий путь», которым идут все существа, есть не что иное, как то, что дальневосточная традиция называет «потоком форм», тогда как haqīīqah, единственная и неподвижная истина, покоится в «неизменной середине»5. Чтобы перейти от одного к другому, следовательно, от окружности к центру, надо следовать по одному радиусу, это tarīqah, то есть «тропинка», узкий путь, которым следует только малое число6.
Впрочем, имеется множество turuq (мн. число от tarīqah), которые все являются радиусами, взятыми в центростремительном направлении, поскольку речь идёт об отправлении от множественности проявления, чтобы идти к изначальному единству: каждый путь (tarīqah), отправляющийся от определённой точки окружности, является особым образом принадлежащим существам, которые находятся в этой точке. Но все, какова бы ни была их отправная точка, равным образом стремятся к одной точке7, и все достигают центра и таким образом приводят существа, следующие им, к сущностной простоте «изначального состояния».
Действительно, существа, в то время, пока они актуально находятся во множественности, принуждены исходить из неё для определённой реализации, какова бы она ни была. Но в то же время эта множественность есть для большинства из них препятствие, которое их останавливает и удерживает: различные и изменчивые облики мешают им видеть истинную реальность, если так можно сказать, как кожура фрукта мешает видеть его внутренность. Её могут достичь только те, кто способен прорвать кожуру, то есть увидеть Принцип через проявление, и даже видеть только его во всех вещах, так как само проявление в целом есть тогда не более чем ансамбль символических выражений. Легко применить это к экзотеризму и эзотеризму, понятыми в их обычном смысле, то есть в качестве аспектов одной традиционной доктрины: здесь также внешние формы прячут глубокую истину от глаз обывателя, в то время как, напротив, они заставляют её проявиться для тех, кто принадлежит к элите, для которых то, что является препятствием или ограничением для других, становится таким образом отправной точкой и средством реализации. Надо хорошо понимать, что это различие непосредственно и необходимо следует из самой природы существ, из их возможностей и готовности, которые каждый носит в самом себе, также точно как внешняя сторона доктрины всегда играет в точности ту роль, которую должен играть для каждого, давая тем, кто не может идти дальше, всё то, что можно им получить в их актуальном состоянии, и снабжая в то же время тех, кто их превосходит, «поддержкой», почти случайной, которая никогда не будучи строгой необходимостью, может тем не менее значительно им помочь продвинуться по внутреннему пути, и без которой трудности были бы в некоторых случаях равны фактически настоящей невозможности.
В этом отношении следует отметить, что для самого большого числа людей, которые неизбежно придерживаются внешнего закона, он обретает характер, являющийся не столь ограничением, сколь водителем: это всегда связь, но связь, которая мешает заблудиться или потеряться. Без этого закона, который их принуждает идти определённым путём, они не только никогда не достигли бы центра, но и рисковали бы неопределенно далеко удалиться от него, тогда как круговое движение, по крайней мере, удерживает их на постоянном расстоянии8. Тем самым те, кто не может непосредственно созерцать свет, всё же получают его отражение и сопричастность к нему; так они оказываются прикрепленными определённым способом к Принципу даже тогда, когда они не имеют и не будут иметь действительного осознания. В реальности, окружность никогда не существует без центра, из которого она в действительности целиком следует, и если существа, связанные с окружностью, не видят ни центра, ни радиусов, то каждый из них не менее неизбежно располагается на конце радиуса, другой конец которого есть сам центр. Однако именно здесь скорлупа становится «между» и прячет всё то, что находится внутри, тогда как тот, кто будет её прорывать, осознавая тем самым соответствующий радиус как собственную позицию на окружности, будет пересекать её бесконечное вращение и должен будет лишь следовать радиусу, чтобы идти к центру. Этот луч есть tarīqah, посредством которого, отправляясь от shariyah, он достигает истины (haqīīqah). Однако надо уточнить, что как только проникли сквозь оболочку, оказываются в области эзотеризма, то это проникновение становится, в ситуации существа по отношению к самой оболочке, чем-то вроде поворота, в чем состоит переход от внешнего к внутреннему; и даже более точно, в определённом смысле, к tarīqah, который соответствует этому обозначению эзотеризма, так как, говоря по правде, истина (haqīīqah) находится вне различения экзотеризма и эзотеризма, которое заключает в себе сравнение и корреляцию: центр оказывается как бы самой внутренней точкой для всего, но как только её достигли, то уже не возникает вопрос о внутреннем и внешнем, тогда все случайные различения исчезают, растворяясь в изначальном (принципиальном) единстве. Вот почему Аллах, также как он есть «Первый и Последний» (El-Awwal wa El-Akher)9, есть также «Внешнее и Внутреннее» (El-Zâher wa El-Bâten)10, так как ничего не существует, что было бы вне Него, и в Нем одном содержится вся реальность, потому что Он-сам и есть абсолютная Реальность, тотальная истина: ноа el-haqq.
Миср, 8 рамадана 1349 г. х.
- 1. Le Voile d’Isis, март 1931, стр. 145-150. ↑
- 2. Отметим попутно, что символ плода имеет отношение к «мировому яйцу», а также к сердцу. ↑
- 3. Надо заметить, что роль внешних форм соотносится с двойным смыслом слова «откровение», поскольку они проявляют и одновременно покрывают сущностное учение, одну истину, как это делает слово, однако, для мысли неизбежно, чтобы она выражалась; и что в этом отношении верно для слова, это также верно для всякого другого формального выражении. ↑
- 4. Можно здесь вспомнить о «мозге костей» [substantifique moelle] Рабле, который также представляет собой внутренне и скрытое значение. ↑
- 5. Относительно дальневосточной традиции надо заметить, что там можно найти очень четкие эквиваленты этих двух терминов, но не как два аспекта, экзотерический и эзотерический, одной и той же доктрины, а как два отдельных учения, по крайне мере начиная с эпохи конфуцианства и даосизма: действительно, можно со всей строгостью сказать, что конфуцианство соответствует shariyâh, а даосизм haqīīqah. ↑
- 6. Слова shariyâk и haqīīqah содержат одну и ту же идею «путешествия»; следовательно, движения (надо отметить, что для первого – кругового движения, а для второго – прямолинейного); изменение и множественность имеются, на самом деле, в обоих случаях, первый должен адаптироваться к разнообразию внешних условий, второй к разнообразию индивидуальной природы. Только то существо, которое действительно достигло haqîqah (истины), тем самым исходит из своего единства и неизменности. ↑
- 7. Эта конвергенция изображается направлением к qibllah (кибла, ритуальная ориентация) всех мест к Каабе, которая есть «дом Бога» (Beit Allah), форма которого есть куб (образ стабильности), занимающий центр окружности, являющейся земным сечением (человеческим) сферы универсального Существования. ↑
- 8. Добавим, что этот закон должен рассматриваться нормальным образом как приложение или человеческая спецификация самого космического закона, который одинаково связывает все проявление с Принципом, как мы уже это объяснили в другом месте по поводу значения «закона Ману» в учении индуизма. ↑
- 9. То есть как и в символе alpha и ôméga, начало (Принцип) и конец. ↑
- 10. Можно также перевести как «очевидное» (по отношению к проявлению) и «скрытое» (в самом себе), что соответствует и двум точкам зрения shariyah (социальный и религиозный порядок) и haqîqah (порядок чисто интеллектуальный и метафизический), хотя о последней (об истине) может также быть сказано, что она вне всех точек зрения, так как она синтетически в себе заключает всё. ↑