Минский корпус Рене Генона

1939

Action et Pensée (декабрьский номер) завершает публикацию главы книги Шри Ауробиндо под названием Что может дать нам Гита?; автор отмечает, что даже там, где упоминается о вещах, которые «на первый взгляд кажутся чисто локальными и временными», тем не менее, всегда есть «более глубокая истина и принцип, заложенные в структуру мысли, даже если они не выражены словами», что, по сути, мы видим и в самой идее sanātana dharma, все традиционные институты которой являются лишь более или менее частичными адаптациями. Он также подчеркивает по существу «синтетический» характер учения Бхагавад-Гиты, где «Санкхья и Йога являются лишь двумя сходящимися частями одной и той же ведантической истины, или, скорее, двумя параллельными путями, ведущими к её реализации», и где все концепции Божественного находят своё место и интегрируются в абсолютную истину. «Гита, – говорит он, – не предназначена быть инструментом для диалектического спора; это открытая дверь в целый мир духовной истины и опыта; взгляд, который она открывает, охватывает все провинции этой высшей области; она наносит её на карту, но не разбивает на фрагменты и не строит стен или преград чтобы ограничить наше видение».

American Scholar (весенний номер 1939 г.) публикует лекцию г-на Ананды К. Кумарасвами под названием The Vedanta and Western Tradition [Веданта и западная традиция]; эта лекция была прочитана перед аудиторией американских студентов, не имевших, разумеется, никаких знаний о восточных учениях; то есть, задача прочитать такую лекцию была не лишена трудностей. Сначала автор с замечательной ясностью излагает основные черты традиционной метафизики, что она есть и чем она не является, особо подчеркивая кардинальные различия, которые отделяют её от всего, что обычно называют «философией». Затем он берёт основные положения учения Веданты, проясняя их параллелями с другими традиционными учениями, особенно с учениями греков и христианства, язык которых должен быть более привычным для западных людей, и одновременно показывая этим универсальность традиции. Мы отметим, в частности, части изложения, касающиеся Атмана и его отношений с проявленным миром, «переселения душ», отличающегося от «метемпсихоза», и невозможности «реинкарнации», процесса духовной реализации; в последнем мы находим объяснение некоторых из символов, о которых мы недавно имели возможность говорить, таких как «солнечный луч», «вершина дерева» и «узкие врата», с различием состояний «елисейского» и «эмпирейского» и переходом от одного к другому «через Солнце». В заключение автор отмечает, что во всяком традиционном учении речь идёт не об «поиске», а только об «объяснении», и что «конечная Истина – это не то, что ещё только предстоит открыть, а то, что предстоит понять, и проделать эту работу можно только самостоятельно».

– Также г-н. Ананда К. Кумарасвами в первом номере нового румынского журнала Zalmoxis, «журнала религиозных исследований», опубликовал важное исследование Философия средневекового и восточного искусства, которое, как он отмечает в начале, могло бы также называться «учение о традиционном искусстве», поскольку оно на самом деле применимо ко всему искусству, за двумя исключениями: «классического» декаданса и современной эпохи. В этой статье он использует те же термины, что употреблялись в средние века, поскольку для выражения без искажений концепций, о которых идёт речь, необходимо сохранить точность «специальной» терминологии, которой нет эквивалента в наши дни, и которая, кроме того, соответствует «образу мышления», очень отличающемуся от мышления современных Западных людей, но, напротив, очень близкому к восточному. Сегодня хорошо сделанная в соответствии со своим назначением вещь больше не считается произведением искусства, и так называются только некоторые особые виды вещей, в большинстве своем считающиеся «не утилитарными» (то есть «не имеющими применения»), откуда и происходит ненормальное разделение искусства и промышленности. С другой стороны, для современных людей произведение искусства – это уже не то, что прежде всего должно быть понято интеллектуально, а то, что обращается исключительно к сентиментальности (отсюда идея «эстетики»); следует отметить, что, если традиционное искусство можно назвать «идеальным» в том смысле, что оно по сути своей является выражением идей, то это своего рода противоположность тому сентиментальному смыслу, который слово «идеальное» приобрело в нашу эпоху. Определение искусства как «подражания Природе в её способе действия» ни в коем случае не следует понимать в «натуралистическом» смысле: речь идёт не о воспроизведении внешнего вида природных вещей, а, наоборот, о создании иных вещей, хотя и через процесс, аналогичный производству вещей природой: и именно в этом смысле искусство также является в человеческом порядке подлинным подражанием божественной деятельности, с той оговоркой, что мастер-человек вынужден использовать уже существующие материалы, в то время как «Божественный Мастер» черпает свои материалы из бесконечной Возможности. Искусство должно исходить из акта «созерцания» (на санскрите dhyāna) идеи или мысленного образа, который затем будет реализован внешне, соответствующим образом природе используемых материалов образом, с помощью максимально подходящих инструментов и в целях определённой цели, которая представляет собой само использование, предназначаемого создаваемому объекту; здесь мы видим применение к искусству теории «четырёх причин», о которой мы уже неоднократно говорили в связи с другими исследованиями традиционного искусства.

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку