Минский корпус Рене Генона

1938

– В The Indian Historical Quaterly (том. XIII, 1937) г-н. Ананда К. Кумарасвами в статье, посвященной Джанаке и Яджнавалкье, показывает, что эти два собеседника из Брихадараньяка-упанишады далеко не просто исторические персонажи; прежде всего они, можно сказать, вечные «типы», и это следует из значений, заключенных в самих их именах. Имя Яджнавалкьи, производное от yajna-vaktṛ, «Возвеститель жертвоприношения», что является именем Агни, на самом деле обозначает собой «вечного Аватара»; Джанака этимологически является «Прародителем», отождествляющимся с ведическим asura pitṛ или janitṛ; и обозначение царства Джанаки как Видеха, «бестелесный», также весьма знаменательно. Это приводит автора к изложению многочисленных соображений, которые невозможно обобщить, но все они очень важны для понимания истинного символизма ведических «персонажей», а также ритуалов как образа «того, что было сделано в начале», независимо от любого применения, которое может быть сделано к конкретным обстоятельствам, таким как события человеческой жизни, применение, которое, напротив, черпает отсюда всю свою ценность и эффективность.

Christian Social Art Quarterly, орган Catholic College Art Association (Сент-Мэри-оф-зе-Вудс, Индиана), публикует в своем первом номере (декабрь 1937 г.) лекцию М. Грэма Кэри под названием Что такое католическое искусство?. В ней он осуждает «светскость» и «индивидуализм», которые доминируют в современном мире во всех областях, как по существу антихристианские (и они действительно таковыми являются, добавим мы, уже потому, что они целиком и полностью антитрадиционны); он исследует ложные концепции, которые они породили в отношении искусства, и противопоставляет им христианскую идею искусства, которая по сути является применением в более частном случае католического искусства «нормальной» или традиционной идеи, которую он сам и г-н. А. К. Кумарасвами уже изложили в различных других исследованиях, о которых мы сообщали в своё время.

– В номере журнала Голубой лотос за январь г-н Феликс Гийо (автор книги о хатха-йоге под псевдонимом С. Кернейз, о которой мы уже упоминали) опубликовал статью Индусская йога и её психологические основы, содержащую множество более чем спорных утверждений, начиная с того, что «западные языки способны выразить все понятия человеческого разума» и что «нет санскритского термина, который не мог бы найти в них свой перевод»; ничто не может быть более ошибочным, и следует полагать, что автор не очень знаком с восточными «концепциями». Что касается утверждения, что йога «связана только внешне и искусственно» со всей совокупностью индусской традиции (и то же самое для Каббалы по отношению к еврейской традиции), это свидетельствует о поразительном незнании устройства традиционных форм, которое, впрочем, не является вопросом «религиозных верований»; если вещи такого порядка, которые к тому же отнюдь не являются простыми «порождениями человеческого разума», «независимы от какой-либо конфессиональной основы», то только по той простой причине, что сама идея сведения связи с традицией (даже в экзотерической области) к жалкому посредственному понятию «конфессии» (или даже «деноминации», как говорят протестанты) относится к тем, которые могли возникнуть только в современном Западном мире! Неверно и то, что йога является «системой мышления», что, по сути, не кажется нам сильно отличным от «философии», и что она исходит из «постулата», который можно выразить как «краткое изложение кантианства» (!), что является не очень лестным сравнением для йоги… В остальном мы находим здесь главным образом, как и следует из самого названия статьи, «психологическую» интерпретацию, об ошибочности которой мы недавно подробно рассказали, так что нет необходимости снова на этом останавливаться; скажем только, что, хотя в некотором смысле можно говорить о «смещении светового пучка психологического сознания», в этом самом смещении есть точка, начиная с которой это сознание как раз перестает быть психологическим, и именно за этой точкой, а не до неё, находится всё, что действительно важно.

– В журнале Journal of the Bihar and Orissa Research Society (т. XXIII, 1937, ч. IV) г-н Ананда К. Кумарасвами исследует Путь паломника в связи с отрывком из Айтарея-брахманы (VII, 15) и развивает весьма интересные соображения о символизме «паломничества» или «путешествия», который встречается во всех традициях и о котором, как он напоминает, здесь уже неоднократно говорилось.

– В апрельском номере журнала Голубой лотос опубликована лекция г-на Жана Эрбера под названием Notes sur la philosophie contemporaine de l’Inde [«Заметки о современной философии в Индии»]; автор справедливо высказывает оговорки относительно использования таких слов, как «философия» и «мыслители», когда речь идёт о Востоке, и в особенности об Индии; но если признать, что эти слова могут только создавать двусмысленность, то зачем чувствовать себя обязанным использовать их вопреки? С другой стороны, если, безусловно, очень важно различать индусов, которые придерживаются исключительно своей традиции, и тех, на кого в той или иной степени повлияла западная «культура», то не менее важно было бы различать ещё и тех, на кого это влияние оказало воздействие лишь в части формы и способов выражения, и тех, у кого оно, напротив, затронуло саму сущность менталитета и важнейшие концепции; между Шри Ауробиндо и Вивеканандой, если взять в качестве примера имена, упомянутые в этой лекции, на наш взгляд, есть очень большая разница!

– В журнале Art Bulletin из Чикаго (т. XX, 1938) опубликовано продолжение исследования г-на Ананда К. Кумарасвами «Средневековая эстетика», о начале которого мы уже упоминали в своё время; эта вторая часть включает в себя перевод с комментариями текста святого Фомы Аквинского к тексту святого Дионисия Ареопагита (О божественных именах, IV.5) и заметку о связи Красоты с Истиной. Особо отметим сказанное о превосходстве созерцания над действием, «что является постоянно утверждаемой ортодоксальной точкой зрения во всеобщей традиции, а не только на Востоке, как иногда утверждают, хотя она и могла быть затенена «моралистическими» тенденциями религиозной философии современной Европы»; о необходимости интеллектуального понимания произведения искусства, а не только его «чувствования», в отличие от современных «эстетических» концепций; наконец, о несущественности индивидуальности художника, объясняющей характерную анонимность произведений средневековья, поскольку «важно то, что сказано, а не то, кто это сказал»: вот истина, которую современным любителям «персон» следовало бы усвоить!

– В мартовском номере журнала The Indian Historical quarterly вышла важная статья А. К. Кумарасвами о символизме купола; поскольку мы посвящаем этой теме отдельную статью, добавим только, что автор, чтобы показать, что не только архитектура имеет «космическое» значение, также указывает на символизм меча, который он ранее рассматривал здесь же, и на символизм стрельбы из лука, чьи инициатические связи также весьма примечательны.

– У того же автора в апрельском номере журнала The Poona Orientalist вышла статья о символизме chatra, то есть зонтика, и uṣṇīṣa, которая до того, как стать черепным выступом, изображаемым на буддийских статуях, изначально была тюрбаном; оба этих предмета были атрибутами царской власти, и поскольку причины этого особенно интересны, мы намерены также вернуться к этому вопросу в новой статье.

– В апрельском, майском и июньском номерах журнала New Indian Antiquary Ананда К. Кумарасвами исследует различные сложные и часто неверно истолковываемые отрывки из Катха-упанишады; в ходе этого исследования он затрагивает множество весьма важных вопросов, и здесь мы можем только кратко перечислить некоторые из основных: истинное значение «Смерти» (Мртью или Ямы) в её высшем аспекте и её отождествление с Солнцем как стражем перехода, именуемого «солнечными вратами», через которые достигается высшее и «внекосмическое» состояние, «Эмпирей», отличающийся от субсолярного «Элизия», который всё ещё находится во власти Смерти; «три смерти», представленные тремя ночами, проведёнными Начикетасом (то есть, согласно самому значению его имени, «тем, кто ещё не обладает знанием») на пороге обители Мртью; соответствие трёх даров, запрошенных Начикетасом, «трём шагам» Вишну; точное значение слова sṛṣṭi, которое можно было бы перевести как «выражение», а не «эманация», чтобы обозначить возникновение проявленного мира, и применение идеи «меры» (mātrā) к самому акту этого возникновения; значение слова ṛta, обозначающего собственно космический порядок, и с которым непосредственно связано как латинское слово «порядок» (ordo), так и слово «ритуал»; символизм «моста» (setu), совпадающий с символизмом sūtrātman, который связывает между собой все состояния существования; единение проявленного и непроявленного (vyaktāvyakta) как «единой сущности и двух природ» в «Высшего Тождества». Отметим также некоторые весьма справедливые размышления о том, что у большинства ориенталистов толкование текстов страдает от ошибок в точке зрения, таких как «историцизм» и «натурализм», и замечание о том, что «мышление» в мирском смысле и, следовательно, «наука» и «философия» в их современном понимании на самом деле не относятся к сфере созерцательной жизни (полностью относящейся к чистой интеллектуальной деятельности), но только к сфере активной жизни; последнее замечание особенно интересно для того, чтобы показать истинную ценность их псевдоинтеллектуальных претензий.

– В сентябрьском номере Action et Pensée началась публикация перевода первой главы книги Шри Ауробиндо «Очерки о Гите» под названием «Что может дать нам Гита?». В ней он уточняет точку зрения, с которой намеревается изучать Бхагавад-Гиту в этой работе, оставляя в стороне то, что имеет лишь «локальное или временное» значение, то есть, по сути, то, что представляет собой лишь адаптацию традиционного учения к определённым условиям времени и места, чтобы сохранить только то, что, будучи полностью независимым от этих условных обстоятельств, остаётся применимым везде и всегда; мы, несомненно, вернёмся к этому, когда публикация будет завершена. Нам интересно, почему в «предисловии» к этому переводу Бхагавад-Гита названа «важнейшим текстом индусской философии»; во-первых, речь, конечно же, идёт не о «философии», а во-вторых, нисколько не оспаривая и не умаляя её действительно большого значения, мы всё же должны отметить, что текст, относящийся к смрити, в любом случае менее важен, чем шрути, на которой эта смрити основано и которым, следовательно, оно всегда подчиняется.

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку