Минский корпус Рене Генона

1948

Ананда К. Кумарасвами, Am I my Brother’s Keeper? With an Introduction by Robert Allerton Parker [Разве я сторож брату моему? С предисловием Роберта Аллетона Паркера.] (Издательство Asia Press, The John Day Company, Нью-Йорк). – Эта книга, последняя из опубликованных нашим покойным коллегой до его столь внезапной и неожиданной смерти, представляет сборник статей, отобранных из тех, которые могут заинтересовать более широкую аудиторию, чем та, на которую рассчитано большинство его других работ, в значительной степени касающихся различных аспектов вопроса об отношениях Востока и Запада. Поскольку мы уже рассмотрели эти статьи, ограничимся, как мы это сделали в отношении тех, что содержались в предыдущем сборнике, перечислением их с указанием номеров журнала, в которых мы о них говорили: Am I my Brother’s Keeper? (№ за июнь-июль 1946 г.); The Bugbear of Literacy (№ за июнь-июль 1946 г.); Paths that lead to the same Summit (№ за январь-февраль 1947 г.); Eastern Wisdom and Western Knowledge (№ за июнь-июль 1946 г.); East and West (№ за декабрь 1946 г.); «Spiritual Paternity» and the «Puppet Complex» (№ за октябрь-ноябрь 1947 г.); и наконец, Gradation, Evolution, and Reincarnation, перевод которой можно было прочитать здесь же (№ за октябрь-ноябрь 1947 г.). – В своем введении г-н Р. А. Паркер, после краткого биографического очерка автора, стремится определить традиционную точку зрения, с которой тот подходил к своему творчеству в целом, и в особенности к своим исследованиям в области искусства. Он заканчивает статью Eastern Wisdom and Western Knowledge несколькими строками, адресованными нам и журналу Études Traditionnelles, за что мы должны выразить ему нашу глубокую благодарность.

Свами Павитрананда, Common Sense about Yoga [Здравый смысл о йоге] (Издательство Adwaita Ashrama, Mayavati, Алмора, Гималаи). – Название этого небольшого тома нам кажется довольно неудачным, поскольку мы действительно не понимаем, как можно подумать о том, чтобы свести йогу к уровню узкой и чисто профанной точки зрения, характеризуемой тем, что принято называть «здравым смыслом». В целом, работа не меняет существенно впечатления, которое мы получили, прочитав перевод первой главы под названием The «Mysteries» of Yoga, опубликованный в специальном выпуске журнала Cahiers du Sud об Индии (см. по этому поводу № за декабрь 1946 г.). Это не значит, конечно, что в ней плохо всё; мы можем только полностью согласиться с автором, когда он разоблачает некоторые ложные идеи и подозрительные фантасмагории и когда он протестует против слишком многочисленных более или менее шарлатанских предприятий, которые в наши дни прикрываются узурпированным именем йоги и которые, впрочем, обязаны своим успехом полному невежеству подавляющего большинства западных людей в отношении всего индийского (и мы могли бы даже сказать то же самое об Востоке в целом); но если всё это, безусловно, далеко не бесполезно, то всё же это пока только «негативно» в некотором роде. В последующих главах последовательно рассматриваются, в частности, бхакти-йога, карма-йога, джняна-йога и раджа-йога; мы думаем, что можем дать достаточное представление о том, как эти темы там рассматриваются, сказав, что они полностью соответствуют концепциям Вивекананды, под патронажем которого, собственно, и была написана книга. Автор прямо заявляет, что его намерением было «изложить науку йоги как можно более простым и рациональным способом»; правда в том, что его взгляды кажутся иногда слишком «упрощенными» и что он, похоже, не вполне осознает, что есть реальности, которые относятся к сверхрациональному порядку. Наиболее поразительным во всех сочинениях такого рода мы находим, то, что, как мы уже отмечали, в них не говорится об инициатическом характере йоги, характера, который фундаментально составляет саму её сущность, но который, очевидно, несовместим с современной тенденцией все «вульгаризировать».

Ананда К. Кумарасвами, Время и вечность. (Издательство Artibus Asiae, Аскона, Швейцария). – В этой посмертной работе наш покойный коллега продолжил и развил соображения, которые он уже частично изложил в различных статьях, но которые очень интересно найти собранными вместе. Он прежде всего стремился показать единодушное согласие различных традиционных учений по вопросу об отношениях времени и вечности, используя многочисленные ссылки, взятые в стольких же последовательных главах из индусских, буддийских, греческих, исламских и христианских учений; все это, очевидно, невозможно резюмировать, и нам остается только указать некоторые из основных идей, которые из этого следуют. Время, которое включает в себя прошлое и будущее, в целом абсолютно непрерывно, и только логически, а не реально его можно разделить на части; этой непрерывностью, которая составляет продолжительность, оно контрастирует с вечностью, которая, наоборот, является вневременным и безвременным «моментом», истинным настоящим, в котором невозможен никакой временной опыт. Вечность отражается или выражается в «сейчас», которое во все времена одновременно разделяет и объединяет прошлое и будущее, и даже это «сейчас», поскольку оно действительно безвременно и, следовательно, неизменно и недвижимо, несмотря на иллюзию «движения», вызванную сознанием, подчиненным условиям времени и пространства, на самом деле не отличается от самой вечности, в которой всё время как таковое всегда присутствует во всей полноте своей протяжённости. Существенная и абсолютная независимость вечности от времени и любой продолжительности, которую большинству современных людей, похоже, так трудно понять, немедленно разрешает все трудности, возникающие в связи с Провидением и всеведением Бога: они относятся не к прошлому и будущему как таковым, что является лишь случайной и относительной точкой зрения существа, обусловленного временем, но к полной одновременности, без разделения и последовательностей любого рода. В этом отношении можно сравнить отношение вечности ко времени с отношением центра к окружности: все точки окружности и все радиусы всегда одновременно видны из центра, причем эта обозримость никоим образом не влияет на движения, происходящие на окружности или по радиусам, которые здесь будут соответственно представлять детерминацию (цепь событий в упорядоченном прохождении окружности) и свободную волю (стремительное или центробежное движение), с которыми, следовательно, не может быть никакого конфликта. Другим следствием является то, что касается творения: Бог, сам по себе не находясь во времени, творит мир «сейчас» так же, как он его создал или создаст; акт творения на самом деле вневременной, и только мы помещаем его в эпоху, относимую нами к прошлому, или иллюзорно представляем его (являющийся в своей сути одновременным в принципиальной реальности), как последовательность событий. Во времени все вещи непрерывно движутся, появляются, меняются и исчезают; в вечности, напротив, все вещи пребывают в состоянии постоянной неизменности; разница между ними – это собственно разница между «становлением» и «существованием» [être]. Само время было бы немыслимо без вневременного «сейчас», которым является вечность, так же как пространство было бы немыслимо без «безразмерной» [не имеющей измерений] точки; и очевидно, что тот из двух терминов, который придает другому весь его смысл, является также наиболее реальным в истинном смысле этого слова.

Мирча Элиаде, Techniques du Yoga [Техники йоги] (Издательство Gallimard, Париж). – В этом небольшом томе, где последовательно рассматриваются учения, а точнее техники, в связи йоги с индуизмом в целом и, наконец, особая техника йоги в буддизме и тантре, несомненно, гораздо больше понимания, чем в большинстве западных работ, посвященных той же теме. Это сразу видно по той осторожности, с которой автор постоянно заключает в кавычки всё слова, которые ему кажутся справедливо неуместными или неадекватными для того, что нужно выразить, и которые востоковеды, напротив, обычно употребляют без малейшего колебания и не осознавая, насколько они искажают изложение учений. Тем не менее, мы бы предпочли, чтобы он отказался от использования, по крайней мере, некоторых из этих слов, таких как «философия», «религия», «магия», когда они применяются к вещам, которым они действительно не могут соответствовать; почему, похоже, он остановился на полпути из-за боязни слишком сильно отклониться от общепринятой терминологии? С другой стороны, однако, он не отступает перед некоторыми неологизмами, которые, возможно, не все одинаково полезны, но среди которых есть, по крайней мере, один, который кажется нам превосходным и который мы не можем не одобрить: это слово «энстазис», используемое для передачи самадхи, и которое совершенно точно, в то время как слово «экстаз», помимо того, что оно подразумевает ошибочное отождествление с мистическими состояниями, само по себе представляет собой огромную бессмыслицу; экстаз, по сути, буквально означает «выход из себя», тогда как на самом деле здесь речь идёт о «вхождении в себя». Мы не можем указать на все очень верные взгляды, которые встречаются в ходе изложения; и если оно иногда поднимает вопросы, не все из которых решает, то, вероятно, это в данном случае скорее достоинство, поскольку в этом нужно видеть очень похвальное стремление не упрощать вещи чрезмерно и не скрывать реальные трудности, как это делают слишком многочисленные пропагандисты «йоги для всех». Несмотря на всё, есть и моменты, которые вызывают некоторые оговорки, например, явно недостаточное с традиционной точки зрения понимание индусской ортодоксии и того, как она могла включить в себя доктрины и практики, которые изначально были ей чужды; это остается слишком внешним и скорее даёт представление о синкретизме (что, безусловно, очень далеко от истины), чем о синтезе; и так будет неизбежно всегда, пока не осмелятся чётко и недвусмысленно утверждать, что традиция по существу имеет «нечеловеческую» природу. С другой стороны, внимание, уделяемое различению видов йоги, хотя само по себе, безусловно, оправдано, возможно, немного заставляет упускать из виду их единство принципа; и когда некоторые из этих разновидностей называются «популярными», нужно знать, как это понимать, поскольку это может показаться противоречащим собственно инициатическому характеру, который в остальном признается за йогой. Мы также сожалеем о некоторых уступках теориям этнологов о «культах растительности» и тому подобном; но, с другой стороны, мы находим здесь и там, и особенно в заключении, некоторые действительно замечательные идеи, которые мы уже недавно отметили в статье того же автора (см. номер за июль-август 1948 года). В заключение приведем несколько фраз, взятых из последних страниц: «Архетипом “действия” является Сотворение миров, космогония. В некотором смысле йог повторяет на своем собственном существе преобразование хаоса в Космос; повторная интернализация космогонического Творения. Прежде чем отделиться от Космоса, он уподобляется ему, повторяет его и усваивает его ритмы и гармонии. Но это «повторение» само по себе не является целью; “космизация”, следующая за психоментальным хаосом, является лишь этапом на пути к окончательному освобождению. Йог должен изолировать себя от материи, удалиться от Космоса; это удаление равносильно обретению бессмертия… Реальность может принадлежать только бессмертию; существо узнает себя только в той мере, в какой оно вечно. Таким образом, йог, которому удалось вырваться из Космоса и удалиться от непрерывного и болезненного космического круговорота, посредством упразднения свонго человеческое состояния, обретает бессмертие, которое есть свобода, автономия, блаженство и вечность: он освободился от смерти через смерть того, что было в нём человеческим». В общем, эту книгу, несомненно, стоит прочитать всем, кто серьёзно интересуется этими вопросами, и книг, о которых можно было бы сказать то же в действительности очень мало.

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку