Минский корпус Рене Генона

1937

К. Кернейз, Le Hatha-Yoga ou l'art de vivre selon l'Inde mystérieuse [Хатха-йога или искусство жизни согласно таинственной Индии] (Издательство Éditions Jules Tallandier, Париж). – Эта книга более «осмысленна», чем большинство западных изданий, претендующих на рассмотрение той же темы: она содержит очень справедливые рассуждения о бесполезном беспокойстве современной жизни; упражнения, которые она предлагает, относятся к тем, которые, по крайней мере, не представляют серьёзной опасности, а в таких вопросах, как диета, она демонстрирует умеренность, которая удачно контрастирует с некоторыми англосаксонскими перегибами... Но всё это – ни в коей мере не хатха-йога; это, если угодно, нечто, что до определённой степени вдохновляется её методами, но только лишь с той целью, чтобы применить их в абсолютно иной области. Хатха-йога вовсе не является «искусством жизни»; это один из способов подготовки к истинной йоге, то есть к метафизической реализации, и, хотя она может производить определённые эффекты физиологического характера, она не занимается этим, и не ставит своей целью, как думают другие, вызвать развитие психических «сил»; всё это лишь «условности» [accidents] в самом точном смысле этого слова. Это означает, что её ни в коем случае нельзя рассматривать как разновидность «терапии»; также лучшим доказательством этого является то, что одним из условий, неукоснительно требуемых от желающих приступить к практике, является безупречное здоровье. В связи с этим отметим непонимание самого значения слова «хатха»: оно действительно означает «сила», но в смысле «усилие» и даже «насилие», в смысле, сопоставимом с евангельским: «Царство Небесное силою берётся»; и в нем содержится многое другое, потому что символически ha – это Солнце, а ṭha – Луна, со всеми их соответствиямиА; что, конечно, очень далеко от физиологии, гигиены и терапии... Ещё одна ошибка – думать, что хатха-йога, какова она есть в своей сути, может быть адресована тем, кто никак не связан с индусской традицией; здесь, как и во всём, что выходит за рамки простой теории, существенную роль играет вопрос регулярной передачи. Конечно, этот вопрос не стоит, если, как в данном случае, подразумеваются только цели, полностью чуждые традиционному знанию, но, опять-таки, тогда речь уже перестаёт идти о уже не вопрос хатха-йоге, и не следует заблуждаться на этот счёт; мы не хотим останавливаться на этом подробнее но считаем, что эти разъяснения не бесполезны для некоторого прояснения ситуации.

E. Тешуэр, À la recherche de l’Unité, essais de philosophie médicale et scientifique [В поисках единства, эссе по медицинской и научной философии] (Издательство Librairie J.-B. Baillière et Fils, Париж). – Первое «эссе», давшее название книге, носит довольно показательный подзаголовок: Устремления индусстской души и тенденции современной западной науки; мы видим здесь одну из тех попыток уподобления, об иллюзорности которых мы часто говорили. Более того, здесь эта попытка подразумевает полное непонимание природы индусских учений: автор видит в них только «философию», чисто человеческие «исследования» и «мысль», которые, по его мнению, стремятся к тем же целям, что и профаническая наука; надо сказать, что в этом отношении он, похоже, был введён в заблуждение тем, что он называет «современной и синкретической мыслью Индии», то есть трудами некоторых авторов, подверженных влиянию западных идей и имеющих в себе из индусского почти ничего кроме происхождения. Здесь много смешений, некоторые из которых довольно странные, например, путается «ментальное» и «дух», полагается, что «сердце» для индусов означает сентиментальное, как и для современных западных людей, и, что ещё более серьёзно, в Индии находят «философию осуществления», которая «тесно связана с руководящими идеями Уильяма Джеймса и Бергсона»! О других «эссе», посвящённых в основном вопросам научной «методологии», мы скажем лишь несколько слов: в целом они очень вдохновлены «бергсонизмом»; разумеется, не запутывая все вещи, мы достигаем единства; но мы должны знать, как поставить их свои места, а сами «антагонизмы» не являются «ошибкой», если мы ограничиваем их сферу действия областью, где они применимы; но как мы можем понять истинное единство, если не представляем себе ничего за пределами «становления»?

Пол Брантон, A Hermit in the Himalayas [Отшельник в Гималаях] (Издательство Leonard and Co., Лондон). – Эта новая книга мистера Пола Брантона – своего рода дневник его «отшельничества» в Гималаях, недалеко от индо-тибетской границы, после тщетных попыток получить разрешение на пребывание в самом Тибете. Не стоит ожидать, что в ней можно найти какое-то единство: описания местности, рассказы о различных происшествиях и интервью с редкими посетителями перемежаются с размышлениями на самые разные темы; но в целом книга читается приятно. Пожалуй, самое любопытное в ней – постоянное противоречие между некоторыми стремлениями автора и его желанием оставаться, несмотря ни на что, «человеком XX века» (и, надо сказать, западным человеком); он разрешает его как может, принимая для себя концепцию «йоги», которую сам называет «гетеродоксальной», и ограничивая свои амбиции в духовной сфере достижением состояния спокойствия и внутреннего равновесия, что, конечно, очень ценно, но и очень далеко от настоящей метафизической реализации!

Анри-Л. Мьевиль, Vers une Philosophie de l’Esprit ou de la Totalité [К философии духа или тотальности]. (Издательство Éditions des Trois Collines, Лозанна, Librairie Félix Alcan, Париж). – Мы, конечно, проигнорировали публикацию этой большой книги по протестантской философии, если бы нам не сообщили, что автор счёл нужным вторгнуться на территорию, далекую от его собственной, чтобы напасть на брахманическую традицию... и на нас самих; скажем сразу, атака получилась довольно неудачной, но всё же заслуживающей некоторых пояснений. Самое поразительное, что его критика почти полностью основана на неверном толковании применяемых нами терминов: например, он не хочет признавать, что «рациональное мышление ограничено индивидом», потому что, по его словам, оно «в принципе применимо к каждому мыслящему существу»; но, увы, именно «каждое мыслящее существо» для нас относится именно к чисто индивидуальной области, и нам кажется, что мы приняли достаточно мер предосторожности, чтобы объяснить это без каких-либо двусмысленностей. Для автора «недвойственность» – это «учение о недвойственности духа и материи», в то время как мы постарались показать, что имеется в виду совсем не это, и что само понятие «материя» нигде не встречается в индусском учении. Брахманическая метафизика, или даже метафизика без специального определения, конечно же, не «состоит» из «утверждений об отношениях между понятиями»; она абсолютно независима от какого-либо «словесного воображения», равно как и от какого-либо «дискурсивного мышления»; автор явно путает её с псевдо-метафизикой философов! Неспособность представить себе Не-существование вне Существования, или единство без множественности, или «интеллектуальную интуицию, полностью отличную от разума», мы вполне допускаем, и более того, мы ничего не можем с этим поделать; но пусть автор хотя бы воздержится от претензий навязать нам свои собственные ограничения. То, что ему нравится придавать словам значение, отличное от нашего, ещё допустимо; но что совсем не допустимо, так это то, что он продолжает придавать им это значение, когда хочет объяснить то, что мы сами сказали, так что в итоге автор просто производит впечатление человека, который не умеет читать... Откровенно забавен последний упрек автора в том, что мы «никогда не оказываемся там, где противник хотел бы вступить в бой»; неужели автор воображает, что традиционное учение признаёт наличие у себя «противников» и что оно может опуститься до «боя» или дискуссии любого рода? Это странные иллюзии: в этой области, скажем прямо, люди либо имеют понимание либо не имеют, и это так; возможно, это очень прискорбно для философов и других профанов, но это так. В этих условиях совершенно очевидно, что так называемый «оппонент» никогда не сможет сделать ничего кроме нанесения ударов в пустоту, и все его аргументы неизбежно будут ошибочными; мы, конечно, не против того, чтобы нам дали возможность убедиться в этом ещё раз.

Шри Ауробиндо, Aperçus et Pensées [Озарения и размышления]. Перевод с английского с предисловием Жана Эрбера (Издательство Union des Imprimeries, Фрамри, Бельгия). – Эта небольшая книга – первая работа Шри Ауробиндо Гхоша, опубликованная на французском языке: она представляет собой сборник цитат и заметок на различные темы, такие как истинная цель бытия, природа человека и его отношения с миром и Богом, «цепи» мешающие существам достичь освобождения, и прочее; всё это, что, очевидно, невозможно обобщить, но работа стоит того, чтобы её прочесть, и, прежде всего, размышлять над содержанием. Остаётся надеяться, что за этим переводом последуют более значительные работы автора, который, хотя иногда и представляет учение в слишком «модернизированной» форме, несомненно, обладает высокой духовной значимостью; но мы, конечно, не думаем, что было бы желательно, как говорит автор предисловия, чтобы он нашёл Ромена Роллана для написания своей биографии... чтобы тот изуродовал её своей невразумительной и крайне западной сентиментальностью!

Жан Гербер, Quelques grands penseurs de l’Inde moderne. Causeries faites à « Radio-Genève » en juin 1937 [Некоторые из великих мыслителей современной Индии. Беседы, прочитанные на «Радио-Женевьев» в июне 1937 года] (Издательство Union des Imprimeries, Фрамри, Бельгия). – Содержащиеся в этом небольшом томе лекции, явно предназначенные для «широкой публики», могут вызвать опасения, что их автор склонен к «популяризации» [vulgarisation]; что неизбежно приводит к чрезмерным упрощениям, которое полностью недопустимо для некоторых вопросов. Например, действительно ли правильно представлять Шри Рамакришну, Шри Раману Махарши и Шри Ауробиндо как «мыслителей» в том смысле, который придается этому слову на Западе, или же они, особенно двое первых, представляют собой нечто совершенно иное, о чём, конечно, вряд ли возможно дать представление «широкой публике» в Европе? Опять же, неверно говорить, что Шри Рамакришна «оставил индуизм» в определенный момент и «стал христианином», а затем мусульманином; правда совсем другая, как объяснил г-н Ананда К. Кумарасвами; но неподготовленным слушателям, конечно, будет очень трудно это понять. Мы не будем останавливаться на этом дальше и сделаем лишь ещё одно замечание: о Шри Рамане Махарши г-н Гербер говорит, что его учение, «имеет примечательную особенность утверждать, что не предлагает абсолютно ничего нового». Это отнюдь не «особенность», а, напротив, единственно нормальное и правильное отношение в любой традиционной цивилизации; и, добавим мы, именно по этой причине не может быть «мыслителей» или, прежде всего, изобретателей философских систем, то есть людей, которые ставят индивидуальную оригинальность выше истины.

Жан Маркез-Ривьер, L'Inde secrète et sa magie [Тайная Индия и её магия]. (Издательство Les Œuvres Françaises, Париж.) – Этот небольшой том представлен в виде путевого очерка, не только описательного, но и сопровождаемого доктринальными замечаниями, которые, по правде говоря, иногда создают впечатление, что автор добавил что-то из прочитанных им книг. Причина этого замечания не столько в том, что в целом в книге есть что-то напоминающее «обороты» книги Поля Брантона, которую мы в своё время рецензировали и которая, как оказалось, была переведена на французский под очень похожим названием L'Inde secrète [Тайная Индия]; а, прежде всего в том, что то здесь, то там в словах, приписываемых различным собеседникам, мы наталкиваемся на формулировки или фразы, уже встречавшиеся в других местах. Есть даже некоторые неправдоподобные вещи: например, некий рассказ о «Розенкрейцерах Азии», который заставляет вспомнить по крайней мере два более чем подозрительных случая, о которых, как мы знаем, автор также был осведомлен; астрологическое соответствие между различными традициями, описанное в той же главе, в которой нет ни одного правильного соотнесения. Тем не менее наряду с этим есть и другие, довольно ценные замечания, например, размышления о невозможности для европейцев в целом, в силу самой их позиции, проникнуть во что-либо Восточное, о подлинном смысле индусских обрядов, об ошибочном характере мнений, распространённых на Западе в отношении тантры, или о природе единственной истинной тайны, которая заключается в «непередаваемом», что, конечно, не имеет ничего общего с так называемыми «оккультными тайнами», о которых говорилось выше. Однако, вспоминая предыдущие «вариации» автора, мы не можем не испытывать некоторого беспокойства по поводу того, что он вновь проявляет симпатию к Востоку и его учениям, породит ли возвращение автора к этой теме что-то действительно стоящее? Говоря прямо, некоторые «тенденциозные» смешения, вроде желания находить «мистицизм» там, где на самом деле речь совсем о другом, с которыми мы уже слишком часто сталкивались, невольно заставляют думать о других симпатиях, столь же неожиданных, сколь и не очень бескорыстных, которые проявились в определённых кругах в последние годы, и о которых нам приходилось говорить в разных случаях; будем надеяться, однако, что такое возвращение автора будет лучшего качества и не будет содержать скрытых «миссионерских» мотивов, очевидных в некоторых отрывках «Буддизма в Тибете»... В любом случае, говоря о смешении, не забудем упомянуть о довольно неудачном сравнении индусских методов духовного развития с современными психологическими методами (ещё одно ложное уподобление, которое, кажется, распространяется все шире), а также о любопытном недоразумении, которое подразумевает рассмотрение психических способностей как «возможностей человеческого тела»; рядом с очень верными взглядами, которые мы только что отметили, такие вещи вносят странно диссонирующую ноту; по крайней мере, хорошо, что, несмотря на название книги, в ней мало говорится о магии.

  1. А. Это символическое объяснение из области нирукты, то есть полностью традиционное, но не грамматическое (не стоит как-то противопоставлять эти подходы, они просто не связаны). Грамматическое объяснение здесь – производность от корня haṭh, одно из значений которого «относится с насилием, подавлять». То есть это метод «насильственной» или «принудительной» йоги, который, тем самым, противопоставляется более «естественным» и постепенным методам – прим. пер.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку