Минский корпус Рене Генона

1932

Ж. Дандуа, С. Дж., L'Ontologie du Vêdânta [Антология веданты], перевод с английского Луи-Марселя Готье (Desclée de Brouwer et Cie). – Мы наслышаны об отце Дандуа, который редактирует калькуттское издание Light of the East [Свет Востока], как о человеке, изучающем индусские учения с симпатией и без обычных востоковедческих предрассудков; поэтому мы ожидали найти в его книге действительно развёрнутое изложение одного из аспектов Веданты, но должны сказать, были несколько разочарованы. Не то чтобы наряду с некоторыми ошибками и путаницей в ней не было интересных взглядов, пусть даже выраженных c применением сомнительной терминологии; но в целом точка зрения автора искажена намерением полемики. Сам факт ограничения онтологией (но не следовало ли попытаться всё же привнести сюда то, что выходит за её пределы?) можно объяснить только желанием сравнения со схоластикой, которая также не идёт дальше в этом отношении; и в этой связи необходимо сделать одно замечание: если мы написали, как напоминает переводчик в своем предисловии, что схоластический язык – «наименее неподходящий из всех, которые Запад предоставляет в наше распоряжение» для перевода некоторых восточных идей, мы никоим образом не хотели этим сказать, что он абсолютно подходящий, и, в любом случае, он применим до определённой черты, где соответствия, которые можно справедливо установить, прекращаются. О. Дандуа обсуждает этот вопрос так, как будто это просто вопрос философии и богословия, хотя он прямо признает своё смущение при «опровержении» веданты, понятно, что он должен сделать выбор в пользу схоластики. Однако, поскольку он не может не упомянуть о существовании «реализации», он сам пишет, что, «поскольку это прямая и независимая интуиция, она не подвержена ограничениям философского характера и не должна разрешать трудности философского рода»; одного этого предложения должно быть достаточно, чтобы прервать любую дискуссию и показать её бессмысленность. Любопытно, что в своих комментариях в конце тома М. Маритен признает, что «глубочайшее значение веданты не является философским, рациональным или умозрительным»; нельзя выразится точнее, но разве это не опровергает весь тезис автора? М. Маритен, со своей стороны, приписывает веданте по сути «прагматическое» значение, и такое определение по меньшей мере неудачно, когда речь идёт о чисто духовном порядке, не имеющем ничего общего с действием, и обозначение веданты как «религиозно-мистического» учения привносит смешение, которое ничуть не лучше превращения её в философию: мы видим ту же неспособность выйти за пределы Западных точек зрения... Но и это не всё: М. Маритен заявляет, что «было бы обманом (sic) принимать мысль веданты за чистый тип метафизики в высшем смысле, как предлагают некоторые из наиболее ревностных западных толкователей индуизма». Мы не верим, что какой-либо «западный толкователь» когда-либо говорил так; напротив, мы сами говорили нечто подобное, но придавая слову «метафизика» совершенно иной смысл, чем М. Маритен, который видит в ней лишь «чистое умозрение» и, по сути, простую философию. Мы много раз объясняли, что истинная метафизика по своей сути «сверхрациональна», и что в изначальном смысле, исключительно которого мы здесь придерживаемся, «метафизика» – это в общем синоним «сверхъестественного»; но «сверхъестественное» не обязательно означает «мистическое», что бы ни думал М. Маритен. Если мы настаиваем на этом, то лишь потому, что слишком ясно видим, какую выгоду могут извлечь некоторые из публикации подобной книги: сам о. Дандуа, похоже, мечтает заменить в Индии веданту на схоластику , поскольку пишет, что «удаляется только то, что заменяется», что является довольно грубым признанием; но, возможно, у кого-то есть и более тонкое намерение: почему бы не преуспеть в «приспособлении» веданты таким образом, чтобы томизм мог поглотить её, как он поглотил учение Аристотеля? Но здесь совершенной иной случай, т. к. учение Аристотеля – это именно и только философия, а веданта – нечто совершенно иное; кроме того, восточные учения, как правило, не поддаются никаким попыткам присоединения или ассимиляции; но это не означает, что некоторые не могут попытаться этого сделать, и внезапный интерес, который они проявляют к этим учениям, не внушает особого доверия. Более того, эти подозрения вполне оправдываются: газета R. I. S. S., в номере за 1 апреля прошлого года высоко оценила книгу о. Дандуа, явно намереваясь противопоставить её нашим работам; при этом было добавлено, что к этой книге «можно обращаться с уверенностью», поскольку это «работа католика», что является единственной исключительной гарантией компетентности в вопросах индусского учения (тогда надо и в изложении католического учения отдавать предпочтение индусскому брахману?), «при этом написанная с беспристрастностью, которую так ценят сами индусские пандиты». В предисловие было старательно включено свидетельство пандита, но, к сожалению, его одобрение (не имеющее особого значения для тех, кто знаком с восточной вежливостью) относится не к книге о. Дандуа, а к работе его коллеги о. Йоханнса, опубликованной в журнале Light of the East! Разве у нас нет веских причин относиться ко всему этому с некоторой опаской? И не удивляйтесь, если мы больше останавливаемся на этих вопросах, чем на том, что написал о. Дандуа, который лично, вероятно, не имеет к этому никакого отношения: книга важна не столько сама по себе, сколько тем, какой её хотят подать «презентаторы».

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку