Минский корпус Рене Генона

Компаньонаж и цыгане1

В статье М. Ж. Милисена, опубликованной в мае 1926 года в журнале Le Compagnnonage и воспроизведенной в выпуске Le Voile d'Isis от ноября 1927, мы находим следующее высказывание:

Сообщение К⸫А Орнэ о том, что в Сэн-Мари-де-ля-Мэр он председательствовал на ежегодных выборах цыганского царя, удивило нас и вызвало несколько скептическое отношение.

То же самое говорили и мы задолго до этого, хотя тогда у нас и не было желания обсуждать этот вопрос; но теперь, когда все предано огласке, мы уже не видим никаких причин, чтобы не отметить некоторых вещей по данному поводу, тем более что это могло бы пролить свет на некоторые небезынтересные моменты.

Во-первых, цыгане выбирают не царя, а царицу, во-вторых, эти выборы повторяются не каждый год. То, что происходит ежегодно, это лишь встреча (с выборами или без) цыган в крипте собора Сэн-Мари-де-ля-Мэр. Более того, вполне вероятно, что на неё могут быть допущены и некоторые лица, не принадлежащие к цыганскому народу, но которые, обладая определёнными качествами или выполняя некие функции, содействуют в проведении встречи и тех обрядов, что на ней выполняются. Но «председательствовать», – это уже дело совсем иного порядка, поэтому мы можем сказать, что такое утверждение, по крайней мере, весьма неправдоподобно. Поскольку указанное заявление впервые имело место в интервью, которое появилось некоторое время назад в Intransigeant, все, что в нем не соответствует действительности, как мы полагаем, вполне вероятно можно списать на журналиста, коий, как то часто случается, мог кое-что преувеличить, дабы заинтриговать своих читателей, каковые, должно быть, столь же невежественны, как и сам журналист, чтобы рассматривать подобную проблему, а значит, и обнаружить ошибки, в ней допущенные. Мы не намерены дольше, чем это необходимо, останавливаться на данной теме, поскольку подлинный интерес для нас представляет скорее более общий вопрос, касающийся связей, что могут существовать между цыганами и организациями гильдий [organisations compagnonniques].

В своей статье Милисен далее пишет, «что цыгане исполняют еврейский обряд, и что тут может существовать определённое отношение к К⸫ каменотесам «Странникам на страже свободы» (Les étrangers du Devoir de Liberté)». Первая часть данного высказывания, кажется, содержит ещё одну неточность, или, по меньшей мере, двусмысленность: действительно, царица цыган носит имя или, скорее, титул Sarah, данное также святой, каковую они считают своей покровительницей и чье тело покоится в крипте Сэн-Мари; также истинно и то, что этот титул, женская форма слова Sar, является иудейским и означает «принцесса». Но достаточно ли этого для того, чтобы и вправду говорить здесь о еврейском обряде? Иудаизм, по сути, исповедуют те, для кого религия тесно связана с их расой; цыгане же, каково бы ни было их происхождение, определенно не имеют ничего общего с еврейским народом; но, несмотря на это, не может ли всё же здесь быть некоей связи, благодаря определённому родству скорее мистического порядка?

Говоря о цыганах, весьма существенно проводить различие, о котором подчас забывают: в действительности, существует два рода цыган, каковые всецело чужды друг другу и даже считают друг друга врагами. Они имеют разные этнические характеристики, говорят на разных языках и занимаются разными вещами. Есть восточные цыгане, или зингары, каковые по большей части дрессируют медведей и занимаются медничеством, и южные, или гитаны, которых в Лангедоке и Провансе именуют Caraques и которые почти все без исключения торгуют лошадьми, именно эти последние и встречаются в Сэн-Мари. В забавной работе Цыгане Сэн-Мари-де-ля-Мэр маркиз Барончелли-Жавон приводит многочисленные признаки, роднящие этот народ с американскими индейцами, и на основании подобного сопоставления, а также интерпретируя их собственные традиции, он, ничтоже сумняшеся, приписывает им происхождение из Атлантиды; и даже если это – лишь гипотеза, она, тем не менее, абсолютно лишена какой бы то ни было ценности. Но существует кое-что ещё, упоминание о чем нам нигде не встречалось, нечто не менее неожиданное: точно так же, как есть два рода цыган, есть и две ветви евреев, ашкенази и сефарды, относительно которых мы также можем указать на разницу в физических признаках, языке и склонностях, и между которыми далеко не всегда складываются добросердечные отношения, каждая из ветвей претендует на то, что лишь она представляет чистый иудаизм, и по крови, и по традиции. Даже с точки зрения языка между евреями и цыганами есть поразительное сходство. Ни у тех, ни у других нет своего, всецело собственного языка, по крайней мере, для повседневного общения; они используют языки тех земель, в которых обитают, привнося в них некоторые, свойственные им самим слова, иудейские для евреев, а для цыган – те, что происходят из языка их предков и представляют собой его последние остатки; данную особенность можно объяснить, помимо прочего, тем, что эти люди вынуждены жить в рассеянии среди чужестранцев. Значительно труднее найти толкование тому, что области, в коих приходится кочевать восточным и южным цыганам, в точности совпадают с местами пребывания ашкенази и сефардов соответственно. Не будет ли чрезмерно «упрощенной» позицией считать все это лишь совпадением?

Эти замечания приводят нас к мысли, что даже если между цыганами и евреями не существует никаких этнических связей, между ними, вероятно, имеются иные отношения, каковые без дальнейшего прояснения их природы можно было бы назвать традиционными. Это напрямую приводит нас к обсуждаемой теме, от которой мы, очевидно, отклонились: не могут ли организации гильдий, для которых, естественно, этнический вопрос не актуален, иметь связей того же порядка с цыганами или евреями, или и с теми и другими одновременно? В данный момент мы не ищем объяснения истокам и причинам возникновения этих связей, оставим в покое их содержание, дабы привлечь внимание к некоторым отдельным обстоятельствам. Разве компаньонаж не разделен на несколько соперничающих обрядов, зачастую более или менее враждебных друг другу? Не соответствуют ли разным обрядам маршруты их странствий и не имеют ли они разных баз? Нет ли у них, так сказать, специфического языка, основание коего, естественно, составляет обычный язык, от которого первый отличается наличием особой терминологии, как и в случае евреев и цыган? Не используем ли мы слово «жаргон», дабы отличить условный язык, применяемый в некоторых тайных обществах, особенно в гильдиях, и не называют ли сходным образом евреи наречие, на котором они говорят? С другой стороны, не именуют ли в некоторых сельских районах цыган «странниками», за счет чего их подчас путают с коробейниками, то есть именем, которым, как нам известно, точно так же называют и компаньонов? И, в конце концов, не может ли легенда о «вечном жиде» наряду с множеством прочих, иметь свой исток в компаньонаже?

Несомненно, можно было бы задать ещё множество подобных характерных вопросов, но, полагаем, тех, что уже заданы, вполне достаточно, и думаем, что исследование, которое позволит в них разобраться, могло бы пролить свет на многие загадки. При удобном случае мы сами ещё, вероятно, вернемся к этой теме, привнеся некоторую дополнительную информацию; но неужели сами современные компаньоны не испытывают интереса ко всему, что касается их собственных традиций?

  1. 1. Опубликовано в Le Voile d’Isis, октябрь 1928.⁠ 
  2. А. Сокращение от «компаньон» – прим. пер.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку