Минский корпус Рене Генона

Февраль 1938 г.

Альфред Додд. Шекспир, Творец Масонства (Издательство Rider and Co., Лондон). Несколько лет назад автор сей книги опубликовал сборник сонетов Шекспира, преследуя цель восстановить их изначальный порядок и доказать, что они фактически являются «собственными» стихотворениями Френсиса Бэкона, каковой, по его убеждению, был сыном королевы Елизаветы. Более того, лорд Сент-Олбанский, то есть всё тот же Бэкон, как утверждалось, выступил создателем современного масонского ритуала и являлся первым великим мастером масонства. Новая книга, со своей стороны, более не затрагивает вопрос личности Шекспира, каковая вызывала и все ещё вызывает такие значительные разногласия и сосредотачивается на демонстрации того, как Шекспир, кем бы он ни был, вводил, более или менее скрытым образом, а местами даже всецело криптографически, многочисленные намеки на масонство в свои произведения. В самом деле, в этом нет ничего удивительного для тех, кто не приемлет чрезмерно «упрощенного» мнения, согласно которому масонство, предположительно, возникло всецело в начале восемнадцатого столетия, однако «расшифровки» автора, особенно исходные, не всегда убедительны, особенно это касается инициалов, за исключением тех случаев, когда они явно составляют группы, образующие сокращения, употребление коих в масонстве хорошо известно и которые, конечно же, можно понять, исходя из разнообразных более или менее правдоподобных интерпретаций. Тем не менее, даже когда сомнительные случаи отброшены, очевидно, остается достаточное число таких, что служат доказательствами правоты автора относительно этой специфической части его тезиса. К сожалению, все становится совсем по-другому, когда следуют крайние выводы, которые автор хочет извлечь, веря, что он тем самым разоблачает «основателя современного масонства». Если Шекспир, или тот, кто известен под этим именем, был масоном, то он с необходимостью был масоном оперативным (что совершенно не означало быть работником), ибо основание Великой Ложи Англии ознаменовало собой начало не масонства как такового, но начало того «умаления» – если можно так выразиться – кое суть современное или спекулятивное масонство. Однако дабы понять это, нам не стоит излагать необычайно предвзятую идею о том, что оперативное масонство было чем-то всецело схожим с «профсоюзами» наших дней и что единственным занятием их членов было решение «вопроса о заработке и рабочем времени»! Автор, очевидно, ни в малейшей степени не разбирается в образе мысли и знаниях Средневековья и, более того, выступает наперекор всем историческим фактам, утверждая, что оперативное масонство прекратило своё существование уже в пятнадцатом столетии и, соответственно, между ним и спекулятивным масонством не может быть никакой преемственности, даже если, согласно его гипотезе, последнее восходит к концу века шестнадцатого. Нам совершенно непонятно, почему некоторые эдикты должны были быть более действенными против масонства в Англии, нежели сходные указы против гильдий, изданные во Франции, и, нравится это кому-то или нет, факт, что оперативные ложи продолжали существовать до и даже после 1717 года, остается незыблемым. Следствием подобного взгляда являются многие другие невероятные вещи. Так, утверждения о поддельности манускриптов Древних Установлений, сфабрикованных теми, кто предположительно и создал ритуал, ведут по неверному пути, навязывая веру в несуществующую преемственность, а равно и скрывают истинную цель возрождения этими лицами древних мистерий в осовремененной форме. Автор не понимает, что подобное мнение, которое равнозначно отрицанию регулярной передачи и признанию в свою очередь лишь «идеального» воссоздания, лишает масонство всей его инициатической ценности! Мы пропускаем его замечания относительно «невежественных работников», исключительно из которых и состояло древнее оперативное масонство, тогда как в действительности оно не «принимало» в свои ряды тех, кто был разнорабочим или неграмотным (для каждой ложи в любом случае было обязательным наличие, по крайней мере, священнослужителя и врача). Более того, как может неумение читать или писать (понимаемое буквально, а не символически, что совершенно не имеет значения с инициатической точки зрения) быть для кого-то препятствием для изучения и практики ритуала, каковой, очевидно, никогда не предназначался для сохранения в письменном виде? Если верить автору, то может показаться, что средневековые английские строители вообще не владели никаким языком, с помощью которого могли бы общаться! Даже если и правда, что терминология и выражения ритуала в его нынешней форме несут отпечаток елизаветинского периода, это совершенно не означает, что мы не имеем дела с созданной в те времена новой версией гораздо более древнего обряда, сохранившейся с тех пор в неизменном виде, поскольку язык не претерпел сколь бы то ни было значимых изменений. Утверждение, что ритуал не уходит дальше тогдашних времен, несколько напоминает попытку доказать, что и Библия также датируется тем периодом, приводя в качестве доказательств стиль её «авторизованной версии», каковая, по курьезному стечению обстоятельств, также некоторыми приписывается Бэкону, который, отметим попутно, должен был бы прожить слишком долгую жизнь, чтобы написать всё то, что ему вменяется. Автор совершенно прав, полагая, что «вопросы масонства следует рассматривать с масонской точки зрения», однако именно по этой причине, прежде всего, ему самому стоило бы остерегаться предубеждений относительно «великого человека», будучи, по сути своей, профаном. Если масонство – это и в самом деле инициатическая организация, её невозможно «изобрести» при подходящем случае и её ритуал не мог бы быть делом рук какого-то отдельного человека (то же самое относится и к «комиссии» или к какой бы то ни было группе); и абсолютно неважно, является ли этот человек известным писателем или даже «гением». Касательно же утверждения, что Шекспир не осмелился бы включить намеки на масонство в свои пьесы, не будучи как основатель выше обязательств сохранять секретность, то это весьма сомнительное утверждение, особенно если поразмыслить над тем, что многие другие, кроме Шекспира, делали то же самое и куда более открыто: масонские интонации в Волшебной флейте Моцарта куда более очевидны, нежели в Буре… Иной момент, по поводу коего автор, очевидно, питает многочисленные иллюзии, – это ценность, которой могли бы обладать сведения об основателях Великой Ложи Англии. Андерсон и в самом деле озаботился тем, чтобы скрыть многие вещи, и, вероятно, руководствовался при этом скорее «приказом», нежели собственной инициативой, и в целях, несомненно, не являвшихся инициатическими; и если Великая Ложа действительно хранила некие тайны относительно происхождения масонства, то как можно объяснить такое большое число историков, бывших её выдающимися членами, но демонстрировавших полное невежество в этом отношении? Кроме того, двух-трёх замечаний по поводу деталей было бы достаточно, чтобы показать, сколь опрометчиво относиться к воображению с недостаточной степенью осторожности (и, вероятно, также к некоторым «душевным» откровениям, к которым предыдущая работа автора обращалась, казалось бы, более сдержанно). Так, относительно цитаты Андерсона нет никакой нужды задаваться вопросом: «В каком градусе Брат становится Экспертом?» (помимо прочего, совершенно фантастичными кажутся представления автора относительно высших градусов), ибо в то время выражение брат эксперт использовалось всего лишь в качестве синонима товарища; товарищ был «экспертом» в том смысле, каковой это слово имеет в латыни, тогда как ученик ещё нет. «Чрезвычайно одаренным молодым человеком» Томас де Куинси именует не Шекспира или Бэкона, а, со всей очевидностью, Валентина Андреэ, а буквы A.L. и A.D., следующие за датой, фигурирующей на регалии королевской арки, естественно, не принимают тут форму слова a lad, которое должно относиться к упомянутому «молодому человеку». Как, в особенности тот, кто избрал своей «специализацией» толкование инициалов, может сомневаться, что эти буквы означают нечто иное, нежели Anno Lucis и Anno Domini? Можно было бы указать на множество прочих моментов подобного рода, однако мы убеждены в том, что внимание к ним принесло бы мало пользы. Добавим лишь, что довольно трудно с уверенностью уразуметь, что автор имеет в виду под термином Rosicrosse Masons; он говорит о них как о «научном обществе», каковое, даже являясь тайным, вряд ли представляло собой нечто инициатическое. На самом деле, для него само по себе масонство едва ли заходит дальше «этической системы», не относясь к сфере значительно более глубокой. Можно ли всерьёз воспринимать организацию, чей величайший секрет есть не что иное, как личности его основателей? Естественно, не имя некой личности, даже «великой», будет обоснованным ответом на вопрос, заданный посредством «слова», столь много раз искаженного – вопрос, который, что любопытно, более ясно читается по-арабски, нежели по-еврейски: Ma al-Banna?

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку