Глава 21 О значении «карнавальных» празднеств1
В связи с некоей «теорией праздника», сформулированной одним социологом, мы отмечали2, что она одним из своих недостатков, в ряду прочих, имела стремление свести все праздники к одному единственному типу, составляющему то, что можно было бы назвать «карнавальные» праздники – выражение кажущееся нам достаточно ясным, чтобы быть легко понятым всеми, потому что карнавал действительно являет то, что ещё и сегодня сохранилось от этого на Западе. Тогда же мы сказали, что в связи с праздниками такого рода возникают вопросы, заслуживающие более углубленного исследования. И действительно, впечатление производимое подобного рода мероприятиями есть всегда и прежде всего впечатление «беспорядка» в самом полном смысле этого слова. Как же объяснить, что мы обнаруживаем их не только в эпоху, подобную нашей, где можно было бы – если бы они и впрямь принадлежали именно ей – считать их просто-напросто ещё одним проявлением общей неуравновешенности, но также, и притом в гораздо более развитом виде, в традиционных цивилизациях, с которыми они кажутся на первый взгляд несовместимыми?
Небесполезно будет привести здесь несколько конкретных примеров, и прежде всего мы упомянем в этой связи некоторые праздники весьма странного рода, отмечавшиеся в средневековье: «праздник осла», где это животное, чей выраженный «сатанинский» символизм хорошо известен во всех традициях,3 было введено даже в церковный хор, в котором оно занимало почетное место и получало самые необыкновенные знаки уважения; и «праздник шутов», где низшее духовенство предавалось самым худшим непотребствам, пародируя разом и церковную иерархию и самое литургию.4 Как объяснить, что подобные вещи, чей наиболее очевидный облик совершенно неоспоримо имеет характер пародии и даже святотатства5, могли в такую эпоху быть не только терпимы, но даже в каком-то смысле допущены официально?
Упомянем также сатурналии древних римлян, от которых, похоже, непосредственно произошел современный карнавал, хотя, по правде сказать, он всего лишь их жалкий остаток; во времена этих празднеств рабы повелевали своими хозяевами, а последние служили им.6 Тогда возникал образ настоящего «перевёрнутого мира», где все совершалось вопреки нормальному порядку.7 Хотя обычно утверждают, что в этих праздниках есть напоминание о «золотом веке», такая интерпретация абсолютно ложна, потому что речь не идёт здесь о своего рода «равенстве», которое могло бы, если на то пошло, рассматриваться как олицетворение – в той мере, в какой это позволяют нынешние условия8 – первичной недифференцированности социальных функций; речь идёт о переворачивании иерархических отношений, что совершенно иное дело, а такое переворачивание составляет одну из самых выраженных черт «сатанизма». Здесь, стало быть, надо видеть скорее нечто, соотносящееся со «зловещим» аспектом Сатурна, аспектом, который, принадлежит ему, разумеется, не как божеству «золотого века» но, напротив, исключительно по той причине, что на данный момент времени Сатурн может быть квалифицирован лишь как падшее божество «века минувшего».9
На этих примерах видно, что в праздниках такого рода неизменно присутствует «зловещий» и даже «сатанический» элемент, но особого внимания заслуживает то, что именно этот элемент нравится простолюдину и возбуждает его веселость; здесь присутствует нечто, более всего другого способное удовлетворять наклонности «падшего» человека, поскольку эти наклонности толкают к развитию главным образом самых низших возможностей его существа. Именно в этом и заключается подлинное предназначение изучаемых праздников. В конечном счете речь идёт о том, чтобы в некотором роде направить по должным путям эти наклонности и сделать их сколь возможно безопасными, давая им повод проявиться, но лишь на очень краткие сроки и в строго определённых обстоятельствах, а также замыкая такое проявление в узких границах, за которые ему запрещается выходить.10 Если бы этого не было, те же наклонности, не получая хотя бы минимального удовлетворения, требуемого нынешним состоянием человечества, рисковали произвести взрыв, если можно так выразиться,11 и распространить своё воздействие на все человеческое существование, как на коллективном, так и на индивидуальном уровне, создавая беспорядок гораздо более серьёзный, нежели тот, что возникал в течение всего лишь нескольких, специально предназначенных для такой цели дней. Последний, впрочем, был тем менее опасен, что он, с одной стороны, как бы «регулировался» самой своей дозволенностью, так как эти дни как бы находились вне нормального хода вещей, так что и не оказывали на него сколько-нибудь заметного влияния; а с другой стороны, отсутствие чего-либо непредвиденного «нормализует», в некотором смысле, сам беспорядок и интегрирует его во всеобщий порядок.
Помимо этого, общего объяснения, совершенно очевидного, если хоть сколько-нибудь призадуматься над ним, стоит сделать ещё несколько полезных примечаний, касающихся более конкретно «маскарадов», играющих важную роль в собственно карнавале и других более или менее сходных с ним праздниках, и примечания эти ещё раз подтвердят то, что мы только что сказали. В самом деле, карнавальные маски, как правило, отталкивающи и чаще всего напоминают животные и демонические формы, так что являются своего рода фигуративной «материализацией» этих низших, даже «инфернальных» тенденций, которым теперь позволяется экстериоризоваться, получить внешнее выражение. Кроме того, вполне естественно, что каждый выберет среди этих масок, даже не вполне сознавая это, ту, которая лучше всего соответствует ему, то есть ту, которая олицетворяет то, что более всего соответствует его собственным наклонностям этого рода. Так что можно было бы сказать, что маска, вроде бы предназначенная скрывать истинное лицо индивида, напротив, делает явным для всех то, что он реально заключает в себе, но что обычно вынужден скрывать. Стоит отметить, ибо это ещё более уточняет природу маски, что здесь налицо как бы пародия «оборачивания», которое, как мы уже объясняли в другом месте,12 осуществляется на определённой ступени инициатического развития; пародия, говорим мы, поистине «сатаническая» подделка, потому что здесь это «оборачивание» есть экстериоризация уже не духовности, но, напротив, низших возможностей существа.13
В заключение этого очерка добавим, что если празднества такого рода все больше хиреют и, похоже, уже с трудом возбуждают интерес толпы, то это потому, что в эпоху, подобную нашей, они действительно потеряли своё обоснование;14 как, в самом деле, могла бы ещё идти речь об «очерчивании» беспорядка и помещении его в строго определённые рамки, если он распространился повсюду и постоянно проявляется во всех сферах человеческой деятельности? Таким образом, почти полное исчезновение этих праздников, которое на первый поверхностный взгляд или при рассмотрении исключительно с «эстетической» точки зрения, представляется отрадным, в силу неизбежно присущего им аспекта «безобразия», так вот, это исчезновение, говорим мы, напротив, является, если заглянуть в глубь вещей, очень малообнадеживающим симптомом. Оно свидетельствует, что беспорядок прорвался в весь строй существования и стал всеобщим до такой степени, что мы теперь реально живем, можно было бы сказать, в зловещем «постоянном карнавале».
- 1. Опубл. в E.Т., дек. 1945. ↑
- 2. См. E.Т., апр. 1940, стр. 169. ↑
- 3. Было бы большой ошибкой стремиться противопоставить этому роль, играемую ослом в евангельской традиции, так как, в действительности, бык и осел, помещенные по обеим сторонам яслей при рождении Христа, символизируют, соответственно, совокупность сил благотворных и сил злотворных; они же обретаются и при распятии, в образе доброго и злого разбойника. С другой стороны, Христос, едущий верхом на ослице при входе в Иерусалим, олицетворяет торжество благих сил, торжество, осуществление которого и составляет «искупление». ↑
- 4. Эти «шуты» носили, впрочем, головной убор с длинными ушами, откровенно предназначенный взывать к образу ослиной головы, и с той точки зрения, на которой мы находимся это черта отнюдь не маловажна. ↑
- 5. Автор упомянутой нами вначале теории распознал наличие в этих вещах пародии и святотатства, но, в общем, относя данные негативные проявления к своей концепции «праздника», он попытался сделать из них элементы характерные для самого священнодействия, что в свою очередь является не только немного чрезмерным софизмом, но и, скажем прямо, чистой воды противоречием. ↑
- 6. Встречались даже, притом в различных странах, такие разновидности подобного рода праздников, во время которых дело доходило до того, что рабу или преступнику временно вручались знаки царской власти, со всеми полномочиями, которые они в себе заключали; взамен его предавали смерти по окончании праздника. ↑
- 7. Тот же самый автор говорит также, в связи с этим о «действиях в обратном порядке» и даже о «возвращении к хаосу», что содержит, по меньшей мере, долю истины; но, по странному смешению идей, он желает уподобить этот хаос «золотому веку». ↑
- 8. Мы хотим сказать, условия кали-юги или «железного века», частью которого римская эпоха является в той же мере, что и наша. ↑
- 9. То, что древние боги становятся, в некотором роде, демонами, это факт достаточно широко отмечаемый, и отношение христиан к «языческим» богам есть лишь частный случай, но случай, который так никогда и не был объяснен должным образом; впрочем, мы не можем задерживаться чересчур долго на этом сюжете, что увело бы нас слишком далеко. Совершенно ясно, что это, соотносясь исключительно с определёнными циклическими условиями, никак не затронет и не изменит сущностный характер тех же самих богов в качестве вневременно символизирующих принципы надчеловеческого уровня, так что наряду c побочным злотворным аспектом по-прежнему, несмотря ни на что, существует аспект благотворный, даже тогда, когда он более всего неизвестен «людям извне». Астрологическая интерпретация Сатурна могла бы служить в этом отношении очень чистым примером. ↑
- 10. Это находится в связи с вопросом о символическом «обрамлении», к которому мы предполагаем вернуться. ↑
- 11. В конце средних веков, когда гротескные праздники, о которых мы говорили, были упразднены или просто перестали организовываться, произошла экспансия чародейства, совершенно несопоставимая по масштабам с тем, что можно было видеть в предыдущие века. Оба эти факта находятся в прямом соотношении между собой, хотя на это обычно не обращается внимание, и это тем более удивительно, что существует поразительное сходство между такими праздниками и шабашами ведьм, где все также совершалось «наоборот». ↑
- 12. См. Инициация и духовная реализация, гл.XXX? ↑
- 13. В некоторых традиционных цивилизациях имелись также особые периоды, когда, по аналогичным причинам, позволяли свободно проявиться «бродячим влияниям», принимая, впрочем, все необходимые в этом случае меры предосторожности. Эти влияния, естественно, соответствуют на уровне космическом тому, чем является низший психизм в человеческом существе, и, следовательно, между их проявлением и проявлением духовных влияний существует то же обратное соотношение, что и между двумя типами экстериоризации, только что упомянутыми нами. Сверх того, с учетом этих обстоятельств нетрудно понять, что и сам маскарад в некотором роде изображает явление «лярв» или злотворных призраков. ↑
- 14. Это равносильно тому, как если бы сказать, что они, собственно говоря, суть уже не более чем некие «атавизмы» – [в оригинале Генон использует слово superstition и говорит о том, что в данном контексте оно должно восприниматься в строгом соответствии со своей этимологией, то есть от лат super – сверх меры и stario – стоять – прим. пер. ]. ↑