Глава 20. Сиф - Минский корпус Рене Генона

Chapitre XX Sheth¹

Kâna el-insânu hayyatan fil-qidam.
(« L’homme fut serpent autrefois. »)

Dans un curieux livre anglais sur les « derniers temps », The Antichrist (Personal. Future) de E. H. Moggridge, il est un point qui a particulièrement retenu notre attention et sur lequel nous voudrions apporter quelques éclaircissements : c’est l’interprétation des noms de Nimrod et de Sheth. À vrai dire, l’assimilation établie entre l’un et l’autre par l’auteur appelle bien des réserves, mais il y a tout au moins un certain rapport réel, et les rapprochements tirés du symbolisme animal nous semblent bien fondés.

Précisons tout d’abord que namar en hébreu, comme nimr en arabe, est proprement l’« animal tacheté », nom commun au tigre, à la panthère et au léopard ; et l’on peut dire, même en s’en tenant au sens le plus extérieur, que ces animaux représentent bien en effet le « chasseur » que fut Nimrod d’après la Bible. Mais, en outre, le tigre, envisagé en un sens qui d’ailleurs n’est pas forcément défavorable, est, comme l’ours dans la tradition nordique, un symbole du Kshatriya ; et la fondation de Ninive et de l’empire assyrien par Nimrod semble être effectivement le fait d’une révolte des Kshatriyas contre l’autorité de la caste sacerdotale chaldéenne. De là le rapport légendaire établi entre Nimrod et les Nephilim ou autres « géants » antédiluviens, qui figurent aussi les Kshatriyas dans des périodes antérieures ; et de là également l’épithète de « nemrodien » appliquée au pouvoir temporel qui s’affirme indépendant de l’autorité spirituelle.

Maintenant, quel est le rapport de tout ceci avec Sheth ? Le tigre et les autres animaux similaires sont, en tant que « destructeurs », des emblèmes du Set égyptien, frère et meurtrier d’Osiris, auquel les Grecs donnèrent le nom de Typhon ; et l’on peut dire que l’esprit « nemrodien » procède du principe ténébreux désigné par ce nom de Set, sans pour cela prétendre que celui-ci ne fait qu’un avec Nemrod lui-même ; il y a là une distinction qui est plus qu’une simple nuance. Mais le point qui semble donner lieu à la plus grande difficulté est cette signification maléfique du nom de Set ou Sheth, qui d’autre part, en tant qu’il désigne le fils d’Adam, loin de signifier la destruction, évoque au contraire l’idée de stabilité et de restauration de l’ordre. Du reste, si l’on veut établir des rapprochements bibliques, le rôle de Set vis-à-vis d’Osiris rappellera celui de Caïn vis-à-vis d’Abel ; et nous noterons, à ce propos, que certains font de Nimrod un des « caïnites » qui auraient échappé au cataclysme diluvien. Mais le Sheth de la Genèse est opposé à Caïn, loin de pouvoir lui être assimilé ; comment donc son nom se retrouve-t-il ici ?

En fait, le mot Sheth, en hébreu même, a bien réellement les deux sens contraires, celui de « fondement » et celui de « tumulte » et de « ruine² » ; et l’expression beni-Sheth (fils de Sheth) se trouve aussi avec cette double signification. Il est vrai que les linguistes veulent voir là deux mots distincts, provenant de deux racines verbales différentes, shith pour le premier et shath pour le second ; mais la distinction de ces deux racines apparaît comme tout à fait secondaire, et, en tout cas, leurs éléments constitutifs essentiels sont bien identiques. En réalité, il ne faut voir là rien d’autre qu’une application de ce double sens des symboles auquel nous avons eu souvent l’occasion de faire allusion ; et cette application se rapporte plus particulièrement au symbolisme du serpent.

En effet, si le tigre ou le léopard est un symbole du Set égyptien, le serpent en est un autre³, et cela se comprend sans peine, si on l’envisage sous l’aspect maléfique qui lui est le plus ordinairement attribué ; mais on oublie presque toujours que le serpent a aussi un aspect bénéfique, qui se trouve d’ailleurs également dans le symbolisme de l’ancienne Égypte, notamment sous la forme du serpent royal, « uræus » ou basilic⁴. Même dans l’iconographie chrétienne, le serpent est parfois un symbole du Christ⁵ ; et le Sheth biblique, dont nous avons signalé ailleurs le rôle dans la légende du Graal⁶, est souvent regardé comme une « préfiguration » du Christ⁷. On peut dire que les deux Sheth ne sont pas autre chose, au fond, que les deux serpents du caducée hermétique⁸ : c’est, si l’on veut, la vie et la mort, produites l’une et l’autre par un pouvoir unique en son essence, mais double dans sa manifestation⁹.

Si nous nous arrêtons à cette interprétation en termes de vie et de mort, quoiqu’elle ne soit en somme qu’une application particulière de la considération de deux termes contraires ou antagonistes, c’est que le symbolisme du serpent est effectivement lié, avant tout, à l’idée même de vie¹⁰ : en arabe, le serpent est el-hayyah, et la vie el-hayâh (hébreu hayah, à la fois « vie » et « animal », de la racine hayi qui est commune aux deux langues¹¹). Ceci, qui se rattache au symbolisme de l’« Arbre de Vie¹² », permet en même temps d’entrevoir un singulier rapport du serpent avec Ève (Hawâ, « la vivante ») ; et on peut rappeler ici les figurations médiévales de la « tentation » où le corps du serpent enroulé à l’arbre est surmonté d’un buste de femme¹³. Chose non moins étrange, dans le symbolisme chinois, Fo-hi et sa sœur Niu-Koua, qui sont dits avoir régné ensemble, formant un couple fraternel comme on en trouve également dans l’ancienne Égypte (et même jusqu’à l’époque des Ptolémées), sont parfois représentés avec un corps de serpent et une tête humaine ; et il arrive même que ces deux serpents sont enlacés comme ceux du caducée, faisant sans doute allusion alors au complémentarisme du yang et du yin¹⁴. Sans y insister davantage, ce qui risquerait de nous entraîner bien loin, nous pouvons voir en tout ceci l’indication que le serpent a eu, à des époques sans doute fort reculées, une importance qu’on ne soupçonne plus aujourd’hui ; et, si l’on étudiait de près tous les aspects de son symbolisme, notamment en Égypte et dans l’Inde, on pourrait être amené à des constatations assez inattendues.

À propos du double sens des symboles, il est à remarquer que le nombre 666, lui aussi, n’a pas une signification exclusivement maléfique ; s’il est le « nombre de la Bête », il est tout d’abord un nombre solaire, et, comme nous l’avons dit ailleurs¹⁵, il est celui d’Hakathriel ou l’« Ange de la Couronne ». D’autre part, ce nombre est également donné par le nom de Sorath, qui est, suivant les Kabbalistes, le démon solaire, opposé comme tel à l’archange Mikaël, et ceci se rapporte aux deux faces de Metraton¹⁶ ; Sorath est en outre l’anagramme de sthur, qui signifie « chose cachée » : est-ce là le « nom de mystère » dont parle l’Apocalypse ? Mais, si sathar signifie « cacher », il signifie aussi « protéger » ; et, en arabe, le même mot satar évoque presque uniquement l’idée de protection, et même souvent d’une protection divine et providentielle¹⁷ ; là encore, les choses sont donc beaucoup moins simples que ne le croient ceux qui ne les voient que d’un seul côté.

Mais revenons aux animaux symboliques du Set égyptien : il y a encore le crocodile, ce qui s’explique de soi-même, et l’hippopotame, dans lequel certains ont voulu voir le Behemoth du livre de Job, et peut-être non sans quelque raison, quoique ce mot (pluriel de behemah, en arabe bahîmah) soit proprement une désignation collective de tous les grands quadrupèdes¹⁸. Mais un autre animal qui a ici au moins autant d’importance que l’hippopotame, si étonnant que cela puisse sembler, c’est l’âne, et plus spécialement l’âne rouge¹⁹, qui était représenté comme une des entités les plus redoutables parmi toutes celles que devait rencontrer le mort au cours de son voyage d’outre-tombe, ou, ce qui exotériquement revient au même, l’initié au cours de ses épreuves ; ne serait-ce pas là, plus encore que l’hippopotame, la « bête écarlate » de l’Apocalypse²⁰ ? En tout cas, un des aspects les plus ténébreux des mystères « typhoniens » était le culte du « dieu à la tête d’âne », auquel on sait que les premiers chrétiens furent parfois accusés faussement de se rattacher²¹ ; nous avons quelques raisons de penser que, sous une forme ou sous une autre, il s’est continué jusqu’à nos jours, et certains affirment même qu’il doit durer jusqu’à la fin du cycle actuel.

De ce dernier point, nous voulons tirer au moins une conclusion : au déclin d’une civilisation, c’est le côté le plus inférieur de sa tradition qui persiste le plus longtemps, le côté « magique » particulièrement, qui contribue d’ailleurs, par les déviations auxquelles il donne lieu, à achever sa ruine ; c’est ce qui se serait passé, dit-on, pour l’Atlantide. C’est là aussi la seule chose dont les débris ont survécu pour les civilisations qui ont entièrement disparu ; la constatation est facile à faire pour l’Égypte, pour la Chaldée, pour le druidisme même ; et sans doute le « fétichisme » des peuples nègres a-t-il une semblable origine. On pourrait dire que la sorcellerie est faite des vestiges des civilisations mortes ; est-ce pour cela que le serpent, aux époques les plus récentes, n’a presque plus gardé que sa signification maléfique, et que le dragon, antique symbole extrême-oriental du Verbe, n’éveille plus que des idées « diaboliques » dans l’esprit des modernes Occidentaux ?

1. Publié dans V. I., oct. 1931.⁠ ↑
2. Le mot est identique dans les deux cas, mais, chose assez curieuse, il est masculin dans le premier et féminin dans le second.⁠ ↑
3. Il est assez remarquable que le nom grec Typhon soit anagrammatiquement formé des mêmes éléments que Python.⁠ ↑
4. Rappelons aussi le serpent figurant Kneph, et produisant l’« Œuf du Monde » par sa bouche (symbole du Verbe) ; on sait que celui-ci, pour les druides, était pareillement l’« œuf de serpent » (représenté par l’oursin fossile).⁠ ↑
5. Dans Le Roi du Monde, ch. III, nous avons signalé à cet égard la figuration de l’« amphisbène » ou serpent à deux têtes, dont l’une représente le Christ et l’autre Satan.⁠ ↑
6. Le Roi du Monde, ch. V.⁠ ↑
7. Il est vraisemblable que les Gnostiques dits « Séthiens » ne différaient pas en réalité des « Ophites », pour qui le serpent (ophis) était le symbole du Verbe et de la Sagesse (Sophia).⁠ ↑
8. Il est assez curieux que le nom de Sheth, ramené à ses éléments essentiels ST dans l’alphabet latin (qui n’est qu’une forme de l’alphabet phénicien) donne la figure du « serpent d’airain ». À propos de ce dernier, signalons que c est en réalité le même mot qui en hébreu signifie « serpent » (nahash) et « airain » ou « cuivre » (nehash) ; on trouve en arabe un autre rapprochement non moins étrange : nahas « calamité », et nahâs « cuivre ».⁠ ↑
9. On pourra, sur ce point, se reporter à l’étude que nous avons consacrée aux « pierres de foudre ».⁠ ↑
10. Ce sens est notamment évident pour le serpent qui s’enroule autour du bâton d’Esculape.⁠ ↑
11. El-Hay est un des principaux noms divins ; on doit le traduire, non par « le Vivant » comme on le fait souvent, mais par « le Vivifiant », celui qui donne la vie ou qui est le principe de la vie.⁠ ↑
12. Voir Le Symbolisme de la Croix, ch. XXV.⁠ ↑
13. On en trouve un exemple au portail gauche de Notre-Dame de Paris.⁠ ↑
14. Il est dit que Niu-Koua fondit des pierres des cinq couleurs (blanc, noir, rouge, jaune, bleu) pour réparer une déchirure dans le ciel, et aussi qu’elle coupa les quatre pieds de la tortue pour y poser les quatre extrémités du monde.⁠ ↑
15. Le Roi du Monde, ch. V.⁠ ↑
16. Ibid., ch. III.⁠ ↑
17. Pourrait-on, sans trop de fantaisie linguistique, en rapprocher le grec sôter, « sauveur » ? Et faut-il dire à ce propos qu’il peut et qu’il doit même y avoir, entre les désignations du Christ (El-Messîh) et celles de l’Antéchrist (El-Messîkh), une singulière ressemblance ?⁠ ↑
18. La racine baham ou abham signifie « être muet », et aussi « être caché » ; si le sens général de Behemoth se rattache à la première de ces deux idées, la seconde peut évoquer plus spécialement l’animal « qui se cache sous les roseaux » ; et, ici, le rapprochement avec le sens de l’autre racine sathar, dont nous venons de parler est encore assez curieux.⁠ ↑
19. Encore un étrange rapprochement linguistique : en arabe « âne » se dit himar (en hébreu hemor), et « rouge » ahmar ; l’« âne rouge » serait donc, comme le « serpent d’airain », une sorte de « pléonasme » en symbolisme phonétique.⁠ ↑
20. Dans l’Inde, l’âne est la monture symbolique de Mudêvî, aspect « infernal » de la Shakti.⁠ ↑
21. Le rôle de l’âne dans la tradition évangélique, à la naissance du Christ et à son entrée à Jérusalem, peut sembler en contradiction avec le caractère maléfique qui lui est attribué presque partout ailleurs ; et la « fête de l’âne » qui se célébrait au moyen âge ne paraît pas avoir été jamais expliquée d’une façon satisfaisante : nous nous garderons bien de risquer la moindre interprétation sur ce sujet fort obscur.⁠ ↑

Глава 20 Сиф¹

Kâna el-insanu hayyatan fil-quidam
("Некогда человек был змеей")

В одной любопытной английской книге о «последних временах», The Antichrist (Personal. Future) E. Х. Моггриджа есть момент, который особенно привлек наше внимание, и к которому мы хотели бы добавить некоторые пояснения: это истолкование имен Нимврода и Сифа. По правде сказать, устанавливаемое автором сходство между одним и другим вызывает немало сомнений, но, во всяком случае, реальное соотношение существует, и аналогии, проводимые на основании символизма животных, нам кажутся вполне обоснованными.

Уточним, прежде всего, что слово namar в еврейском языке, как и nimr в арабском, значит именно «пятнистый зверь», что есть общее имя для тигра, пантеры и леопарда; и можно сказать, даже оставаясь в рамках самого внешнего смысла, что эти животные и в самом деле олицетворяют «охотника», которым был Нимврод, согласно Библии. Но, кроме того, тигр, рассматриваемый в определённом и вовсе не обязательно неблагоприятном смысле, является, как и медведь в нордической традиции, символом кшатриев; и основание Нимвродом Ниневии и ассирийской империи, похоже, и в самом деле было результатом бунта кшатриев против власти касты халдейских жрецов. Отсюда – легендарная связь, устанавливаемая между Нимвродом и Нефилимами или другими допотопными «гигантами», которые также олицетворяют кшатриев предшествующих периодов; и отсюда же, равным образом, эпитет «нимвродова», прилагаемый к мирской, временной власти, утверждающейся независимо от власти духовной.

Но какое же отношение все это имеет к Сифу? Тигр и другие подобные животные, будучи «разрушителями», являются эмблемой египетского Сета, брата и убийцы Озириса, которому греки дали имя Тифон; и можно сказать, что «нимвродов» дух проистекает из принципа мрака, обозначаемого этим именем, Сет, что вовсе не означает тождественности его самому Нимвроду. Однако, самые большие трудности возникают в связи со зловещим значением имени Сет, или Сиф (Sheth), которое, с другой стороны, как принадлежащее сыну Адама, весьма далеко от того, чтобы обозначать разрушение, но, напротив, ассоциируется с идеей устойчивости и восстановления порядка. Впрочем, если проводить библейские аналогии, то роль Сета по отношению к Озирису напоминает роль Каина по отношению к Авелю; и заметим в этой связи, что некоторые видят в Нимвроде одного из «каинитов», которые будто бы спаслись от катастрофы потопа. Но Сиф Книги Бытия противоположен Каину и никак не может быть отождествлен с ним; каким же образом его имя обнаруживается здесь?

Действительно, имя Сиф в самом еврейском языке имеет два противоположных значения, а именно: «основания» и «беспорядка», и «разрушения»;² и выражение beni Sheth (сын Сифа) употребляется также в этом двойственном значении. Верно, что лингвисты хотят видеть здесь два различных слова, происходящих от двух различных глагольных корней, shith в первом случае и shath во втором; но различие этих двух корней оказывается совершенно второстепенным, и, во всяком случае, основные слагающие их элементы совершенно идентичны. В действительности же не следует видеть здесь ничего другого, кроме конкретного применения того двойного смысла символов, на который нам уже не раз случалось указать; и это применение совершенно определённым образом соотносится с символизмом змеи.

В самом деле, если тигр или леопард является символом египетского Сета, то змея является другим его символом,³ и это понимается без труда, если мы рассматриваем последнюю в её злотворном аспекте который ей наиболее часто приписывается; но почти всегда забывается, что змея имеет и благотворный аспект, который также обнаруживается в символизме древнего Египта, а именно в виде царской змеи, «урея» (uræus) или василиска.⁴ Даже в христианской иконографии змея иногда оказывается символом Христа;⁵ и библейский Сиф, роль которого мы уже отмечали в легенде о Граале,⁶ часто рассматривается как «предызображение» Христа.⁷ Можно сказать, что оба Сифа, по сути, есть не что иное, как две змеи герметического кадуцея.⁸ Это, если угодно, жизнь и смерть, созданные одной и той силой, единой по своей сути, но двойственной в своем проявлении.⁹

Если мы останавливаемся на этой интерпретации в терминах жизни и смерти, хотя она всего лишь частное применение рассуждений о двух противоположных или антагонистических понятиях, то это потому, что символизм змеи действительно прежде всего связан с самой идеей жизни;¹⁰ змея по-арабски именуется el-hayyah, а жизнь – el-hayah (еврейское hayah, означающее одновременно «жизнь» и «животное», – есть производное от корня hayi, общего для двух языков¹¹). Это, будучи связано с символизмом «Древа жизни»,¹² позволяет в то же время усмотреть особую связь змея с Евой (Hawâ, «живая»); и можно напомнить здесь средневековые изображения «искушения», где тело змея, обвившегося вокруг дерева, увенчано женским бюстом.¹³ Не менее странная вещь обнаруживается в китайском символизме: Фу-Хи и его сестра Нюй-Ва, которые согласно преданию правили вместе, формируя братско-сестринскую пару, подобную тем, что мы находим в древнем Египте (даже вплоть до эпохи Птолемеев), часто изображаются с телом змеи и человеческой головой; случается даже, что они переплетаются между собой по образу кадуцея, вне всяких сомнений намекая на взаимодополняемость ян и инь.¹⁴ Не останавливаясь более на этом, что увело бы нас слишком далеко, мы можем видеть здесь указание на то, что змея, в эпохи несомненно сильно отдаленные, имела важность о которой мы и не подозреваем сегодня. И если бы мы изучили поближе все аспекты её символизма особенно в Египте и Индии, то могли бы прийти к заключениям достаточно неожиданным.

По поводу двойного смысла символов следует заметить, что и число 666 обладает значением не только зловещим; будучи «числом Зверя», оно, однако, прежде всего, – есть солнечное число, и, как мы уже говорили в другом месте,¹⁵ оно прежде всего – есть число Хакатриила или «ангела короны». С другой стороны, это же число равным образом образуется именем Сората, который, согласно каббалистам, является Солнечным демоном, в качестве такового противоположным Михаилу Архангелу, а это связано с двумя ликами Метатрона;¹⁶ Sorath есть, кроме того, анаграмма слову stuhr, что значит «скрытая вещь». Есть ли это имя тайны, о которой говорит откровение! Но если sathar означает «прятать», то оно означает также и «защищать»,¹⁷ а в арабском языке то же самое слово satar ассоциируется почти исключительно с идеей защиты, часто даже именно божественной и провиденциальной защиты; и, стало быть, все обстоит совсем не так просто, нежели как полагают те, кто видит вещи только с одной стороны.

Но возвратимся к символическим животным египетского Сета: среди них есть ещё и крокодил, что говорит само за себя, и гиппопотам, в котором иные хотели бы видеть Бегемота Книги Иова, и возможно, не без определённых оснований, хотя это слово (множественное число от behemah, по-арабски bahîmah) – есть общее наименование всех крупных четвероногих животных.¹⁸ Но другое животное, которое обладает по крайней мере не меньшей важностью в данном контексте чем гиппопотам, сколь бы странным ни показалось это, – осел, и более конкретно, красный осел,¹⁹ представлявшийся одним из самых опасных существ среди тех, с кем надлежало встретиться мёртвому в ходе своих загробных странствий, или что является с экзотерической точки зрения равнозначным – одним из самых грозных противников инициируемого, проходящего стадию испытаний. И не является ли он в ещё большей мере, нежели гиппопотам, «багряным зверем» Откровения?²⁰ Во всяком случае, одним из самых мрачных аспектов «тифоновых» мистерий был культ «бога с ослиной головой», о котором известно, что иногда участие в нем ложно приписывалось первым христианам;²¹ у нас есть некоторые основания думать, что в той или иной форме он сохранился до наших дней, а кое-кто утверждает, что он должен длиться до конца нынешнего цикла.

Из этого последнего утверждения мы хотим извлечь по крайней мере, одно заключение: при упадке какой-либо цивилизации дольше всего сохраняется самая низшая часть её традиции, в частности, её «магическая» сторона, которая, впрочем, создаваемыми ею искажениями сама способствует разрушению данной цивилизации. Говорят, именно это и случилось с Атлантидой. Это также единственное, обломки чего пережили полностью исчезнувшие цивилизации, – будь то Египет, Халдея или даже друидизм; и, несомненно, «фетишизм» негритянских народов имеет подобное же происхождение. Можно было бы сказать, что колдовство создано из останков мёртвых цивилизаций; не потому ли змея в самые недавние времена уже сохраняла только своё зловещее значение, а дракон, древнейший дальневосточный символ Слова, вызывает лишь «дьявольские» ассоциации в сознании современных людей Запада?

1. Опубл. в V.I., окт. 1931.⁠ ↑
2. Слово идентично в обоих случаях, но любопытно, что в первом случае оно мужского рода, а во втором – женского.⁠ ↑
3. Достаточно примечательно и то, что греческое имя Тифон [Typhon] является анаграммой, образованной из тех же элементов, что и слово Пифон [Python].⁠ ↑
4. Напомним также о змее, олицетворяющей Кнеф и рождающей «мировое яйцо» изо рта (символ Слова); известно, что последнее у друидов было равным образом «змеиным яйцом», изображаемым «окаменевшим морским ежом».⁠ ↑
5. В «Царь Мира», гл. III мы отмечали, в связи с этим изображение амфисбена или змея о двух головах, из которых одна олицетворяет Христа, а другая – Сатану.⁠ ↑
6. См. «Царь Мира», гл. V.⁠ ↑
7. Вполне вероятно, что гностики, именуемые «сетитами», в действительности не отличались от «офитов», для которых змея (ophis) была символом Слова и мудрости (sophia).⁠ ↑
8. Довольно любопытно, что имя Сиф, приведенное к своим сущностным элементам ST латинского алфавита (который есть лишь форма алфавита финикийского), дает изображения «медного змия». Заметим по поводу последнего, что в еврейском языке одно и то же имя обозначает одновременно «змея» (nahash), «бронзу» и «медь» (nehash); в арабском обнаруживаем другую, не менее странную аналогию: nahas, «бедствие» и nahâs, «медь».⁠ ↑
9. Здесь можно обратиться к нашему исследованию о Громовых камнях.⁠ ↑
10. Этот смысл особенно очевиден в образе змеи, обвивающейся вокруг жезла Асклепия.⁠ ↑
11. El-Hay – есть одно из основных имен Бога; его следует переводить не «Живущий», как это часто делают, но «Животворящий», тот, кто дает жизнь, или кто есть принцип жизни.⁠ ↑
12. См. «Символизм креста».⁠ ↑
13. Образчик его можно видеть на левом портале Собора Парижской Богоматери.⁠ ↑
14. Рассказывают, что Нюй-Ва смешала камни пяти цветов (белого, чёрного, красного, желтого, голубого), чтобы починить прореху в небе, а также, что она отрезала четыре ноги у черепахи, чтобы утвердить на них четыре оконечности мира.⁠ ↑
15. См. «Царь Мира», гл. V.⁠ ↑
16. Там же, гл. III.⁠ ↑
17. Возможно ли, не впадая в крайности лингвистического фантазирования, сблизить с ним греческое σωτήρ, «спаситель»? И надо ли говорить в этой связи, что между именами Христа (El-Messih) и антихриста (El-Messîkh) может и даже должно существовать странное сходство?⁠ ↑
18. Корень baham или abham означает «быть немым», а также «быть скрытым», если общий смысл слова behemoth связывается с первым из этих двух значений, то второе может более конкретно напоминать о животном, «которое прячется в тростниках»; и здесь совпадение со смыслом другого корня, sathar, о котором мы только что говорили, также весьма любопытно.⁠ ↑
19. Здесь налицо также странное лингвистическое сходство: по-арабски «осел» именуется химар (на еврейском – хемор), а «красный» – ахмар; «красный осел» является, стало быть, подобно «медному змию», своего рода «плеоназмом» в фонетическом символизме.⁠ ↑
20. В Индии осел является символическим верховым животным Мудеви «инфернального» аспекта шакти.⁠ ↑
21. Роль осла в евангельской традиции, при рождении Христа и во время входа Его в Иерусалим, может показаться противоречащей тому зловещему значению, которое приписывается этому животному почти повсеместно. А «праздник осла», который отмечался в средние века, похоже, так никогда и не получил удовлетворительного объяснения: мы также не рискнем предоставить какие-либо пояснения относительно этого весьма темного сюжета.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XX Sheth1

Глава 20 Сиф1

Поиск

Предложить правку

Chapitre XX Sheth¹

Глава 20 Сиф¹