Глава V Вопросы, которые вызывает метод исчисления бесконечно малых
Когда Лейбниц впервые изложил метод исчисления бесконечно малых,1 а также во многих других трудах, которые за этим последовали,2 он главным образом настаивал на использовании и применении новых исчислений, что вполне соответствовало новейшей тенденции приписывать большее значение практическим применениям науки, чем самой науке как таковой; было бы, впрочем, трудно сказать, существовала ли на самом деле такая тенденция у Лейбница, или же это было в рамках такого способа представить свой метод, что-то вроде уступки с его стороны. Как бы то ни было, чтобы обосновать метод, конечно же, недостаточно показать те преимущества, которые он мог иметь над иными ранее принятыми методами, и удобства, которые он может предоставить на практике для исчислений, а также результаты, которые он может дать фактически; именно это противники метода исчисления бесконечно малых не упускали возможности подчеркивать, и именно их возражения побудили Лейбница объясниться по поводу принципов и даже истоков его метода. По поводу последнего пункта он, возможно, никогда всего не рассказывал, но это, по сути дела, и неважно, так как гораздо чаще случайные причины открытия сами по себе являются лишь весьма незначительными обстоятельствами; в любом случае самое интересное, что нам следует выделить из данных им по этому поводу указаний,3 заключается в том, что он начинал с рассмотрения «точно определимых» различий, существующих между числами, а затем переходил к различиям «точно не определимым», которые можно было представить между геометрическими величинами в силу их непрерывности, и даже придавал большое значение такому порядку, как в каком-то отношении «востребованному самой природой вещей». Отсюда следует, что бесконечно малые величины у него, естественно, не предстают перед нами непосредственным образом, но только как результат перехода от изменений дискретной величины к изменениям величины непрерывной и от применения первой к измерению второй.
Теперь, каково же точное значение этих бесконечно малых величин, которые, как упрекали Лейбница, он использовал, предварительно не определив, что же он под этим понимает, и позволяло ли ему это значение рассматривать своё исчисление как абсолютно строгое, или, наоборот, только как простой метод приблизительного расчета? Ответить на эти два вопроса значило бы тем самым и разрешить те наиболее важные возражения, которые были ему адресованы; но, к несчастью, он никогда этого с достаточной ясностью не делал, и даже его разнообразные ответы никогда не кажутся вполне примиримыми между собой. В связи с этим уместно будет заметить, что Лейбниц, помимо прочего, имел привычку различным образом объяснять одни и те же вещи в зависимости от того, к кому он обращался; разумеется, не нам его упрекать за такой образ действий, раздражающий лишь систематические умы, так как в принципе он всего лишь следовал инициатическим и, в частности, розенкрейцеровским предписаниям, следуя которым необходимо с каждым разговаривать на его собственном языке; однако иногда это у него довольно плохо получалось. На самом деле, если, очевидно, возможно облачить одну и ту же истину различными выражениями, то подразумевается, что это должно делаться без её искажений и сокращений и что следует всегда строго воздерживаться от любого способа высказываться, который мог бы дать повод для ложных концепций; именно этого Лейбниц и не мог делать в большинстве случаев.4 Таким образом, он доводит «приспособление» до того, что иногда, кажется, соглашается с теми, кто желал видеть в его исчислениях лишь метод приблизительного расчета, так как ему приходится представлять его как что-то вроде аннотации «метода исчерпания» древних, способного облегчить открытия, но их результаты должны затем ещё быть проверены этим методом, если мы желаем дать им строгое доказательство; и тем не менее совершенно верно, что не в этом была основа его мысли, и что в реальности он видел в нем нечто большее, чем простое ухищрение, предназначенное сократить расчеты.
Лейбниц нередко заявлял, что бесконечно малые величины являются лишь «несравнимыми», но относительно точного смысла, в котором это слово следует понимать, ему приходилось давать объяснение не только едва ли удовлетворительное, но даже и весьма досадное, так как оно могло лишь дать оружие в руки его противникам, которые, между прочим, не упускали возможности его использовать; здесь он так же, разумеется, не выразил свою истинную мысль, и мы можем увидеть в этом другой пример, ещё более серьёзный, чем предыдущий, того чрезмерного «приспособления», которое вынуждает заменять ошибочные взгляды «адаптированным» выражением истины. Лейбниц писал: «Нет нужды брать здесь бесконечное в строгом смысле, но только таким образом, как в оптике, где лучи солнца исходят из бесконечно удаленной точки и поэтому считаются параллельными. И когда имеется множество степеней бесконечного или бесконечно малого, то это подобно тому, как земной шар считается точкой по отношению к расстоянию до неподвижных звезд, а шар, который мы держим в руках, также является точкой в сравнении с полудиаметром земного шара, и поэтому расстояние до неподвижных звезд подобно бесконечному бесконечного по отношению к диаметру шара. Так как вместо бесконечного или бесконечно малого берутся величины настолько большие или настолько малые, что необходимо, чтобы ошибка была меньше, чем данная ошибка, и поэтому от стиля Архимеда отличие лишь в выражениях, которые являются более прямыми, чем наш метод, и более подходящими для искусства изобретать».5 Лейбницу не преминули заметить, что каким бы малым ни был земной шар по отношению к небосводу, или песчинка по отношению к земному шару, это тем не менее установленные и определённые величины, и что если одна из этих величин может рассматриваться как практически ничтожная в сравнении с другой, то это всё же лишь простой приблизительный расчет, и он ответил, что желал только «избежать тонкостей» и «предоставить всему миру осязаемое доказательство»,6 что вполне подтверждает нашу интерпретацию и что, сверх того, уже является проявлением «вульгаризаторской» тенденции современных ученых. Что довольно необычно, так это то, что он впоследствии писал: «По крайней мере нет ничего, что вынуждало бы считать, что я имел в виду на самом деле весьма малую величину, но всегда установленную и определённую», к чему он добавляет: «Впрочем, я писал уже несколько лет назад г-ну Бернулли, что бесконечные или бесконечно малые могут быть приняты за фикции, подобные воображаемым корням,7 без того, чтобы это нанесло ущерб нашим исчислениям, и такие фикции будут полезными и обоснованными в реальности».8 Впрочем, на самом деле кажется, что он никогда точно не видел, в чем сравнение, им использованное, было ошибочным, так как он воспроизводит его в тех же самых терминах десятью годами позднее;9 но, поскольку он явно заявляет, что его намерением было представить бесконечно малые величины как определённые, мы должны из этого сделать вывод, что для него смысл такого сравнения сводится к следующему: песчинка, хотя и не являясь бесконечно малой, может, тем не менее не будучи ощутимой, рассматриваться как таковая по отношению к земле, и поэтому нет нужды рассматривать бесконечно малые «во всей строгости», а можно даже, если угодно, рассматривать их лишь как фикции; но как бы его ни понимали, такое рассмотрение тем не менее очевидно непригодно для того, чтобы сообщить исчислению бесконечно малых иную идею, чем представление, разумеется, недостаточное и для самого Лейбница, о простом приблизительном расчете.
- 1. Nova Methodus pro maximis et minimis, itemque tangentibus, quæ nec fractas nec irrationales quantitates moratur, et singulare pro illis calculi genus //Acta Eruditorum. Leipzig, 1684. ↑
- 2. De Geometria recondita et Analysi indivisibilium atque infinitorum. 1686. Последующие работы все относятся к решению частных проблем. ↑
- 3. Вначале в его переписке, а затем в Historia et origo Calculi differentiali, 1714. ↑
- 4. На языке розенкрейцеров сказали бы, что это даже ещё больше, чем провал его проектов characteristica universalis, доказывает, что если он и имел какое-либо теоретическое представление о том, чем является «дар языков», он был всё же далек от того, чтобы обладать им в действительности. ↑
- 5. Mémoire de М. G. G. Leibniz touchant son sentiment sur le Calcul différentiel //Journal de Trévoux, 1701. ↑
- 6. Письмо Вариньону от 3 февраля 1702 г. ↑
- 7. Воображаемые корни были корнями отрицательных чисел; мы далее будем говорить о проблеме отрицательных чисел и о логических затруднениях, которые она вызывает. ↑
- 8. Письмо Вариньону от 14 апреля 1702. ↑
- 9. Цитированные выше воспоминания в Acta Eruditorum. Leipzig, 1712. ↑