Минский корпус Рене Генона

Свет и дождьА1

Мы только что указали вскользь на некоторую связь, существующую между светом и дождем, поскольку и тот, и другой равным образом символизируют небесные или духовные влияния. Это значение самоочевидно в том, что касается света; что же до дождя, то на его значение мы уже указывали ранее,2 уточнив, что речь в этом случае идёт прежде всего о схождении этих влияний в земной мир и заметив, что именно таков реальный глубинный смысл, полностью независимый от всякого «магического» применения, и от очень распространенных ритуалов, имеющих своей целью «вызывание дождя».3 Впрочем, и свет, и дождь, оба обладают «животворящей» силой, которая, видимо, олицетворяет действие влияний, о которых идёт речь;4 с этим их свойством более частным образом связывается также символизм росы, который, естественно, тесно соотносится с символизмом дождя и является общим для многочисленных традиционных форм, от герметизма5 и еврейской Каббалы6 до дальневосточной традиции.7

Важно отметить, что свет и дождь, когда их рассматривают таким образом, соотносятся не только с небом вообще, но также и более специальным образом, с солнцем; и это находится в строгом согласии с природой соответствующих физических явлений, т. е. самих света и дождя, понимаемых в их буквальном смысле. В самом деле, с одной стороны солнце действительно является непосредственным источником света в нашем мире; а с другой – оно также, испаряя воды, некоторым образом уносит их в верхние слои атмосферы, откуда они дождем вновь ниспадают на землю. В связи с этим следует отметить ещё и то, что действие солнца в произведении дождя обусловлено именно его теплом; таким образом, мы обнаруживаем два взаимодополняющих члена, свет и тепло, поляризующие огненный элемент, как мы уже говорили об этом по иным поводам. И это примечание дает нам объяснение двойного смысла, являемого символическим изображением, которое, похоже, вообще слишком мало понималось.

Очень часто, в разное время и в разных местах, вплоть до середины западного средневековья, солнце изображалось с лучами двух видов, попеременно прямыми и волнистыми; замечательный пример этого изображения можно видеть на ассирийской табличке в Британском музее, датируемой I в. до н. э.,8 где солнце имеет облик своего рода звезды с восемью лучами:9 каждый из четырёх вертикальных и горизонтальных лучей слагается из двух прямых линий, образующих между собой очень острый угол, и каждый из четырёх промежуточных лучей – из совокупности трёх параллельных волнистых линий. В других равнозначных изображениях волнистые лучи образуются, как и лучи прямые, двумя линиями, соединяющимися на своих оконечностях и являющими тогда хорошо известный образ «пылающего меча».10 Во всех случаях само собой разумеется, что основными элементами, которые надлежит рассматривать, являются соответственно прямая и волнистая линии; к ним, в конечном счете, и могут сводиться лучи на самых упрощенных изображениях. Но каково здесь точное значение этих двух линий?

В первую очередь, по смыслу, который может представляться наиболее естественным, когда речь идёт об изображении солнца, прямая линия олицетворяет свет, а линия волнистая – тепло; это, кстати, соответствует символизму еврейских букв resh и shin, как элементам, соответственно, корней ar и ash, которые выражают именно эти две взаимодополняющие модальности огня.11 Однако, что, похоже, усложняет вопрос, так это то, что с другой стороны волнистая линия обычно также символизирует и воду. На той же самой ассирийской табличке, которую мы только что упоминали, воды изображены рядом волнистых линий, в точности сходных с теми, которые изображают и лучи солнца. Истина же в том, что, как следует из уже данных нами объяснений, здесь нет никакого противоречия; дождь, которому, естественно, подобает общий символ воды, реально может рассматриваться как исходящий от солнца. И кроме того, поскольку он и в самом деле является результатом солнечного тепла, его изображение вполне закономерно может смешиваться с изображением самого этого тепла.12 Поэтому рассматриваемое нами двойное излучение есть на самом деле в некотором отношении свет и тепло; но в то же самое время и в ином отношении оно есть также свет и дождь, посредством которых солнце оказывает своё животворное действие на все вещи.

В связи с данным вопросом следует отметить ещё вот что: огонь и вода являются элементами (стихиями) противоположными, хотя их оппозиция, впрочем, есть лишь внешняя видимость дополнительности; но за пределами области, где утверждаются противоположности, они должны, как все противоположности, вновь неким образом слиться и соединиться. В самом принципе, чувственно осязаемым образом которого является солнце, они в некотором роде взаимоотождествляются, что делает ещё более оправданным только что рассмотренное нами изображение; и даже на уровнях более низких, но соответствующих состояниям проявленности более высоким, нежели телесный мир, к которому принадлежат огонь и вода в их «грубом» аспекте, как раз и создающем условия для их оппозиции, тоже может существовать связь, равносильная, так сказать, относительному тождеству. Это верно для «верхних вод», которые суть возможности неоформленного проявления и которые, в определённом смысле, символически олицетворяются облаками, откуда дождь падает на землю,13 а огонь в то же самое время пребывает там в виде молнии.14 И это так же верно и для уровня оформленной проявленности, для некоторых возможностей, принадлежащих к тонкой области. Особенно интересно отметить в связи с этим, что алхимики «под водами подразумевают лучи и блеск их огня» и что «омовением» они именуют не «обмывание чего-либо с помощью воды или какой-либо другой жидкости», а «очищение», совершаемое огнем, так что «древние скрыли тайну этого омовения под загадкой саламандры, о которой говорят, что она кормится в огне, и под загадкой не сгораемого льна,15 который, не уничтожаясь, очищается и отбеливается в нем.16 Отсюда можно понять, почему в герметическом символизме часто делаются намеки на «огонь, который не обжигает» и на «воду, которая не увлажняет рук», а также и то, что «одушевленная», т. е. оживленная действием серы ртуть описывается как «огненная вода», а иногда даже и как «жидкий огонь».17

Возвращаясь к символизму Солнца, добавим только, что два вида лучей, о которых мы говорили, встречаются и на некоторых символических изображениях сердца; и солнце, или то, что олицетворяется им, в самом деле рассматривается как «сердце мира», так что и здесь тоже речь в действительности идёт о том же самом. Однако последнее замечание по причине того, что сердце выступает здесь как одновременно центр света и тепла, может дать повод для замечаний иного порядка.

  1. А. Эта работа была опубликована в книге «Символы священной науки», в главе 60 «Свет и дождь».⁠ 
  2. 1. Опубл. в Е.Т., май 1946.⁠ 
  3. 2. «Великая триада», гл. XIV.⁠ 
  4. 3. Этот символизм дождя была сохранен через еврейскую традицию, даже в самой католической литургии: Rorate Coeti desuper, et nubes pluant Justum (Кропите небеса, свыше, и облака да проливают правду, Ис. 45:8).⁠ 
  5. 4. См. в этой связи о том, что касается света: «Заметки об инициации», гл. XLVII.⁠ 
  6. 5. Розенкрейцеровская традиция даже особенно уподобляет росу и свет, устанавливая их связь через созвучие ros – lux и rosa – crux.⁠ 
  7. 6. Напомним также, в связи с этим, что имя Метатрон, посредством различных даваемых ему истолкований, связывается одновременно и со «светом», и с «дождем»; собственно, «солярный» характер Метатрона устанавливает прямую связь всего этого с последующими соображениями.⁠ 
  8. 7. См. «Царь Мира», гл. III и «Символизм креста», гл. IX.⁠ 
  9. 8. Эта табличка воспроизведена в The Babylonian Legends of the Creation and the Fight between Bel and the Dragon as told by Assurian Tablets from Nineveh, (публикация British Museum).⁠ 
  10. 9. Это число, 8, может иметь здесь некоторую связь с христианским символизмом Солнца Правды – Sol Justitiae (см. символизм восьмой карты Таро). К слову Солнечный Бог, перед которым помещено это изображение, в одной руке держит «диск, и палочку [une barre], которые являются условными изображениями мерной линии и жезла правосудия»; по поводу первой из этих эмблем мы напомним о связи, между символизмом «меры» и символизмом «солнечных лучей» (см. «Царство количества и знамения времени», гл. III).⁠ 
  11. 10. По этому поводу мы отметим, что эта волнистая форма иногда также олицетворяет молнию, которая, впрочем, равным образом находится в связи с дождем, поскольку последний представляется следствием воздействия молнии на тучи, освобождающего заключенные в них воды.⁠ 
  12. 11. См. Фабр д'Оливе, «Восстановленный еврейский язык».⁠ 
  13. 12. Согласно выражению дальневосточной традиции, свет есть ян, тепло же, рассматриваемое как темное, есть инь по отношению к свету, точно так же как вода есть инь по отношению к огню. Прямая линия есть здесь, стало быть, ян, а волнистая – инь, и это равно с двух представленных точек зрения.⁠ 
  14. 13. В самом деле, дождь, чтобы олицетворять духовные влияния, должен рассматриваться как «небесная» вода; известно также, что небеса соответствуют неоформленным состояниям. Испарение земных вод солнечным теплом является образом «трансформации», так что здесь как бы налицо попеременный переход от «нижних вод» к «верхним водам» и обратно.⁠ 
  15. 14. Это сближается с замечанием, сделанным нами выше по поводу молнии и делает вполне обоснованным сходство, которое существует между изображением последней и символом воды. В древнем дальневосточном символизме есть лишь легкое различие между изображением грома (lei-wen) и изображением облаков (yun-wen). И то, и другое составлено из ряда спиралей, иногда закругленных, а иногда квадратных; обычно говорят, что первые – это yun-wen, а вторые – lei-wen, но существуют промежуточные формы, которые делают это различие в действительности очень мало ощутимым. И сверх того, и те, и другие равным образом находятся в связи с символизмом дракона (см. H.G. Greel, Studies in Early Chinese Culture, стр. 236–237). Отметим также, что это изображение грома посредством спиралей ещё раз подтверждает то, что мы сказали в другом месте о связях, существующих между символами двойной спирали и символом ваджры («Великая триада», гл. VI).⁠ 
  16. 15. Этот «несгораемый лен» в действительности и есть асбест.⁠ 
  17. 16. A.-J. Pernéty, Dictionnaire mytho-hermétique.⁠ 
  18. 17. См. «Великая триада», гл. XII.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку