Совпадение крайностей - Минский корпус Рене Генона

La jonction des extrêmes

Ce que nous avons dit précédemment au sujet des rapports de l’élite initiatique et du peuple nous paraît appeler encore quelques précisions complémentaires pour ne laisser place à aucune équivoque ; et tout d’abord, il ne faudrait pas se méprendre sur le sens de la « vulgarité » dont nous avons parlé à ce propos. En effet, si les mots « vulgaire », pris dans son acception originelle comme nous l’avons fait, est en somme synonyme de « populaire », il y a aussi une tout autre sorte de vulgarité, qui correspond plus réellement au sens péjoratif que lui donne le plus souvent le langage ordinaire, et la vérité est que cette dernière appartient plutôt à la « classe moyenne ». Il y a là, pour donner un exemple qui fera immédiatement comprendre ce dont il s’agit, toute la différence que M. A.K. Coomaraswamy a fort bien marqué entre l’art « populaire » et l’art « bourgeois »¹, ou encore, si l’on veut, toute celle qui existe, pour les objets destinés à l’usage courant, entre les productions des artisans d’autrefois et celles de l’industrie moderne².

Cette remarque nous ramène aux Malâmatiyah , dont la désignation est dérivée du mot malâmah qui signifie « blâme »³ ; que faut-il entendre au juste par là ? Ce n’est pas que leurs actions soient effectivement blâmables en elles-mêmes et au point de vue traditionnel, ce qui serait d’autant plus inconcevable que, bien loin de négliger les prescriptions de la loi sharaïte, ils s’appliquent au contraire tout spécialement à les enseigner autour d’eux, par leur exemple aussi bien que par leurs paroles. Seulement, leur façon d’agir, parce qu’elle ne se distingue en rien de celle du peuple⁴, paraît blâmable aux yeux d’une certaine « opinion », qui précisément est surtout celle de la « classe moyenne », ou des gens qui se considèrent comme « cultivés », suivant l’expression qui est si fort à la mode aujourd’hui ; la conception de la « culture » profane, sur laquelle nous nous sommes déjà expliqué en d’autres occasions⁵, est en effet très caractéristique de la mentalité de cette « classe moyenne », à qui elle donne, par son « brillant » tout superficiel et illusoire, le moyen de dissimuler sa véritable nullité intellectuelle. Ces mêmes gens sont aussi ceux qui se plaisent à invoquer la « coutume » en toute circonstance ; et il va de soi que les Malâmatiyah , ou ceux qui dans d’autres traditions se comportent comme eux, ne sauraient être nullement disposés à tenir compte de cette « coutume » dépourvue de toute signification et de toute valeur spirituelle, ni par conséquent à se soucier d’une « opinion » qui n’estime que des apparences derrière lesquelles il n’y a rien⁶. Ce n’est certes pas là que l’« esprit », ou l’élite qui le représente, peut trouver un point d’appui, car toutes ces choses ne reflètent absolument rien de spirituel, et elles seraient bien plutôt la négation de toute spiritualité ; là au contraire où il a son reflet, alors même que celui-ci est inversé comme l’est nécessairement tout reflet, il a aussi par là même son « support » normal, qu’il s’agisse du corps dans l’ordre individuel ou du peuple dans l’ordre social.

C’est précisément, comme nous l’avons déjà dit, parce que le point le plus haut se reflète au point le plus bas qu’on peut dire que les extrêmes se rejoignent ; nous avons rappelé à ce propos la comparaison qui peut être faite avec ce qui se produit à la fin d’un cycle, et c’est là encore une question qui demande un peu plus d’explications. Il faut bien remarquer, en effet, que le « redressement » par lequel s’opère le retour du point le plus bas au point le plus haut est proprement « instantané », c’est-à-dire qu’il est en réalité intemporel, ou mieux, pour ne pas nous restreindre à la considération des conditions spéciales de notre monde, hors de toute durée, ce qui implique un passage par le non-manifesté : c’est ce qui constitue l’« intervalle » (sandhyâ), qui, suivant la tradition hindoue, existe toujours entre deux cycles ou deux états de manifestation. S’il en était autrement, l’origine et la fin ne pourraient pas coïncider dans le Principe, s’il s’agit de la totalité de la manifestation, ni se correspondre si l’on envisage seulement des cycles particuliers ; d’ailleurs, en raison de l’« instantanéité » de ce passage, il ne se produit en réalité par là aucune solution de continuité, et c’est ce qui permet de parler véritablement d’une jonction des extrêmes, bien que le point de jonction échappe forcément à tout moyen d’investigation plus ou moins extérieur, parce qu’il se situe en dehors de la série des modifications successives qui constituent la manifestation⁷.

C’est pour cette raison que tout changement d’état est dit ne pouvoir s’accomplir que dans l’obscurité⁸, la couleur noire étant, dans sa signification supérieure, le symbole du non-manifesté ; mais, dans sa signification inférieure, cette même couleur noire symbolise aussi l’indistinction de la pure potentialité ou de la materia prima⁹ ; et, ici encore, ces deux aspects, bien qu’ils ne doivent aucunement être confondus, se correspondent cependant analogiquement et s’associent d’une certaine façon, suivant le point de vue sous lequel on envisage les choses. Toute « transformation » apparaît comme une « destruction » quand on la considère au point de vue de la manifestation ; et ce qui est en réalité un retour à l’état principiel semble, s’il est vu extérieurement et du côté « substantiel », n’être qu’un « retour au chaos », de même que l’origine, bien que procédant immédiatement du Principe, prend sous le même rapport l’apparence d’une « sortie du chaos »¹⁰. D’ailleurs, comme tout reflet est nécessairement une image de ce qui est reflété, l’aspect inférieur peut être considéré comme représentant dans son ordre relatif l’aspect supérieur, à la condition, bien entendu, de ne pas oublier d’observer en cela l’application du « sens inverse » ; et ceci, qui est vrai des rapports de l’esprit avec le corps, ne l’est pas moins de ceux de l’élite avec le peuple.

L’existence du peuple, ou de ceux qui se confondent en apparence avec lui, est, suivant le langage courant lui-même, une existence « obscure » ; et, pour ce qui est du peuple, cette expression, sans que ceux qui l’emploient en aient sans doute conscience, ne fait en somme que traduire le caractère inhérent au rôle « substantiel » qui est le sien dans l’ordre social : c’est à ce point de vue, nous ne dirons pas l’indistinction totale de la materia prima , mais du moins l’indistinction relative de ce qui remplit la fonction de maetria à un certain niveau. Il en est tout autrement pour l’initié qui vit parmi le peuple et sans s’en distinguer extérieurement : comme aussi celui qui dissimule sa sagesse sous les apparences non moins « ténébreuses » de la folie il peut, outre les avantages de divers genres qu’il y trouve, voir dans cette obscurité même de son existence comme une image des « ténèbres d’en haut »¹¹. On peut encore tirer de là une autre conséquence : si les initiés occupant les rangs les plus élevés dans la hiérarchie spirituelle ne prennent aucune part visible aux événements qui se déroulent en ce monde, c’est avant tout parce qu’une telle action « périphérique » serait incompatible avec la position « centrale » qui est la leur ; s’ils se tiennent entièrement à l’écart de toute distinction « mondaine », c’est évidemment parce qu’ils en connaissent l’inanité ; mais, en outre, on peut dire que, s’ils consentaient à sortir ainsi de l’obscurité, leur extérieur, par là même, ne correspondrait plus véritablement à leur intérieur, si bien qu’il en résulterait, si cela était possible, une sorte de désharmonie dans leur être même ; mais le degré spirituel qu’ils ont atteint, excluant forcément une telle supposition, exclut dès lors aussi la possibilité qu’ils y consentent effectivement¹². Il va de soi, d’ailleurs, que ce dont il s’agit ici n’a rien de commun au fond avec l’« humilité », et que les êtres dont nous parlons sont bien au-delà du domaine sentimental auquel celle-ci appartient essentiellement ; mais c’est encore là un cas où des choses extérieurement semblables peuvent procéder de raisons totalement différentes en réalité¹³.

Pour en revenir au point qui nous concerne surtout présentement, nous dirons encore ceci : le « noir plus noir que le noir » ( nigrum nigro nigrius ), suivant l’expression des hermétistes, est assurément, quand on le prend dans son sens le plus immédiat et en quelque sorte le plus littéral, l’obscurité du chaos ou les « ténèbres inférieures » ; mais il est aussi et par là même, suivant ce que nous venons d’expliquer, un symbole naturel des « ténèbres supérieures »¹⁴. De même que le « non-agir » est véritablement la plénitude de l’activité, ou que le « silence » contient en lui-même tous les sons dans leur modalité parâ ou non-manifestée, ces « ténèbres supérieures » sont en réalité la Lumière qui surpasse toute lumière, c’est-à-dire, au-delà de toute manifestation et de toute contingence, l’aspect principiel de la lumière elle-même ; et c’est là, et là seulement, que s’opère en définitive la véritable jonction des extrêmes.

1. Voir notamment De la « mentalité primitive » , dans le n° d’août-septembre-octobre 1939 des Études Traditionnelles . – Rappelons aussi, d’autre part, l’emploi que Dante fait du mot « vulgaire » dans son traité De vulgari eloquentia , et notamment son expression de vulgare illustre (voir Nouveaux aperçus sur le langage secret de Dante , dans le n° de juillet 1932 du Voile d’Isis ).⁠ ↑
2. En effet, l’industrie moderne est bien l’œuvre propre de la « classe moyenne », qui l’a créée et qui la dirige, et c’est pour cela même que ses produits ne peuvent satisfaire que des besoins dont toute spiritualité est exclue, conformément à la conception de la « vie ordinaire » ; cela nous semble trop évident pour qu’il y ait lieu d’y insister davantage.⁠ ↑
3. On les appelle aussi ahlul-malâmah, littéralement les « gens du blâme », c’est-à-dire ceux qui s’exposent à être blâmés.⁠ ↑
4. La loi exotérique elle-même peut être dite « vulgaire » si l’on prend ce mot au sens de « commune », en ce qu’elle s’applique à tous indistinctement ; d’ailleurs, n’y a-t-il pas de nos jours, et un peu partout, trop de gens qui croient faire preuve de « distinction » en s’abstenant d’accomplir les rites traditionnels ?⁠ ↑
5. Voir Aperçus sur l’initiation , ch. XXXIII.⁠ ↑
6. Voir chapitre IV : La coutume contre la tradition .⁠ ↑
7. Nous nous proposons de revenir sur ce point au sujet du symbolisme de la « chaîne des mondes ».⁠ ↑
8. Voir Aperçus sur l’initiation , ch. XXVI.⁠ ↑
9. Voir plus loin Les deux nuits .⁠ ↑
10. Dans le symbolisme alchimique, toute « transmutation » présuppose le passage par un état d’indifférenciation qui est représenté par la couleur noire, et qui peut également être envisagé sous ces deux aspects.⁠ ↑
11. Ceci peut être rapproché aussi de ce que nous avons dit ailleurs du sens supérieur de l’anonymat ( Le Règne de la Quantité et les Signes des Temps , ch. IX) : celui-ci est également « obscurité » pour l’individu, mais, en même temps, il représente l’affranchissement de la condition individuelle et en est même une conséquence nécessaire, puisque le nom et la forme (nâma-rûpa) sont strictement constitutifs de l’individualité comme telle.⁠ ↑
12. On pourrait encore se souvenir à ce propos de ce que nous avons exposé ailleurs sur le « rejet des pouvoirs » ( Aperçus sur l’Initiation , ch. XXII) : en effet, ces « pouvoirs », bien que d’un ordre différent, ne sont pas moins contraires à l’« obscurité » que ce dont nous venons de parler.⁠ ↑
13. Il ne s’agit pas de contester que l’humilité puisse être considérée comme une vertu au point de vue exotérique et plus spécialement religieux (lequel comprend, bien entendu, celui des mystiques) ; mais, au point de vue initiatique, ni l’humilité ni l’orgueil qui en est corrélatif ne peuvent plus avoir de sens pour celui qui a dépassé le domaine des oppositions.⁠ ↑
14. Des expressions comme celles de « têtes noires » ou de « visages noirs », qui se rencontrent dans diverses traditions, présentent aussi un double sens comparable à celui-là à certains égards ; peut-être aurons-nous quelque jour l’occasion de revenir sur cette question.⁠ ↑

Совпадение крайностей^А

Сказанное нами ранее насчёт отношений между инициатической элитой и народом, на наш взгляд, требует нескольких дополнительных уточнений во избежание какой-либо двусмысленности, и прежде всего не следует заблуждаться относительно смысла слова «вульгарность», которое мы в связи с этим использовали. Действительно, слово «вульгарный», которое мы используем в его изначальном значении, является в общем синонимом слова «народный», но существует и вульгарность совершенно иного рода, лучше соответствующая тому уничижительному смыслу, который чаще вкладывается в это понятие в обыденной речи. Истина же состоит в том, что это последнее определение относится скорее к «среднему классу». Чтобы понять, о чем идёт речь, можно в качестве примера вспомнить то чёткое различие, которое А. К. Кумарасвами провел между «народным» и «буржуазным»¹ искусством или, если угодно, ту разницу, которая среди предметов обихода существует между продукцией ремесленников прошлого и продукцией современной промышленности².

Это замечание ведет нас к понятию Malamatiyah, которое происходит от слова malamah, означающего «порицание»³; что же следует понимать под ним? Это не значит, что действия подобных людей как таковые действительно заслуживают порицания с традиционной точки зрения; и ещё более немыслимым представляется то, чтобы, не думая, пренебрегать предписаниями шариатского закона, они бы намеренно принялись усердно поучать этому всех окружающих не только на словах, но и на собственном примере. Только их образ действия, поскольку он ничем не отличается от поведения народа⁴, выглядит достойным порицания в глазах определённого «мнения», которое как раз и является мнением «среднего класса» или людей, которые считают себя «культурными» согласно столь модному нынче выражению. Концепция профанической «культуры», о которой мы уже говорили в другом месте⁵, на самом деле весьма характерна для ментальности этого «среднего класса», которому она благодаря своему поверхностному и иллюзорному «блеску» дает средство маскировки своего интеллектуального ничтожества. Те же самые люди привыкли взывать к «обычаю» при любых обстоятельствах; и, само собой, Malamatiyah или ведущие себя подобно им представители других традиций не склонны принимать во внимание этот «обычай», лишённый всякого смысла и духовной ценности, и, соответственно, беспокоиться о «мнении», оценивающем лишь видимости, за которыми ничего нет⁶. «Дух» или воплощающая его элита могут найти точку опоры вовсе не в видимостях, поскольку видимости не отражают ничего духовного, будучи скорее отрицанием всякой духовности: там же, где дух находит своё отражение, даже и перевёрнутое, как неизбежно случается с каждым отражением, там же располагается и его нормальная «опора», идёт ли речь о теле на индивидуальном уровне или о народе на уровне общества.

Как мы уже говорили, поскольку самая верхняя точка отражается в самой нижней, можно сказать, что крайности сходятся: в связи с этим мы упоминали, что это можно сравнить с тем, что происходит в конце цикла, и этот вопрос требует чуть более подробных разъяснений. Действительно, следует отметить, что «исправление», посредством которого осуществляется возврат самой нижней точки в самую высокую, является действительно «мгновенным»; то есть в реальности оно является вневременным, или, лучше сказать, чтобы не ограничиваться рассмотрением особых условий нашего мира, оно находится вне всякой длительности, что требует перехода через непроявленное: это то, что составляет «интервал» (sandhyâ)*, который согласно индийской традиции всегда существует между двумя циклами или двумя состояниями проявления. В противном случае начало и конец не могли бы ни совпасть в Принципе, если речь идёт о тотальности проявления, ни соответствовать друг другу, если мы рассматриваем только частные циклы. Кроме того, ввиду «мгновенности» этого перехода не происходит никакого исчезновения непрерывности, и именно это позволяет говорить о реальном совпадении крайностей, хотя точка совпадения ускользает от всякого до той или иной степени внешнего исследовательского инструмента, поскольку она располагается вне ряда последовательных изменений, составляющих проявление⁷.

Именно по этой причине говорится, что любое изменение состояния может совершаться только в «темноте»⁸, а чёрный цвет в его высшем смысле является символом непроявленного. Но в своем низшем значении тот же чёрный цвет символизирует также неразличимость чистой потенциальности или первоматерии⁹, и здесь вновь эти два аспекта, которые не должны смешиваться, тем не менее, соответствуют друг другу по аналогии и соединяются определённым образом согласно той точке зрения, с которой смотрят на эти вещи. Всякое «преобразование» выглядит «разрушением» с точки зрения проявления; и то, что в действительности является возвращением в изначальное состояние, если на это смотреть извне и с «субстанциальной» стороны, является как раз «возвращением в хаос» – как и начало, хотя и вытекает непосредственно из Принципа, принимает в том же отношении видимость «появления из хаоса»¹⁰. Кроме того, как любое отражение по необходимости является образом того, что отражается, так и низший аспект можно рассматривать как представление высшего аспекта в его относительном порядке, разумеется, если не забывать видеть в этом приложение «обратного смысла»; и это истинно как для отношения духа и тела, так и для отношения элиты и народа.

Существование народа или того, что внешне принимается за таковой, в нынешнем языке называется «темным»; и хотя те, кто использует это выражение, несомненно, делают это неосознанно, оно в конечном счете передает характер, свойственный «субстанциальной» роли, которую народ исполняет в социальном порядке: с этой точки зрения более уместно говорить не о тотальном неразличении первоматерии, но, по крайней мере, об относительном неразличении того, что исполняет роль материи на определённом уровне. Совершенно иным образом дело обстоит для посвященного, который живет среди народа, внешне не отличаясь от него: подобно человеку, скрывающему свою мудрость под наружностью не менее «темной», чем у толпы, он может, помимо самых разнообразных выгод, которые он в этом находит, воспринимать эту темноту самого своего существования как образ «горней тьмы»¹¹. Из этого можно сделать и другой вывод: если посвященные, занимающие высшие ступени духовной иерархии, не принимают никакого зримого участия в событиях, развертывающихся в этом мире, это происходит потому, что подобное «периферийное» действие несовместимо с занимаемой ими «центральной» позицией. Они держатся в стороне от всякой «мирской» исключительности, несомненно, потому, что осознают её бессодержательность; но, кроме того, можно сказать, что, если бы они согласились выйти из темноты, их внешний вид более не соответствовал бы их истинному внутреннему облику, и если бы это стало возможным, то привело бы к нарушению гармонии в самом их существе: но это совершенно исключено, учитывая достигаемый ими духовный уровень, что, в свою очередь, исключает возможность того, что они действительно согласятся на это¹². Кроме того, то, о чем здесь идёт речь, по сути не имеет ничего общего со «смирением», и те существа, о которых мы здесь говорим, всецело находятся по ту сторону чувственного мира, к которому по своей сути относится последнее выражение. Но это вновь тот случай, когда внешне схожие вещи вытекают из совершенно различных в реальности причин¹³.

Чтобы вернуться к тому вопросу, который представляет для нас здесь наибольший интерес, добавим следующее: «чёрное более чёрное, чем чёрное» (nigrum nigro nigrius), согласно выражению герметиков, если брать его в самом прямом и в некотором смысле наиболее буквальном смысле, это, конечно же, темнота хаоса или «адская тьма»: но точно так же, в соответствии с нашими разъяснениями, она является и естественным символом «горней тьмы»¹⁴. Точно так же как «недеяние» воистину является полнотой действия, а «тишина» содержит в себе все звуки в их непроявленной (parâ) модальности, так и «горняя тьма» в реальности является светом, который превосходит всякий свет, – за пределами всякого проявления и всего несущественного он является главным аспектом самого света; и в этом, и только в этом, происходит в итоге совпадение крайностей.

А. Эта работа была опубликована в книге «Инициация и духовная реализация», в главе XXIX «Совпадение крайностей».⁠ ↑
1. См. особенно статью De la «mentallte primitive в Etudes Tradtionnelles, в номере за август-сентябрь-октябрь 1939 г. С другой стороны, не стоит забывать о том, как использовал слово «вульгарное» Данте в своем трактате De vulgari eloqentia, и особенно его выражение vulgare illustre (см. Nouveaux apergus sur le langage secret de Dante в июльском номере Le Voile d’Isis за 1932 г.).⁠ ↑
2. Действительно, современная промышленность является делом рук «среднего класса», который стал её создателем и руководителем. Именно поэтому её продукция способна удовлетворять только потребности, никак не связанные с духовностью, в полном соответствии с концепцией «обычной жизни»; это нам кажется столь очевидным, что не требует дальнейшего обсуждения.⁠ ↑
3. Их называют также ahlul-malamah, буквально «люди порицания», то есть те, кто подвергается порицанию.⁠ ↑
4. Сам экзотерический закон можно назвать «вульгарным» в «обычном» значении этого слова – в том смысле, что он применяется ко всем без различия. Кроме того, разве недостаточно в наше время встречающихся почти повсюду людей, склонных почитать за «исключительность» неисполнение традиционных обрядов?⁠ ↑
5. См. «Заметки об инициации», гл. ХХХШ.⁠ ↑
6. См. гл. IV.⁠ ↑
7. Мы намереваемся возвратиться к этому вопросу, говоря о символизме «цепи миров».⁠ ↑
8. См. «Заметки об инициации», гл. XXVI.⁠ ↑
9. См. гл. XXXI.⁠ ↑
10. В алхимическом символизме любая «трансмутация» предусматривает переход через состояние неразличения, которое символически выражается чёрным цветом и также может быть описано в двух указанных аспектах.⁠ ↑
11. Это можно связать с тем, что мы говорили ранее о высшем смысле анонимности («Царство количества и знамения времени», гл. IX): это также «темнота» для индивида, но в то же время освобождение от индивидуального состояния, и тем самым необходимое следствие, поскольку имя и форма (nāma-rūpa) являются основными составляющими индивидуальности как таковой.⁠ ↑
12. Можно вспомнить по этому поводу сказанное вами ранее относительно «отказа от могущества» (см. «Заметки об инициации», гл. XXII); действительно, хотя это «могущество» совершенно иного рода, оно не менее противоположно «темноте», чем то, о чем мы говорим.⁠ ↑
13. Речь не идёт о том, чтобы оспаривать то, что смирение может считаться добродетелью с экзотерической или специфически религиозной (которая, разумеется, включает и мистическую) точки зрения; но с инициатической точки зрения ни смирение, ни соответствующая ей гордыня не могут более иметь смысла для того, кто преодолел область противоречий.⁠ ↑
14. Выражения типа «чёрные головы» или «чёрные лица», встречающиеся в различных традициях, также имеют двойной смысл, с разных точек зрения сопоставимый с указанным нами; возможно, нам как-нибудь представится случай вернуться к этому вопросу.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

La jonction des extrêmes

Совпадение крайностейА

Поиск

Предложить правку

Совпадение крайностей^А