Янус и символизм солнцестоянияА1
Мы только что говорили, что на Западе символизм двух врат солнцестояния существовала у древних греков, конкретнее, у пифагорейцев; равным образом он обнаруживается и у латинян, где он сущностно связан с символизмом Януса. Поскольку упомянутый символизм уже являлся предметом нашего рассмотрения в иных контекстах то здесь будут освещены лишь моменты, более непосредственно связанные с тем, что мы изложили в наших последних заметках, хотя, конечно, их трудно полностью обособить от сложного ансамбля, частью которого они являются.
Янус, в интересующем нас здесь аспекте, есть, собственно, Janitor, который отпирает и запирает врата годового цикла посредством ключей, являющихся одним из основных его атрибутов; и мы напомним в этой связи, что ключ есть «осевой» символ. Естественно, это соотносится с «временно́й» стороной символизма Януса: два его лица, согласно общепринятой интерпретации, рассматриваются как олицетворение, соответственно, прошлого и будущего; однако, этот аспект прошлого и будущего, очевидно, присутствует в любом цикле, например, годичном, когда его рассматривают с одной или другой из его крайних точек. Впрочем, с этой точки зрения в целях дополнения понятия «тройственного времени» стоит добавить, что между прошлым, которого уже нет, и будущим, которого ещё нет, подлинное лицо Януса, то, которое смотрит в настоящее, не есть, говорят, ни то, ни другое из тех, что можно видеть. В самом деле, это третье лицо незримо, потому что настоящее, во временно́м аспекте проявленности, есть всего лишь неуловимое мгновение;2 но если подняться над условиями этого преходящего и случайного проявления, то окажется, что настоящее, напротив, заключает в себе всю реальность. В другом же символизме, символизме индусской традиции, третье лицо Януса соответствует третьему глазу Шивы, также невидимому, поскольку он не олицетворяется никаким телесным органом, но сам олицетворяет «чувство вечности»; один лишь взгляд этого третьего глаза обращает все в пепел, т. е. разрушает всякую проявленность. Но когда последовательность трансформируется в одновременность, временное – во вневременное, то все вещи обретаются и пребывают в «вечном настоящем», таким образом, что видимое разрушение на самом деле есть лишь «трансформация».
Вернемся к тому, что особым образом касается годового цикла: его врата, открытие и закрытие которых является функцией Януса, суть не что иное, как врата солнцестояния, о которых мы говорим. Здесь не может быть никаких сомнений: в самом деле, Янус дал своё имя январю, который является первым месяцем года, тем, который открывает его, если год нормально начинается в зимнее солнцестояние. Кроме того, что являет то же ещё более отчетливо, праздник Януса в Риме отмечался посредством Collegia Fabrorum в дни двух солнцестояний; у нас будет возможность чуть позже подробнее остановиться на этом. А поскольку врата солнцестояния открывают, как мы уже говорили об этом ранее, доступ к двум половинам, восходящей и нисходящей, зодиакального цикла, имеющим в них свои отправные точки, Янус, которого мы уже видели в образе «хозяина тройственного времени» (имя, равным образом прилагаемое к Шиве индусской традиции), тем самым является «хозяином двух путей»: пути правого и пути левого, которые пифагорейцы изображали буквой Y3 и которые, по сути, идентичны дева-яне и питри-яне.4 Отсюда легко понять, что ключи Януса в действительности аналогичны тем, что в христианской традиции открывают и закрывают «Царствие Небесное» (а путь, которым оно достигается, в этом смысле соответствует дева-яне),5 и это тем более очевидно, что, в другом смысле, эти же два ключа, один золотой и один серебряный, являлись также ключами «великих мистерий» и «малых мистерий».
В самом деле, Янус был богом инициации,6 а эта атрибуция является одной из важнейших, не только сама по себе, но также и с той точки зрения, на которой мы сейчас располагаемся. Потому что здесь есть явная связь с тем, что мы говорили о чисто инициатической роли пещеры и других «образов мира», которые являются её эквивалентами, роли, которая и побудила нас рассмотреть вопрос о вратах солнцестояния. Кстати сказать, именно в силу этого Янус председательствовал в Collegia Fabrorum, бывших хранителями тех инициаций, которые, как и во всех традиционных цивилизациях, были связаны с ремеслами. И что весьма примечательно, здесь было нечто, не только не исчезнувшее вместе с римской цивилизацией, но безо всякого перерыва продолжившееся в самом христианстве; нечто, следы чего, как бы ни показалось это странно тем, кто игнорирует определённые «передачи», ещё можно обнаружить в наши дни.
В христианстве Янусовы праздники солнцестояния стали праздниками двух святых Иоаннов, и последние по-прежнему празднуются в то же время, т. е. в непосредственной близости от двух солнцестояний, летнего и зимнего.7 И что также показательно, эзотерический аспект христианской традиции всегда рассматривался как «иоаннический», что сообщает этому факту смысл, какова бы ни была внешняя видимость, явно выходящий за пределы области просто религиозной и экзотерической. Наследие античных Collegia Fabrorum было, впрочем, правильно передано корпорациям, которые, на протяжении всего средневековья, сохраняли тот же инициатический характер, и, особенно это касается, корпорации строителей. Последняя, стало быть, вполне естественно имела своими покровителями двух святых Иоаннов, и отсюда происходит широко известное выражение «ложа Св. Иоанна», которое сохранилось в масонстве, ибо последнее есть не что иное, как продолжение, путём прямого преемства, организаций, о которых мы только что говорили.8 Даже в своей современной «спекулятивной» форме масонство всегда сохраняло, как одно из самых очевидных свидетельств своего происхождения, праздники солнцестояния, посвященные двум святым Иоаннам, заместившим два лица Януса.9 Таким-то вот образом традиционное знание о двух вратах солнцестояния с соответствующими инициатическими связями все ещё не умерло в современном западном мире, пусть даже с той оговоркой, что надлежащее его понимание на сегодняшний день уже по большей части отсутствует.
- А. Эта работа была опубликована в книге «Символы священной науки», в главе 37 «Янус и символизм солнцестояния». ↑
- 1. Опубл. в Е.Т., июль 1938. ↑
- 2. Именно по этой причине некоторые языки, как, например, еврейский и арабский, не имеют глагольной формы, соответствующей собственно настоящему. ↑
- 3. Именно это в экзотерической и «морализующей» форме подразумевалось в мифе о Геракле, выбирающем между Добродетелью и Пороком, символизм которого сохранился в шестом аркане Таро. Древний пифагорейский символ оставил, впрочем, и другие любопытные «пережитки»: так, в эпоху Ренессанса мы обнаруживаем его следы в эмблеме Никола дю Шемина, нарисованной Жаном Кузеном. ↑
- 4. Санскритское слово yāna имеет тот же корень, что и латинское ire, и, согласно Цицерону, именно от этого корня происходит само имя Януса, которое, впрочем, поразительно напоминает слово yāna. ↑
- 5. В связи с этим символизмом двух путей уместно добавить, что существует и третий, «срединный путь», который прямо ведет к «освобождению»; этому пути соответствовало верхнее, невидимое продолжение вертикальной части буквы Y, что следует соотнести ещё и с тем, что было сказано выше по поводу третьего лица Януса. ↑
- 6. Отметим, что слово инициация происходит от in-ire и что мы опять-таки обнаруживаем здесь глагол ire, с которым связывается имя Януса. ↑
- 7. Зимний Иоанн очень близок к празднику Рождества, который, с другой точки зрения, не менее точно соответствует зимнему солнцестоянию, как мы уже это объясняли. Витраж XIII века в церкви Сен-Реми в Реймсе являет весьма любопытное и, несомненно, исключительное изображение, связанное с предметом нашего разговора. Напрасно дебатировали о том, какого из Иоаннов оно олицетворяет. Истина же состоит в том, что – здесь нет и тени какой бы то ни было неразберихи – оно являет обоих, слитых воедино в образе одного персонажа. На это указывают два подсолнечника, изображенные противоположно друг другу над его головой и соответствующие здесь двум солнцестояниям и двум ликам Януса. Отметим ещё мимоходом в качестве курьеза, что популярное выражение «Жан, который плачет, и Жан, который смеется» в действительности есть напоминание о двух противоположных ликах Януса. ↑
- 8. Напомним, что «ложа Св. Иоанна», хотя символически и не уподобляемая пещере, тем не менее, как и последняя, есть олицетворение «космоса»; описание её «размеров» особенно показательно с этой точки зрения. Её длина – «от востока до запада», её ширина – «от юга до септентриона», её высота – «от неба до земли», а её глубина – «от поверхности земли до её центра». Следует отметить как аналогию особенно примечательную в том, что касается высоты ложи, что, согласно исламской традиции, местоположение мечети рассматривается как священное не только на поверхности земли, но и в пространстве от этой поверхности до «седьмого неба». С другой стороны, говорится, что «в ложе св. Иоанна» воздвигают Храмы для добродетели и роют темницы для порока. Эти две идеи, «воздвигать» и «вырыть», соотносятся с двумя вертикальными «измерениями», высотой и глубиной, которые отсчитываются по двум половинам одной и той же оси, идущей «от Зенита к Надиру», в противоположном направлении. Эти два противоположных направления соотносятся, соответственно, с саттвой и тамасом (раскрытие двух горизонтальных «измерений» соответствует раджасу), т. е. двумя стремлениями человеческого существа: к небу (храм) и к аду (темница), стремлениями, которые здесь скорее «аллегоризируются», чем, в собственном смысле слова, символизируются, понятиями «добродетели» и «порока» – точно так же, как в мифе о Геракле, о котором мы напоминали выше. ↑
- 9. В масонском символизме две касательные линии одного круга, параллельные друг другу рассматриваются в том числе и как олицетворение двух св. Иоаннов. Если круг рассматривается как изображение годового цикла, то точки соприкосновения двух касательных с ним, диаметрально противоположные друг другу, соответствуют тогда точкам двух солнцестояний. ↑