Минский корпус Рене Генона

Ритуальная и моральная точки зренияА

Как мы замечали в разнообразных случаях, похожие друг на друга феномены могут происходить по совершенно различным причинам: именно поэтому феномены сами по себе, которые являются лишь простыми видимостями, никогда не могут считаться реальными составляющими доказательства истины какой бы то ни было доктрины или теории в противоположность иллюзиям, которые разделяет на этот счет современный «экспериментализм». То же самое касается человеческих действий, которые, впрочем, также являются феноменами определённого рода: одни и те же действия, или, говоря точнее, действия, неотличимые внешне одни от других, могут соответствовать совершенно разным намерениям тех, кто их совершает. В более общем смысле два индивида могут действовать схожим образом почти во всех обстоятельствах своей жизни, но их поведением управляют взгляды, которые в реальности не имеют совершенно ничего общего. Естественно, поверхностный наблюдатель, который держится за то, что он видит и не идёт дальше, чем простая видимость, не сможет не обмануться и будет интерпретировать действия всех людей одинаково, связывая их со своими собственными взглядами. Легко понять, что у многих ошибок может быть одна причина – например, когда речь идёт о людях, принадлежащих к различным цивилизациям, или об исторических фактах отдаленных эпох. Весьма удивительный и в каком-то роде крайний пример представляют нам те из наших современников, кто претендует на объяснение всей истории человечества, обращаясь исключительно к соображениям «экономического» порядка, потому что они на самом деле представляют их роль решающей, даже не помышляя спросить себя, действительно ли так происходило во все времена и во всем мире. Именно таково следствие склонности (на существование которой у психологов мы также указывали) полагать, что люди всегда и везде одинаковы. Эта склонность, возможно, в каком-то смысле естественна, но тем не менее неоправданна, и мы полагаем, что не стоит слишком ей доверять.

Есть и другая ошибка того же рода, совершить которую большинству (и даже подавляющему большинству) ещё легче, чем ту, о которой мы только что сказали, потому что они чересчур привыкли рассматривать вещи таким образом, а также потому что она не кажется, в отличие от «экономической» иллюзии, более или менее напрямую связанной с какими-то отдельными теориями. Это заблуждение состоит в приписывании типично моральной точки зрения всем людям без исключения. Иными словами, оно состоит в переводе в «моральные» термины (и приписывании типичных подразумеваемых намерений) всех правил поведения, какими бы они ни были, пусть даже они относятся к самым разным во всех отношениях цивилизациям, поскольку именно из этой точки зрения выводят свои собственные правила поведения современные жители Запада. Те, кто так полагает, кажется, неспособны понять, что есть и другие точки зрения, которые могут в равной степени производить такие правила, и что, как мы только что сказали, внешнее подобие в поведении человека никоим образом не доказывает, что он всегда руководствуется той же самой точкой зрения. Таким же образом и предписания что-то делать или не делать, которым кто-то повинуется по причинам морального порядка, можно наблюдать в одно и то же время по совершенно различным причинам. Впрочем, не стоит отсюда заключать, что все точки зрения, о которых идёт речь, сами по себе и независимо от их практических последствий являются эквивалентными – совсем наоборот, ибо то, что можно назвать «качеством» соответствующих намерений, варьируется вплоть до того момента, когда у них уже нет, так сказать, никакой общей меры; и то же самое касается того случая, когда с моральной точкой зрения сравнивают ритуальную точку зрения, которая является точкой зрения цивилизаций, имеющих полностью традиционный характер.

Как мы объяснили в другом месте, ритуальное действие, согласно первоначальному смыслу слова, – это действие, совершенное «согласно порядку», и, следовательно, оно подразумевает, по крайней мере в какой-то степени, реальное осознание этого соответствия. И там, где традиция не подверглась никакому ослаблению, всякое действие, каким бы оно ни было, имеет подлинно ритуальный характер. Важно отметить, что это, по сути, предполагает осознание связи и соответствия между космическим и человеческим порядком. Это знание с его многочисленными приложениями на самом деле существует во всех традициях, но стало совершенно чуждым современной ментальности которая видит во всем, что не втискивается в грубую и строго ограниченную концепцию, рожденную из того, что называют «реальностью», максимум фантастические «спекуляции». Тот, кто не ослеплен определёнными предрассудками, легко увидит дистанцию, отделяющую знание соответствия вселенскому порядку и участия индивида в этом порядке согласно самому этому соответствию, от простого «морального сознания», которое не требует никакого интеллектуального понимания: оно ведомо уже лишь чисто сентиментальными устремлениями и тенденциями, и это глубинное вырождение подразумевает в человеческой ментальности в общем переход от первого ко второму. Не стоит и говорить, впрочем, что этот переход не совершается вдруг: он может иметь много промежуточных ступеней. На самом деле ритуальная точка зрения всегда существует во всякой традиционной форме, но есть и такие формы, – как в случае собственно религиозных форм, – которые придают более или менее важную роль моральной точке зрения, и мы сейчас увидим почему. Как бы то ни было, можно сказать, что после того, как в цивилизации появляется моральная точка зрения, эта цивилизация уже не является целиком традиционной (что бы ни казалось в других отношениях): иными словами, появление моральной точки зрения можно в некотором роде связать с появлением самой профанной точки зрения.

Здесь не место исследовать этапы этого вырождения, в итоге граничащего с полным исчезновением традиционного духа в современном мире и, следовательно, с вторжением профанной точки зрения во все области без исключения. Мы лишь отметим, что имен-но эта последняя стадия представляет – в той области, которой мы сейчас занимаемся, – морали. называемые независимыми», которые, хотя и провозглашают себя «философскими» или «научными», в реальности являются лишь продуктом вырождения религиозной морали, то есть по отношению к ней являются примерно тем же самым, чем профанные науки по отношению к наукам традиционным. Естественно, существуют соответствующие степени непонимания традиционных реалий и ошибок интерпретаций, к которым они приводят: и в этом отношении низшую ступень занимают современные концепции, которые, не удовлетворяясь даже тем, что видят в ритуальных предписаниях простые моральные правила (их глубинная причина уже неизвестна), доходят до того, что приписывают им обычную заботу о гигиене или чистоте: более чем очевидно, что непонимание едва ли может зайти ещё дальше!

Есть и другой вопрос, который для нас сейчас более важен: как аутентичные традиционные формы, не удержавшись на чисто ритуальной точке зрения, уступили место моральной точке зрения, даже если они каким-то образом инкорпорировали её в качестве одного из своих основных элементов? Когда в силу нисходящего движения исторического цикла человеческая ментальность в своей совокупности пала на низший уровень, это стало неизбежным. Действительно, чтобы по-настоящему управлять действиями людей, нужно обязательно прибегать к средствам, соответствующим их природе, и когда эта природа заурядна, средства должны быть соответствующими, ибо только так будет спасено то, что ещё можно спасти в этих условиях. Так как большинство людей уже не способны понять причины ритуальных действий как таковых, нужно, чтобы они продолжали при этом действовать все ещё нормальным и «регулярным» образом, апеллируя при этом к вторичным мотивам, моральным либо иным, но в любом случае относящимся к намного более относительной и случайной области, расположенной ниже области, соответствующей ритуальной точке зрения. В реальности в этом нет никакого отклонения – это лишь необходимая адаптация; частные традиционные формы должны быть адаптированы к обстоятельствам времени и места, определяющим ментальность тех, кому они адресованы, потому что именно в этом лежит сама причина их различия, и в первую очередь в их самой внешней области, в том, что должно быть общим для всех без исключения и с чем естественно связаны все правила поведения. Что касается тех, кто ещё способен на понимание другого порядка, то очевидно, что они могут перейти на высшую и более глубокую точку зрения, что возможно всегда, пока связь с принципами не разорвана, то есть пока существует сама традиционная точка зрения. Таким образом, они могут считать мораль только простым внешним видом выражения, не затрагивающим саму суть тех вещей, которые ей покрываются. Таким же образом, например, разница между тем, кто выполняет действия по моральным причинам, и тем, кто выполняет их с целью реального духовного развития, к которым они могут служить приготовлением, является, конечно же, настолько большой, насколько это возможно. Их образ действия при этом одинаков, но их намерения совершенно различны и никоим образом не соответствуют одинаковой степени понимания. Но только когда мораль потеряет весь свой традиционный характер, можно будет на самом деле говорить об отклонении: лишённая любого реального смысла и не имеющая в себе ничего, что могло бы оправдать её существование, эта профанная мораль является лишь «остатком» без какой-либо ценности и просто предрассудком.

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку