Глава VII. Возможности индивидуального сознания

Chapitre VII Les possibilités de la conscience individuelle

Ce que nous venons de dire au sujet de l’état de rêve nous amène à parler quelque peu, d’une façon générale, des possibilités que comporte l’être humain dans les limites de son individualité, et, plus particulièrement, des possibilités de cet état individuel envisagé sous l’aspect de la conscience, qui constitue une de ses caractéristiques principales. Bien entendu, ce n’est pas au point de vue psychologique que nous entendons nous placer ici, quoique ce point de vue puisse se définir précisément par la conscience considérée comme un caractère inhérent à certaines catégories de phénomènes qui se produisent dans l’être humain, ou, si l’on préfère une façon de parler plus imagée, comme le « contenant » de ces mêmes phénomènes¹. Le psychologue, d’ailleurs, n’a pas à se préoccuper de rechercher ce que peut être au fond la nature de cette conscience, pas plus que le géomètre ne recherche ce qu’est la nature de l’espace, qu’il prend comme une donnée incontestable, et qu’il considère simplement comme le contenant de toutes les formes qu’il étudie. En d’autres termes, la psychologie n’a à s’occuper que de ce que nous pouvons appeler la « conscience phénoménique », c’est-à-dire la conscience considérée exclusivement dans ses rapports avec les phénomènes, et sans se demander si elle est ou n’est pas l’expression de quelque chose d’un autre ordre, qui, par définition même, ne relève plus du domaine psychologique².

Pour nous, la conscience est tout autre chose que pour le psychologue : elle ne constitue pas un état d’être particulier, et elle n’est d’ailleurs pas le seul caractère distinctif de l’état individuel humain ; même dans l’étude de cet état, ou plus précisément de ses modalités extra-corporelles, il ne nous est donc pas possible d’admettre que tout se ramène à un point de vue plus ou moins similaire à celui de la psychologie. La conscience serait plutôt une condition de l’existence dans certains états, mais non pas strictement dans le sens où nous parlons, par exemple, des conditions de l’existence corporelle ; on pourrait dire, d’une façon plus exacte, quoique pouvant paraître quelque peu étrange à première vue, qu’elle est une « raison d’être » pour les états dont il s’agit, car elle est manifestement ce par quoi l’être individuel participe de l’Intelligence universelle (Buddhi de la doctrine hindoue)³ ; mais, naturellement, c’est à la faculté mentale individuelle (manas) qu’elle est inhérente sous sa forme déterminée (comme ahankâra)⁴, et, par suite, dans d’autres états, la même participation de l’être à l’Intelligence universelle peut se traduire en un tout autre mode. La conscience, dont nous ne prétendons d’ailleurs pas donner ici une définition complète, ce qui serait sans doute assez peu utile⁵, est donc quelque chose de spécial, soit à l’état humain, soit à d’autres états individuels plus ou moins analogues à celui-là ; par suite, elle n’est aucunement un principe universel, et, si elle constitue cependant une partie intégrante et un élément nécessaire de l’Existence universelle, ce n’est qu’exactement au même titre que toutes les conditions propres à n’importe quels états d’être, sans qu’elle possède à cet égard le moindre privilège, non plus que les états auxquels elle se réfère n’en possèdent eux-mêmes par rapport aux autres états⁶.

Malgré ces restrictions essentielles, la conscience, dans l’état individuel humain, n’en est pas moins, comme cet état lui-même, susceptible d’une extension indéfinie ; et, même chez l’homme ordinaire, c’est-à-dire chez celui qui n’a pas développé spécialement ses modalités extra-corporelles, elle s’étend effectivement beaucoup plus loin qu’on ne le suppose communément. On admet assez généralement, il est vrai, que la conscience actuellement claire et distincte n’est pas toute la conscience, qu’elle n’en est qu’une portion plus ou moins considérable, et que ce qu’elle laisse en dehors d’elle peut la dépasser de beaucoup en étendue et en complexité ; mais, si les psychologues reconnaissent volontiers l’existence d’une « subconscience », si même ils en abusent parfois comme d’un moyen d’explication trop commode, en y faisant rentrer indistinctement tout ce qu’ils ne savent où classer parmi les phénomènes qu’ils étudient, ils ont toujours oublié d’envisager corrélativement une « superconscience »⁷, comme si la conscience ne pouvait pas se prolonger aussi bien par en haut que par en bas, si tant est que ces notions relatives de « haut » et de « bas » aient ici un sens quelconque, et il est vraisemblable qu’elles doivent en avoir un, du moins, pour le point de vue spécial des psychologues. Notons d’ailleurs que « subconscience » et « superconscience » ne sont en réalité, l’une et l’autre, que de simples prolongements de la conscience, qui ne nous font nullement sortir de son domaine intégral, et qui, par conséquent, ne peuvent, en aucune façon, être assimilés à l’« inconscient », c’est-à-dire à ce qui est en dehors de la conscience, mais doivent au contraire être compris dans la notion complète de la conscience individuelle.

Dans ces conditions, la conscience individuelle peut suffire à rendre compte de tout ce qui, au point de vue mental, se passe dans le domaine de l’individualité, sans qu’il y ait lieu de faire appel à l’hypothèse bizarre d’une « pluralité de consciences », que certains ont été jusqu’à entendre dans le sens d’un « polypsychisme » littéral. Il est vrai que l’« unité du moi », telle qu’on l’envisage d’ordinaire, est également illusoire ; mais, s’il en est ainsi, c’est justement que la pluralité et la complexité existent au sein même de la conscience, qui se prolonge en des modalités dont certaines peuvent être fort lointaines et fort obscures, comme celles qui constituent ce qu’on peut appeler la « conscience organique »⁸, et comme aussi la plupart de celles qui se manifestent dans l’état de rêve.

D’un autre côté, l’extension indéfinie de la conscience rend complètement inutiles certaines théories étranges qui ont vu le jour à notre époque, et que leur impossibilité métaphysique suffit d’ailleurs à réfuter pleinement. Nous n’entendons pas parler seulement ici des hypothèses plus ou moins « réincarnationnistes » et de toutes celles qui leur sont comparables, comme impliquant une semblable limitation de la Possibilité universelle, et sur lesquelles nous avons eu déjà l’occasion de nous expliquer avec tous les développements nécessaires⁹ ; nous avons plus particulièrement en vue l’hypothèse « transformiste », qui, du reste, a maintenant perdu beaucoup de la considération imméritée dont elle a joui pendant un certain temps¹⁰. Pour préciser ce point sans nous y étendre outre mesure, nous ferons remarquer que la prétendue loi du « parallélisme de l’ontogénie et de la phylogénie », qui est un des principaux postulats du « transformisme », suppose, avant tout, qu’il y a réellement une « phylogénie » ou « filiation de l’espèce », ce qui n’est pas un fait, mais une hypothèse toute gratuite ; le seul fait qui puisse être constaté, c’est la réalisation de certaines formes organiques par l’individu au cours de son développement embryonnaire, et, dès lors qu’il réalise ces formes de cette façon, il n’a pas besoin de les avoir réalisées déjà dans de soi-disant « existences successives », et il n’est pas davantage nécessaire que l’espèce à laquelle il appartient les ait réalisées pour lui dans un développement auquel, en tant qu’individu, il n’aurait pu prendre aucune part. D’ailleurs, les considérations embryologiques étant mises à part, la conception des états multiples nous permet d’envisager tous ces états comme existant simultanément dans un même être, et non pas comme ne pouvant être parcourus que successivement au cours d’une « descendance » qui passerait, non seulement d’un être à un autre, mais même d’une espèce à une autre¹¹. L’unité de l’espèce est, en un sens, plus véritable et plus essentielle que celle de l’individu¹², ce qui s’oppose à la réalité d’une telle « descendance » ; au contraire, l’être qui, comme individu, appartient à une espèce déterminée, n’en est pas moins, en même temps, indépendant de cette espèce dans ses états extra-individuels, et peut même, sans aller aussi loin, avoir des liens établis avec d’autres espèces par de simples prolongements de l’individualité. Par exemple, comme nous l’avons dit plus haut, l’homme qui revêt une certaine forme en rêve, fait par là même de cette forme une modalité secondaire de sa propre individualité, et, par suite, il la réalise effectivement suivant le seul mode où cette réalisation lui soit possible. Il y a aussi, à ce même point de vue, d’autres prolongements individuels qui sont d’un ordre assez différent, et qui présentent un caractère plutôt organique ; mais ceci nous entraînerait trop loin, et nous nous bornons à l’indiquer en passant¹³. D’ailleurs, pour ce qui est d’une réfutation plus complète et plus détaillée des théories « transformistes », elle doit être rapportée surtout à l’étude de la nature de l’espèce et de ses conditions d’existence, étude que nous ne saurions avoir l’intention d’aborder présentement ; mais ce qu’il est essentiel de remarquer, c’est que la simultanéité des états multiples suffit à prouver l’inutilité de telles hypothèses, qui sont parfaitement insoutenables dès qu’on les envisage du point de vue métaphysique, et dont le défaut de principe entraîne nécessairement la fausseté de fait.

Nous insistons plus particulièrement sur la simultanéité des états d’être, car, même pour les modifications individuelles, qui se réalisent en mode successif dans l’ordre de la manifestation, si elles n’étaient pas conçues comme simultanées en principe, leur existence ne pourrait être que purement illusoire. Non seulement l’« écoulement des formes » dans le manifesté, à la condition de lui conserver son caractère tout relatif et contingent, est pleinement compatible avec la « permanente actualité » de toutes choses dans le non-manifesté, mais, s’il n’y avait aucun principe au changement, le changement lui-même, ainsi que nous l’avons expliqué en d’autres occasions, serait dépourvu de toute réalité.

1. Le rapport de contenant à contenu, pris dans son sens littéral, est un rapport spatial ; mais ici il ne doit être entendu que d’une façon toute figurée, puisque ce dont il s’agit est sans étendue et ne se situe pas dans l’espace.⁠ ↑
2. Il résulte de là que la psychologie, quoi que certains puissent en prétendre, a exactement le même caractère de relativité que n’importe quelle autre science spéciale et contingente, et qu’elle n’a pas davantage de rapports avec la métaphysique ; il ne faut d’ailleurs pas oublier qu’elle n’est qu’une science toute moderne et « profane », sans lien avec quelques connaissances traditionnelles que ce soit.⁠ ↑
3. Voir L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. VII.⁠ ↑
4. Ibid., ch. VIII.⁠ ↑
5. Il arrive, en effet, que, pour des choses dont chacun a par lui-même une notion suffisamment claire, comme c’est le cas ici, la définition apparaît comme plus complexe et plus obscure que la chose elle-même.⁠ ↑
6. Sur cette équivalence de tous les états au point de vue de l’être total, voir Le Symbolisme de la Croix, ch. XXVII.⁠ ↑
7. Certains psychologues ont cependant employé ce terme de « superconscience », mais ils n’entendent par là rien d’autre que la conscience normale claire et distincte, par opposition à la « subconscience » ; dans ces conditions, ce n’est là qu’un néologisme parfaitement inutile. Au contraire, ce que nous entendons ici par « superconscience » est véritablement symétrique de la « subconscience », par rapport à la conscience ordinaire, et alors ce terme ne fait plus double emploi avec aucun autre.⁠ ↑
8. Voir L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. XVIII.⁠ ↑
9. L’Erreur spirite, 2^e partie, ch. VI ; cf. Le Symbolisme de la Croix, ch. XV.⁠ ↑
10. Le succès de cette théorie fut d’ailleurs dû pour une bonne part à des raisons qui n’ont rien de « scientifique », mais qui tiennent directement à son caractère antitraditionnel ; pour les mêmes raisons, il est à prévoir que, alors même qu’aucun biologiste sérieux n’y croira plus, elle subsistera longtemps encore dans les manuels scolaires et les ouvrages de vulgarisation.⁠ ↑
11. Il doit être bien entendu que l’impossibilité du changement d’espèce ne s’applique qu’aux espèces véritables, qui ne coïncident pas toujours forcément avec ce qui est désigné comme tel dans les classifications des zoologistes et des botanistes, ceux-ci pouvant prendre à tort pour des espèces distinctes ce qui n’est en réalité que races ou variétés d’une même espèce.⁠ ↑
12. Cette affirmation peut paraître assez paradoxale au premier abord, mais elle se justifie suffisamment quand on considère le cas des végétaux et celui de certains animaux dits inférieurs, tels que les polypes et les vers, où il est à peu près impossible de reconnaître si l’on se trouve en présence d’un ou de plusieurs individus et de déterminer dans quelle mesure ces individus sont vraiment distincts les uns des autres, tandis que les limites de l’espèce, au contraire, apparaissent toujours assez nettement.⁠ ↑
13. Cf. L’Erreur spirite, pp. 249-252.⁠ ↑

Глава VII Возможности индивидуального сознания

Сказанное нами только что по поводу состояния сна позволяет немного поговорить, и более обобщенно – о возможностях, которые заключает в себе человеческое существо в пределах своей индивидуальности, и более конкретно – о возможностях этого индивидуального состояния, рассматриваемого в аспекте сознания, образующего одну из основных его характерных черт. Разумеется, мы не собираемся при этом располагаться на психологической точке зрения, хотя эта точка зрения как раз может определяться через рассмотрение сознания в качестве характерного свойства, присущего определённым категориям феноменов, которые производятся в человеческом существе, или, если предпочитают говорить более образно – в качестве вместилища этих самых феноменов¹ . Психолог, впрочем, не должен заниматься тем, какова на самом деле природа этого сознания, не более, чем геометр не должен исследовать природу пространства, которое он берет как бесспорно данное, и которое он рассматривает как содержащее все изучаемые им формы. Иными словами, психолог должен заниматься тем, что мы можем назвать «феноменное сознание» (conscience phénoménique), то есть сознание, рассматриваемое исключительно в его связях с феноменами, не спрашивая себя, не является ли оно выражением какого-либо иного порядка, который по самому своему определению не относится уже к психологической сфере².

Для нас сознание является чем-то совсем иным, нежели для психолога: оно не конституирует частное состояние существования и к тому же оно не единственная отличительная черта индивидуального состояния человеческого существа. Следовательно, даже при изучении этого состояния или, точнее, его внетелесных модальностей, мы не можем допустить, чтобы все сводилось к точке зрения более или менее сходной с точкой зрения психологии. Сознание есть, скорее, условие существования в определённых состояниях, но не обязательно в том смысле, в котором мы говорили об условиях телесного существования. Например, можно было бы сказать более точно, хотя это может показаться на первый взгляд несколько странным, что оно есть «причина существования» для состояний, о которых идёт речь, так как через него индивидуальное существо, очевидно, причастно универсальному разуму (l'intelligence, буддхи индусской доктрины)³. Но, естественно, сознание, взятое в своей определённой форме (как ahaṁkāra)⁴ будет подлежать индивидуальной умственной возможности (manas) и, следовательно, в других состояниях та же сопричастность существа к универсальному разуму может переходить в совершенно другой модус. Сознание, которому мы здесь не собираемся давать полное определение, что, несомненно, было бы достаточно бесполезно⁵, есть нечто специальное как для человеческого состояния, так и для других индивидуальных состояний, более или менее ему аналогичных. Оно, следовательно, ни в коем случае не есть универсальный принцип, и если, тем не менее, оно представляет собой дополняющую часть и необходимый элемент универсального Существования, то на тех же основаниях, что и все условия, присущие любым состояниям существа, без того, чтобы обладать в этом отношении малейшими привилегиями, как и состояния, к которым сознание относится, сами не обладают привилегиями по отношению к другим состояниям⁶.

Несмотря на все эти существенные ограничения, сознание для человеческого состояния есть ни больше, ни меньше, как само это состояние, подлежащее необозримому расширению; и даже у обычного человека, то есть у того, кто специально не развил свои внетелесные модальности, оно в действительности распространяется гораздо дальше, чем чаще всего полагают. Вообще обычно считают, и это правильно, что актуальное сознание, ясное и отчетливое, не есть все сознание, оно есть только более или менее значительная часть его, а то, что оно оставляет вне себя, может намного его превосходить по сложности и широте. Но если психологи охотно признают существование «подсознания», если даже они злоупотребляют им как очень удобным средством объяснения, помещая туда без всякого различия всё то, что они не могут разместить среди феноменов, изучаемых ими, то они всегда забывают коррелятивно рассматривать «сверхсознание»⁷, как если бы сознание не могло продлеваться вверх также хорошо, как и вниз, если бы термины «верх» и «низ» имели бы здесь какой-нибудь смысл; но, по крайней мере, для особой точки зрения психологов, похоже, они должны иметь какой-то смысл. Однако в любом случае следует отметить, что «подсознание» и «сверхсознание» на самом деле есть – как то, так и другое – только продолжения сознания, которые вовсе не принуждают нас выйти из его интегральной области и которые никоим образом, следовательно, не могут ассимилироваться с «бессознательным», то есть с тем, что вне сознания, но напротив, должны быть включены в полное понятие индивидуального сознания.

При этих условиях, индивидуального сознания может быть достаточно для охвата всего, что происходит в сфере индивидуальности, без того, чтобы пришлось обращаться к странной гипотезе «множественности сознаний», которая была некоторыми понята буквально в смысле «полипсихизма». Правда, «единство я», как его обычно рассматривают, также иллюзорно. Но если это так, то множественность и сложность содержатся поистине в самих недрах сознания, которое продлевается в модальностях, некоторые из которых могут быть очень неопределёнными и значительно отдаленными, например, образующие то, что можно назвать «органическим сознанием»⁸, а также то, что по большей части проявляется в состоянии сна.

С другой стороны, необозримое расширение сознания делает совершенно бесполезными некоторые странные теории, появившиеся в наше время, и метафизическая невозможность которых позволяет отвергнуть их полностью. Мы не собираемся здесь говорить только о «реинкарнационистских» (в той или иной мере) гипотезах и сходных с ними, предполагающих похожее ограничение универсальной возможности, что мы уже имели случай объяснить со всеми необходимыми уточнениями⁹; более конкретно мы имеем в виду гипотезу трансформизма, которая более уже не привлекает внимания, впрочем, незаслуженного, которым она пользовалась в течение некоторого времени¹⁰. Чтобы уточнить этот пункт, не останавливаясь на нем надолго, отметим, что так называемый закон «параллелизма онтогенеза и филогенеза», являющийся одним из главных постулатов «трансформизма», прежде всего предполагает, что «филогенез», или «последовательность видов», реально существует, что является не фактом, но совершенно произвольной гипотезой. Единственный факт, который можно констатировать, это реализация индивидом некоторых органических форм по ходу его эмбрионального развития, и раз уж он реализует эти формы таким способом, у него нет более нужды иметь их уже реализованными в так называемых «последовательных существованиях», и тем более не необходимо, чтобы вид, к которому он принадлежит, реализовывал их для него в некоем развитии, в котором он в качестве индивида не мог бы принимать никакого участия. Впрочем, оставляя в стороне эмбриологические наблюдения, можно сказать, что концепция множественных состояний позволяет нам рассматривать все эти состояния как пребывающие одновременно в одном и том же существе, а не как способные проходить только последовательно в ходе наследственности, которая совершалось бы не только от одного существа к другому, но и от одного вида к другому¹¹. Единство вида является более истинным и более сущностным, чем единство индивида¹², что противоположно, на самом деле, такой «наследственности». Напротив, существо которое в качестве индивида принадлежит к определённому виду, в то же время не зависит от него в своих экстраиндивидуальных состояниях, и даже может, не слишком отдаляясь, иметь устойчивые связи с другими видами в качестве простых продолжений индивидуальности. Например, как мы уже сказали выше, спящий человек в некоторых формах сна непосредственно при помощи этой формы создает вторичную модальность своей собственной индивидуальности и, следовательно, он её действительно реализует согласно единственному тому модусу, в котором эта реализация на самом деле возможна. С этой же точки зрения, существуют другие индивидуальные продолжения различного порядка, которые имеют, скорее, органический характер. Но это заведет нас слишком далеко, и мы ограничимся по ходу дела только ссылкой¹³. Однако для того, чтобы полностью и в деталях отвергнуть теории «трансформистов», необходимо, прежде всего, обратиться к описанию природы видов и условий их существования, чего в настоящее время мы делать не намерены. Но важно отметить, что одновременности множественных состояний достаточно для доказательства бесполезности таких гипотез, которые совершенно невозможно поддерживать, как только начинают их рассматривать с метафизической точки зрения, и фактическая ошибочность которых проистекает от отсутствии в их основе какого бы то ни было принципа.

Мы останавливаемся более частным образом на одновременности состояний существа, так как даже существование индивидуальных модификаций, которые реализуются в последовательном модусе в порядке проявления, если они не понимаются как одновременные в принципе, может быть только чисто иллюзорным. Мы уже имели случай ранее останавливаться на этом, и тогда мы показали, что «поток форм» в проявлении при условии, сохранения за ним его относительного и случайного характера, полностью соответствует «актуальному постоянству» всех вещей в непроявленном. При этом стоит добавить, что если бы не существовало принципа изменения, то сам его факт был бы с неизбежность исключен из реальности.

1. Отношение «содержащего» и «содержимого» в буквальном смысле есть пространственное отношение, но здесь оно должно быть понято исключительно в переносном смысле, так как то, о чем идёт речь, не имеет протяженности и не располагается в пространстве.⁠ ↑
2. Из этого следует, что психология, хотя кое-кто и может это оспаривать, обладает точно таким же относительным характером, как и любая другая специальная и случайная наука, и что она не имеет предпочтительных отношений с метафизикой. Впрочем, надо заметить, что она есть совершенно «светская» и современная наука без всякой связи с каким бы то ни было традиционным познанием.⁠ ↑
3. См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. VII и VIII.⁠ ↑
4. Там же, гл. VIII.⁠ ↑
5. Действительно, бывает так, что определение вещей, о которых каждый имеет достаточно ясное представление является более запутанным и туманным, нежели сама вещь. Случай сознания как раз и является характерным примером такого рода ситуации.⁠ ↑
6. Об этой эквивалентности всех состояний я сточки зрения тотального существа см. «Символизм креста», гл. XXVII.⁠ ↑
7. Некоторые психологи, однако, использовали термин «сверхсознание», но ничего другого, кроме ясного и отчетливого нормального сознания в оппозиции к «подсознанию», они под этим не понимали. При таких условиях это есть только лишь бесполезный неологизм. Напротив, то, что мы здесь понимаем под «сверхсознанием», поистине симметрично «подсознанию» по отношению к обычному сознанию. Следовательно, термин это отнюдь не пустое повторение какого либо другого понятия.⁠ ↑
8. См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 182.⁠ ↑
9. «Заблуждение спиритизма», 2-я часть, гл. VI, и «Символизм креста», стр. 125-127.⁠ ↑
10. Успех этой теории, впрочем, основывается не на чём-то связанном с «наукой», он связан непосредственно с её антитрадиционным характером; по тем же причинам можно предвидеть, что данная теория ещё долго будет присутствовать в школьных учебниках и популярных изданиях, даже когда серьёзные биологи не будут больше в неё верить.⁠ ↑
11. Надо понимать, что невозможность изменения видов относится только к истинным видам, которые далеко не обязательно совпадают с тем, что обозначается ими в классификациях зоологов и биологов; Эти деятели современной науки могут ошибочно принимать за различные виды то, что в действительности есть только расы или вариации одного и того же вида.⁠ ↑
12. На первый взгляд, это утверждение может показаться довольно парадоксальным, но оно достаточно хорошо подтверждается случаем растений и некоторых так называемых низших животных, таких как полипы и черви, когда почти невозможно распознать, имеется ли один или много индивидов, и выяснить, в какой степени различаются эти индивиды на самом деле один от другого, тогда как границы вида, напротив, являются всегда достаточно четкими.⁠ ↑
13. Ср.: «Заблуждение спиритизма», стр. 249-252.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre VII Les possibilités de la conscience individuelle

Глава VII Возможности индивидуального сознания

Поиск

Минский корпус Рене Генона

Chapitre VII Les possibilités de la conscience individuelle

Глава VII Возможности индивидуального сознания

Поиск

Предложить правку