Глава III. Сущее и не-Сущее - Минский корпус Рене Генона

Chapitre III L’être et le non-être

Dans ce qui précède, nous avons indiqué la distinction des possibilités de manifestation et des possibilités de non-manifestation, les unes et les autres étant également comprises, et au même titre, dans la Possibilité totale. Cette distinction s’impose à nous avant toute autre distinction plus particulière, comme celle des différents modes de la manifestation universelle, c’est-à-dire des différents ordres de possibilités qu’elle comporte, réparties selon les conditions spéciales auxquelles elles sont respectivement soumises, et constituant la multitude indéfinie des mondes ou des degrés de l’Existence.

Cela posé, si l’on définit l’Être, au sens universel, comme le principe de la manifestation, et en même temps comme comprenant, par lui-même, l’ensemble de toutes les possibilités de manifestation, nous devons dire que l’Être n’est pas infini, puisqu’il ne coïncide pas avec la Possibilité totale ; et cela d’autant plus que l’Être, en tant que principe de la manifestation, comprend bien en effet toutes les possibilités de manifestation, mais seulement en tant qu’elles se manifestent. En dehors de l’Être, il y a donc tout le reste, c’est-à-dire toutes les possibilités de non-manifestation, avec les possibilités de manifestation elles-mêmes en tant qu’elles sont à l’état non-manifesté ; et l’Être lui-même s’y trouve inclus, car, ne pouvant appartenir à la manifestation, puisqu’il en est le principe, il est lui-même non manifesté. Pour désigner ce qui est ainsi en dehors et au delà de l’Être, nous sommes obligé, à défaut de tout autre terme, de l’appeler Non-Être ; et cette expression négative, qui, pour nous, n’est à aucun degré synonyme de « néant » comme elle paraît l’être dans le langage de certains philosophes, outre qu’elle est directement inspirée de la terminologie de la doctrine métaphysique extrême-orientale, est suffisamment justifiée par la nécessité d’employer une dénomination quelconque pour pouvoir en parler, jointe à la remarque, déjà faite par nous plus haut, que les idées les plus universelles, étant les plus indéterminées, ne peuvent s’exprimer, dans la mesure où elles sont exprimables, que par des termes qui sont en effet de forme négative, ainsi que nous l’avons vu en ce qui concerne l’Infini. On peut dire aussi que le Non-Être, dans le sens que nous venons d’indiquer, est plus que l’Être, ou, si l’on veut, qu’il est supérieur à l’Être, si l’on entend par là que ce qu’il comprend est au delà de l’extension de l’Être, et qu’il contient en principe l’Être lui-même. Seulement, dès lors qu’on oppose le Non-Être à l’Être, ou même qu’on les distingue simplement, c’est que ni l’un ni l’autre n’est infini, puisque, à ce point de vue, ils se limitent l’un l’autre en quelque façon ; l’infinité n’appartient qu’à l’ensemble de l’Être et du Non-Être, puisque cet ensemble est identique à la Possibilité universelle.

Nous pouvons encore exprimer les choses de cette façon : la Possibilité universelle contient nécessairement la totalité des possibilités, et on peut dire que l’Être et le Non-Être sont ses deux aspects : l’Être, en tant qu’elle manifeste les possibilités (ou plus exactement certaines d’entre elles) ; le Non-Être, en tant quelle ne les manifeste pas. L’Être contient donc tout le manifesté ; le Non-Être contient tout le non-manifesté, y compris l’Être lui-même ; mais la Possibilité universelle comprend à la fois l’Être et le Non-Être. Ajoutons que le non-manifesté comprend ce que nous pouvons appeler le non-manifestable, c’est-à-dire les possibilités de non-manifestation, et le manifestable, c’est-à-dire les possibilités de manifestation en tant qu’elles ne se manifestent pas, la manifestation ne comprenant évidemment que l’ensemble de ces mêmes possibilités en tant qu’elles se manifestent¹.

En ce qui concerne les rapports de l’Être et du Non-Être, il est essentiel de remarquer que l’état de manifestation est toujours transitoire et conditionné, et que, même pour les possibilités qui comportent la manifestation, l’état de non-manifestation est seul absolument permanent et inconditionné². Ajoutons à ce propos que rien de ce qui est manifesté ne peut « se perdre », suivant une expression assez fréquemment employée, autrement que par le passage dans le non-manifesté ; et, bien entendu, ce passage même (qui, lorsqu’il s’agit de la manifestation individuelle, est proprement la « transformation » au sens étymologique de ce mot, c’est-à-dire le passage au delà de la forme) ne constitue une « perte » que du point de vue spécial de la manifestation, puisque, dans l’état de non-manifestation, toutes choses, au contraire, subsistent éternellement en principe, indépendamment de toutes les conditions particulières et limitatives qui caractérisent tel ou tel mode de l’existence manifestée. Seulement, pour pouvoir dire justement que « rien ne se perd », même avec la restriction concernant le non-manifesté, il faut envisager tout l’ensemble de la manifestation universelle, et non pas simplement tel ou tel de ses états à l’exclusion des autres, car, en raison de la continuité de tous ces états entre eux, il peut toujours y avoir un passage de l’un à l’autre, sans que ce passage continuel, qui n’est qu’un changement de mode (impliquant un changement correspondant dans les conditions d’existence), nous fasse aucunement sortir du domaine de la manifestation³.

Quant aux possibilités de non-manifestation, elles appartiennent essentiellement au Non-Être, et, par leur nature-même, elles ne peuvent pas entrer dans le domaine de l’Être, contrairement à ce qui a lieu pour les possibilités de manifestation ; mais, comme nous l’avons dit plus haut, cela n’implique aucune supériorité des unes sur les autres, puisque les unes et les autres ont seulement des modes de réalité différents et conformes à leurs natures respectives ; et la distinction même de l’Être et du Non-Être est, somme toute, purement contingente, puisqu’elle ne peut être faite que du point de vue de la manifestation, qui est lui-même essentiellement contingent. Ceci, d’ailleurs, ne diminue en rien l’importance que cette distinction a pour nous, étant donné que, dans notre état actuel, il ne nous est pas possible de nous placer effectivement à un point de vue autre que celui-là, qui est le nôtre en tant que nous appartenons nous-mêmes, comme êtres conditionnés et individuels, au domaine de la manifestation, et que nous ne pouvons dépasser qu’en nous affranchissant entièrement, par la réalisation métaphysique, des conditions limitatives de l’existence individuelle.

Comme exemple d’une possibilité de non-manifestation, nous pouvons citer le vide, car une telle possibilité est concevable, au moins négativement, c’est-à-dire par l’exclusion de certaines déterminations : le vide implique l’exclusion, non seulement de tout attribut corporel ou matériel, non seulement même, d’une façon plus générale, de toute qualité formelle, mais encore de tout ce qui se rapporte à un mode quelconque de la manifestation. C’est donc un non-sens de prétendre qu’il peut y avoir du vide dans ce que comprend la manifestation universelle, sous quelque état que ce soit⁴, puisque le vide appartient essentiellement au domaine de la non-manifestation ; il n’est pas possible de donner à ce terme une autre acception intelligible. Nous devons, à ce sujet, nous borner à cette simple indication, car nous ne pouvons pas traiter ici la question du vide avec tous les développements qu’elle comporterait, et qui s’écarteraient trop de notre sujet ; comme c’est surtout à propos de l’espace qu’elle conduit parfois à de graves confusions⁵, les considérations qui s’y rapportent trouveront mieux leur place dans l’étude que nous nous proposons de consacrer spécialement aux conditions de l’existence corporelle⁶. Au point de vue où nous nous plaçons présentement, nous devons simplement ajouter que le vide, quelle que soit la façon dont on l’envisage, n’est pas le Non-Être, mais seulement ce que nous pouvons appeler un de ses aspects, c’est-à-dire une des possibilités qu’il renferme et qui sont autres que les possibilités comprises dans l’Être, donc en dehors de celui-ci, même envisagé dans sa totalité, ce qui montre bien encore que l’Être n’est pas infini. D’ailleurs, quand nous disons qu’une telle possibilité constitue un aspect du Non-Être, il faut faire attention qu’elle ne peut être conçue en mode distinctif, ce mode s’appliquant exclusivement à la manifestation ; et ceci explique pourquoi, même si nous pouvons concevoir effectivement cette possibilité qu’est le vide, ou toute autre du même ordre, nous ne pouvons jamais en donner qu’une expression toute négative : cette remarque, tout à fait générale pour tout ce qui se rapporte au Non-Être, justifie encore l’emploi que nous faisons de ce terme⁷.

Des considérations semblables pourraient donc s’appliquer à toute autre possibilité de non-manifestation ; nous pourrions prendre un autre exemple, comme le silence, mais l’application serait trop facile à faire pour qu’il soit utile d’y insister. Nous nous bornerons donc, à ce propos, à faire observer ceci : comme le Non-Être, ou le non-manifesté, comprend ou enveloppe l’Être, ou le principe de la manifestation, le silence comporte en lui-même le principe de la parole ; en d’autres termes, de même que l’Unité (l’Être) n’est que le Zéro métaphysique (le Non-Être) affirmé, la parole n’est que le silence exprimé ; mais, inversement, le Zéro métaphysique, tout en étant l’Unité non-affirmée, est aussi quelque chose de plus (et même infiniment plus), et de même le silence, qui en est un aspect au sens que nous venons de préciser, n’est pas simplement la parole non-exprimée, car il faut y laisser subsister en outre ce qui est inexprimable, c’est-à-dire non susceptible de manifestation (car qui dit expression dit manifestation, et même manifestation formelle), donc de détermination en mode distinctif⁸. Le rapport ainsi établi entre le silence (non-manifesté) et la parole (manifestée) montre comment il est possible de concevoir des possibilités de non-manifestation qui correspondent, par transposition analogique, à certaines possibilités de manifestation⁹, sans prétendre d’ailleurs en aucune façon, ici encore, introduire dans le Non-Être une distinction effective qui ne saurait s’y trouver, puisque l’existence en mode distinctif (qui est l’existence au sens propre du mot) est essentiellement inhérente aux conditions de la manifestation (mode distinctif n’étant d’ailleurs pas ici, dans tous les cas, forcément synonyme de mode individuel, ce dernier impliquant spécialement la distinction formelle)¹⁰.

1. Cf. L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. XV.⁠ ↑
2. Il doit être bien entendu que, quand nous disons « transitoire », nous n’avons pas en vue exclusivement, ni même principalement, la succession temporelle, car celle-ci ne s’applique qu’à un mode spécial de la manifestation.⁠ ↑
3. Sur la continuité des états de l’être, voir Le Symbolisme de la Croix, ch. XV et XIX. – Ce qui vient d’être dit doit montrer que les prétendus principes de la « conservation de la matière » et de la « conservation de l’énergie », quelle que soit la forme sous laquelle on les exprime, ne sont en réalité que de simples lois physiques tout à fait relatives et approximatives et qui, à l’intérieur même du domaine spécial auquel elles s’appliquent, ne peuvent être vraies que sous certaines conditions restrictives, conditions qui subsisteraient encore, mutatis mutandis, si l’on voulait étendre de telles lois, en en transposant convenablement les termes, à tout le domaine de la manifestation. Les physiciens sont d’ailleurs obligés de reconnaître qu’il ne s’agit en quelque sorte que de « cas limites », en ce sens que de telles lois ne seraient rigoureusement applicables qu’à ce qu’ils appellent des « systèmes clos », c’est-à-dire à quelque chose qui, en fait, n’existe pas et ne peut pas exister, car il est impossible de réaliser et même de concevoir, à l’intérieur de la manifestation, un ensemble qui soit complètement isolé de tout le reste, sans communication ni échange d’aucune sorte avec ce qui est en dehors de lui ; une telle solution de continuité serait une véritable lacune dans la manifestation, cet ensemble étant par rapport au reste comme s’il n’était pas.⁠ ↑
4. C’est là ce que prétendent notamment les atomistes.⁠ ↑
5. La conception d’un « espace vide » est contradictoire, ce qui, notons-le en passant, constitue une preuve suffisante de la réalité de l’élément éthéré (Âkâsha), contrairement à la théorie des diverses écoles qui, dans l’Inde et en Grèce, n’admettaient que quatre éléments corporels.⁠ ↑
6. Sur le vide et ses rapports avec l’étendue, voir aussi Le Symbolisme de la Croix, ch. IV.⁠ ↑
7. Cf. Tao-te-king, ch. XIV.⁠ ↑
8. C’est l’inexprimable (et non pas l’incompréhensible comme on le croit vulgairement) qui est désigné primitivement par le mot « mystère », car, en grec, μυστηριον dérive de μυειν, qui signifie « se taire », « être silencieux ». À la même racine verbale mu (d’où le latin mutus, « muet ») se rattache aussi le mot μυθος, « mythe », qui, avant d’être dévié de son sens jusqu’à ne plus désigner qu’un récit fantaisiste, signifiait ce qui, n’étant pas susceptible de s’exprimer directement, ne pouvait être que suggéré par une représentation symbolique, que celle-ci soit d’ailleurs verbale ou figurée.⁠ ↑
9. On pourrait envisager de la même façon les ténèbres, dans un sens supérieur, comme ce qui est au delà de la manifestation lumineuse, tandis que, dans leur sens inférieur et plus habituel, elles sont simplement, dans le manifesté, l’absence ou la privation de la lumière, c’est-à-dire quelque chose de purement négatif ; la couleur noire a d’ailleurs, dans le symbolisme, des usages se rapportant effectivement à cette double signification.⁠ ↑
10. On pourra remarquer que les deux possibilités de non-manifestation que nous avons envisagées ici correspondent à l’« Abîme » (βνθος) et au « Silence » (Σιγη) de certaines écoles du Gnosticisme alexandrin, lesquels sont en effet des aspects du Non-Être.⁠ ↑

Глава III Сущее и не-Сущее

Мы указали выше на различие возможностей проявления и возможностей не-проявления, и те и другие одинаково и на тех же основаниях заключены в тотальной возможности. Это различение устанавливается нами прежде другого более частного различения, где речь идёт о дифференциации модусов универсального проявления, то есть разных порядков возможностей, которые оно в себе содержит, распределенных согласно особым условиям, которым они соответственно подчиняются, конституируя бесчисленное множество миров или ступеней Существования.

Таким образом, если Сущий в универсальном смысле определяется, как принцип проявления и в то же время как заключающий в себе тем самым ансамбль всех возможностей проявления, то мы должны сказать, что Сущий не есть бесконечное, потому что он не совпадает с тотальной возможностью; и это тем более, что Сущий, как принцип проявления заключает в себе действительно все возможности проявления, но лишь постольку, поскольку они проявляются. Вне Сущего, следовательно, все остальное, то есть все возможности непроявления вместе с самими возможностями проявления, но в непроявленном состоянии, туда включается даже сам Сущий, который как таковой не может принадлежать проявлению в силу того, что он является его принципом, то есть он непроявлен сам по себе. И чтобы обозначить то, что согласно сказанному, располагается вне и по ту сторону Сущего, мы вынуждены, за неимением других терминов, назвать это Не-сущим. Этот негативный термин ни в коей мере не является для нас синонимом «несуществующего» каким он представляется в языке некоторых философов. Употребление термина «Не-сущий» прямо инспирировано терминологией метафизических дальневосточных доктрин, и кроме того, оно является полностью оправданным с той точки зрения, что необходимо использовать какое-нибудь обозначение, чтобы иметь возможность говорить об этом, согласуясь со сделанным нами выше замечанием, что самые универсальные идеи, очень тяжело поддаваясь каким бы то ни было попыткам определения, могут выражаться в той мере, в какой они вообще выразимы, только в негативных по форме терминах, как мы уже это видели на примере того, что касается бесконечного. Можно даже сказать, в указанном нами выше смысле, что Не-сущий в указанном нами выше смысле оказывается чем-то большим, чем Сущий или, если угодно, что он превосходит Сущего, если понимать под этим то, что все заключающееся в нем, находится за пределами Сущего и что он, в принципе, содержит самого Сущего. С того момента как Не-сущего начинают противопоставлять Сущему или даже просто рассматривать их в различительном ключе будет необходимо констатировать, что ни один ни второй не являются бесконечностью, поскольку с этой точки зрения они неким образом ограничивают друг друга. бесконечность принадлежит лишь ансамблю Сущего и Не-сущего потому что этот ансамбль тождествен универсальной возможности.

Мы можем это выразить ещё и таким образом: универсальная возможность необходимо содержит в себе тотальность возможностей, и можно сказать, что Сущий и Не-сущий суть два её аспекта: Сущий в качестве того, что она возможности проявляет (или точнее, некоторые из них), Не-сущий в качестве того, что она их не проявляет. Следовательно, Сущий содержит все проявленное; Не-сущий содержит все непроявленное, включая самого Сущего; но универсальная возможность содержит сразу и Сущего и Не-сущего. Добавим, что непроявленное включает то, что мы можем назвать непроявляемым, то есть возможности непроявления, и проявляемое, то есть возможности проявления в их неактуализированном качестве, проявление же содержит, очевидно, только ансамбль возможностей проявления, но уже в их актуализированном качестве¹ .

Что же касается отношений Сущего и Не-сущего, то важно отметить, что состояние проявления всегда преходяще и обусловлено и, что лишь состояние непроявления всегда постоянно и необусловлено² даже для возможностей, которые предполагают проявление. Добавим в этой связи, что ничто из того, что проявлено, не может «потеряться», согласно часто используемому выражению, иначе, как только через переход в непроявленное; и, разумеется, сам этот переход (который, если речь идёт об индивидуальном проявлении, есть, собственно говоря, «трансформация» в этимологическом смысле этого слова, то есть выход за пределы формы), представляет собой «утрату» только с частной точки зрения проявления, поскольку в состоянии непроявления все, напротив, пребывает вечно в принципе, независимо от всех частных и ограничивающих условий, характеризующих тот или иной модус проявленного существования. Единственно, для того, чтобы сказать, что поистине «ничто не теряется» даже с ограничением, касающимся непроявленного, надо рассматривать весь ансамбль универсального проявления, а не только то или иное из его состояний, исключая другие, так как по причине непрерывной связи всех этих состояний между собой, они всегда могут переходить из одного в другое без того, чтобы этот постоянный переход, который есть только изменение модуса (заключающее в себе соответствующее изменение в условиях существования), вынуждал бы нас выйти из области проявления³.

Что касается возможностей непроявления, то они принадлежат Не-сущему и в противоположность возможностям проявления по самой своей природе не могут войти в область Сущего. Но как мы уже сказали выше, это не предполагает никакого превосходства одних над другими, потому что и те, и другие суть только различные модусы реальности, согласующиеся со своей природой. Само различение Сущего и Не-сущего является в конечном счете чисто случайным, потому, что оно может быть сделано только с точки зрения проявления, которое само по себе является, по сути, случайным. Впрочем, это ничуть не уменьшает важности для нас этого различения, так как в нашем актуальном состоянии нет никакой возможности располагаться на иной точке зрения, чем эта; она является нашей в силу того, что мы сами принадлежим как обусловленные и индивидуальные существа к области проявления, и мы её могли бы превзойти только через метафизическую реализацию полностью освободившись от ограничивающих условий индивидуального существования.

В качестве примера возможности непроявления мы можем назвать пустоту, так как такая возможность постижима, по крайне мере, негативно, то есть через исключение некоторых определений: пустота предполагает исключение не только всех телесных или материальных атрибутов, не только вообще всех конкретных качеств, но также и всего того, что относится к какому-нибудь модусу проявления. Следовательно, допускать наличие пустоты в каком-либо подлежащем универсальному проявлению состоянии суть нонсенс⁴, поскольку пустота сущностно принадлежит области непроявления; невозможно дать этому термину другое разумное значение. В данной связи мы должны ограничиться лишь этим простым указанием, так как мы не можем здесь рассматривать вопрос пустоты со всех сторон, как он того заслуживает, что увело бы нас далеко от нашего предмета. По причине того, что наибольшая путаница склонна возникать именно в том случае, если данный вопрос рассматривается применительно к пространству⁵, соответствующие исследования будут помещены в работе, которую мы предполагаем посвятить специально условиям телесного существования⁶. С точки зрения, на которой мы располагаемся, необходимо просто добавить, что пустота, каким бы способом её ни рассматривать, не есть Не-сущий, а только то, что мы можем назвать одним из его аспектов, то есть одной из возможностей, заключающихся в нем и отличных от возможностей, содержащихся с Сущем следовательно, она вне его, даже рассматриваемого в его тотальности, что хорошо показывает, что Сущий не есть бесконечное. Впрочем, когда мы говорим, что такая возможность составляет аспект Не-сущего, то надо иметь в виду, что она не может быть понята в модусе различения, поскольку этот модус прилагается исключительно только к проявлению. Это объясняет, почему, даже если мы можем действительно постичь эту возможность, являющуюся пустотой или любую другую возможность того же рода, мы сможем дать им только совершенно негативное выражение: это самое общее замечание для всего того, что относится к Не-сущему, подтверждает правильность употребления нами этого термина⁷.

Подобные наблюдения могут также применяться ко всякой другой возможности непроявления; мы могли бы взять другой пример, а именно, молчания, но это было бы слишком легко сделать, чтобы стоило на этом останавливаться. Поэтому мы здесь ограничимся таким замечанием: как Не-сущий или непроявление заключает в себе или объемлет Сущего, или принцип проявления, так и молчание заключает в самом себе принцип слова. Иными словами, как единое (Сущий) есть утверждаемый метафизический Ноль (Не-сущее), так и слово является лишь выраженным молчанием; но и наоборот, метафизический Ноль, будучи не утвержденным единым, есть также нечто большее (и даже бесконечно большее), и точно также молчание, которое является только его аспектом в только что уточненном нами смысле, не есть только лишь невыраженное слово, так как должно помимо него существовать то, что невыразимо в принципе, то есть не подверженное проявлению (так как тот, кто говорит «выражение», говорит «проявление» и даже «оформленное проявление»), а следовательно, и не подверженное определению в модусе различения⁸. Таким способом установленное отношение между молчанием (непроявленным) и словом (проявленным) показывает, как можно понять возможности непроявления, которые соответствуют, через перенос по аналогии, определённым возможностям проявления⁹. Однако, мы при этом ни в коей мере не намереваемся ввести в Не-сущего действительное различение, которое здесь нельзя найти, поскольку существование в модусе различения (которое есть существование в собственном смысле слова) органически присуще условиям проявления (впрочем, модус различения не является здесь обязательно синонимом во всех случаях индивидуального модуса, который специально предполагает определённое, формальное различение)¹⁰.

1. См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. XVI.⁠ ↑
2. Должно быть ясно, что, когда мы говорим «преходящее», то не имеем в виду ни исключительно, ни даже принципиально временную последовательность, так как она применима только к специальному модусу проявления.⁠ ↑
3. О непрерывности состояний бытия см.; «Символизм креста», гл. XV и XIX. Только что сказанное должно показать, что так называемые принципы «сохранение материи» и «сохранение энергии», какова бы ни была форма, в которой их выражают, есть на самом деле только простые физические законы, совершенно приблизительные и относительные, и которые даже внутри особой области их применимости, могли бы быть истинными только при некоторых ограниченных условиях, могущих ещё существовать mutatis mutandis, при проводимом, в согласии с необходимым терминологическим переносом, распространении таких законов на всю область проявления. Физики всё-таки должны признать, что речь идёт о «случаях-пределах» в том смысле, что такие законы строго применимы только к тому, что они называют «замкнутыми системами», то есть к чему-то такому, что на самом деле не существует и не может существовать, так как невозможно реализовать и даже помыслить внутри проявления ансамбль, который был бы полностью изолирован от всего остального, без коммуникации или обмена любого рода с тем, что есть вне него. Такой разрыв непрерывности был бы истинным пробелом в проявлении. С точки зрения всего остального такого рода ансамбль не будет обладать вообще никаким существованием.⁠ ↑
4. Именно так считают атомисты (См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 112-113).⁠ ↑
5. Концепция «пустого пространства» противоречива, что, заметим по ходу дела, предоставляет достаточное доказательство реальности элемента эфира (ākāśa), в противоположность теории буддистов и тех греческих «философов натуралистов», для которых существовали только четыре телесных элемента.⁠ ↑
6. Относительно пустоты и её отношения к протяженности смотрите также «Символизм креста», гл. IV.⁠ ↑
7. «Дао дэ цзин», гл. XIV.⁠ ↑
8. Невыразимое (а не непостижимое, как это обычно думают) изначально обозначалось словом «мистерия», так как по-гречески оно происходит от μυστηριον, происходящего от μυειν, что означает «замалчивать, скрывать», «быть беззвучным, молчать». Из того же вербального корня mu (откуда латинское mutus, «немой») происходит также слово μυθος, «миф», которое, прежде чем отклониться от своего первоначального смысла вплоть до того, что стало обозначать фантастический рассказ, значило то, что, не будучи доступным непосредственному выражению, могло быть выражено только посредством символического представления, будь оно визуальным или вербальным.⁠ ↑
9. Таким же образом можно было бы рассмотреть и темноту в высшем смысле как то, что существует вне освещенного проявления, тогда как в своем более низком и привычном смысле она есть просто отсутствие или лишение света, то есть нечто чисто негативное. Впрочем, чёрный цвет имеет в символизме образы, соотносимые с этим двойным значением.⁠ ↑
10. Можно заметить, что обе возможности непроявления, рассматриваемые нами здесь, соответствуют «бездне» (βυθοσ) и «молчанию» (σιγη) некоторых школ александрийского гностицизма, являются в действительности аспектами Не-сущего.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre III L’être et le non-être

Глава III Сущее и не-Сущее

Поиск

Предложить правку