Глава II. Возможности и совозможности - Минский корпус Рене Генона

Chapitre II Possibles et compossibles

La Possibilité universelle, avons-nous dit, est illimitée, et ne peut pas être autre qu’illimitée ; vouloir la concevoir autrement, c’est donc, en réalité, se condamner à ne pas la concevoir du tout. C’est ce qui fait que tous les systèmes philosophiques de l’Occident moderne sont également impuissants du point de vue métaphysique, c’est-à-dire universel, et cela précisément en tant que systèmes, ainsi que nous l’avons déjà fait remarquer occasionnellement à diverses reprises ; ils ne sont en effet, comme tels, que des conceptions restreintes et fermées, qui peuvent, par quelques-uns de leurs éléments, avoir une certaine valeur dans un domaine relatif, mais qui deviennent dangereuses et fausses dès que, prises dans leur ensemble, elles prétendent à quelque chose de plus et veulent se faire passer pour une expression de la réalité totale. Sans doute, il est toujours légitime d’envisager spécialement, si on le juge à propos, certains ordres de possibilités à l’exclusion des autres, et c’est là, en somme, ce que fait nécessairement une science quelconque ; mais ce qui ne l’est pas, c’est d’affirmer que ce soit là toute la Possibilité et de nier tout ce qui dépasse la mesure de sa propre compréhension individuelle, plus ou moins étroitement bornée¹. C’est pourtant là, à un degré ou à un autre, le caractère essentiel de cette forme systématique qui paraît inhérente à toute la philosophie occidentale moderne ; et c’est une des raisons pour lesquelles la pensée philosophique, au sens ordinaire du mot, n’a et ne peut avoir rien de commun avec les doctrines d’ordre purement métaphysique².

Parmi les philosophes qui, en raison de cette tendance systématique et véritablement « antimétaphysique », se sont efforcés de limiter d’une façon ou d’une autre la Possibilité universelle, certains, comme Leibnitz (qui est pourtant un de ceux dont les vues sont les moins étroites sous bien des rapports), ont voulu faire usage à cet égard de la distinction des « possibles » et des « compossibles » ; mais il n’est que trop évident que cette distinction, dans la mesure où elle est valablement applicable, ne peut aucunement servir à cette fin illusoire. En effet, les compossibles ne sont pas autre chose que des possibles compatibles entre eux, c’est-à-dire dont la réunion dans un même ensemble complexe n’introduit à l’intérieur de celui-ci aucune contradiction ; par suite, la « compossibilité » est toujours essentiellement relative à l’ensemble dont il s’agit. Il est bien entendu, d’ailleurs, que cet ensemble peut être, soit celui des caractères qui constituent toutes les attributions d’un objet particulier, ou d’un être individuel, soit quelque chose de beaucoup plus général et plus étendu, l’ensemble de toutes les possibilités soumises à certaines conditions communes et formant par là même un certain ordre défini, un des domaines compris dans l’Existence universelle, mais dans tous les cas, il faut qu’il s’agisse d’un ensemble qui soit toujours déterminé, sans quoi la distinction ne s’appliquerait plus. Ainsi, pour prendre d’abord un exemple d’ordre particulier et extrêmement simple, un « carré rond » est une impossibilité, parce que la réunion des deux possibles « carré » et « rond » dans une même figure implique contradiction ; mais ces deux possibles n’en sont pas moins également réalisables, et au même titre, car l’existence d’une figure carrée n’empêche évidemment pas l’existence simultanée, à côté d’elle et dans le même espace, d’une figure ronde, non plus que de toute autre figure géométriquement concevable³. Cela paraît même trop évident pour qu’il soit utile d’y insister davantage ; mais un tel exemple, en raison de sa simplicité même, a l’avantage d’aider à comprendre, par analogie, ce qui se rapporte à des cas apparemment plus complexes, comme celui dont nous allons parler maintenant.

Si, au lieu d’un objet ou d’un être particulier, on considère ce que nous pouvons appeler un monde, suivant le sens que nous avons déjà donné à ce mot, c’est-à-dire tout le domaine formé par un certain ensemble de compossibles qui se réalisent dans la manifestation, ces compossibles devront être tous les possibles qui satisfont à certaines conditions, lesquelles caractériseront et définiront précisément le monde dont il s’agit, constituant un des degrés de l’Existence universelle. Les autres possibles, qui ne sont pas déterminés par les mêmes conditions, et qui, par suite, ne peuvent pas faire partie du même monde, n’en sont évidemment pas moins réalisables pour cela, mais, bien entendu, chacun selon le mode qui convient à sa nature. En d’autres termes, tout possible a son existence propre comme tel⁴, et les possibles dont la nature implique une réalisation, au sens où on l’entend ordinairement, c’est-à-dire une existence dans un mode quelconque de manifestation⁵, ne peuvent pas perdre ce caractère qui leur est essentiellement inhérent et devenir irréalisables par le fait que d’autres possibles sont actuellement réalisés. On peut encore dire que toute possibilité qui est une possibilité de manifestation doit nécessairement se manifester par là même, et que, inversement, toute possibilité qui ne doit pas se manifester est une possibilité de non-manifestation ; sous cette forme, il semble bien que ce ne soit là qu’une affaire de simple définition, et pourtant l’affirmation précédente ne comportait rien d’autre que cette vérité axiomatique, qui n’est nullement discutable. Si l’on demandait cependant pourquoi toute possibilité ne doit pas se manifester, c’est-à-dire pourquoi il y a à la fois des possibilités de manifestation et des possibilités de non-manifestation, il suffirait de répondre que le domaine de la manifestation, étant limité par là même qu’il est un ensemble de mondes ou d’états conditionnés (d’ailleurs en multitude indéfinie), ne saurait épuiser la Possibilité universelle dans sa totalité ; il laisse en dehors de lui tout l’inconditionné, c’est-à-dire précisément ce qui, métaphysiquement, importe le plus. Quant à se demander pourquoi telle possibilité ne doit pas se manifester aussi bien que telle autre, cela reviendrait simplement à se demander pourquoi elle est ce qu’elle est et non ce qu’est une autre ; c’est donc exactement comme si l’on se demandait pourquoi tel être est lui-même et non un autre être, ce qui serait assurément une question dépourvue de sens. Ce qu’il faut bien comprendre, à cet égard, c’est qu’une possibilité de manifestation n’a, comme telle, aucune supériorité sur une possibilité de non-manifestation ; elle n’est pas l’objet d’une sorte de « choix » ou de « préférence »⁶, elle est seulement d’une autre nature.

Si maintenant on veut objecter, au sujet des compossibles, que, suivant l’expression de Leibnitz, « il n’y a qu’un monde », il arrive de deux choses l’une : ou cette affirmation est une pure tautologie, ou elle n’a aucun sens. En effet, si par « monde » on entend ici l’Univers total, ou même, en se bornant aux possibilités de manifestation, le domaine entier de toutes ces possibilités, c’est-à-dire l’Existence universelle, la chose qu’on énonce est trop évidente, encore que la façon dont on l’exprime soit peut-être impropre ; mais, si l’on n’entend par ce mot qu’un certain ensemble de compossibles, comme on le fait le plus ordinairement, et comme nous venons de le faire nous-même, il est aussi absurde de dire que son existence empêche la coexistence d’autres mondes qu’il le serait, pour reprendre notre précédent exemple, de dire que l’existence d’une figure ronde empêche la coexistence d’une figure carrée, ou triangulaire, ou de toute autre sorte. Tout ce qu’on peut dire, c’est que, comme les caractères d’un objet déterminé excluent de cet objet la présence d’autres caractères avec lesquels ils seraient en contradiction, les conditions par lesquelles se définit un monde déterminé excluent de ce monde les possibles dont la nature n’implique pas une réalisation soumise à ces mêmes conditions ; ces possibles sont ainsi en dehors des limites du monde considéré, mais ils ne sont pas pour cela exclus de la Possibilité, puisqu’il s’agit de possibles par hypothèse, ni même, dans des cas plus restreints, de l’Existence au sens propre du terme, c’est-à-dire entendue comme comprenant tout le domaine de la manifestation universelle. Il y a dans l’Univers des modes d’existence multiples, et chaque possible a celui qui convient à sa propre nature ; quant à parler, comme on l’a fait parfois, et précisément en se référant à la conception de Leibnitz (tout en s’écartant sans doute de sa pensée dans une assez large mesure), d’une sorte de « lutte pour l’existence » entre les possibles, c’est là une conception qui n’a assurément rien de métaphysique, et cet essai de transposition de ce qui n’est qu’une simple hypothèse biologique (en connexion avec les modernes théories « évolutionnistes ») est même tout à fait inintelligible.

La distinction du possible et du réel, sur laquelle maints philosophes ont tant insisté, n’a donc aucune valeur métaphysique : tout possible est réel à sa façon, et suivant le mode que comporte sa nature⁷ ; autrement, il y aurait des possibles qui ne seraient rien, et dire qu’un possible n’est rien est une contradiction pure et simple ; c’est l’impossible, et l’impossible seul, qui est, comme nous l’avons déjà dit, un pur néant. Nier qu’il y ait des possibilités de non-manifestation, c’est vouloir limiter la Possibilité universelle ; d’autre part, nier que, parmi les possibilités de manifestation, il y en ait de différents ordres, c’est vouloir la limiter plus étroitement encore.

Avant d’aller plus loin, nous ferons remarquer que, au lieu de considérer l’ensemble des conditions qui déterminent un monde, comme nous l’avons fait dans ce qui précède, on pourrait aussi, au même point de vue, considérer isolément une de ces condition : par exemple, parmi les conditions du monde corporel, l’espace, envisagé comme le contenant des possibilités spatiales⁸. Il est bien évident que, par définition même, il n’y a que les possibilités spatiales qui puissent se réaliser dans l’espace, mais il est non moins évident que cela n’empêche pas les possibilités non-spatiales de se réaliser également (et ici, en nous bornant à la considération des possibilités de manifestation, « se réaliser » doit être pris comme synonyme de « se manifester »), en dehors de cette condition particulière d’existence qu’est l’espace. Pourtant, si l’espace était infini comme certains le prétendent, il n’y aurait de place dans l’Univers pour aucune possibilité non-spatiale, et, logiquement, la pensée elle-même, pour prendre l’exemple le plus ordinaire et le plus connu de tous, ne pourrait alors être admise à l’existence qu’à la condition d’être conçue comme étendue, conception dont la psychologie « profane » elle-même reconnaît la fausseté sans aucune hésitation ; mais, bien loin d’être infini, l’espace n’est qu’un des modes possibles de la manifestation, qui elle-même n’est nullement infinie, même dans l’intégralité de son extension, avec l’indéfinité des modes qu’elle comporte, et dont chacun est lui-même indéfini⁹. Des remarques similaires s’appliqueraient de même à n’importe quelle autre condition spéciale d’existence ; et ce qui est vrai pour chacune de ces conditions prise à part l’est encore pour l’ensemble de plusieurs d’entre elles, dont la réunion ou la combinaison détermine un monde. Il va de soi, d’ailleurs, qu’il faut que les différentes conditions ainsi réunies soient compatibles entre elles, et leur compatibilité entraîne évidemment celle des possibles qu’elles comprennent respectivement, avec cette restriction que les possibles qui sont soumis à l’ensemble des conditions considérées peuvent ne constituer qu’une partie de ceux qui sont compris dans chacune des mêmes conditions envisagée isolément des autres, d’où il résulte que ces conditions, dans leur intégralité, comporteront, outre leur partie commune, des prolongements en divers sens, appartenant encore au même degré de l’Existence universelle. Ces prolongements, d’extension indéfinie, correspondent, dans l’ordre général et cosmique, à ce que sont, pour un être particulier, ceux d’un de ses états, par exemple d’un état individuel considéré intégralement, au delà d’une certaine modalité définie de ce même état, telle que la modalité corporelle dans notre individualité humaine¹⁰.

1. Il est à remarquer en effet que tout système philosophique se présente comme étant essentiellement l’œuvre d’un individu, contrairement à ce qui a lieu pour les doctrines traditionnelles, au regard desquelles les individualités ne comptent pour rien.⁠ ↑
2. Voir Introduction générale à l’étude des doctrines hindoues, 2^e partie, ch. VIII ; L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. I^er ; Le Symbolisme de la Croix, ch. I^er et XV.⁠ ↑
3. De même, pour prendre un exemple d’ordre plus étendu, les diverses géométries euclidienne et non-euclidiennes ne peuvent évidemment s’appliquer à un même espace ; mais cela ne saurait empêcher les différentes modalités d’espace auxquelles elles correspondent de coexister dans l’intégralité de la possibilité spatiale, où chacune d’elles doit se réaliser à sa façon, suivant ce que nous allons expliquer sur l’identité effective du possible et du réel.⁠ ↑
4. Il doit être bien entendu que nous ne prenons pas ici le mot « existence » dans son sens rigoureux et conforme à sa dérivation étymologique, sens qui ne s’applique strictement qu’à l’être conditionné et contingent, c’est-à-dire en somme à la manifestation ; nous n’employons ce mot, comme nous le faisons aussi parfois pour celui d’« être » lui-même, ainsi que nous l’avons dit dès le début, que d’une façon purement analogique et symbolique, parce qu’il nous aide dans une certaine mesure à faire comprendre ce dont il s’agit, bien que, en réalité, il lui soit extrêmement inadéquat (voir Le Symbolisme de la Croix, ch. I^er et II).⁠ ↑
5. C’est alors l’« existence » au sens propre et rigoureux du mot.⁠ ↑
6. Une telle idée est métaphysiquement injustifiable, et elle ne peut provenir que d’une intrusion du point de vue « moral » dans un domaine ou il n’a que faire ; aussi le « principe du meilleur », auquel Leibnitz fait appel en cette occasion, est-il proprement antimétaphysique, ainsi que nous l’avons déjà fait remarquer incidemment ailleurs (Le Symbolisme de la Croix, ch. II).⁠ ↑
7. Ce que nous voulons dire par là, c’est qu’il n’y a pas lieu, métaphysiquement, d’envisager le réel comme constituant un ordre différent de celui du possible ; mais il faut bien se rendre compte, d’ailleurs, que ce mot « réel » est par lui-même assez vague, sinon équivoque, tout au moins dans l’usage qui en est fait dans le langage ordinaire et même par la plupart des philosophes ; nous n’avons été amené à l’employer ici que parce qu’il était nécessaire d’écarter la distinction vulgaire du possible et du réel ; nous arriverons cependant, par la suite, à lui donner une signification beaucoup plus précise.⁠ ↑
8. Il est important de noter que la condition spatiale ne suffit pas, à elle seule, à définir un corps comme tel ; tout corps est nécessairement étendu, c’est-à-dire soumis à l’espace (d’où résulte notamment sa divisibilité indéfinie, entraînant l’absurdité de la conception atomiste), mais, contrairement à ce qu’ont prétendu Descartes et d’autres partisans d’une physique « mécaniste », l’étendue ne constitue nullement toute la nature ou l’essence des corps.⁠ ↑
9. Voir Le Symbolisme de la Croix, ch. XXX.⁠ ↑
10. Voir ibid., ch. XI ; cf. L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. II, et aussi ch. XII et XIII.⁠ ↑

Глава II Возможности и совозможности

Универсальная возможность, сказали мы, беспредельна и не может быть иной, нежели беспредельной; таким образом, желать понять её иначе, значит обречь себя в действительности на совершенное её непонимание. Именно из-за этого философские системы современного Запада, и как раз в качестве систем, так бессильны с метафизической, то есть универсальной точки зрения, как мы уже неоднократно это отмечали по тому или иному поводу. Как таковые они суть лишь ограниченные и замкнутые концепции, которые могут благодаря некоторым своим элементам иметь определённую ценность в относительной области. Однако они становятся опасными и ложными с момента их обобщения – тогда такого рода системы уже начинают претендовать на нечто большее и задаются целью выразить тотальную реальность, что для их случая может быть квалифицировано не иначе как попытка прыгнуть выше собственной головы. Несомненно, в угоду той или иной частной потребности всегда допустимо рассматривать определённые порядки возможностей, исключая иные, как это с необходимостью делает любая наука; но ни в коем случае нельзя утверждать, что в этом состоит вся возможность, и отрицать всё то, что превосходит меру собственного, более или менее тесно ограниченного индивидуального понимания¹. Однако именно в этом в той или иной степени состоит сущностная черта той систематической формы, которая, видимо, присуща всей современной западной философии. Это одна из причин, по которой философская мысль в обычном смысле слова не имеет и не может иметь ничего общего с доктринами чисто метафизического порядка².

Среди философов, которые по причине этой систематизирующей и поистине антиметафизической тенденции стремились ограничить тем или иным образом универсальную возможность, некоторые, например, Лейбниц (который, однако, есть один из тех, чьи взгляды во многих отношениях наименее узки), вознамерились воспользоваться в этой связи различением «возможного» и «совозможного»; но слишком очевидно, что это различение в той мере, в какой оно значимо применяется, ни в коем случае не может служить этой иллюзорной цели. На самом деле, совозможности есть не что иное, как возможности, совместимые между собой, то есть их соединение в одном и том же сложном ансамбле не создает внутри него никакого противоречия; следовательно, «совозможность» по существу всегда относительна и может рассматриваться исключительно в контексте ансамбля, о котором идёт речь. Понятно, впрочем, что этот ансамбль может быть или ансамблем черт, образующих все прерогативы какого-либо конкретного объекта или индивидуального существа, или же чем-то более общим и обширным, ансамблем всех возможностей, подчиненных некоторым общим условиям, и образующим тем самым некий определенный порядок – одну из областей, включённых, в универсальное Существование. Но в любом случае надо, чтобы речь шла об ансамбле, который всегда определен, без чего различение здесь было бы уже не применимо. Таким образом, если в качестве примера взять что-то из частного и крайне простого порядка, то «круглый квадрат» есть невозможность, потому что соединение двух возможностей «квадратного» и «круглого», в одной и той же фигуре, предполагает противоречие. Но тем не менее обе эти возможности одинаково реализуемы на одном и том же основании, так как существование некой квадратной фигуры, очевидно, не мешает существованию одновременно рядом с ней и в том же самом пространстве фигуры круглой, как равно, впрочем, и всякой другой геометрически мыслимой фигуры³. Это кажется даже слишком очевидным, чтобы далее на этом останавливаться; но такой пример, по причине самой своей простоты, имеет преимущество для понимания (через посредство аналогии) того, что относится к заметно более сложным случаям, о которых мы будем теперь говорить.

Если вместо некого объекта или частного существа рассматривать то, что мы можем назвать миром, следуя смыслу, который мы уже придали этому слову, то есть всей области, сформированной определённым ансамблем совозможностей, реализующихся в проявлении, то все эти совозможности должны быть всеми возможностями, удовлетворяющими некоторым условиям, которые будут точно определять и характеризовать мир, о котором идёт речь, конституируя одну из ступеней универсального Существования. Другие возможности, не определённые теми же самыми условиями и, следовательно, не способные составлять часть того же самого мира, очевидно, не являются из-за этого менее реализуемыми, но, конечно, каждая согласно способу, соответствующему его природе. Другими словами, все возможное как таковое имеет своё собственное существование [экзистенцию – в оригинальном французском тексте]⁴ , и возможности, природа которых предполагает реализацию в том смысле, какой обычно этому придают, то есть «существование в каком-либо модусе проявления» [экзистенцию – в оригинальном французском тексте]⁵, не могут терять этот характер, который ему сущностно свойствен, и становиться нереализуемыми из-за того факта, что реализованы актуально другие возможности. Можно также сказать, что всякая возможность, которая представляет собой возможность проявления должна тем самым с необходимостью проявляться и что, обратным образом, всякая возможность, которая не должна проявляться, есть возможность непроявления. Использование данного выражения может создать впечатление, что это все лишь просто вопрос определения, но, тем не менее, только что изложенная нами мысль не заключает в себе ничего иного, кроме соответствующей аксиоматической истины, которая является совершенно бесспорной. Если всё-таки спросить, почему не всякая возможность должна проявляться, то есть почему имеются и возможности проявления, и возможности непроявления, то будет достаточно ответить, что область проявления, будучи ограниченной тем самым, что она есть ансамбль миров или обусловленных состояний (даже в бесчисленном множестве), не могла бы исчерпать универсальную возможность в её тотальности; она вовне себя оставляет все необусловленное, то есть как раз то, что метафизически является самым важным. Когда спрашивают, почему некая возможность не должна проявляться, как и какая-то другая возможность, то это все равно, что спросить, почему она есть то, что она есть, а не то, чем является другая возможность, или это в точности то же самое, как спросить, почему это существо есть оно само, а не другое существо. Все это представляется явно лишённым смысла. Здесь важно хорошо понимать, что возможность проявления как таковая не имеет никакого превосходства над возможностью непроявления; она не есть предмет чего-то вроде «выбора» или «предпочтения»⁶, она просто другой природы.

Если теперь по поводу совозможностей станут возражать, что, согласно выражению Лейбница, «существует только один мир», то тут мы оказываемся перед дилеммой: или это утверждение есть чистая тавтология, или оно не имеет никакого смысла. Действительно, если здесь под «миром» понимать тотальный универсум или даже ограничиваться только возможностями проявления, то есть универсальным Существованием, то это заявление более чем очевидно, хотя способ его выражения, может быть, не совсем точен. Но если под этим словом понимать только некий ансамбль совозможностей, как это обыкновенно делается, и как мы сами только что сделали, то тоже абсурдно говорить, что его существование мешает сосуществованию других миров, что было бы все равно, что сказать, вспомнив наш предыдущий пример, что существование круглой фигуры мешает существованию квадратной, или треугольной, или фигуры любого другого вида. Все, что можно сказать, это то, что как черты одного определённого предмета исключают в этом же предмете присутствие других черт, которые бы им противоречили, так же и условия, которыми задается определенный мир, исключают из этого мира возможности, природа которых не предполагает реализацию, подчиняющуюся этим самым условиям. Таким образом, эти возможности вне пределов рассматриваемого мира, но они не исключены из-за этого из возможности, потому что речь идёт, собственно, о возможностях, и они не исключены даже (в более частном случае) из Существования в собственном значении этого слова, то есть понятом как включающее всю область универсального проявления. В универсуме имеются множественные модусы существования, и каждый из них возможен в пределах его собственной природы. Когда же говорят, как это иногда делают, в особенности, соотносясь с концепцией Лейбница (без сомнения, отклоняясь от его мысли в весьма значительной степени), о некой «борьбе за существование» между возможностями, то эта концепция с метафизикой не имеет ничего общего, а перенос того, что является простой биологической гипотезой (в соединении с современными «эволюционистскими» теориями), совершенно невразумителен.

Таким образом, различение возможного и реального, на котором настаивают многие философы, не имеет никакой метафизической ценности: все возможное по-своему реально, следуя модусу, заключенному в его природе⁷. Если было бы иначе, то имелись бы возможности, которые будут ничем, а сказать, что возможность есть ничто, является чистым противоречием. Только невозможное, и только одно оно, как мы уже сказали, есть чистое ничто. Отрицать, что имеются возможности непроявления, означает желание ограничить универсальную возможность; с другой стороны, отрицать, что среди возможностей проявления имеются различные порядки, означает желание ограничить её ещё больше.

Прежде чем идти далее, мы должны заметить, что вместо того, чтобы рассматривать ансамбль условий, определяющих мир, как мы это делали выше, можно также и с той же точки зрения рассматривать отдельно одно из этих условий: например, пространство среди условий телесного мира, рассматриваемое как своего рода «вместилище» пространственных возможностей⁸. Совершенно очевидно, что по самому своему определению только пространственные возможности могут реализовываться в пространстве, но не менее очевидно, что это не мешает непространственным возможностям также реализовываться (здесь, ограничиваясь условиями проявления, слово «реализовываться» надо понимать как «проявляться») вне этого частного условия существования, которым является пространство. Однако, если бы пространство было бесконечным, как это некоторые полагают, то в универсуме не было бы места ни для какой непространственной возможности, и, рассуждая логически, само мышление, беря самый обычный и общеизвестный из всех пример, тогда могло бы быть допущено к существованию только при условии понимания его как протяженного, а эту концепцию даже сама «светская» психология признает ошибочной безо всяких колебаний. Будучи отнюдь не бесконечным, пространство есть только один из возможных модусов проявления, которое тоже в свою очередь вовсе не является бесконечным в интегральности своего протяжения, с бесчисленными модусами, в нем заключающимися, каждый из которых сам по себе необозрим⁹. Подобные же замечания можно также отнести и к любому другому особому условию существования; и все, что истинно для каждого из этих условий по отдельности, является таким же и для ансамбля нескольких из них. При этом, собрание или комбинация такого рода условий определяет мир. Тем не менее, само собой разумеется, что надо, чтобы различные условия, объединенные таким образом, были совместимыми между собой, а их совместимость, очевидно, влечет за собой совместимость возможностей, которые соответственно в них содержатся, с тем ограничением, что возможности, подлежащие ансамблю рассматриваемых условий, могут быть лишь частью более обширного конгломерата, составленного из возможностей заключенных в каждом из тех же самых условий, рассматриваемых отдельно от других, откуда следует, что эти условия в их интегральности будут заключать в себе, помимо их общей части, различного рода продолжения, также принадлежащие той же ступени универсального Существования. Эти необозримо расширяющиеся продолжения соответствуют в общем и космическом порядке тому, чем являются для конкретного существа продолжения одного из его состояний, например, индивидуального состояния, рассматриваемого интегрально, вне какой-либо определённой модальности того же самого состояния, такой модальности, как телесная жизнь в нашей человеческой индивидуальности¹⁰.

1. Действительно, надо заметить, что философская система представляет собой, по существу, произведение индивида в противоположность тому, что имеет место в случае традиционных учений, в глазах которых индивидуальности ничего не значат.⁠ ↑
2. См.: «Общее введение в изучение индусских учений», 2-я часть, гл. VIII; «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. I; «Символизм креста», I, XV.⁠ ↑
3. Так же точно, если взять пример более общего порядка, различные геометрии, эвклидовы и неэвклидовы, очевидно, не могут прилагаться к одному и тому же пространству; но это не помешало бы разным модальностям пространства, которым они соответствуют, сосуществовать в интегральности пространственной возможности, где каждая из них должна реализовываться на свой лад, следуя тому, что нам ещё предстоит объяснить относительно тождества возможного и реального.⁠ ↑
4. Должно быть хорошо понятно, что слово «экзистенция» мы не берем здесь в строгом и соответствующем этимологической деривации смысле, который приложим только к обусловленному и случайному, то есть к проявлению; мы используем это слово только символическим и аналогическим способом, как мы иногда поступаем относительно слова «существо», потому что оно помогает нам до определённой степени сделать понятным то, о чем идёт речь, хотя в реальности оно этому крайне неадекватно (См.: «Символизм креста», гл. I и II).⁠ ↑
5. И тогда слово экзистенция понимается в собственном и строгом смысле слова.⁠ ↑
6. Такая идея метафизически не оправдана и может проистекать только от вторжения «моральной» точки зрения в область, где ей делать нечего; так же точно и принцип «наилучшего», к которому Лейбниц обращался по этому поводу, является, собственно говоря, антиметафизическим, как мы уже вскользь отмечали в другой работе («Символизм креста», стр. 35).⁠ ↑
7. С метафизической точки зрения нет никакого смысла в различении порядков реального и возможного. Однако надо отдавать себе отчет, что само слово «реальное» достаточно неясное, если не двусмысленное, по крайней мере, при том его употреблении, которое применяется к нему в обыденном языке, а также большинством философов. Нам пришлось его использовать здесь, потому что необходимо было устранить обыденное различение «возможного» и «реального», тем не менее, далее мы придадим данному термину гораздо более точное значение.⁠ ↑
8. Важно отметить, что одного пространственного условия недостаточно, чтобы определить тело как таковое. Всякое тело необходимо является протяженным, то есть подчиненным пространству (откуда именно следует его бесконечная делимость, приводящая к абсурду атомистической концепции), но в противоположность мнению Декарта и других сторонников «механистической» физики, протяженность вовсе не составляет всю природу и сущность тел.⁠ ↑
9. См.: «Символизм креста», гл. XXX.⁠ ↑
10. См. там же, гл. XX; ср.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 42-44, а также гл. XIII и XIV.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre II Possibles et compossibles

Глава II Возможности и совозможности

Поиск

Предложить правку