Глава I. Бесконечное и возможность - Минский корпус Рене Генона

Chapitre premier L’infini et la possibilité

Pour bien comprendre la doctrine de la multiplicité des états de l’être, il est nécessaire de remonter, avant toute autre considération, jusqu’à la notion la plus primordiale de toutes, celle de l’Infini métaphysique, envisagé dans ses rapports avec la Possibilité universelle. L’Infini est, suivant la signification étymologique du terme qui le désigne, ce qui n’a pas de limites ; et, pour garder à ce terme son sens propre, il faut en réserver rigoureusement l’emploi à la désignation de ce qui n’a absolument aucune limite, à l’exclusion de tout ce qui est seulement soustrait à certaines limitations particulières, tout en demeurant soumis à d’autres limitations en vertu de sa nature même, à laquelle ces dernières sont essentiellement inhérentes, comme le sont, au point de vue logique qui ne fait en somme que traduire à sa façon le point de vue qu’on peut appeler « ontologique », des éléments intervenant dans la définition même de ce dont il s’agit. Ce dernier cas est notamment, comme nous avons eu déjà l’occasion de l’indiquer à diverses reprises, celui du nombre, de l’espace, du temps, même dans les conceptions les plus générales et les plus étendues qu’il soit possible de s’en former, et qui dépassent de beaucoup les notions qu’on en a ordinairement¹ ; tout cela ne peut jamais être, en réalité, que du domaine de l’indéfini. C’est cet indéfini auquel certains, lorsqu’il est d’ordre quantitatif comme dans les exemples que nous venons de rappeler, donnent abusivement le nom d’« infini mathématique », comme si l’adjonction d’une épithète ou d’une qualification déterminante au mot « infini » n’impliquait pas par elle-même une contradiction pure et simple². En fait, cet indéfini, procédant du fini dont il n’est qu’une extension ou un développement, et étant par suite toujours réductible au fini, n’a aucune commune mesure avec le véritable Infini, pas plus que l’individualité, humaine ou autre, même avec l’intégralité des prolongements indéfinis dont elle est susceptible, n’en saurait avoir avec l’être total³. Cette formation de l’indéfini à partir du fini, dont on a un exemple très net dans la production de la série des nombres, n’est possible en effet qu’à la condition que le fini contienne déjà en puissance cet indéfini et, quand bien même les limites en seraient reculées jusqu’à ce que nous les perdions de vue en quelque sorte, c’est-à-dire jusqu’à ce qu’elles échappent à nos ordinaires moyens de mesure, elles ne sont aucunement supprimées par là ; il est bien évident, en raison de la nature même de la relation causale, que le « plus » ne peut pas sortir du « moins », ni l’Infini du fini.

Il ne peut en être autrement lorsqu’il s’agit, comme dans le cas que nous envisageons, de certains ordres de possibilités particulières, qui sont manifestement limités par la coexistence d’autres ordres de possibilités, donc en vertu de leur nature propre, qui fait que ce sont là telles possibilités déterminées, et non pas toutes les possibilités sans aucune restriction. S’il n’en était pas ainsi, cette coexistence d’une indéfinité d’autres possibilités, qui ne sont pas comprises dans celles-là, et dont chacune est d’ailleurs pareillement susceptible d’un développement indéfini, serait une impossibilité, c’est-à-dire une absurdité au sens logique de ce mot⁴. L’Infini, au contraire, pour être vraiment tel, ne peut admettre aucune restriction, ce qui suppose qu’il est absolument inconditionné et indéterminé, car toute détermination, quelle qu’elle soit, est forcément une limitation, par là même qu’elle laisse quelque chose en dehors d’elle, à savoir toutes les autres déterminations également possibles. La limitation présente d’ailleurs le caractère d’une véritable négation : poser une limite, c’est nier, pour ce qui y est enfermé, tout ce que cette limite exclut ; par suite, la négation d’une limite est proprement la négation d’une négation, c’est-à-dire, logiquement et même mathématiquement, une affirmation, de telle sorte que la négation de toute limite équivaut en réalité à l’affirmation totale et absolue. Ce qui n’a pas de limites, c’est ce dont on ne peut rien nier, donc ce qui contient tout, ce hors de quoi il n’y a rien ; et cette idée de l’Infini, qui est ainsi la plus affirmative de toutes, puisqu’elle comprend ou enveloppe toutes les affirmations particulières, quelles qu’elles puissent être, ne s’exprime par un terme de forme négative qu’en raison même de son indétermination absolue. Dans le langage, en effet, toute affirmation directe est forcément une affirmation particulière et déterminée, l’affirmation de quelque chose, tandis que l’affirmation totale et absolue n’est aucune affirmation particulière à l’exclusion des autres, puisqu’elle les implique toutes également ; et il est facile de saisir dès maintenant le rapport très étroit que ceci présente avec la Possibilité universelle, qui comprend de la même façon toutes les possibilités particulières⁵.

L’idée de l’Infini, telle que nous venons de la poser ici⁶, au point de vue purement métaphysique, n’est aucunement discutable ni contestable, car elle ne peut renfermer en soi aucune contradiction, par là même qu’il n’y a en elle rien de négatif ; elle est de plus nécessaire, au sens logique de ce mot⁷, car c’est sa négation qui serait contradictoire⁸. En effet, si l’on envisage le « Tout », au sens universel et absolu, il est évident qu’il ne peut être limité en aucune façon, car il ne pourrait l’être que par quelque chose qui lui serait extérieur, et, s’il y avait quelque chose qui lui fût extérieur, ce ne serait pas le « Tout ». Il importe de remarquer, d’ailleurs, que le « Tout », en ce sens, ne doit aucunement être assimilé à un tout particulier et déterminé, c’est-à-dire à un ensemble composé de parties qui seraient avec lui dans un rapport défini ; il est à proprement parler « sans parties », puisque, ces parties devant être nécessairement relatives et finies, elles ne pourraient avoir avec lui aucune commune mesure, ni par conséquent aucun rapport, ce qui revient à dire qu’elles n’existent pas pour lui⁹ ; et ceci suffit à montrer qu’on ne doit chercher à s’en former aucune conception particulière¹⁰.

Ce que nous venons de dire du Tout universel, dans son indétermination la plus absolue, s’y applique encore quand on l’envisage sous le point de vue de la Possibilité ; et, à vrai dire, ce n’est pas là une détermination, ou du moins c’est le minimum de détermination qui soit requis pour nous le rendre actuellement concevable, et surtout exprimable à quelque degré. Comme nous avons eu l’occasion de l’indiquer ailleurs¹¹, une limitation de la Possibilité totale est, au sens propre du mot, une impossibilité, puisque, devant comprendre la Possibilité pour la limiter, elle ne pourrait y être comprise, et ce qui est en dehors du possible ne saurait être autre qu’impossible ; mais une impossibilité, n’étant rien qu’une négation pure et simple, un véritable néant, ne peut évidemment limiter quoi que ce soit, d’où il résulte immédiatement que la Possibilité universelle est nécessairement illimitée. Il faut bien prendre garde, d’ailleurs, que ceci n’est naturellement applicable qu’à la Possibilité universelle et totale, qui n’est ainsi que ce que nous pouvons appeler un aspect de l’Infini, dont elle n’est distincte en aucune façon ni dans aucune mesure ; il ne peut rien y avoir qui soit en dehors de l’Infini, puisque cela serait une limitation, et qu’alors il ne serait plus l’Infini. La conception d’une « pluralité d’infinis » est une absurdité, puisqu’ils se limiteraient réciproquement, de sorte que, en réalité, aucun d’eux ne serait infini¹² ; donc, quand nous disons que la Possibilité universelle est infinie ou illimitée, il faut entendre par là qu’elle n’est pas autre chose que l’Infini même, envisagé sous un certain aspect, dans la mesure où il est permis de dire qu’il y a des aspects de l’Infini. Puisque l’Infini est véritablement « sans parties », il ne saurait, en toute rigueur, être question non plus d’une multiplicité d’aspects existant réellement et « distinctivement » en lui ; c’est nous qui, à vrai dire, concevons l’Infini sous tel ou tel aspect, parce qu’il ne nous est pas possible de faire autrement, et, même si notre conception n’était pas essentiellement limitée, comme elle l’est tant que nous sommes dans un état individuel, elle devrait forcément se limiter pour devenir exprimable, puisqu’il lui faut pour cela se revêtir d’une forme déterminée. Seulement, ce qui importe, c’est que nous comprenions bien d’où vient la limitation et à quoi elle tient, afin de ne l’attribuer qu’à notre propre imperfection, ou plutôt à celle des instruments intérieurs et extérieurs dont nous disposons actuellement en tant qu’êtres individuels, ne possédant effectivement comme tels qu’une existence définie et conditionnée, et de ne pas transporter cette imperfection, purement contingente et transitoire comme les conditions auxquelles elle se réfère et dont elle résulte, dans le domaine illimité de la Possibilité universelle elle-même.

Ajoutons encore une dernière remarque : si l’on parle corrélativement de l’Infini et de la Possibilité, ce n’est pas pour établir entre ces deux termes une distinction qui ne saurait exister réellement ; c’est que l’Infini est alors envisagé plus spécialement sous son aspect actif, tandis que la Possibilité est son aspect passif¹³ ; mais, qu’il soit regardé par nous comme actif ou comme passif, c’est toujours l’Infini, qui ne saurait être affecté par ces points de vue contingents, et les déterminations, quel que soit le principe par lequel on les effectue, n’existent ici que par rapport à notre conception. C’est donc là, en somme, la même chose que ce que nous avons appelé ailleurs, suivant la terminologie de la doctrine extrême-orientale, la « perfection active » (Khien) et la « perfection passive » (Khouen), la Perfection, au sens absolu, étant identique à l’Infini entendu dans toute son indétermination ; et, comme nous l’avons dit alors, c’est l’analogue, mais à un autre degré et à un point de vue bien plus universel, de ce que sont, dans l’Être, l’« essence » et la « substance »¹⁴. Il doit être bien compris, dès maintenant, que l’Être n’enferme pas toute la Possibilité, et, que, par conséquent, il ne peut aucunement être identifié à l’Infini ; c’est pourquoi nous disons que le point de vue auquel nous nous plaçons ici est beaucoup plus universel que celui où nous n’avons à envisager que l’Être ; ceci est seulement indiqué pour éviter toute confusion, car nous aurons, dans la suite, l’occasion de nous en expliquer plus amplement.

1. Il faut avoir bien soin de remarquer que nous disons « générales » et non pas « universelles », car il ne s’agit ici que des conditions spéciales de certains états d’existence, et rien de plus ; cela seul doit suffire à faire comprendre qu’il ne saurait être question d’infinité en pareil cas, ces conditions étant évidemment limitées comme les états mêmes auxquels elles s’appliquent et qu’elles concourent à définir.⁠ ↑
2. S’il nous arrive parfois de dire « Infini métaphysique », précisément pour marquer d’une façon plus explicite qu’il ne s’agit aucunement du prétendu « infini mathématique » ou d’autres « contrefaçons de l’Infini », s’il est permis d’ainsi parler, une telle expression ne tombe nullement sous l’objection que nous formulons ici, parce que l’ordre métaphysique est réellement illimité, de sorte qu’il n’y a là aucune détermination, mais au contraire l’affirmation de ce qui dépasse toute détermination, tandis que qui dit « mathématique » restreint par là même la conception à un domaine spécial et borné, celui de la quantité.⁠ ↑
3. Voir Le Symbolisme de la Croix, ch. XXVI et XXX.⁠ ↑
4. L’absurde, au sens logique et mathématique, est ce qui implique contradiction ; il se confond donc avec l’impossible, car c’est l’absence de contradiction interne qui, logiquement aussi bien qu’ontologiquement, définit la possibilité.⁠ ↑
5. Sur l’emploi des termes de forme négative, mais dont la signification réelle est essentiellement affirmative, voir Introduction générale à l’étude des doctrines hindoues, 2^e partie, ch. VIII, et L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. XV.⁠ ↑
6. Nous ne disons pas de la définir, car il serait évidemment contradictoire de prétendre donner une définition de l’Infini ; et nous avons montré ailleurs que le point de vue métaphysique lui-même, en raison de son caractère universel et illimité, n’est pas davantage susceptible d’être défini (Introduction générale à l’étude des doctrines hindoues, 2^e partie, ch. V).⁠ ↑
7. Il faut distinguer cette nécessité logique, qui est l’impossibilité qu’une chose ne soit pas ou qu’elle soit autrement qu’elle est, et cela indépendamment de toute condition particulière, de la nécessité dite « physique », ou nécessité de fait, qui est simplement l’impossibilité pour les choses ou les êtres de ne pas se conformer aux lois du monde auquel ils appartiennent, et qui, par conséquent, est subordonnée aux conditions par lesquelles ce monde est défini et ne vaut qu’à l’intérieur de ce domaine spécial.⁠ ↑
8. Certains philosophes, ayant argumenté très justement contre le prétendu « infini mathématique », et ayant montré toutes les contradictions qu’implique cette idée (contradictions qui disparaissent d’ailleurs dès qu’on se rend compte que ce n’est là que de l’indéfini), croient avoir prouvé par là même, et en même temps, l’impossibilité de l’Infini métaphysique ; tout ce qu’ils prouvent en réalité, par cette confusion, c’est qu’ils ignorent complètement ce dont il s’agit dans ce dernier cas.⁠ ↑
9. En d’autres termes, le fini, même s’il est susceptible d’extension indéfinie, est toujours rigoureusement nul au regard de l’Infini ; par suite, aucune chose ou aucun être ne peut être considéré comme une « partie de l’Infini », ce qui est une des conceptions erronées appartenant en propre au « panthéisme », car l’emploi même du mot « partie » suppose l’existence d’un rapport défini avec le tout.⁠ ↑
10. Ce qu’il faut éviter surtout, c’est de concevoir le Tout universel à la façon d’une somme arithmétique, obtenue par l’addition de ses parties prises une à une et successivement. D’ailleurs, même quand il s’agit d’un tout particulier, il y a deux cas à distinguer : un tout véritable est logiquement antérieur à ses parties et en est indépendant ; un tout conçu comme logiquement postérieur à ses parties, dont il n’est que la somme, ne constitue en réalité que ce que les philosophes scolastiques appelaient un ens rationis, dont l’existence, en tant que « tout », est subordonnée à la condition d’être effectivement pensé comme tel ; le premier a en lui-même un principe d’unité réelle, supérieur à la multiplicité de ses parties, tandis que le second n’a d’autre unité que celle que nous lui attribuons par la pensée.⁠ ↑
11. Le Symbolisme de la Croix, ch. XIV.⁠ ↑
12. Voir ibid., ch. XXIV.⁠ ↑
13. C’est Brahma et sa Shakti dans la doctrine hindoue (voir L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. V et X).⁠ ↑
14. Voir Le Symbolisme de la Croix, ch. XXIV.⁠ ↑

Глава I Бесконечное и возможность

Чтобы правильно понимать доктрину множественности состояний существа, необходимо до всякого иного изучения подняться к самому из всех изначальному понятию, а именно, к понятию метафизического бесконечного рассматриваемого в его отношениях с универсальной возможностью. бесконечное есть, согласно этимологическому значению термина, то, что не имеет пределов, и чтобы сохранить за термином его собственный смысл, надо было закрепить за ним использование его для обозначения того, что не имеет абсолютно никакого предела, исключая всё то, что освобождается от каких-то частных ограничений, оставаясь в подчинении у других ограничений в силу своей природы, которой эти ограничения присущи; Данные ограничения с логической точки зрения, которая, в общем, только лишь переводит по-своему точку зрения, называемую «онтологической», это и есть элементы, входящие в само определение того, о чем идёт речь. И, как мы уже неоднократно отмечали, это, вне всяких сомнений, есть случай числа, пространства и времени даже в самых общих и обширных концепциях, которые только можно сформировать и которые намного превосходят обычные понятия об этих предметах¹. Все это в действительности никогда не может быть ничем другим, как только областью необозримого^a. Если, как в только что описанных нами примерах, такого рода необозримое принадлежит модусу количества, то некоторые склонны называть его «математически бесконечным», как если бы добавление эпитета или определяющей квалификации к слову «бесконечное» не содержало бы в себе прямого противоречия². Действительно, эта необозримость происходящая от конечного, коего она есть лишь расширение или развертывание, и, следовательно, всегда сводимая к конечному, не имеет никакой общей меры с истинным бесконечным, как и индивидуальность, человеческая или иная, даже во всей интегральности бесчисленных доступных продлений, к которым она способна, несоразмерна с тотальным существом³. Это формирование необозримого исходя из конечного, очень четким примером которого является производство серии чисел, возможно лишь при условии, что конечное уже содержит в себе это необозримое, и, хотя, его пределы и удалены настолько, что теряются нами из виду или, иначе говоря, ускользают от нашего восприятия, заявлять об их отсутствии было бы принципиально ошибочно. В силу самой природы причинного отношения, совершенно очевидно, что «больше» не может исходить из «меньше», как и бесконечное не может исходить из конечного.

Иначе и быть не может, когда речь идёт, как в рассматриваемом нами случае, об определённых порядках частных возможностей, которые явно ограничены своим сосуществованием с другими порядками возможностей, следовательно, они ограничены в силу их собственной природы, приводящей к тому, что это именно такие возможности, а не любые возможности безо всякого ограничения. Если бы это было не так, то сосуществование бесчисленности других возможностей, в данные возможности не включённых из которых каждая также в свою очередь способна к бесконечному развертыванию, было бы невозможностью, то есть абсурдом в логическом смысле слова⁴. Бесконечное, напротив, чтобы быть поистине таковым, не может допускать никакого ограничения, что предполагает, что оно абсолютно необусловлено и не подлежит определению, так как всякое определение, каково бы оно ни было, обязательно есть ограничение как раз тем, что оно допускает что-то по ту сторону от себя, а именно, все другие, в равной мере возможные определения. Впрочем, ограничение имеет свойство настоящего отрицания: установить границу означает отрицать (для того, что заключается внутри) всё то, что эта граница исключает. Следовательно, отрицание границы это ни что иное, как, собственно, отрицание отрицания, то есть логически и даже математически, – утверждение, а значит отрицание всякой границы в действительности эквивалентно тотальному и абсолютному утверждению. То, что не имеет границ, есть то, в чем нечего отрицать, следовательно, оно содержит все, вне чего ничего нет. Таким образом, эта идея бесконечного, самая из всех утвердительная, поскольку она содержит или заключает в себе все частные утверждения, каковы бы они ни были, выражается негативным по форме термином по причине её абсолютной неподвластности определению. На самом деле, в языке всякое прямое утверждение есть обязательно частное и определённое утверждение чего-то, тогда как тотальное и абсолютное утверждение ни в коем случае не является частным, исключающим другие, поскольку оно их всех равно в себе содержит. Теперь легко понять очень тесную связь, которую оно имеет с универсальной возможностью, заключающей в себе таким же самым образом все частные возможности⁵.

Такая идея бесконечного, какую мы только что здесь предложили⁶ с чисто метафизической точки зрения, не является нисколько ни спорной, ни сомнительной, так как она не может в себе содержать никакого противоречия уже тем самым, что в ней нет ничего негативного; она является самой неизбежной в логическом смысле слова⁷, ведь как раз её отрицание и явилось бы ничем иным, как абсолютным противоречием⁸. Действительно, если рассматривать «Всё» в универсальном и абсолютном смысле, то очевидно, что оно не может быть ограничено никоим образом, так как тогда должно быть нечто для него внешнее, а если что-то имеется внешнее по отношению к нему, то это уже не будет «Всё». Важно, однако, отметить, что «Всё» в этом случае никак не должно ассимилироваться со всем частным и определённым, то есть с ансамблем, составленным из частей, которые с ним были бы в определённом «отношении»; оно, собственно говоря, «без частей», поскольку эти части, по необходимости, конечные и относительные, не могли бы иметь с ним никакой общей меры, ни, следовательно, никакого отношения, что вынуждает признать, что они для него не существуют⁹. Этого достаточно, чтобы показать, что не следует стремиться создавать какую-либо частную его концепцию¹⁰.

То, что мы только что сказали об универсальном Всём в его наибольшей абсолютной неопределимости, применимо и тогда, когда его рассматривают с точки зрения возможности. По правде говоря, здесь нет определения или, по крайней мере, здесь минимум определения, которое нам потребовалось бы для того, чтобы сделать это в данный момент понятным и, главным образом, до какой-то степени выразимым. Как мы уже имели случай отметить в другой работе¹¹, ограничение тотальной возможности есть, в собственном смысле слова, невозможность, поскольку, долженствуя содержать в себе возможность для её ограничения, оно тем самым оказывается за пределами возможного, а раз так, то оно не может быть ничем другим, как невозможным. Но невозможность есть лишь чистое отрицание, истинное ничто, откуда непосредственно следует, что универсальная возможность ни в коем случае не может быть ограничена. Впрочем, надо иметь в виду, что это, естественно, применимо только к универсальной и тотальной возможности, которая есть то, что мы можем назвать аспектом бесконечного, от которого она никоим образом и ни в какой мере неотличима. Вне бесконечного нет ничего, потому что это было бы ограничением, и тогда оно уже не было бы бесконечным. Концепция «множества бесконечных» есть абсурд, потому что они взаимно ограничиваются, так что в реальности никакая из них не будет бесконечной¹². Следовательно, когда мы говорим, что универсальная возможность бесконечна или неограниченна, то надо под этим понимать, что она есть не что иное, как сама бесконечность, рассматриваемая в некоем аспекте в той мере, в какой можно говорить, что у бесконечности есть аспекты. Так как бесконечность поистине «без частей», то вести речь о множестве аспектов, наличествующих в ней реально и «различительно» становится, строго говоря, уже не совсем уместным. По правде говоря, это мы понимаем бесконечное в том или ином аспекте, потому что иное недоступно для нас, и даже если бы наше понимание не было сущностно ограниченным, каковым оно является в силу того, что мы пребываем в индивидуальном состоянии, оно должно было бы обязательно пойти на сознательное самоограничение, поскольку для того, чтобы стать выразимым, ему все равно следует облечься в определённую форму. Но важно, чтобы мы понимали, откуда идёт ограничение и от чего оно зависит, и относить его исключительно на счет нашего собственного несовершенства или, скорее, несовершенства внешних и внутренних инструментов, которыми мы актуально располагаем, будучи индивидуальными существами, обладая как таковые, в действительности, лишь детерминированным и обусловленным существованием, и не переносить это несовершенство, чисто случайное и преходящее, как и условия, из которых оно следует и с которыми оно соотносится, на неограниченную область самой универсальной возможности.

Добавим ещё одно последнее замечание: если о бесконечном и возможности говорится коррелятивно, то не для того, чтобы установить различение между двумя терминами, которое могло бы существовать реально; бесконечное преимущественно рассматривается в активном аспекте, тогда как возможность – в пассивном аспекте¹³. Но, рассматривается оно нами как активное или как пассивное, это все равно бесконечное, которое не затрагивается такими случайными точками зрения, а определения, каков бы ни был принцип, согласно которому их производят, существуют только по отношению к нашему восприятию. Здесь, следовательно, то же самое, что мы называли в другой работе «активным совершенством» (khien) и «пассивным совершенством» (khouen), в соответствии с терминологией дальневосточной доктрины – совершенством в абсолютном смысле, тождественным бесконечному, понятому во всей своей неопределимости; и как мы тогда сказали, это аналогия, но на другой ступени и с другой, гораздо более универсальной точки зрения, того, чем в Сущем являются «сущность» и «субстанция»¹⁴. Теперь должно быть совсем понятно, что Сущий не охватывает собою всю возможность и что, следовательно, он не может отождествляться с бесконечным, вот почему мы говорим, что точка зрения, на которой мы здесь располагаемся, является гораздо более универсальной, чем та, с которой мы рассматривали только Сущего. Сказанное представляет собой лишь весьма сжатые указания, нацеленные на предотвращение всякого рода путаницы, в дальнейшем по ходу нашего исследования нам представится случай остановиться на данном предмете более подробно.

1. Следует заметить, что мы говорим «общие», а не «универсальные», так как здесь речь идёт только об особых условиях некоторых состояний существования, не более того. Одного этого достаточно для понимания того, что в подобном случае не может идти речи о бесконечном. Очевидно, что эти условия ограничены, как и сами состояния, к которым они могут быть применены и которые они призваны определять.⁠ ↑
a. Здесь и далее это слово необходимо будет понимать не буквально, но исключительно образно, как необозримое не только глазами, но и умом, то есть нечто не поддающееся умозрению – прим. автора верифицированного перевода.⁠ ↑
2. Если нам иногда приходится говорить «метафизическое бесконечное», то как раз для того, чтобы отметить более эксплицитным образом, что речь ни в коем случае не идёт об утверждении чего-то наподобие «математического бесконечного» или какой-либо иной «подмены бесконечного», если можно так сказать, такое выражение вовсе не подпадает под сформулированное нами здесь только что возражение, потому что метафизический порядок реально неограничен, так что никакого определения при этом нет, но напротив, когда говорят «математический», то тем самым ограничивают восприятие особой узкой областью количества.⁠ ↑
3. См.: «Символизм креста», гл. XXVI и XXX.⁠ ↑
4. Абсурд в логическом и математическом смысле есть то, что заключает в себе противоречие. Данное понятие идентично невозможному, так как именно отсутствие внутреннего противоречия, равно логического и онтологического, определяет возможность.⁠ ↑
5. Об употреблении терминов негативных по форме, но действительный смысл которых, по существу, утвердительный, см.: «Общее Введение в изучение индусских учений», стр. 140-144, а также: «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. XVI.⁠ ↑
6. Мы не говорим об определении, так как было бы явным противоречием претендовать на то, чтобы дать определение бесконечному. Мы уже ранее показали, что сама метафизическая точка зрения по причине своего универсального и неограниченного характера, чужда каким бы то ни было дальнейшим попыткам её очертить («Общее Введение в изучение индусских учений», 2-я часть, гл. V).⁠ ↑
7. Некоторые философы, очень справедливо возражая против так называемого «математического бесконечного» и показывая все противоречия, заключающиеся в этой идее (противоречия, которые, впрочем, исчезают, как только начинают отдавать себе отчет, что тут есть только необозримое, думают, что тем самым доказали невозможность и метафизического бесконечного. На самом деле, все, что они доказывают этим смешением, есть только то, что они полностью игнорируют то, о чем в этом последнем случае идёт речь.⁠ ↑
8. Иными словами, конечное, даже будучи способно к необозримому расширению, всегда есть ничто перед лицом бесконечного. Следовательно, никакая вещь и никакое существо не могут рассматриваться как «часть бесконечного», что является одной из ошибочных концепций, органически входящих в состав «пантеизма», так как само использование слова «часть» предполагает определённое отношение со всем.⁠ ↑
9. Надо отличать эту логическую неизбежность, которая, вне зависимости от любого частного условия, есть невозможность того, чтобы вещи не было, или чтобы она была иначе, нежели она есть, от так называемой «физической» неизбежности, или неизбежности факта, которая есть просто невозможность для вещей или существ пренебрегать законами мира, к коему они принадлежат. Следовательно, это вторая неизбежность, подчинена определяющим этот мир условиям, и значима только внутри этой особой области.⁠ ↑
10. Особенно следует избегать понимания универсального Всего наподобие арифметической суммы, получаемой сложением её частей, взятых последовательно одна за другой. Впрочем, даже когда речь идёт о частном всём, то надо различать два случая; истинное всё логически предшествует своим частям и логически от них не зависимо; всё, понятое как логически следующее за своими частями, которых оно есть лишь только сумма, образует, на самом деле, то, что философы-схоласты называли ens rationis, существование которого в качестве «всего» зиждется на том, что его лишь считают таковым. Первое в себе самом содержит принцип реального единства, высший по отношению к множественности своих частей, тогда как у второго нет никакого другого единства, кроме того, которое мы ему придаем своей мыслью.⁠ ↑
11. «Символизм креста», стр. 126.⁠ ↑
12. «Символизм креста», стр. 203.⁠ ↑
13. Это Брахма и его шакти в индусской доктрине (См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», стр. 77 и 107-109).⁠ ↑
14. См.: «Символизм креста», стр. 166-167.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre premier L’infini et la possibilité

Глава I Бесконечное и возможность

Поиск

Предложить правку