Предисловие
В нашем предыдущем исследовании «Символизм креста» в согласии с данными различных традиционных учений мы изложили геометрическое представление существа, полностью основанное на метафизической теории множественных состояний. Настоящая книга в этом отношении будет дополнением к этому, так как приведенных нами прежде указаний, возможно, было недостаточно для того, чтобы выявить всю важность этой теории, которую надлежит рассматривать как совершенно фундаментальную; мы действительно должны были тогда ограничиться только непосредственно относящимся к чётко определённой цели, которую мы себе поставили. Вот почему, оставив сейчас в стороне символическое представление, описанное нами, или, по крайней мере, попутно вспоминая о нем лишь тогда, когда нам понадобится соотнестись с ним, мы эту работу посвятили полному раскрытию упомянутой теории как (и это в первую очередь) с точки зрения самого её принципа, так и (в некоторых её приложениях) тому, что более частным образом касается существа, рассматриваемого в его человеческом аспекте.
Относительно последнего пункта, может быть, будет небесполезно напомнить – тот факт, что мы останавливаемся на рассмотрении этого порядка, ни в коей мере не предполагает, что человеческое состояние занимает какой-нибудь привилегированный ранг в ансамбле универсального Существования или что оно метафизически отличается каким-либо преимуществом по отношению к другим состояниям. На самом деле человеческое состояние есть лишь некое состояние проявления, как и все прочие среди бесчисленных других. Оно располагается в иерархии ступеней Существования на том месте, которое ему предназначено его собственной природой, то есть ограничивающим характером определяющих его условий, и это место не предоставляет ему ни превосходства, ни абсолютной неполноценности. Если иногда мы должны рассматривать это состояние особо, то только потому, что, фактически, будучи нашим состоянием, оно тем самым для нас приобретает особую важность, но только именно для нас. Следовательно, это есть лишь относительная и случайная точка зрения, точка зрения индивидуумов, которыми мы являемся в нашем настоящем модусе проявления. Именно поэтому, когда мы говорим о высших состояниях и о низших состояниях, то говорим это всегда по отношению к человеческому состоянию, взятому в качестве меры для сравнения; мы должны оперировать именно этим иерархическим разделением, поскольку нет никакого другого, которое было бы непосредственно постигаемым нами как индивидами. Не надо забывать, что любое выражение, будучи облеченным в определённую форму, обязательно относится к индивидуальному модусу, точно так же, когда мы намереваемся говорить о чем-либо, даже об истинах чисто метафизического порядка, мы это можем делать, лишь спускаясь на совсем другой уровень, существенно более ограниченный и относительный. Это необходимо для того, чтобы перевести эти истины на язык человеческой индивидуальности. Поэтому совершенно понятны все оговорки и предосторожности, которые вынуждаются неизбежным несовершенством этого языка, столь явно неадекватного тому, что он в подобном случае должен выражать. Здесь существует явная диспропорция, и то же самое можно сказать о всяком формальном представлении, каково бы оно ни было, включая даже чисто символические, всё же несравненно менее ограниченные, чем обычный язык, и, следовательно, более пригодные для передачи трансцендентных истин, вот почему их постоянно используют во всяком обучении, обладающем истинно «посвященческим» и традиционным характером1. Поэтому, как мы уже неоднократно отмечали, чтобы не исказить истину частичным, систематизированным или узко ограниченным представлением, надо всегда оставить долю невыразимого – того, что никогда не будет заключено ни в какую форму, и что на самом деле метафизически является самым важным, можно даже сказать, самым существенным.
Теперь, если необходимо, не оставляя рассмотрение человеческого состояния, связать индивидуальную точку зрения с точкой зрения метафизической, как это всегда делается, когда речь идёт о «священных науках», а не только о «светском» знании, то мы в этой связи отметим следующее: реализация тотального существа может по причине равенства всех случайных модусов существования перед лицом Абсолюта, осуществляться исходя из любого состояния, принятого как основание и отправная точка. Она может осуществляться, начиная с человеческого состояния, как и с любого другого, и даже, как мы указывали в другом месте, с любой модальности этого состояния, и это означает, что она возможна и для телесного и земного человека, что бы ни думали представители запада, заблуждающиеся относительно важности, которую следует придавать «телесности», в силу крайней недостаточности их концепций, относящихся к конституции человеческого существа2. Поскольку мы в настоящее время находимся именно в телесном состоянии, то именно из него следует исходить, если мы предполагаем достичь какого бы то ни было уровня метафизической реализации, и именно в этом состоит существенная причина, по которой этот случай должен быть рассмотрен нами особо. Поскольку ранее эти соображения были уже нами высказаны, мы не будем более на этом останавливаться, тем паче, что само наше исследование позволит ещё лучше это понять3.
С другой стороны, чтобы отмести всякое возможное недоразумение, мы должны в данный момент напомнить, что когда мы говорим о множественных состояниях существа, то речь идёт не о простой численной множественности и даже вообще не о количественной, а о «трансцендентальной», или поистине универсальной множественности, приложимой ко всем областям, конституирующим различные «миры» или ступени Существования, рассматриваемые порознь или в их ансамбле, следовательно, вне или по ту сторону особой области числа и даже количества во всех его модусах. Действительно, количество и с ещё большим основанием число – а именно дискретное количество, являющееся лишь одним из его модусов есть только одно из условий, определяющих некоторые состояния, среди коих есть и наше; оно, следовательно, не может переноситься на другие состояния и тем более не должно прилагаться к ансамблю состояний, который, очевидно, ускользает от такого определения. Вот почему, когда мы говорим в этой связи о необозримой множественности, мы всегда должны иметь в виду, что необозримость, о которой идёт речь, превосходит всякое число, а также и всё то, к чему более или менее прямо приложимо количество, то есть, например, необозримость пространственную или необозримость временну́ю, которые равным образом будут относиться только к собственным условиям нашего мира4.
Необходимо сделать ещё одно замечание по поводу использования нами слова «существо», которое со всей строгостью уже не может применяться в своем собственном смысле, когда речь идёт о некоторых состояниях непроявления, о чем мы ещё будем говорить, и которые находятся за пределами чистого Сущего. Тем не менее, мы обязаны, в силу устройства человеческого языка, в данном случае сохранить сам термин, за неимением другого, более адекватного, не придавая ему при этом большего значения, чем символическое и значение по аналогии, без чего нам было бы совершенно невозможно хоть как-то говорить об этом; здесь мы имеем очень ясный пример недостаточности выражения, о которой мы только что упоминали. Таким образом, как, впрочем, это уже делалось нами и ранее, мы можем продолжать говорить о тотальном существе, как о проявленном в одних состояниях и, одновременно, как о непроявленно пребывающем в других, и так, чтобы это никоим образом не предполагало, что для этих последних мы должны были бы остановиться на рассмотрении того, что соответствует только ступени Сущего5.
Напомним в этой связи, что остановка на Сущем и игнорирование находящегося за его пределами, как если бы он был в некотором роде высшим Принципом, самым универсальным из всех, есть одна из характерных черт некоторых западных учений Античности и Средних веков, которые, бесспорно, включая в себя метафизическую часть, более не присутствующую в современных концепциях, остаются в этом отношении в значительной мере неполными также и потому, что они представляются как теории, созданные ради них самих, а не ради соответствующей действительной реализации. Однако, это не означает, что тогда на Западе ничего другого не было. Мы говорим только о том, что широко известно, и чью ценность и важность некоторые люди имеют тенденцию преувеличивать, предпринимая похвальные усилия в борьбе против современного отрицания, не отдавая себе отчет, что речь идёт только о внешней точке зрения, и что в подобного рода цивилизациях, где установлено нечто вроде разрыва между двумя порядками соподчиненных, но не противопоставленных друг другу учений, «экзотеризм» требует «эзотеризма» в качестве своего необходимого дополнения. Когда этот «эзотеризм» плохо понят, то цивилизация, не будучи более привязанной к высшим принципам никакой действительной связью, не замедлит утратить всякий традиционный характер, так как ещё сохранившиеся элементы этого порядка сравнимы с телом, которое оставил дух; они, – следовательно, отныне неспособны создать нечто большее, нежели пустой формализм. Именно это и произошло с современным западным миром6.
Приведенные пояснения, кажется, уже позволяют нам более не задерживаться на всех напрашивающихся тут предварительных замечаниях, которые были более детально освещены нами ранее, а приступить, наконец, к самому нашему предмету. Действительно, невозможно бесконечно возвращаться к содержанию предыдущих наших работ, что было бы напрасной тратой времени, и если на самом деле некоторые повторения неизбежны, то мы должны постараться свести их к строго необходимому для понимания того, что мы сейчас намереваемся здесь представить, и освободиться от них, пусть даже ценой того, что всякий раз при необходимости читателя придется отсылать к тому или иному нашему исследованию, где можно будет найти дополнительные указания или более полное раскрытие вопросов, которые нам приходится поднимать заново. Главное затруднение работы составляет то, что все эти вопросы в действительности связаны более или менее тесно друг с другом, и что важно показывать эту связь как можно чаще, но, с другой стороны, не менее важно избежать любой видимости «систематизации», то есть ограничения, несовместимого с самой природой метафизического учения, которое, напротив, должно открывать тому, кто способен его понять и «прочувствовать», не только необозримые, но и безо всякой терминологической условности, реально бесконечные возможности познания – бесконечные, как и сама тотальная истина.
- 1. Стоит попутно отметить, что один тот факт, что философская точка зрения никогда не обращается ни к какому символизму, достаточен для демонстрации исключительно «светского» и совершенно внешнего характера, соответствующего этой особой точке зрения и образу мысли. ↑
- 2. См.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. XXIV. ↑
- 3. См.: «Символизм креста», гл. XVI–XVIII. ↑
- 4. См. «Символизм креста», стр. 124. ↑
- 5. См. «Символизм креста», стр. 22-23. ↑
- 6. См.: «Восток и Запад» и «Кризис современного мира». ↑