Глава XXVII Место индивидуального человеческого состояния в целокупности сущего
Из сказанного в предшествующей главе относительно антропоморфизма становится ясно, что человеческая индивидуальность — даже рассмотренная в её интегральности (а не ограниченная единственно телесной модальностью) — не могла бы занимать привилегированного «внесерийного» места в бесконечной иерархии состояний тотального существа; она занимает здесь свой уровень, как и любое другое состояние, и точно в той же мере — не большей и не меньшей, — в согласии с законом гармонии, управляющим отношениями всех циклов универсального Бытия. Этот уровень определяется частными условиями, характеризующими данное состояние и ограничивающими его область; и если мы не можем в реальности знать её, то потому, что для нас, как для человеческих индивидов, невозможно выйти за рамки этих условий, чтобы сравнить их с условиями других состояний, области которых нам недоступны; но нам как индивидам достаточно понять, что этот уровень является тем, чем он должен быть, и ничем иным быть не может, поскольку каждая вещь занимает в точности то место, которое она должна занимать как элемент всеобщего порядка. Кроме того, в силу того же закона гармонии, намёк на который был только что нами сделан, «поскольку спираль эволюции повсюду и во всех своих точках правильна, переход из одного состояния в другое совершается столь же логично и просто, как переход от одной ситуации (или модификации) к другой внутри одного и того же состояния»1; и, по крайней мере, с этой точки зрения, ни в какой части вселенной не происходит ни малейшего нарушения непрерывности.
Если однако мы и должны упомянуть об ограничении непрерывности (без которой не может быть соблюдена универсальной причинность), то это потому, что как мы уже сказали выше имеется точа зрения отличная от того с чем приходится иметь дело при рассмотрении циклических обращений и она подразумевает наличие момента прерывности в развертывании существа; это абсолютно уникальный момент, когда под воздействием «Небесного Луча», падающего на плоскость отражения, происходит вибрация, соответствующая космогоническому Fiat Lux, «Да будет свет», которая просветляет своим излучением весь хаос возможностей. Начиная с этого момента, порядок приходит на смену хаосу, свет — тьме, действие — потенции, реальность — виртуальности; и когда эта вибрация достигает своего полного эффекта, расширяясь и распространяясь до самых пределов существа, последнее, реализовав свою полноту, уже не обречено проходить тот или иной частный цикл; напротив, оно охватывает их все в совершенной одновременности синтетического и «неразличительного» понимания. Именно это и составляет, собственно говоря, «трансформацию», понимаемую как «возврат изменяющихся существ в неизменного Сущего», вне и за пределами всех особых условий, определяющих степени проявленного Бытия. «Изменение, — говорил мудрец Ши Пин-вэнь, — есть механизм, который производит все существа; трансформация есть механизм, который вбирает в себя все существа»2.
Эта «трансформация» (в этимологическом смысле перехода за пределы формы), посредством которой осуществляется реализация «Универсального Человека», — не что иное, как «Освобождение» (на санскрите Mokṣa или mukti), о чём, впрочем, мы уже имели случай высказаться3; оно требует, прежде всего, предварительного определения плоскости отражения «Небесного Луча», так что тем самым соответствующее состояние становится центральным состоянием существа. Впрочем, это состояние, в принципе, может быть каким угодно, поскольку все они совершенно равнозначны с точки зрения бесконечного; и то, что человеческое состояние ничем не отличается от остальных, очевидно даёт ему, как и всякому другому, возможность стать этим центральным состоянием. «Трансформация», следовательно, может быть достигнута исходя из человеческого состояния, взятого за основу, и даже из любой модальности этого состояния; это как раз означает осуществимость такого рода трансформации, в том числе для человека телесного и земного; другими словами — согласно уже сказанному нами в соответствующем контексте4, — «Освобождение» можно получить «при жизни» (jīvan-mukti); что отнюдь не отменяет его сущностного свойства, подразумевающего обретение существом, достигшим его таким, а не иным образом, абсолютного и полного освобождения от ограничительных условий всех модальностей и всех состояний.
Что касается реального процесса развития, который позволяет существу достичь, после прохождения ряда предварительных фаз, того самого момента, когда происходит «трансформация», то у нас нет ни малейшего намерения говорить о нём здесь; так как очевидно, что его описание, даже беглое, явно не укладывается в рамки подобного рода произведения, чей характер должен остаться чисто теоретическим. Мы хотели только обозначить то, что представляют собой возможности человеческого существа, которые, впрочем, при их рассмотрении с точки зрения тотализации есть возможности существа в каждом из его состояний, — поскольку между последними нет никакого различия с точки зрения бесконечного, где царит совершенство.
- 1. Там же, стр. 96-97. ↑
- 2. Там же, стр. 76. — Чтобы выражение стало корректным, следовало бы заменить словом «процесс» совершенно неподходящее слово «механизм», неудачно заимствованное Матжиои из перевода книги И цзин выполненного Филастром. ↑
- 3. «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. XVII. ↑
- 4. Там же, гл. XVIII. ↑