Глава XXV. Древо и змей - Минский корпус Рене Генона

Chapitre XXV L’arbre et le serpent

L’arbre et le serpent Si nous reprenons maintenant le symbole du serpent enroulé autour de l’arbre, dont nous avons dit quelques mots plus haut, nous constaterons que cette figure est exactement celle de l’hélice tracée autour du cylindre vertical de la représentation géométrique que nous avons étudiée. L’arbre symbolisant l’« Axe du Monde » comme nous l’avons dit, le serpent figurera donc l’ensemble des cycles de la manifestation universelle¹ ; et, en effet, le parcours des différents états est représenté, dans certaines traditions, comme une migration de l’être dans le corps de ce serpent². Comme ce parcours peut être envisagé suivant deux sens contraires, soit dans le sens ascendant, vers les états supérieurs, soit dans le sens descendant, vers les états inférieurs, les deux aspects opposés du symbolisme du serpent, l’un bénéfique et l’autre maléfique, s’expliquent par là d’eux-mêmes³.

On trouve le serpent enroulé, non seulement autour de l’arbre, mais aussi autour de divers autres symboles de l’« Axe du Monde »⁴, et particulièrement de la montagne, comme on le voit, dans la tradition hindoue, dans le symbolisme du « barattement de la mer »⁵. Ici, le serpent Shêsha ou Ananta, représentant l’indéfinité de l’Existence universelle, est enroulé autour du Mêru, qui est la « montagne polaire »⁶, et il est tiré en sens contraires par les Dêvas et les Asuras, qui correspondent respectivement aux états supérieurs et inférieurs par rapport à l’état humain ; on aura alors les deux aspects bénéfique et maléfique suivant qu’on envisagera le serpent du côté des Dêvas ou du côté des Asuras⁷. D’autre part, si l’on interprète la signification de ceux-ci en termes de « bien » et de « mal », on a une correspondance évidente avec les deux côtés opposés de l’« Arbre de la Science » et des autres symboles similaires dont nous avons parlé précédemment⁸.

Il y a lieu d’envisager encore un autre aspect sous lequel le serpent, dans son symbolisme général, apparaît, sinon précisément comme maléfique (ce qui implique nécessairement la présence du corrélatif bénéfique, « bien » et « mal », comme les deux termes de toute dualité, ne pouvant se comprendre que l’un par l’autre), tout au moins comme redoutable, en tant qu’il figure l’enchaînement de l’être à la série indéfinie des cycles de manifestation⁹. Cet aspect correspond notamment au rôle du serpent (ou du dragon qui en est alors un équivalent) comme gardien de certains symboles d’immortalité dont il défend l’approche : c’est ainsi qu’on le voit enroulé autour de l’arbre aux pommes d’or du jardin des Hespérides, ou du hêtre de la forêt de Colchide auquel est suspendue la « toison d’or » ; il est évident que ces arbres ne sont pas autre chose que des formes de l’« Arbre de Vie », et que, par conséquent, ils représentent encore l’« Axe du Monde »¹⁰.

Pour se réaliser totalement, il faut que l’être échappe à cet enchaînement cyclique et passe de la circonférence au centre, c’est-à-dire au point où l’axe rencontre le plan représentant cet état où cet être se trouve actuellement ; l’intégration de cet état étant tout d’abord effectuée par là même, la totalisation s’opérera ensuite, à partir de ce plan de base, suivant la direction même de l’axe vertical. Il est à remarquer que, tandis qu’il y a continuité entre tous les états envisagés dans leur parcours cyclique, comme nous l’avons expliqué précédemment, le passage au centre implique essentiellement une discontinuité dans le développement de l’être ; il peut, à cet égard, être comparé à ce qu’est, au point de vue mathématique, le « passage à la limite » d’une série indéfinie en variation continue. En effet, la limite, étant par définition une quantité fixe, ne peut, comme telle, être atteinte dans le cours de la variation, même si celle-ci se poursuit indéfiniment ; n’étant pas soumise à cette variation, elle n’appartient pas à la série dont elle est le terme, et il faut sortir de cette série pour y parvenir. De même, il faut sortir de la série indéfinie des états manifestés et de leurs mutations pour atteindre l’« Invariable Milieu », le point fixe et immuable qui commande le mouvement sans y participer, comme la série mathématique tout entière est, dans sa variation, ordonnée par rapport à sa limite, qui lui donne ainsi sa loi, mais est elle-même au delà de cette loi. Pas plus que le passage à la limite, ni que l’intégration qui n’en est d’ailleurs en quelque sorte qu’un cas particulier, la réalisation métaphysique ne peut s’effectuer « par degrés » ; elle est comme une synthèse qui ne peut être précédée d’aucune analyse, en vue de laquelle toute analyse serait d’ailleurs impuissante et de portée rigoureusement nulle.

Il y a dans la doctrine islamique un point intéressant et important en connexion avec ce qui vient d’être dit : le « chemin droit » (Eç-çirâtul-mustaqîm) dont il est parlé dans la fâtihah (littéralement « ouverture ») ou première sûrat du Qorân n’est pas autre chose que l’axe vertical pris dans son sens ascendant, car sa « rectitude » (identique au Te de Lao-tseu) doit, d’après la racine même du mot qui la désigne (qâm, « se lever »), être envisagée suivant la direction verticale. On peut dès lors comprendre facilement la signification du dernier verset, dans lequel ce « chemin droit » est défini comme « chemin de ceux sur qui Tu répands Ta grâce, non de ceux sur qui est Ta colère ni de ceux qui sont dans l’erreur » (çirâta elladhîna anamta alayhim, ghayri el-maghdûbi alayhim wa lâ ed-dâllîn). Ceux sur qui est la « grâce » divine¹¹, ce sont ceux qui reçoivent directement l’influence de l’« Activité du Ciel », et qui sont conduits par elle aux états supérieurs et à la réalisation totale, leur être étant en conformité avec le Vouloir universel. D’autre part, la « colère » étant en opposition directe avec la « grâce », son action doit s’exercer aussi suivant l’axe vertical, mais avec l’effet inverse, le faisant parcourir dans le sens descendant, vers les états inférieurs¹² : c’est la voie « infernale » s’opposant à la voie « céleste », et ces deux voies sont les deux moitiés inférieure et supérieure de l’axe vertical, à partir du niveau correspondant à l’état humain. Enfin, ceux qui sont dans l’« erreur », au sens propre et étymologique de ce mot, ce sont ceux qui, comme c’est le cas de l’immense majorité des hommes, attirés et retenus par la multiplicité, errent indéfiniment dans les cycles de la manifestation, représentés par les spires du serpent enroulé autour de l’« Arbre du Milieu »¹³.

Rappelons encore, à ce propos, que le sens propre du mot Islâm est « soumission à la Volonté divine »¹⁴ ; c’est pourquoi il est dit, dans certains enseignements ésotériques, que tout être est muslim, en ce sens qu’il n’en est évidemment aucun qui puisse se soustraire à cette Volonté, et que, par conséquent, chacun occupe nécessairement la place qui lui est assignée dans l’ensemble de l’Univers. La distinction des êtres en « fidèles » (mûminîn) et « infidèles » (kuffâr)¹⁵ consiste donc seulement en ce que les premiers se conforment consciemment et volontairement à l’ordre universel, tandis que, parmi les seconds, il en est qui n’obéissent à la loi que contre leur gré, et d’autres qui sont dans l’ignorance pure et simple. Nous retrouvons ainsi les trois catégories d’êtres que nous venons d’avoir à envisager ; les « fidèles » sont ceux qui suivent le « chemin droit », qui est le lieu de la « paix », et leur conformité au Vouloir universel fait d’eux les véritables collaborateurs du « plan divin ».

1. Il y a, entre cette figure et celle de l’ouroboros, c’est-à-dire du serpent qui se dévore la queue, le même rapport qu’entre l’hélice complète et la figure circulaire du yin-yang, dans laquelle une de ses spires prise a part est considérée comme plane ; l’ouroboros représente l’indéfinité d’un cycle envisagé isolément, indéfinité qui, pour l’état humain, et en raison de la présence de la condition temporelle, revêt l’aspect de la « perpétuité ».⁠ ↑
2. On trouve notamment ce symbolisme dans la Pistis Sophia gnostique, où le corps du serpent est partagé suivant le Zodiaque et ses subdivisions, ce qui nous ramène d’ailleurs à la figure de l’ouroboros, car il ne peut s’agir, dans ces conditions, que du parcours d’un seul cycle, à travers les diverses modalités d’un même état ; dans ce cas, la migration envisagée pour l’être se limite donc aux prolongements de l’état individuel humain.⁠ ↑
3. Parfois, le symbole se dédouble pour correspondre à ces deux aspects, et on a alors deux serpents enroulés en sens contraire autour d’un même axe, comme dans la figure du caducée. On trouve un équivalent de celui-ci dans certaines formes du bâton brâhmanique (Brahma-danda), par un double enroulement de lignes mises respectivement en relation avec les deux sens de rotation du swastika. Ce symbolisme a d’ailleurs des applications multiples, que nous ne pouvons songer à développer ici ; une des plus importantes est celle qui concerne les courants subtils dans l’être humain (voir L’Homme et son devenir selon le Vêdânta, ch. XX, 3^e éd.) ; l’analogie du « microcosme » et du « macrocosme » est d’ailleurs valable encore à ce point de vue particulier.⁠ ↑
4. On le trouve notamment autour de l’omphalos, ainsi que certaines figurations de l’« Œuf du Monde » (voir Le Roi du Monde, ch. IX) ; nous avons signalé à ce propos la connexion qui existe généralement entre les symboles de l’arbre, de la pierre, de l’œuf et du serpent ; ceci donnerait lieu à des considérations intéressantes, mais qui nous entraîneraient beaucoup trop loin.⁠ ↑
5. Ce récit symbolique se trouve dans le Râmâyana.⁠ ↑
6. Voir Le Roi du Monde, ch. IX, pp. 73-74.⁠ ↑
7. On peut aussi rapporter ces deux aspects aux deux significations opposées que présente le mot Asura lui-même suivant la façon dont on le décompose : asu-ra, « qui donne la vie » ; a-sura, « non-lumineux ». C’est dans ce dernier sens seulement que les Asuras s’opposent aux Dêvas, dont le nom exprime la luminosité des sphères célestes ; dans l’autre sens, au contraire, ils s’y identifient en réalité (d’où l’application qui est faite de cette dénomination d’Asuras, dans certains textes vêdiques, à Mitra et à Varuna) ; il faut bien prendre garde à cette double signification pour résoudre les apparences de contradictions auxquelles elle peut donner naissance. – Si l’on applique à l’enchaînement des cycles le symbolisme de la succession temporelle, on comprend sans peine pourquoi il est dit que les Asuras sont antérieurs aux Dêvas. Il est au moins curieux de remarquer que, dans le symbolisme de la Genèse hébraïque, la création des végétaux avant celle des astres ou « luminaires » peut être rattachée à cette antériorité ; en effet, d’après la tradition hindoue, le végétal procède de la nature des Asuras, c’est-à-dire des états inférieurs par rapport à l’état humain, tandis que les corps célestes représentent naturellement les Dêvas, c’est-à-dire les états supérieurs. Ajoutons aussi, à cet égard, que le développement de l’« essence végétative » dans l’Eden, c’est le développement des germes provenant du cycle antécédent, ce qui répond encore au même symbolisme.⁠ ↑
8. Dans le symbolisme temporel, on a aussi une analogie avec les deux visages de Janus, en tant que l’un de ceux-ci est considéré comme tourné vers l’avenir et l’autre vers le passé. Peut-être pourrons-nous quelque jour, dans une autre étude, montrer, d’une façon plus explicite que nous n’avons pu le faire jusqu’ici, le lien profond qui existe entre tous ces symboles des différentes formes traditionnelles.⁠ ↑
9. C’est le samsâra bouddhique, la rotation indéfinie de la « roue de vie », dont l’être doit se libérer pour atteindre le Nirvâna. L’attachement à la multiplicité est aussi, en un sens, la « tentation » biblique, qui éloigne l’être de l’unité centrale originelle et l’empêche d’atteindre le fruit de l’« Arbre de Vie » ; et c’est bien par là en effet, que l’être est soumis à l’alternance des mutations cycliques, c’est-à-dire à la naissance et à la mort.⁠ ↑
10. Il faut mentionner encore, à un point de vue assez proche de celui-là, les légendes symboliques qui, dans de nombreuses traditions, représentent le serpent ou le dragon comme gardien de « trésors cachés » ; ceux-ci sont en relation avec divers autres symboles fort importants, comme ceux de la « pierre noire » et du « feu souterrain » (voir Le Roi du Monde, ch. I et VII) ; c’est encore un de ces nombreux points que nous ne pouvons qu’indiquer en passant, quitte à y revenir en quelque autre occasion.⁠ ↑
11. Cette « grâce » est l’« effusion de rosée » qui, dans la Qabbalah hébraïque, est mise en rapport direct avec l’« Arbre de Vie » (voir Le Roi du Monde, ch. III, . 28).⁠ ↑
12. Cette descente directe de l’être suivant l’axe vertical est représentée notamment par la « chute des anges » ; ceci, quand il s’agit des êtres humains, ne peut évidemment correspondre qu’à un cas exceptionnel, et un tel être est dit Waliyush-Shaytân, parce qu’il est en quelque sorte l’inverse du « saint » ou Waliyur-Rahman.⁠ ↑
13. Ces trois catégories d’êtres pourraient être désignées respectivement comme les « élus », les « rejetés » et les « égarés » ; il y a lieu de remarquer qu’elles correspondent exactement aux trois gunas : la première à sattwa, la seconde à tamas, et la troisième à rajas. – Certains commentateurs exotériques du Qorân ont prétendu que les « rejetés » étaient les Juifs et que les « égarés » étaient les Chrétiens ; mais c’est là une interprétation étroite, fort contestable même au point de vue exotérique, et qui, en tout cas, n’a évidemment rien d’une explication selon la haqîqah. – Au sujet de la première des trois catégories dont il s’agit ici, nous devons signaler que l’« Élu » (El-Mustafâ) est, dans l’Islam, une désignation appliquée au Prophète et, au point de vue ésotérique, à l’« Homme Universel ».⁠ ↑
14. Voir Le Roi du Monde, ch. VI, p. 49 ; nous avons signalé alors l’étroite parenté de ce mot avec ceux qui désignent le « salut » et la « paix » (Es-salâm).⁠ ↑
15. Cette distinction ne concerne pas seulement les hommes, car elle est appliquée aussi aux Jinns par la tradition islamique ; en réalité, elle est applicable à tous les êtres.⁠ ↑

Глава XXV Древо и змей

Если мы обратимся теперь к символу змеи, обвившейся вокруг древа, о чем вкратце уже было сказано выше; то следует констатировать, что эта фигура точно соответствует спирали, проведенной вокруг вертикального цилиндра в том геометрическом изображении, которое мы изучили. Древо, как мы уже сказали, символизирует «мировую ось», а змея изображает ансамбль циклов универсального проявления¹; и в самом деле, прохождение различных состояний передается в некоторых традициях как блуждания существа в теле символической змеи². Поскольку такое прохождение можно рассматривать в двух противоположных направлениях – либо восходящем к высшим состояниям, либо нисходящем к низшим, этим и объясняются два противоположных аспекта символизма змеи – благотворный и пагубный³.

Встречается и змея, обвившаяся не только вокруг древа, но также и вокруг различных других символов «мировой оси»⁴, и, в частности, вокруг горы, как это можно видеть в индусской традиции, в символизме «взбивания моря»⁵. Здесь змей Шеша или Ананта, выражающий необозримость универсального существования, обвился вокруг Меру – «полярной горы⁶; его тянут в противоположные стороны дэвы и асуры, соответствующие состояниям высшим и низшим по отношению к человеческому состоянию; тогда здесь имеются два аспекта – благотворный и зловредный – в зависимости от того, смотреть ли на змея со стороны дэвов или асуров⁷. С другой стороны, если интерпретировать значение последних в понятиях «добра» и «зла», то возникнет очевидное соответствие с двумя противоположными сторонами «Древа познания» и другими подобными символами, о которых мы говорили ранее⁸.

Уместно рассмотреть ещё другой аспект, когда змей, в своем общем символизме, предстает если и не совсем как зловредный (что обязательно предполагает наличие коррелята благотворности, ибо «добро» и «зло», как два понятия всякой дуальности, могут пониматься только посредством друг друга), то по меньшей мере как устрашающий, поскольку он изображает вовлеченность существа в необозримую серию циклов проявления⁹. Этот аспект соответствует, в частности, роли змея (или дракона, который служит тогда его аналогом) как хранителя неких символов бессмертия, доступ к которым он преграждает; так, он обвился вокруг древа с золотыми яблоками в саду Гесперид, или в Колхидской роще вокруг бука, на который повешено «золотое руно»; ясно, что эти древа – не что иное, как формы «Древа жизни» и, следовательно, обозначают также «мировую ось»¹⁰.

Для тотальной реализации необходимо, чтобы существо выскользнуло из этой цепи циклов и перешло с окружности в центр, т. е. в точку, где ось пересекает плоскость, изображающую данное состояние, в котором это существо находится в настоящее время; тем самым произойдет интеграция данного состояния, затем, начиная от этой плоскости, и следуя направлению вертикальной оси, будет достигнута тотальность. Стоит отметить, что, в то время как совокупность состояний, рассматриваемых в их циклическом прохождении, демонстрирует непрерывность, то переход в центр, по сути, означает дискретность в развертывании существа; в этом плане данный скачок можно сравнить с тем, чем является с математической точки зрения «переход к пределу» неопределённого ряда непрерывной вариации. Действительно, предел, будучи по определению постоянной величиной, не может, как таковой, быть достигнут в ходе вариации, даже если она продолжается необозримо; не подпадая под этот вариационный ряд, он не принадлежит серии, лимитом которой является; чтобы достичь его, надо выйти из этой серии. Точно так же надо выйти из необозримого ряда проявленных состояний и их изменений, чтобы достичь «неизменного средоточия» – постоянной и неподвижной точки, которая управляет движением, не участвуя в нем, – подобно тому как весь математический ряд в его изменении упорядочивается своим отношением к пределу, который сообщает ему свой закон, пребывая сам вне этого закона. Также как и переход к пределу и, в некотором роде, частный случай этой операции – взятие интеграла, метафизическая реализация, не может осуществляться «постепенно»; она подобна синтезу, которому не может предшествовать какой-либо анализ, который, с данной точки зрения, будет в любом случае бессилен и лишен малейшего значения.

В исламской доктрине существует интересный и важный момент, связанный с вышесказанным: «прямая дорога» (eç-çirâtul-mustaqîm), о которой говорится в fâtihah (буквально увертюра) или в первой суре Корана, есть не что иное, как вертикальная ось, взятая в её восходящем значении, так как её «прямизна» (идентичная Дэ Лао-цзы), согласно корню обозначающего её слова (qâm, подниматься), должна рассматриваться как вертикальное направление. Поэтому легко понять значение последнего стиха, в котором эта «прямая дорога» определяется как «дорога тех, на кого Ты изливаешь Свою милость, а не тех, на ком Твой гнев, и не тех, кто пребывает в заблуждении» (çirâta elladhîna anamta alayhim, ghayri el-maghdûbi alayhim wa lâ ed-dâllîn). Те, на кого нисходит божественная милость¹¹ суть находящиеся под непосредственным влиянием «небесной Активности, и ведомые ей к высшим состояниям и полной реализации, поскольку их сущность обретает согласие с универсальной волей. С другой стороны – поскольку «гнев» прямо противоположен «милости», – его действие также должно осуществляться по вертикальной оси, но с обратным эффектом, следуя нисходящему направлению, к низшим состояниям¹²: это «адский» путь, противоположный пути «небесному». Оба эти пути представляют собой две половины верхнюю и нижнюю вертикальной оси, начиная с уровня, соответствующего человеческому состоянию. Наконец, находящиеся в «заблуждении», согласно собственному и этимологическому смыслу, суть те – и это огромное большинство людей, – кто, будучи привлечен и удержан множественностью, непрестанно блуждает в циклах проявления, отображенных кольцами змея, обвившегося вокруг «Древа средоточия»¹³.

Напомним также в этой связи, что слово «ислам» буквально означает «подчинение божественной воле»¹⁴; вот почему в некоторых эзотерических учениях говорится, что всякое существо есть «муслим» в том смысле, что никто не может уклониться от подчинения этой воле, и что каждый, следовательно, неизбежно занимает место, предписанное ему во вселенной. Разделение существ на «верных» (mûminîn) и «неверных» (kuffâr)¹⁵ состоит, следовательно, в том, что первые повинуются сознательно и добровольно вселенскому порядку, тогда как среди вторых есть такие, кто повинуется закону против воли, и такие, кто попросту пребывает в невежестве. Здесь перед нами три категории существ; «верные» следуют «прямой дорогой», которая есть обитель «мира», и их повиновение универсальной воле делает из них истинных соучастников «божественного плана».

1. Между этой фигурой и фигурой уробороса, т. е. змеей, пожирающей свой хвост, существует такое же отношение, как между полной винтовой спиралью и круговым изображением Инь-Ян, в котором один из её витков взят отдельно, и рассматривается как плоскость; уроборос выражает необозримость цикла, взятого изолированно, – необозримость, которая применительно к человеческому состоянию и в силу наличия условия времени приобретает аспект «непрестанности».⁠ ↑
2. Именно этот символизм мы встречаем в гностической Пистис Софии, где тело змеи разделено согласно зодиаку и его подразделениям, что, впрочем, приводит нас к фигуре уробороса, так как в этих условиях речь может идти лишь о прохождении одного цикла через различные модальности одного и того же состояния; в этом случае рассматриваемые блуждания существа, ограничиваются лишь продолжениями индивидуального человеческого состояния.⁠ ↑
3. Порой символ удваивается в соответствии со своими двумя аспектами, и тогда мы видим двух змей, обвившихся в противоположных направлениях вокруг одной и той же оси, как в фигуре кадуцея. Эквивалент последней можно встретить в некоторых формах брахманского жезла (brahma-daṇḍa), в двойном загибании линий, соответствующих двум направлениям вращения свастики. Этот символизм имеет многочисленные приложения, которые мы не можем здесь рассматривать: одно из наиболее важных касается тонких энергий в человеческом существе (см.: «Человек и его осуществление согласно Веданте», гл. XX); аналогия «микрокосма» и «макрокосма» значима и с этой частной точки зрения.⁠ ↑
4. В частности, вокруг омфалоса и некоторых изображений «мирового яйца» (см.: «Царь Мира», гл. IX); мы отмечали связь, вообще существующую между символами древа, камня, яйца и змеи; это может открыть дорогу достаточно интересному повествованию, которое, однако, завело бы нас слишком далеко.⁠ ↑
5. Этот символический рассказ содержится в Рамаяне.⁠ ↑
6. См.: «Царь Мира», гл. IX.⁠ ↑
7. Можно также отнести эти два аспекта к двум противоположным значениям самого слова asura, проявляющимся в зависимости от способа его декомпозиции: asu-ra «дающий жизнь» и a-sura «несветлый». И это только в последнем смысле асуры противостоят дэвам, чьё имя выражает сияние небесных сфер. В другом смысле, напротив, на деле происходит их отождествление (с чем связано приложение этого обозначения к Митре и Варуне в некоторых ведических текстах). Необходимо ясно отдавать себе отчет в этом двойном значении, потому как в противном случае оно может явиться причиной появления видимости противоречия. Если к цепи циклов применить символизм временной последовательности, то становится легко понятно, почему говорится, что асуры предшествуют дэвам. В этой связи, будет, по крайней мере, небезынтересно отметить – согласно древнееврейской Книге Бытия, сотворение растений было осуществлено до создания звёзд или светил, что может перекликаться с упомянутым выше предшествованием. Действительно, согласно индусской традиции, растение происходит от природы асуров, то есть от природы состояний низших по отношению к человеческому состоянию, в то время как небесные тела, естественно, представляют дэвов – то есть состояния высшие. Тут также будет уместно добавить, – развитие «растительной сущности» в Эдеме есть прорастание семян, происходящих из предшествующего цикла, что также соответствует рассматриваемому символизму.⁠ ↑
8. В символизме времени мы также имеем аналогию с двумя ликами Януса, так как первый из них обращен к будущему, а второй – к прошлому. В другом исследовании мы, вероятно, в более ясном виде сможем показать глубокую связь между всеми этими относящимися к различным традиционным формам символами.⁠ ↑
9. Это буддийская saṃsāra, непрестанное круговращение «колеса жизни», от которого существо должно освободиться, чтобы достичь nirvāṇa. Привязанность к множественности есть также, в известном смысле, библейское «искушение», которое отдаляет существо от изначального центрального единства и мешает ему добыть плод «Древа жизни»; и действительно, именно поэтому существо подвержено чередованию циклических изменений, т. е. рождению и смерти.⁠ ↑
10. В данном случае имеет смысл расположиться на довольно близкой точке зрения и упомянуть также о символических легендах, которые во многих традициях представляют змея или дракона как хранителя «скрытых сокровищ»; последние связаны с различными другими весьма важными символами – к примеру, символами «чёрного камня» и «подземного огня» (см.: «Царь Мира», гл. I и VII); это ещё один из многочисленных моментов, которые мы указываем мимоходом, надеясь вернуться к ним в другой раз.⁠ ↑
11. Эта «милость» есть «пролитие росы», которая в еврейской Каббале непосредственно соотнесена с «Древом жизни» (см.: «Царь Мира», гл. III).⁠ ↑
12. Это прямое нисхождение существа вдоль вертикальной оси выражается, в частности, «падением ангелов»; когда речь идёт о человеческих существах, это, очевидно, происходит лишь в исключительном случае, и таким существом считается Waliyush-Shaytân, поскольку он в известном смысле представляет собой противоположность «святому» или Waliyur-Rahman.⁠ ↑
13. Эти три категории существ можно обозначить как «избранных», «отвергнутых» и «заблудших»; целесообразно отметить, что они точно соответствуют трем гунам: первая саттве, вторая тамасу, третья раджасу. Некоторые экзотерические комментаторы Корана считали «отвергнутыми» евреев, а «заблудшими» христиан; но это ограниченная интерпретация, весьма спорная даже с экзотерической точки зрения и, во всяком случае, никак не имеющая единственного объяснения согласно al-ḥaqīqah. – По поводу первой из трёх категорий мы должны заметить, что слово «избранный» в рамках Ислама прилагается к пророку, а с эзотерической точки зрения – применяется к «универсальному человеку».⁠ ↑
14. См.: «Царь Мира», гл. VI; мы отметили тогда близкое родство этого слова с теми, что обозначают «спасение» и «мир» (as-salām).⁠ ↑
15. Это различение в исламской традиции касается не только людей, но распространяется и на джиннов; в действительности оно применимо ко всем существам.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XXV L’arbre et le serpent

Глава XXV Древо и змей

Поиск

Предложить правку