Минский корпус Рене Генона

Глава VI Степени индивидуального проявления

Теперь мы должны перейти к перечислению различных степеней проявления Атмана, рассматриваемого как личность, в той мере, в какой это проявление образует человеческую индивидуальность. И мы с полным правом можем сказать, что она её именно образует, т. к. эта индивидуальность не имела бы никакого существования, если бы она была отделена от своего принципа, т. е. от личности. И всё же, использованное нами выражение требует оговорки: под проявлением Атмана следует понимать проявление, соотносимое с Атманом как со своим сущностным принципом. Но под этим не следует подразумевать, что сам Атман проявляется каким-либо образом, ибо он никогда не входит в область проявления, как мы уже говорили ранее, и поэтому оно никак не воздействует на него. Иными словами, Атман есть «То, посредством чего проявлено все, но который сам в себе не проявлен ни в чем»;1 и вот этого никогда не следует терять из виду во всем последующем. Напомним ещё, что Атман и пуруша суть один и тот же принцип и что именно от пракрити, а не пуруши производно все проявление; но если санкхья рассматривает это проявление преимущественно как развитие или «актуализацию» потенциальных возможностей пракрити, ибо её точка зрения, её «оптика» является прежде всего «космологической», а не собственно метафизической, то Веданта видит здесь другое, потому что она рассматривает Атман, который пребывает вне изменения и «становления», как истинный принцип, с которым, в конечном счете, должно быть соотносимо все. Мы могли бы сказать, что в данном случае есть точки зрения санкхьи и Веданты, есть точки зрения «субстанции» и «сущности», и что именно первая является «космологической», т. к. она есть точка зрения со стороны природы и «становления»; но, с другой стороны, метафизика не ограничивается «сущностью», понимаемой как коррелят «субстанции»; ни даже сущим, в котором соединяются эти два термина. Она идёт гораздо дальше, потому что она простирается также до paramātmā, или puruṣottama, который есть высший Брахман и потому, что, таким образом, её точка зрения (в той мере, в какой это выражение здесь ещё применимо), поистине безгранична.

С другой стороны, когда мы говорили о различных степенях индивидуального проявления, должно быть совершенно ясно, что эти степени соответствуют степеням универсального проявления в силу той аналогии «макрокосма» и «микрокосма», на которую мы уже указывали выше. Это станет ещё понятнее, если поразмыслить о том, что все существа подобным же образом подчинены общим условиям, определяющим состояния бытия, в которые они помещены; если невозможно, рассматривая какое-либо существо, реально изолировать состояние этого существа от совокупности других состояний, среди которых оно иерархически располагается на определённом уровне, тем более невозможно, с другой точки зрения, изолировать это состояние от всего, что принадлежит уже не тому же самому существу, но той же степени универсального бытия. И, таким образом, все предстает взаимосвязанным во многих смыслах – будь то в самом проявлении либо же в той мере, в какой оно, составляя в своей неопределённой множественности единое целое, включена в свой принцип, т. е. сущее и, через него, с высшим Принципом. Множественность (являясь одной из возможностей) имеет бытие согласно своей модальности, но эта модальность иллюзорна в том смысле, который мы уже уточняли (в смысле меньшей реальности), потому что само существование этой множественности основывается на единстве, из которого она возникла и в котором она заключена изначально. Рассматривая таким образом совокупность универсального проявления можно сказать, что, согласно выражению исламского эзотеризма, «бытие едино» во множественности своих модальностей. И здесь очень важно отметить тонкое различие между «единственностью» и «единством»: первое охватывает множественность как таковую, вторая же есть его принцип (не «корень», в том смысле, в каком это слово прилагается только к пракрити, но как заключающее в себе возможности проявления – «сущностно» так же, как и «субстанциально»). Стало быть, можно сказать, что сущее одно и что оно есть само единство2 – однако в метафизическом, а не в математическом смысле, ибо здесь мы находимся далеко за пределами количества. Между метафизическим единством и математическим единством существует аналогия, но не тождество. Точно так же, когда говорят о множественности проявления, речь отнюдь не идёт о количественном множестве, ибо количество есть особая характеристика определённых проявленных состояний. Наконец, если сущее едино, то, как мы увидим далее, недвойственен и сам высший принцип; в самом деле, единство есть первое из его определений, но это уже определение и, будучи таковым, оно неприменимо к высшему принципу.

После этих необходимых пояснений вернемся к рассмотрению степеней проявления; прежде всего необходимо, как мы увидели, проводить различие между неоформленным и оформленным проявлением. Но когда мы ограничиваемся индивидуальностью, речь всегда идёт исключительно о втором. Собственно человеческое состояние так же, как и любое другое индивидуальное состояние, целиком принадлежит к порядку оформленного проявления, потому что именно наличие формы, среди условий определённой модальности бытия, характеризует эту модальность как индивидуальную. Следовательно, если нам надлежит рассматривать не имеющий формы элемент, то это будет элемент надиндивидуальный, и, что касается его отношений с человеческой индивидуальностью, он никогда не должен рассматриваться как составляющий последнюю или как в каком-либо роде являющийся её частью, но лишь как связующий индивидуальность с личностью. Последняя при этом не проявлена – даже если рассмотреть её именно как принцип проявленных состояний, точно так же, как сущее, действительно будучи принципом универсального проявления, находится за пределами и вне этого проявления (и здесь можно вспомнить о «неподвижном двигателе» Аристотеля). Но, с другой стороны, неоформленное проявление также является принципом (конечно, в относительном смысле), по отношению к проявлению оформленному. И, таким образом, она устанавливает связь между последней и её высшим непроявленным принципом, который, при этом, является общим принципом этих двух порядков проявления. Точно так же, если вслед затем на уровне оформленного, или индивидуального проявления провести различие между тонким и грубым состоянием, то первое является, также относительно, принципом второго и, следовательно, иерархически располагается между ним и неоформленным проявлением. Следовательно, посредством ряда более или менее относительных и определённых принципов, мы получаем одновременно логическую и онтологическую цепочку (впрочем, две точки зрения согласуются таким образом, что разделить их можно только искусственно), простирающуюся вниз, от непроявленного к грубому проявлению, через посредство неоформленного, и далее тонкого проявления. И идёт ли речь о «макрокосме» или «микрокосме», таков общий порядок, которому должно следовать в разворачивании возможностей проявления.

Элементы, о которых пойдёт речь далее, называются tattva, перечисленные учением санкхья, разумеется, за исключением первой и последней, т. е. пракрити и пуруша. И мы уже видели, что среди этих tattva одни рассматриваются как «производящие производные», а другие как «непроизводящие производные». В этой связи возникает вопрос: равнозначно ли такое разделение тому, которое мы только что уточняли применительно к степеням проявления, или, по меньшей мере, соответствует ли оно ему каким-либо образом? Например, если ограничиться точкой зрения индивидуальности, мы могли бы соотнести tattva первой группы с тонким состоянием, а tattva второй – с состоянием грубым; тем более, что можно сказать, что тонкое проявление производит грубое, тогда как последнее не производит, в свою очередь, никакого другого состояния. Но, тем не менее, ответ не так прост. В самом деле, в первой группе мы прежде всего имеем буддхи, т. е. элемент без формы, о чем мы только что говорили; но другие tattva этой группы, ahaṃkāra и tanmātra, действительно относятся к области тонкого проявления. В то же время, элементы bhūta из второй группы, несомненно, принадлежат к области грубого проявления, ибо это телесные элементы; но manas, вовсе не будучи телесным, должен быть соотнесен с тонким проявлением (по крайней мере, в себе самом) хотя его деятельность осуществляется также по отношению к грубому проявлению. А остальные indriya обладают в некотором роде двойственным аспектом, т. к. рассматриваются одновременно как способности и как органы, т. е. и с психической, и с телесной точки зрения, в тонком и грубом состоянии. Впрочем, следует ясно понимать, что рассматриваемое здесь как тонкое проявление есть, собственно, лишь то, что касается индивидуального человеческого состояния, в его внетелесных модификациях; и хотя последние находятся выше телесной модальности, поскольку они заключают в себе её непосредственный принцип (но в то же время их область простирается много дальше), они, однако, если поместить их в совокупность универсального бытия, все ещё принадлежат к той же ступени бытия, на которой располагается все человеческое состояние. Это же примечание можно сделать, когда мы говорим, что тонкое проявление является производящим по отношению к грубому; чтобы быть вполне точными, нужно привнести сюда (в том, что касается первой) ограничение, на которое мы только что указали, так как обычное соотношение не может быть установлено для других, равным образом индивидуальных, но нечеловеческих состояний, состояний в абсолютно иных условиях (за исключением наличия формы). Их, однако, также следует понимать в соотношении с тонким проявлением, коль скоро человеческая индивидуальность принимается за эталон сравнения, как мы неизбежно делаем, вполне отдавая себе отчет в том, что в действительности такое состояние не более и не меньше важно чем любое другое.

Необходимо высказать ещё одно, последнее соображение: когда говорят о порядке разворачивания возможностей проявления или о порядке, в котором должны перечисляться элементы, соответствующие различным фазам этого развёртывания, необходимо тщательно уточнить, что такой порядок подразумевает чисто логическую последовательность (впрочем, передающую реальную онтологическую цепочку) и что речь ни в коем случае не может идти здесь о последовательности временной. В самом деле, разворачивание во времени соответствует лишь одному особому условию бытия, одному из тех, что определяют область, в которую помещено человеческое состояние; и существует неограниченное множество других модальностей разворачивания, равным образом возможных и равным образом включённых в универсальное проявление. Стало быть, человеческая индивидуальность не может быть размещена в каком-то временном порядке по отношению к другим состояниям сущего, потому что последние, в общем, являются надвременными. И это так даже и тогда, когда речь идёт только о состояниях, сходным образом соотносящихся с тем же самым оформленным проявлением. Мы могли бы ещё добавить, что некоторые способы расширения человеческой индивидуальности за пределы её телесной модальности уже вырываются из-под власти времени, не будучи вследствие этого освобождены от других общих условий состояния, к которому принадлежит эта индивидуальность, так что они в действительности располагаются в простых продолжениях этого же самого состояния. И, несомненно, у нас будет случай объяснить (в других исследованиях), как именно такие продолжения могут быть достигнуты посредством избавления от одного или другого из условий, вся совокупность которых определяет телесный мир. Если это так, то, разумеется, тем более не могло бы быть и речи о привнесении временны́х условий в то, что более не принадлежит к тому же состоянию, ни, следовательно, в отношения интегрального человеческого состояния с другими состояниями. И уж тем более невозможно сделать это тогда, когда речь идёт о принципе, общем по отношению ко всем состояниям проявления, или только элементу, который, будучи уже проявленным, является высшим по отношению ко всякому оформленному проявлению, который мы намереваемся рассмотреть следующим.

  1. 1. «Кена-упанишада», 1.5-9; весь отрывок будет воспроизведен ниже.⁠ 
  2. 2. Это то, что выражено также и схоластической формулой: esse et unum convertuntur.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку