Минский корпус Рене Генона

Глава XXV Освобождение согласно учению джайновА

В дополнение к предшествующему мы скажем ещё несколько слов о той точке зрения, с которой Освобождение (mokṣa) рассматривается гетеродоксальной школой джайнов1; последние понимают его в более частном смысле как избавление от уз действия (karma), к которому они тем самым сводят все прочие ограничения существа, тогда как само действие в действительности есть лишь следствие или результат самих условий индивидуального человеческого бытия. Как только существо освобождается от этих условий, оно тем самым, очевидно, освобождается и от действия, полностью ускользая от причинной цепи, в силу которой действия порождают друг друга в неопределённой последовательности; но Освобождение означает, что существо также, и даже прежде всего, освобождается от времени, пространства, числа, формы, жизни (и это даже в том случае, если Освобождение совершается «при жизни») и, вообще говоря, от всякого запрещающего или ограничивающего определения (upādhi), какова бы ни была его природа и какое бы состояние существования оно ни определяло2.

Джайны различают два состояния духа (мы используем здесь это слово для передвчи понятия Атман, хотя это и некорректно, как мы это объясняли ранее): дух скованный (baddhātmā), остающийся пленником своих действий или поступков, то есть подчинённый той неопределённой серии изменений, которую действия беспрестанно производят посредством влекомых ими следствий; и дух освобождённый (muktātmā), который, полностью развив в себе Знание и другие требуемые квалификации, более не подчинён этому закону действия и его следствий, или тому, что дальневосточная традиция называет «согласованными действиями и противодействиями». Это различение baddhātmā и muktātmā соответствует в целом различению «я» и «высшего я», индивидуальности и личности, jīvātmā и необусловленного Атмана; но в такой форме выражения оно имеет недостаток, как будто предполагая некую симметрию или корреляцию между двумя терминами, не имеющими общей меры и никоим образом не сопоставимыми, а также представляет исключительно в аспекте последовательности то, что в реальности в равной мере является одновременным. Впрочем, касательно этого соответствия следует сделать оговорки, всегда необходимые в случае гетеродоксального учения, концепции которого неизбежно ограничены даже там, где само оно не является ошибочным, и которое никогда не сможет предоставить эквивалент чистой метафизики.

Освобождение рассматривается как результат восходящей тенденции существа; на первый взгляд, эту тенденцию можно было бы уподобить sattva; но если sattva, как и другие guṇa, входит в prakṛti, то обсуждаемая тенденция, согласно джайнам, присуща самой природе духа, и она производит своё действие, так сказать, спонтанно, как только устраняются преходящие препятствия. Благодаря осуществляющемуся таким образом восхождению дух переходит от локализованного Эфира (lokākāśa) к нелокализованному Эфиру (alokākāśa), который превосходит все Миры (loka) или обусловленные степени универсального Бытия. Однако если «нелокализованность» должна, как это и должно быть, пониматься здесь в собственном смысле, то есть как освобождение от пространственного условия (рассматриваемого во всей его целостности и во всех возможных модальностях, а не только в той, что известна нам в земном мире и определяется частной системой трёх измерений), и тем более если значение этой «нелокализованности» по аналогии распространяется на отсутствие всех условий проявленного существования, то возникает вопрос: как возможно говорить об Эфире (ākāśa), который для ортодоксального учения является первым именно из телесных элементов (bhūta), и который, следовательно, никак не может рассматриваться за пределами чувственного мира, разве что путём транспозиции, никакого указания на которую здесь не обнаруживается. Более того, едва ли этот Эфир можно было понять здесь иначе чем эквивалент «вселенской пустоты» (sarva-śūnya) буддистов; и указанием на это может быть также то, что джайны, подобно буддистам, исповедуют атомистическую теорию3. Впрочем, уже одного этого достаточно для объяснения присутствия подобных противоречий в их учении, поскольку противоречие заложено уже в самой атомистической позиции.

Но это ещё не всё: другое противоречие состоит в допущении, в качестве необходимого условия для обретения Освобождения (помимо Знания и, так сказать, на равных с ним правах или на том же самом уровне) выполнения определённых предписаний; и мы утверждаем, что в этом заключается противоречие, поскольку это равносильно предположению, будто некоторые действия как таковые способны привести к освобождению от действия вообще. В то время как ортодоксальное учение, как мы уже видели, рассматривает любые подобные предписания, каковы бы они ни были, лишь как вспомогательные средства или простые «добавления», джайны считают, что они сами по себе представляют действенные средства, сущностные элементы реализации (sādhana), которые обязательно надлежит применять ради реализии того, что должно реализовать (sādhya), то есть ради Освобождения. Под этим следует понимать, что такие действия поддерживают в существе правильную или гармоническую тенденцию (dharma), имеющую следствием восходящее устремление к высшим состояниям, тогда как всё то, из-за чего дух продолжает оставаться скованным, рассматривается как нарушение или дисгармония (adharma).

Последний пункт, в котором джайнизм выступает как явно гетеродоксальное учение в том, что касается рассматриваемого вопроса, — это утверждение о том, что в изменениях, через которые существо безостановочно проходит до тех пор, пока оно остаётся подчинённым действию, сам дух, находящийся тогда в состоянии baddhātmā, якобы подвергается сопутствующим и соответствующим им изменениям так, что всё существо оказывается затронутым этими изменениями, вплоть до своей глубочайшей сущности.

Если в различных состояниях существа и при переходе от одного состояния к другому «высшее я» (Ātman) может претерпевать изменения, сравнимые с увеличением или уменьшением (как при добавлении или вычитании его частей), дабы соответствовать обусловленным изменениям4, то оно является изменчивым (в самом себе), и (как для буддистов, для которых нет ничего вне изменчивости) оно не может иметь иной реальности, кроме реальности преходящего и мгновенного бытия (не обладая сущностной неизменностью и тождественностью). В ином случае его обсусловленности всегда были такими, какими они являлись при достижении Освобождения (вопреки тому, что утверждают джайны); и если оно могло (как они это утверждают) быть подчинено конечным и определённым условиям (или какому-либо ограничению), оно не может обладать вездесущностью5 и вечностью (атрибутами, которые, однако, обязательно принадлежат ему, когда оно освобождено от пространства и времени, каковым оно является также для самих джайнов в состоянии muktātmā)6.

Таковы основные различия, отделяющие джайнов от ортодоксального учения в данном вопросе, который не только исключительно существен сам по себе, но и приобретает в отношении них тем большую важность, что все их классификации существ и действий по различным категориям (padārtha и astikāya) устанавливаются исключительно по отношению к этой высшей цели конечного Освобождения.

  1. А. Глава из 1-го издания, впоследствии удалённая автором — прим. ред.⁠ 
  2. 1. Об учении джайнов и его опровержении см. Брахма-сутры, 2 adhyāya, 2 pāda, sūtra 33–36. — Мы должны напомнить, что джайнизм не просто является частично гетеродоксальной школой (каковых существует определённое число), но, подобно буддизму, всецело находится вне индусской традиции. Впрочем, буддизм, возникший позже джайнизма, по-видимому, действительно связан с ним в своём происхождении; во всяком случае, и то и другое есть два проявления бунта кшатриев против духовного авторитета и интеллектуального превосходства брахманов; и мы добавим, что эти проявления непосредственно связаны с особыми условиями Кали-юги.⁠ 
  3. 2. Пять условий, которые мы только что перечислили, — это те условия, совокупность которых определяет телесное существование, какое мы, естественно, принимаем за отправную точку для реализации, ведущей к Освобождению. Впрочем, очевидно, что невозможно представить и выразить в словах условия, определяющие иные состояния, даже индивидуальные, отличные от человеческого; только наличие формы, как мы уже говорили, является общим условием любого индивидуального состояния; что же касается других условий, здесь может иметь место лишь соответствие по аналогии, делающее их вполне доступными пониманию, но не представлению, ибо воображение — это способность чисто чувственного порядка, а потому привязанная исключительно к телесной области. — Число образует истинную основу того что современные физики называют «материей» и что схоластические философы более точно называли «количественно определённой материей»; поэтому мы могли бы, пожелай мы выразиться более западным языком, заменить число материей в перечне условий телесного бытия. В настоящий момент мы не станем подробнее останавливаться на этих условиях; мы намереваемся, если позволят обстоятельства, посвятить этому вопросу отдельное исследование.⁠ 
  4. 3. Джайны называют атом словом pudgala, тогда как буддисты, как и вайшешики, называют его aṇu или paramāṇu.⁠ 
  5. 4. Мы полагаем, что в некоторых западных философских школах также можно было бы найти теории, согласно которым тело является в некотором роде «мерой души», что, выражаясь иным языком и принимая во внимание различие точек зрения, является эквивалентом мнения, о котором идёт речь здесь.⁠ 
  6. 5. Мы не говорим «повсеместность», ибо она не предполагает полного освобождения от условия пространства: по отношению к тому, что мы называем здесь вездесущностью, за неимением в нашем распоряжении лучшего термина, она есть лишь то же самое, что временна́я непрерывность или неопределённость по отношению к вечности; и, следовательно, она может быть реализована в пределах индивидуальных возможностей, при условии, что они будут развиты во всём их неопределённом протяжении.⁠ 
  7. 6. Комментарий Шанкарачарьи к Брахма-сутрам, 2 adhyāya, 2 pāda, sūtra 35 и 36.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку