Минский корпус Рене Генона

Глава XII Различные состояния Атмана в человеческом существе

Мы перейдем теперь к изучению различных состояний индивидуального существа, пребывающего в живой форме, которая, как мы объяснили это выше, включает в себя, с одной стороны, тонкую форму (sūkṣma-śarīra или liṅga-śarīra), а с другой – плотную, или телесную форму (sthūla-śarīra). Когда мы говорим об этих состояниях, мы вовсе не подразумеваем здесь ни специфическое состояние, которое, согласно уже сказанному нами, присуще каждому индивиду и отличает его от всех остальных, ни совокупность ограничительных условий, что определяет каждое, рассматриваемое обособленно, состояние существования. То, о чем здесь идёт речь, – это исключительно различные состояния или, если угодно, различные модальности, которые самым общим образом, претерпевает одно и то же индивидуальное существо, каково бы оно ни было. Эти модальности всегда могут, в их совокупности, быть соотносимы с плотным и тонким состоянием, притом первое ограничено одной лишь телесной модальностью, а второе включает все остальное в индивидуальности (здесь речь не идёт о других индивидуализированных состояниях, поскольку рассматривается именно человеческое состояние). То, что находится за пределами этих двух состояний, не принадлежит более индивиду как таковому: здесь мы говорим о том, что можно было бы назвать «каузальным» состоянием, т. е. о том, что соответствует kāraṇa-śarīra и что, следовательно, принадлежит к порядку универсального и имеющего форму. Впрочем, и в случае этого «каузального» состояния мы – даже если мы не находимся более в области индивидуального существования – все ещё остаемся в области Сущего; следовательно, нужно рассмотреть – помимо Сущего и выйдя за его пределы – четвертое состояние, соотносящееся с областью принципов и абсолютно безусловное. Метафизически все эти состояния, даже те, которые принадлежат собственно индивиду, соотносятся с Атманом, т. е. с личностью, ибо только она образует глубинную реальность существа, и потому что любое состояние этого существа стало бы чисто иллюзорным, если бы вздумали его от этой реальности отделить. Все конкретные состояния существа, каковы бы они ни были, не представляют собой ничего иного, кроме разворачивания возможностей Атмана. Вот почему можно говорить о различных состояниях, в которых пребывает существо, как подлинно о состояниях Атмана; хотя следует вполне понимать, что Атман, в самом себе, никоим образом не подвержен их влиянию и вовсе не перестает быть безусловным, точно так же, как он никогда не становится проявленным, по-прежнему пребывая сущностным и трансцендентным принципом проявления во всех его модусах.

Оставив на некоторое время в стороне четвертое состояние, к которому мы ещё вернемся, скажем, что три первые суть: состояние бодрствования, которое соответствует плотному проявлению; тонкий сон, соответствующий проявлению тонкому; глубокий сон, который есть состояние «содержащее причины» и неоформленное. К этим трем состояниям иногда добавляют ещё одно – состояние смерти, а также и другое – экстатическую потерю сознания, рассматриваемую как состояние, промежуточное (sandhyā)¹ между глубоким сном и смертью, точно так же, как тонкий сон есть состояние, промежуточное между бодрствованием и глубоким сном.² Однако эти два последних состояния, в общем, не перечисляются отдельно, т. к. сущностно они не отличаются от состояния глубокого сна – как мы только что объяснили, состояния в действительности внеиндивидуального, в котором существо, равным образом, возвращается в непроявленное или, по меньшей мере, в неоформленное, а

«Душа живая» (jīvātmā) возвращается в лоно универсального духа (Атмана) путём, что ведет к самому центру существа, туда, где находится местопребывания Брахмана.³

Для подробного описания этих состояний нам стоит лишь обратиться к тексту Мандукья-упанишада, начало которой мы цитировали выше, за исключением, однако, самой первой фразы, а она такова: «Oṃ, этот слог (akṣara)⁴ есть всё то, что есть; объяснение его следует». Священное односложное слово Oṃ, в котором выражает себя сущность Вед,⁵ рассматривается здесь как идеографический символ Атмана; и точно так же, как этот слог, образуемый тремя буквами (mātrā, а эти буквы суть A, U и М, из которых две первых сокращаются в О),⁶ имеет четыре элемента; из них четвертый, будучи не чем иным, как самим монослогом, синтетически рассматриваемый в его принципиальном аспекте, не может иметь буквенного выражения (amātra), ибо предшествует всякому различию в «неразрешимом» (akṣara) – точно так же, как Атман имеет четыре состояния (pada), из которых четвертое в действительности не является никаким особым состоянием, но есть Атман, рассматриваемый в самом себе как абсолютно трансцендентный и не подверженный обусловленности какого-либо конкретного состояния. Как таковой он недоступен никакому изображению. Теперь же изложим то, что сказано в тексте, на который мы ссылаемся, о каждом из четырёх состояний Атмана, отправляясь от последней степени проявления и восходя к высшему состояния, тотальному и необусловленному.