Paris, 1er novembre 1927
51, rue St Louis-en-l’Ile (IVe)
Cher Monsieur et ami,
Nous avions appris avec plaisir, par votre carte envoyée à votre arrivée à Varazze, que votre voyage de retour s’était bien passé ; mais ensuite votre lettre, qui nous est encore arrivée avant notre départ de Blois, nous a malheureusement apporté de beaucoup moins bonnes nouvelles. Cependant, comme vous ne reparlez pas de votre santé dans votre dernière lettre, nous aimons à croire qu’elle est maintenant rétablie.
Malgré tout ce que je savais d’Evola, surtout par vous, j’ai été un peu surpris de son refus d’insérer votre article ; je me demande, dans ces conditions, pourquoi il insiste tant pour que je lui envoie quelque chose, car il doit bien penser que ce que je ferais serait tout aussi traditionnel et, par conséquent, ne le satisferait pas davantage. Je vois bien que décidément il n’y a rien à faire avec lui ; aussi est-ce très volontiers que je vais lui écrire dans le sens que vous me demandez, d’autant plus que cela coupera court (du moins je le pense) à toute nouvelle insistance de sa part et me donnera une raison décisive de ne pas collaborer à sa revue. Je lui dois d’ailleurs une réponse, ayant reçu de lui, il y a environ un mois, une lettre dans laquelle il me demandait un renseignement sur un point dont je crois me souvenir qu’il vous avait déjà parlé. Je vais joindre ma lettre à celle-ci, en vous priant d’en prendre connaissance et de la lui expédier ensuite ; je m’excuse de ne pouvoir la timbrer, n’ayant pas de timbres italiens à ma disposition.
Je serais heureux de lire votre article si Evola vous l’a retourné et si vous voulez bien me l’envoyer ; mais je suis sûr d’avance que je serai tout à fait d’accord avec vous.
Quel est donc ce texte latin pour lequel la traduction de Reghini vous a paru douteuse ?
Je suis curieux de savoir ce qu’Evola pourra bien dire à propos de Milarépa ; il sera certainement heurté par la place tout à fait inférieure qui est donnée à la magie, et qui est pourtant bien celle qui lui convient en réalité.
Je ne connais pas du tout le poème d’Ashthâvakra dont vous me parlez ; si vous voulez bien, comme vous me le dites, m’envoyer la traduction que vous avez, bien qu’elle soit plutôt une adaptation, cela m’intéressera et me donnera tout au moins quelque idée de ce qu’est le poème en question.
Voici l’adresse que vous m’aviez demandée :
M. Taillard, interprète judiciaire,
5, rue Al-Djézirah,
Tunis
La brochure que Jossot m’a envoyée ne contient guère d’intéressant que le résumé de quelques entretiens avec Kheireddine (qu’il désigne seulement par une initiale), et un aperçu, que je connaissais déjà, sur la doctrine des Alaouias auxquels il se rattache maintenant comme je vous l’ai dit. Il paraît que cette confrérie prend beaucoup d’extension ; je viens même d’apprendre qu’elle a une zaouia à Paris, boulevard Saint-Germain, à deux pas d’ici ; cela fait d’ailleurs craindre qu’elle ne devienne trop ouverte et ne dévie ainsi comme beaucoup d’autres. Il paraît aussi qu’elle travaille, en Algérie, à favoriser un rapprochement entre Chrétiens et Musulmans, ce qui est assurément très louable ; mais ces efforts aboutiront-ils à un résultat appréciable ?
La revue à laquelle Parise a fait allusion est Regnabit, dont voici l’adresse : 30, rue Demours, Paris (XVIIe) ; j’y ai en effet collaboré régulièrement d’août 1925 à mai 1927, et j’avais toujours oublié de vous en parler. Mais voyez comment on raconte l’histoire : cette revue est si peu dirigée par les Jésuites que ceux-ci ont fait tout ce qu’ils ont pu pour l’empêcher de paraître. D’autre part, j’ai dû cesser cette collaboration à la suite de certaines machinations qui ont eu leur point de départ dans l’entourage de Maritain ; ce serait trop long à vous raconter, et d’ailleurs assez peu intéressant au fond. J’ai l’intention de reprendre quelque jour, de façon à en faire un volume, les questions de symbolisme que j’avais commencé à traiter dans cette revue ; mais quand y arriverai-je ?
J’ai fini de corriger les épreuves de “La Crise du Monde moderne” je pense que cela va pouvoir paraître vers le 15 novembre.
Ces dames vous envoient leur meilleur souvenir, et moi je vous prie de croire à mes sentiments très cordiaux.
René Guénon
Париж, 1 ноября 1927 г.
51, улица Сен-Луи-ан-л’Иль (IVe)
Милостивый сударь и любезный друг!
Из открытки, посланной вами по приезде в Варацце, мы с удовольствием узнали, что ваше путешествие завершилось благополучно; но следующее ваше письмо, пришедшее ещё до нашего отъезда из Блуа, к нашему огорчению, принесло нам куда менее благоприятные известия. Однако, поскольку в самом последнем вашем послании вы уже не возвращались к этому вопросу, нам хотелось бы надеяться, что ваше здоровье восстановилось.
Несмотря на всё то, что мне было известно об Эволе, в особенности с ваших слов, я был несколько удивлён его отказом поместить вашу статью; в таком случае, спрашивается, зачем он настаивает на том, чтобы я прислал ему свои работы, ведь он должен понимать, что всё, что я сделаю, будет столь же традиционно, а следовательно, вряд ли удовлетворит его. Я ясно вижу, что с ним решительно ничего не поделаешь; поэтому я весьма охотно напишу ему в том духе, о котором вы меня просите, тем более что это положит конец (по крайней мере, мне так думается) всяким его новым настояниям и даст мне решающую причину не сотрудничать с его журналом. Впрочем, мне надо ещё ответить ему на его предыдущее письмо, присланное месяц назад, в котором он задаёт мне вопрос по теме, которую, сколько мне помнится, он уже обсуждал с вами. Прилагаю к этому письму своё письмо к нему, с просьбой к вам ознакомиться с ним и затем переслать его Эволе; извините, что я не наклеил на него марки, так как сейчас у меня под рукой нет почтовых итальянских марок.
Я был бы очень рад прочесть вашу статью, если Эвола уже вернул её вам и вы будете столь любезны, чтобы выслать её мне; но, даже не читая её, могу сказать заранее, что я уверен, что во всём соглашусь с вами.
О каком латинском тексте вы говорили, упомянув, что перевод Регини вам показался сомнительным?
Мне будет очень любопытно узнать, что скажет Эвола по поводу Миларепы; он, несомненно, будет задет тем, сколь низкое место там отводится магии, хотя именно это место в действительности ей и подобает.
Я ничего не знаю об упомянутой вами поэме Аштавакры; если вам не сложно, пришлите мне, пожалуйста, имеющийся у вас текст (пусть даже это скорее адаптация, чем перевод), тогда я, по крайней мере, сумею составить представление о том, что это за поэма.
Вот адрес, который вы у меня просили:
M. Taillard, interprète judiciaire,
5, rue Al-Djézirah,
Tunis
В брошюре, присланной мне Жоссо, нет ничего интересного, за исключением краткого изложения нескольких бесед с Кейреддином (которого он обозначает только инициалом), и обзора, уже знакомого мне, по учению ʿAlawiyyah, к которой, как я уже говорил, сейчас принадлежит последний. Похоже, это братство пользуется всё большей популярностью; как мне стало известно, существует даже zāwiyah в Париже на бульваре Сен-Жермен, в двух шагах от меня; это, в частности, заставляет опасаться, как бы оно не стало слишком открытым и не сбилось бы с пути, подобно многим другим. По всей видимости, она работает также и в Алжире, и занята проблемой сближения христиан и мусульман, что, несомненно, крайне похвально; но приведут ли эти усилия к достойному результату?
Журнал, на который ссылался Париз, это Regnabit, его адрес следующий: 30, rue Demours, Paris (XVIIe); я сотрудничал с ним регулярно с августа 1925 по май 1927 г. и всё забывал вам об этом сказать. Но обратите внимание, как излагается история: этот журнал столь мало зависел от иезуитов, что последние сделали всё возможное, дабы воспрепятствовать его изданию. С другой стороны, я был вынужден прервать наше сотрудничество вследствие происков, начало которым было положено в окружении Маритена; это слишком долгая история, чтобы излагать вам её во всех подробностях, да к тому же и малоинтересная по сути. Я намереваюсь когда-нибудь вернуться к вопросам символизма, которые я начал затрагивать в этом журнале, но на этот раз в виде полноценной книги; но когда я найду для этого время?
Я закончил корректуру книги «Кризис современного мира», думаю, её можно будет опубликовать примерно 15 ноября.
Мои дамы посылают вам свои наилучшие пожелания, а я уверяю вас в своём неизменном сердечном почтении.
Рене Генон