Минский корпус Рене Генона

Глава XIV Опасности спиритизма

Мы уже указывали достаточно, по мере того как нам представлялся случай, на многочисленные опасности, которые несет с собой спиритизм, и мы могли бы посчитать возможным не возвращаться к этому особо, если бы не хотели отметить некоторые свидетельства и признания. И прежде всего, заметим, что существуют даже чисто физические опасности, которые, хоть они и не самые серьёзные и самые обычные, тем не менее всё-таки не являются не заслуживающими внимания; в качестве доказательства мы приведем этот факт, о котором рассказал д-р Жибье:

Трое джентльменов с целью удостовериться, являются ли верными некоторые утверждения спиритов, заперлись однажды вечером без света в комнате заброшенного дома, не без того, чтобы связать себя торжественным обещанием быть совершенно серьёзными и добросовестными. Комната была совершенно без обстановки, и намеренно они поместили туда только три стула и стол, вокруг которого они расположились. Было условлено, что как только произошло бы что-либо необычное, первый бы дал свет, зажег спичками свечи, которыми каждый запасся. Они неподвижно пребывали в молчании некоторое время, прислушиваясь к малейшим шорохам, к легчайшим содроганиям стола, на которой они поместили свои переплетенные руки. Не послышался ни один звук; стоял глубокий мрак, и возможно, трое неподготовленных вызывателей духов устали бы и потеряли бы терпение, когда внезапно пронзительный крик беды нарушил безмолвие ночи. тотчас же случился ужасный грохот, и град метательных снарядов принялся сыпаться в изобилии на стол, на пол и на людей. Наполненный страхом один из присутствующих зажёг свечу так, как было условлено, и когда свет рассеял мрак, двое из них увидели, что они одни, и с ужасом обнаружили, что их приятель отсутствует; его стул лежал опрокинутым в дальнем конце комнаты. Как только первый миг беспокойства минул, они нашли его на столе, бездыханным и с окровавленными лицом и головой. Что же случилось? Было установлено, что мраморный колпак камина вначале вышел из пазов и затем упал на голову несчастного и распался на тысячу частей. Жертва этого несчастного случая оставалась почти десять дней без сознания, между жизнью и смертью и только медленно приходит в себя после ужасного сотрясения мозга, которое она получила1.

Папюс, который воспроизводит этот рассказ, признавал, что занятия спиритизмом через истерию ведут к неврастении», что «эти опыты тем более опасны, чем более мы бессознательны и безоружны», и что «ничто не препятствует одержимости, нервному истощению и самым тяжелым несчастным случаям», и добавляет:

Мы лично располагаем набором очень поучительных писем от несчастных медиумов, со всей силой предававшихся экспериментированию, и которые ныне в опасной степени одержимы существами, представляющимися им под ложными именам, выдавая себя за умерших родственников2.

Элифас Леви уже указал на эти опасности и предупредил, что те, кто занимается этими исследованиями, даже из простого любопытства, рискуют сойти с ума или умереть3; и оккультист папюсовской школы, Морис Декре, также написал:

Опасность несомненна; некоторые сошли с ума в ужасных условиях, желая продвинуть слишком далеко свои опыты […] Рискуешь не только своим здравым смыслом, но всем своим рассудком, своим здоровьем, жизнью и иногда даже своей честью […] Склон скользкий: от одного феномена переходят к другому и вскоре не в состоянии более остановиться. Это не без основания когда-то Церковь запрещала всякую дьявольщину4

Также спирит Барт говорил:

Также не забывайте, что благодаря этим сообщениям мы попадем под прямое влияние неизвестных сущностей, среди которых есть столь хитрые, столь испорченные, что невозможно им слишком доверять […] Мы располагали несколькими примерами серьёзных заболеваний, мозговых расстройств, внезапных смертей, вызванных лживыми откровениями, которые стали истинными лишь благодаря слабости и легковерию тех, кому они были сделаны5.

По поводу этой последней цитаты нам следует привлечь внимание к особой опасности предсказаний, содержавшихся в некоторых «сообщениях» и действующих подобно настоящему внушению на тех, кто является их объектом; впрочем, эта опасность существует также для тех, кто вне спиритизма обращается к «искусству гадания»; но этими практиками, сколь бы подозрительными они ни были, нельзя заниматься столь постоянным образом, как и практиками спиритов, и таким образом они несут меньше риска стать жертвой идеи-фикс и одержимости. Есть несчастные, более многочисленные, чем можно было бы считать, которые не предприняли бы ничего, не посоветовавшись со своим столиком, и это даже в отношении самых малозначимых вещей, чтобы узнать, какая лошадь выиграет на скачках, какой номер выпадет в лотерею и так далее6. Если предсказания не сбываются, «дух» всегда находит оправдание; все должно было произойти именно как он говорил, но вмешалось одно или другое обстоятельство, которое невозможно было предвидеть, и все изменило; доверие несчастных людей нисколько от этого не страдает, и они начинают заново до тех пор, пока они не находят себя в конце концов разорившимися, ввергнутыми в нищету или доведенными до нечестных средств, которые «дух» не упустит случая им внушить; и все это заканчивается обычно полным сумасшествием или самоубийством. Иногда случается ещё, что вещи усложняются иным образом, и что жертвы, вместо того, чтобы консультироваться сами у мнимого «духа», которым они могут быть слепо управляемы, обращаются к медиуму, который будет сильно искушаем использовать их легковерие; сам Данглас Хоум сообщает о примечательном примере этого, произошедшем в Женеве, и он пересказывает содержание беседы, состоявшейся 5 октября 1876 г. с бедной женщиной, чей муж сошел с ума вследствие этих событий:

Это в 1853 г. достаточно странная новость пришла, чтобы отвлечь нас от наших обычных занятий. Речь шла о нескольких молодых девушках, которые у нашего общего друга развили необычную способность быть пишущими медиумами. Как говорили, отец также обладал даром вступать в контакт с духами посредством стола […] Я побывала на одном сеансе, и так как всё то, что там произошло, показалось мне внушающим доверие, я взяла своего мужа туда с собой […] А значит, мы пришли к медиуму, который сказал нам, что дух Бога говорит через его стол […] Я побывала на одном сеансе, и так как всё то, что там произошло, показалось мне внушающим доверие, я взяла своего мужа туда с собой […] А значит, мы пришли к медиуму, который сказал нам, что дух Бога говорит через его стол […] Стол в конце концов заявил нам, что нам следует без промедления поселить у себя медиума и его семью и разделить с ними средства, которыми Бог нас в изобилии наделил. Сообщения, сделанные через стол, как предполагается, шли прямо от нашего Спасителя Иисуса Христа. Я сказала моему мужу: «Дадим им поскорее сумму денег; их вкусы и наши отличаются, и я не смогу жить счастливо с ними». Тогда мой муж возразил мне: «Жизнь Того, кого мы чтим, была жизнью, наполненной самоотречением, и нам следует стремиться подражать ему во всех отношениях. Преодолей свои предрассудки, и эта жертва докажет Господу твою добрую волю, с которой ты должна ему служить». Я согласилась, и семья из семи человек добавилась в нашем доме. Вскоре для нас началась жизнь, полная безрассудных трат. Деньги бросали в мусор. Стол категорично требовал от нас купить другую повозку, четырёх других лошадей, а затем пароход. У нас было девять слуг. Картины стали украшать дом сверху донизу. Несколько раз меняли меблировку, и каждый раз мебель была более роскошной. Это с целью как можно более достойно принять Того, кто пришел повидать нас и принять внимание людей со стороны. Все, что от нас требовали, мы исполняли. Это стоили дорого, что мы держали открытый стол. Мало-помалу убежденные люди прибывали в большом количестве, в большинстве своем молоды люди обоих полов, которым стол предписывал жениться, что они тогда делали за наш счёт, и если паре случалось иметь детей, их доверяли нам на воспитание. У нас было до одиннадцати детей дома. Медиум в свою очередь женился, и количество членов его семьи возрастало, и поэтому вскоре за столом мы насчитывали тридцать человек. Это продолжалось три или четыре года. Наши средства были уже почти исчерпаны. Тогда стол сказал нам отправляться в Париж и что наш Господь позаботится о нас. Мы послушались. Едва только прибыв в огромную столицу, мой муж получил приказ играть на бирже. Он потерял там немногое, что у нас оставалось. На этот раз это была нищета, беспросветная нищета, но у нас всегда была вера. Мы жили я не знаю, как. на протяжении многих дней я обходилась без пищи многих дней я обходилась без пищи, если не считать корки хлеба и стакана воды. Я забыла сказать, что в Женеве нам было приказано причащать верующих. Между тем иногда число причастников и причастниц доходило до четырёхсот. Монах из Аргау оставил свой монастырь, где он был настоятелем, и отрекся от католичества, чтобы присоединиться к нам. Таким образом, мы не были одиноки в нашем ослеплении. Наконец, мы смогли оставить Париж и вернуться в Женеву. Только тогда мы поняли весь масштаб нашего несчастья. Те, с кем мы делили наш хлеб, оказались первыми, кто показал нам спину.

И Хоум добавляет нечто вроде комментария:

Вот человек, который за столом записывает серию кощунств долго достаточно для того, чтобы ввергнуть набожную и честную семью в чудаческий бред, из которого она вырвется лишь тогда, когда будет разорена. И даже тогда, когда они разорены, эти несчастные люди тем не менее не перестают быть менее слепыми. Что касается того, кто стал причиной их разорения, он не единственный, кого я встречал. Эти странные существа, наполовину лицемеры, наполовину фанатики, встречающиеся во все времена, не переставая ввергать в заблуждение других людей, в конце концов всерьёз принимают свою заимствованную роль и становятся более фанатичными, чем люди, которых они обманывают7.

Без сомнения, скажут, что подобные несчастья могут приключиться только со слабыми людьми, и что те, кого спиритизм сводит с ума, должны иметь к этому предрасположенность; до определённого момента это может быть верным, но в более нормальных условиях эти предрасположенности никогда бы не смогли получить развития; люди, которые сходят с ума в результате какого-либо несчастного случая, также имели такие предрасположенности, и однако, если бы это несчастный случай не произошёл, они бы не потеряли рассудок; стало быть, это не является приемлемым оправданием. Впрочем, люди, которые достаточно вполне уравновешены, чтобы быть уверенными, что им нечего бояться ни при каких обстоятельствах, возможно, не очень многочисленны; мы даже бы охотнее сказали, что ни у кого нет такой уверенности, если только не быть защищенным от определённых опасностей теоретическим знанием, делающим невозможным любое заблуждение и любое умственное головокружение; и как раз не у экспериментаторов встречается обычно такое знание. Мы говорили об ученых, которых психические опыты вынудили принять более или менее полностью спиритические теории, то, что в наших глазах является признаком наличия у них частичного психического расстройства; один из них, Ломброзо, заявил друзьям после сеанса Евзапии Паладино:

«Теперь надо, чтобы я не ходил сюда, поскольку я чувствую, что сойду с ума; мне нужен отдых»8.

Д-р Лаппони, приводя это значимое признание, обоснованно замечает, что

чудесные феномены, когда они наблюдаются неподготовленными людьми в качестве сюрприза, могут иметь своим результатом расстройство нервной системы, даже у достаточно здоровых субъектов9.

Тот же самый автор пишет ещё следующее:

Спиритизм представляет для общества и для индивида все опасности, также как и все неприятные последствия гипнотизма; и он представляет ещё тысячи других более плачевных […] У индивидов, выполняющих роль медиума, и у тех, кто присутствует при их действиях, спиритизм вызывает либо одержимость, либо болезненное возбуждение умственных способностей; он приводит к самым тяжелым неврозам, самым тяжелым органическим невропатиям. Общепризнанный факт, что большинство знаменитых медиумов и доброе число тех, кто прилежно занимался спиритическими практиками, умерли сумасшедшими или одолеваемыми тяжелыми нервными расстройствами. Но кроме этих опасностей и этих зол, являющихся общими для гипнотизма и спиритизма, последний представляет и другие, бесконечно более неприятные […] И пусть не говорят, что спиритизм может, по крайней мере, представить какие-либо преимущества, такие, что он помогает выявлению и лечению определённых болезней. Истина заключается в том, что если иногда указания, полученные таким образом, оказывались верными и действительными, почти всегда, напротив, они лишь ухудшали состояние больных. Спириты говорят нам, что это вызвано вмешательством духов шутов или обманщиков; но как могли бы мы быть ограждены от вмешательства и действий этих зловредных духов? А стало быть, спиритизм на практике никогда не может быть оправдан под каким бы то ни было предлогом10.

С другой стороны, бывший член «Общества психических исследований» (Лондон) г-н Дж. Годфри Руперт, после экспериментирования на протяжении долгих лет, заявил, что

впечатление, оставленное этими исследованиями, это чувство отвращения, и опыт обязывает его предостеречь спиритов, в особенности тех, кто просит у существ из другого мира утешения, советов или даже каких-либо сведений. Эти опыты, утверждает он, заканчиваются тем, что некоторые люди отправляются в санатории или дома умалишённых. Однако, несмотря на огромную опасность для страны, ничего не предпринимается, чтобы остановить пропаганду спиритов. Возможно, они и вдохновляются возвышенными мотивами и научными идеалами, но, в конце концов, они вводят мужчин и женщин в состояние пассивности, открывающее тайные врата души для злых духов; так как эти духи живут за счет этих мужчин и женщин со слабой душой, они подталкивают их к пороку, к сумасшествию, к нравственной смерти11.

Вместо того, чтобы говорить о «духах», как это делает г-н Руперт, (который, кажется, впрочем, не верит, что речь идёт о «развоплощённых»), мы говорили бы просто о «влияниях», не уточняя их происхождение, потому что оно может быть очень разнообразным, и, в любом случае, в этих влияниях нет ничего «духовного»; но это нисколько не изменяет ужасные последствия, на которые он указывает, и которые как нельзя реальны.

Мы уже приводили в другом месте свидетельство г-жи Блаватской и других лидеров теософистов, особо разоблачающих опасности медиумичности12; однако воспроизведем ещё здесь этот отрывок из г-жи Блаватской, который мы тогда изложили вкратце:

Все ваши лучшие и наиболее сильные медиумы страдали болезнями телесными и душевными. Вспомните печальный конец Чарлза Фостера, который умер буйнопомешанным в сумасшедшем доме; Слэйда, страдающего эпилепсией; Эглинтона, – лучшего на сегодня медиума в Англии, – который подвержен той же болезни. Взгляните на жизнь Д. Д. Хоума, человека, разум которого погряз в желчности и горечи, который ни одного доброго слова не сказал о ком-либо, кого он подозревал в обладании психическими силами, и порочил всех прочих медиумов вплоть до своего плачевного конца. Этот Кальвин от спиритуализма в течение многих лет страдал от ужасной болезни позвоночника, полученной им в результате общения с «духами», и умер совершенной развалиной. Вспомните ещё о печальной судьбе бедного Вашингтона Ирвинга Бишопа. Я знала его в Нью-Йорке, когда ему было ещё четырнадцать, и он несомненно был медиумом. Верно, что этот бедный парень объявил поход против своих «духов» и окрестил их «бессознательной деятельностью мышц» – к великому торжеству всех корпораций высокоучёных дураков от науки и пополнению своего собственного кармана. Но – о мёртвых либо хорошо, либо ничего – его конец был печальным. Он стоически скрывал свои эпилептические припадки – первый и самый сильный симптом настоящего медиумизма – и кто знает, был он мёртв или в трансе, когда производилось посмертное вскрытие. Его родственники настаивали, что он был жив, если верить телеграммам агентства Reuters. Наконец, посмотрите на медиумов-ветеранов, основателей и двигателей современного спиритуализма – сестёр Фокс. После более чем сорока лет общения с «ангелами», последние сделали их неизлечимыми пьяницами, которые в публичных лекциях отрекаются от труда и философии всей своей жизни, объявляя это шарлатанством. Что же это за духи должны быть, чтобы подтолкнуть их к этому, спрашиваю я вас? […] А какой бы вы сделали вывод, если бы узнали, что лучшие ученики одной из школ пения сорвали голос от перенапряжения горла? Что их метод плох, не так ли? Я думаю, что вывод этот столь же справедлив и в отношении спиритуализма, раз мы видим, что лучших его медиумов постигает такая судьба13.

Но ещё более того: видные спириты сами признают эти опасности, не переставая стремиться их смягчить и объясняя их естественно на свой манер. А именно вот что утверждает г-н Леон Дени:

Низшие духи, неспособные к возвышенным устремлениям, находят удовольствие в нашей атмосфере. Они вмешиваются в нашу жизнь, и озабоченные исключительно тем, что занимало их мысли на протяжении их телесного существования, они участвуют в удовольствиях или в деятельности людей, с которыми они чувствовали общность, по сходству характера или привычек. Иногда даже они господствуют и подчиняют слабых людей, которые не в силах сопротивляться их влиянию. В некоторых случаях их влияние достигает такой степени, что они могут толкать свои жертвы даже на преступления или ввергать в сумасшествие. Эти случаи одержимости являются более распространёнными, чем думают14.

В другой работе того же самого автора читаем следующее:

Медиум это существо нервное, чувствительное, впечатлительное; […] продолжительное флюидическое воздействие низших духов может быть для него неблагоприятным, разрушить его здоровье, вызывая феномены одержимости […] Эти случаи многочисленны; некоторые доходят до безумия […] Медиум Филиппе Рандоне, сообщает «Медианита» (Рим) оказался мишенью злых проделок духа, обозначаемого именем uomo fui, пытавшегося несколько раз ночью похоронить его под грудой мебели, которую он, забавляясь, переносил на его кровать. Посреди сеанса он яростно схватил Рандоне и швырнул его на землю, грозя его убить. До сих пор не смогли избавить медиума от этого опасного гостя15. Зато журнал Luz y Union (Барселона, декабрь 1902г.) сообщает, что несчастная мать семейства, подталкиваемая к преступлению против своего мужа и детей, подверженная вспышкам ярости, против которых обычные средства оставались бессильными, за два месяца была исцелена вследствие эвокации и обращения духа-одержителя посредством убеждения и молитвы16.

Это истолкование исцеления скорее забавно; нам известно, что спириты любят произносить перед так называемыми «низшими духами» «нравоучительные» речи, но это по-настоящему «проповедь в пустыне», и мы нисколько не думаем, что это может обладать малейшей действенностью; на деле, одержимости иногда прекращаются сами по себе, но случается, что толчки к совершению преступлений, как те, о которых только что шла речь, обладают непрерывным действием. Также иногда за подлинную одержимость принимают то, что оказывается лишь самовнушением; в этом случае его возможно побороть при помощи противоположного внушения, и эту роль могут выполнять адресованные «духу» увещевания, который в таком случае лишь совпадает с «подсознанием» своей жертвы; вероятно, именно это должно было произойти в последнем описываемом случае, если только здесь не имело место просто совпадение, а не причинно-следственная связь между лечением и исцелением. Как бы то ни было, невероятно, что люди, принимающие реальность и серьёзность этих опасностей, осмеливаются ещё советовать спиритические практики, и надо быть по-настоящему легкомысленным, чтобы утверждать, что «нравственность» составляет оружие, достаточное, чтобы оградить себя от любого несчастного случая этого рода, что почти равносильно тому, чтобы приписывать ей способность защитить от молнии или обеспечить иммунитет от эпидемий; истина заключается в том, что спириты не имеют в своем распоряжении совершенно никакого средства защиты, а иначе и не может быть, так как они ничего не знают о природе сил, с которыми они имеют дело.

Могло бы быть, если не очень интересно, то, по меньшей мере, полезно собрать случаи безумия, одержимости и несчастных случаев всех видов, причиной которых являлись спиритические практики; без сомнения, было бы не слишком трудно получить большое количество всерьёз проверенных свидетельств, и как мы только что видели, сами спиритические издания могли бы предоставить их набор; такое собрание произвело бы на многих людей оздоровляющее действие. Но это не то, что мы здесь намеревались: если мы упомянули некоторые факты, то исключительно как примеры, и заметим, что мы в большинстве случаев отдавали предпочтение среди авторов-спиритов или, по крайней мере, родственных спиритизму, тем, которых нельзя обвинить в пристрастии или преувеличении в неодобрительном смысле. К этим цитатам мы могли бы, без сомнения, добавить много других такого же рода; но это было бы достаточно монотонным, так как все это походит друг на друга, и данные нами цитаты кажутся нам достаточными. Резюмируя, скажем, что опасности спиритизма бывают нескольких типов, и их можно было бы разделить на физические, психические и интеллектуальные; к физическим опасностям относятся несчастные случаи, как тот, о котором сообщает д-р Жибье и также более частым и обычным образом болезни, вызванные и развившиеся у медиумов прежде всего и иногда у некоторых присутствующих на их сеансах. Эти болезни, затрагивающие главным образом нервную систему, чаще всего сопровождаются психическими расстройствами; женщины, кажется, к ним предрасположены в большей степени, но было бы заблуждением полагать, что мужчины им не подвержены; впрочем, чтобы установить точную пропорцию, следует учитывать факт, что женщины намного больше представлены в большинстве спиритических кругов. Психические опасности не могут быть целиком отделены от физических, но они кажутся намного более постоянными и ещё более серьёзными; напомним здесь ещё раз об одержимостях различного характера, идеях-фикс, побуждениях к совершению преступлений, разделении и изменении сознания и памяти, маниях, сумасшествии со всеми его степенями; если бы захотели составить полный список, в нем были бы представлены почти все известные разновидности сумасшедших, не считая некоторых других, которыми пренебрегают, и это случаи одержимости в собственном смысле этого слова, то есть соответствующие тому, что есть самого мерзкого в спиритических явлениях. В итоге, все это просто стремится к распаду человеческой индивидуальности и иногда достигает этого; здесь различные формы душевных расстройств оказываются лишь предварительными этапами или фазами, и какими плачевными они бы уже ни были, никогда нельзя быть уверенным, что дело не пойдет ещё дальше; впрочем, это большей частью, если не полностью, ускользает от внимания врачей и психологов. Наконец, интеллектуальные опасности являются следствием того, что теории спиритизма составляют во всех моментах, на которые они ссылаются, совершенное заблуждение, и они не затрагивают, как другие, одних экспериментаторов; мы уже указывали на распространение этих заблуждений через прямую или косвенную пропаганду среди людей, которые вовсе не занимаются практическим спиритизмом и могут даже считать себя очень далекими от спиритизма; стало быть, эти интеллектуальные опасности являются наиболее распространенными. Впрочем, именно на этой стороне вопроса мы больше всего останавливались на всем протяжении нашего исследования; что мы хотели прежде всего показать, так это ложность спиритического учения, и по нашему мнению, именно потому что оно ложное, с ним следует бороться. На деле, здесь также могут иметься и истины, которые было бы опасно распространять, но если бы такая вещь и произошла, даже эта опасность не могла бы нам помешать признать, что они суть истины; впрочем, этого почти не следует бояться, так как вещи этого рода принадлежат к числу тех, которые почти не поддаются популяризации. Здесь речь идёт, конечно, об истинах, обладающих практическими следствиями, и не чисто теоретического порядка, где в итоге никогда не рискуешь другими неудобствами, чем являющимися следствием непонимания, жертвой которого неизбежно становятся, так как выражают идеи, превышающие уровень общего образа мышления, неудобствами, о которых было бы неправильно сверх меры беспокоиться. Но, возвращаясь к спиритизму, скажем, что его специфические опасности, с добавлением сюда его природы заблуждения, делают только более неотложной необходимость борьбы с ним; само по себе это второстепенное соображение, но тем не менее это довод своевременности, которой в нынешних обстоятельствах не следует считать не заслуживающим внимания.

  1. 1. Analyse des choses, стр. 185.⁠ 
  2. 2. Traité élémentaire de Magie pratique, стр. 505-507.⁠ 
  3. 3. La clef des grands mystères.⁠ 
  4. 4. La Main et ses mystères, т. II, стр. 174.⁠ 
  5. 5. Le livre des Esprits, цит. в книге: Méric E., L ’autre vie, т. II, стр. 425.⁠ 
  6. 6. Г-н Леон Дени признает эти факты и возражает против таких «злоупотреблений», вызывающих то, что он называет «мистификациями загробного мира» (Dans l'invisible, стр. 410).⁠ 
  7. 7. Les Lumières et les Ombres du Spiritualisme, стр. 103-110.⁠ 
  8. 8. Oszervatore Cattolico, 23-24 сентября 1892.⁠ 
  9. 9. L’Hypnotisme et le Spititualisme, стр. 209.⁠ 
  10. 10. Там же, стр. 270-272. Этот автор неверно полагает, что спиритизм тождественен магии (там же, стр. 256-257), мы уже указывали, насколько в действительности он от неё отличен.⁠ 
  11. 11. Daily Chronicle, 15 ноября 1913.⁠ 
  12. 12. «Теософизм: история одной псевдорелигии», стр. 127-129.⁠ 
  13. 13. La Clef de la Théosophie, стр. 272-274 французского перевода.⁠ 
  14. 14. Après la mort, стр. 239.⁠ 
  15. 15. Перепечатано в Spiritualisme Moderne, апрель 1903.⁠ 
  16. 16. Dans l'invisible, стр. 382-384.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку