Глава XIII. Пропаганда спиритов - Минский корпус Рене Генона

Chapitre XIII La propagande spirite

Nous avons déjà signalé les tendances propagandistes des spirites ; il est inutile d’en apporter des preuves, car ces tendances, toujours intimement liées aux préoccupations « moralistes », s’étalent dans toutes leurs publications. Du reste, nous l’avons dit, cette attitude se comprend beaucoup mieux chez les spirites que dans les autres écoles « néo-spiritualistes » qui ont des prétentions à l’ésotérisme : prosélytisme et ésotérisme sont évidemment contradictoires ; mais les spirites, qui sont imbus du plus pur esprit démocratique, sont beaucoup plus logiques en cela. Nous ne voulons pas revenir encore là-dessus ; mais il est bon de noter quelques caractères spéciaux de la propagande spirite, et de montrer que cette propagande sait, à l’occasion, se faire aussi insinuante que celle des sectes d’inspiration protestante plus ou moins directe : au fond, tout cela procède d’une même mentalité.

Les spirites croient pouvoir invoquer l’expansion de leur doctrine comme une preuve de sa vérité ; Allan Kardec écrivait déjà :

« Ceux qui disent que les croyances spirites menacent d’envahir le monde, en proclament par cela même la puissance, car une idée sans fondement et dénuée de logique ne saurait devenir universelle ; si donc le spiritisme s’implante partout, s’il se recrute surtout dans les classes éclairées, ainsi que chacun le reconnait, c’est qu’il a un fond de vérité »¹.

C’est là un argument cher à certains philosophes modernes, l’appel à un prétendu « consentement universel » pour prouver la vérité d’une idée ; rien ne saurait être plus insignifiant : d’abord, l’unanimité n’est sans doute jamais réalisée, et, le fût-elle, on n’aurait aucun moyen de le constater ; cela revient donc simplement, en fait, à prétendre que la majorité doit avoir raison ; or, dans l’ordre intellectuel, il y a bien des chances pour que ce soit précisément le contraire qui ait lieu le plus souvent, car les hommes d’intelligence médiocre sont assurément les plus nombreux, et d’ailleurs, sur n’importe quelle question, les incompétents forment l’immense majorité. Craindre l’envahissement du spiritisme, ce n’est donc pas lui reconnaître d’autre puissance que celle de la multitude, c’est-à-dire d’une force aveugle et brutale ; pour que des idées se répandent si facilement, il faut qu’elles soient d’une qualité fort inférieure, et, si elles se font accepter, ce n’est pas qu’elles aient la moindre force logique, c’est uniquement parce qu’on y attache quelque intérêt sentimental. Quant à prétendre que le spiritisme « se recrute surtout dans les classes éclairées », cela est certainement faux ; il est vrai qu’il faudrait savoir au juste ce qu’on entend par là, et que les gens dits « éclairés » peuvent ne l’être que d’une façon toute relative ; rien n’est plus lamentable que les résultats d’une demi-instruction. Du reste, nous avons déjà dit que l’adhésion même de certains savants plus ou moins « spécialistes » ne prouve pas davantage à nos yeux, parce que, dans les choses où la compétence leur fait défaut, ils peuvent se trouver exactement sur le même plan que le vulgaire ; et encore ce ne sont là que des cas exceptionnels, la très grande majorité de la clientèle spirite étant incontestablement d’un niveau mental extrêmement bas. Certes, les théories du spiritisme sont à la portée de tout le monde, et il en est qui veulent voir dans ce caractère une marque de supériorité ; voici, par exemple, ce que nous lisons dans un article auquel nous avons fait allusion précédemme nt :

« Posez devant un ouvrier qui n’a pas eu le bonheur de faire des études approfondies un chapitre d’un traité métaphysique sur l’existence de Dieu, avec tout le cortège des preuves ontologiques, physiques, morales, esthétiques². Qu’y comprendra-t-il ? Rien du tout. Avec de semblables renseignements, il sera condamné sans rémission à rester dans l’ignorance la plus complète… Au contraire, si on le fait assister à une séance de spiritisme, si même on lui raconte, s’il lit dans une revue ce qui s’y passe, il saisira de suite, sans aucune difficulté, sans besoin d’explication… Grâce à sa simplicité lui permettant de s’étendre partout, le spiritisme recueillera des admirateurs nombreux… Le bien progressera toujours, si tout le monde comprend la véracité de la doctrine spirite »³.

Cette « simplicité » qu’on nous vante et qu’on trouve admirable, nous l’appelons, pour notre part, médiocrité et indigence intellectuelle ; quant à l’ouvrier qu’on juge bon de mettre en scène, à défaut d’une instruction religieuse élémentaire dont on se garde prudemment d’envisager la possibilité, nous pensons que même « l’ignorance la plus complète » vaudrait encore beaucoup mieux pour lui que les illusions et les folies du spiritisme : celui qui ne sait rien d’une question et celui qui n’a que des idées fausses sont pareillement ignorants, mais la situation du premier est encore préférable à celle du second, même sans parler des dangers spéciaux au cas dont il s’agit.

Les spirites, dans leur délire de prosélytisme, émettent parfois des prétentions absolument stupéfiantes :

« La révélation nouvelle, s’écrie M. Léon Denis, se manifeste en dehors et au-dessus des Églises. Son enseignement s’adresse à toutes les races de la terre. Partout, les esprits proclament les principes sur lesquels il s’appuie. Sur toutes les régions du globe passe la grande voix qui rappelle l’homme à la pensée de Dieu et de la vie future »⁴.

Que les spirites aillent donc prêcher leurs théories aux Orientaux : ils verront comment elles seront accueillies ! La vérité est que le spiritisme s’adresse exclusivement aux Occidentaux modernes, qu’il n’y a que parmi eux qu’il puisse se faire accepter, parce qu’il est un produit de leur mentalité, et que les tendances qu’il traduit sont précisément celles par où cette mentalité se différencie de toute autre : recherche du « phénomène », croyance au progrès, sentimentalisme et « moralisme » humanitaire, absence de toute intellectualité véritable ; là est toute la raison de son succès, et c’est sa sottise même qui fait sa plus grande force (au sens de cette force brutale dont nous parlions tout à l’heure) et qui lui acquiert un si grand nombre d’adhérents. D’ailleurs, les apôtres de la « révélation nouvelle » insistent surtout sur son caractère sentimental, « consolant », et « moralisateur » :

« Cet enseignement peut donner satisfaction à tous, dit M. Léon Denis, aux esprits les plus raffinés comme aux plus modestes, mais il s’adresse surtout à ceux qui souffrent, à ceux qui ploient sous une lourde tâche ou de pénibles épreuves, à tous ceux qui ont besoin d’une foi virile qui les soutienne dans leur marche, dans leurs travaux, dans leurs douleurs. Il s’adresse à la foule des humains. La foule est devenue incrédule et méfiante à l’égard de tout dogme, de toute croyance religieuse, car elle sent qu’elle a été abusée pendant des siècles. Cependant, il subsiste toujours en elle des aspirations confuses vers le bien, un besoin inné de progrès, de liberté et de lumière, qui facilitera l’éclosion de l’idée nouvelle et son action régénératrice »⁵.

Les esprits soi-disant « raffinés » que peut satisfaire le spiritisme ne sont vraiment pas bien difficiles ; mais retenons que c’est surtout à la foule qu’il entend s’adresser, et notons aussi au passage cette phraséologie pompeuse : « progrès, liberté, lumière », qui est commune à toutes les sectes du même genre, et qui est en quelque sorte une de ces « signatures » suspectes dont nous avons parlé. Citons encore cet autre passage du même auteur :

« Le spiritisme nous révèle la loi morale, trace notre ligne de conduite et tend à rapprocher les hommes par la fraternité, la solidarité et la communauté de vues. Il indique à tous un but plus digne et plus élevé que celui poursuivi jusqu’alors. Il apporte avec lui un sentiment nouveau de la prière, un besoin d’aimer, de travailler pour les autres, d’enrichir notre intelligence et notre cœur… Venez vous désaltérer à cette source céleste, vous tous qui souffrez, vous tous qui avez soif de vérité. Elle fera couler dans vos âmes une onde rafraîchissante et régénératrice. Vivifiés par elle, vous soutiendrez plus allègrement les combats de l’existence ; vous saurez vivre et mourir dignement »⁶.

Non, ce n’est pas de vérité qu’ont soif les gens à qui s’adressent des appels comme ceux-là, c’est de « consolations » ; s’ils trouvent que quelque chose est « consolant », ou si on le leur persuade, ils s’empressent d’y croire, et leur intelligence n’y a pas la moindre part ; le spiritisme exploite la faiblesse humaine, profite de ce qu’elle se trouve trop souvent, à notre époque, privée de toute direction supérieure, et fonde ses conquêtes sur la pire de toutes les déchéances. Dans ces conditions, nous ne voyons pas très bien ce qui autorise les spirites à déclamer, comme ils le font si volontiers, contre des choses telles que l’alcoolisme par exemple ; il y a aussi des gens qui trouvent dans l’ivresse le soulagement ou l’oubli de leurs souffrances ; si les « moralistes », avec leurs grandes phrases creuses sur la « dignité humaine », s’indignent d’une telle comparaison, nous les engagerons à faire le recensement des cas de folie dus à l’alcoolisme d’une part et au spiritisme de l’autre ; en tenant compte du nombre total respectif des alcooliques et des spirites et en établissant la proportion, nous ne savons pas trop de quel côté sera l’avantage.

Le caractère démocratique du spiritisme s’affirme par sa propagande dans les milieux ouvriers, que sa « simplicité » lui rend particulièrement accessibles : c’est là que des sectes telles que le « Fraternisme » recrutent presque tous leurs adhérents, et le cas de l’Antoinisme est fort remarquable aussi sous ce rapport. Il faut croire, d’ailleurs, que les mineurs de la Belgique et du Nord de la France constituent un terrain plus favorable qu’aucun autre ; nous reproduirons encore, à ce propos, le récit suivant que nous trouvons dans un ouvrage de M. Léon Denis :

« C’est un spectacle réconfortant que de voir tous les dimanches affluer à Jumet (Belgique), de tous les points du bassin de Charleroi, de nombreuses familles de mineurs spirites. Elles se groupent dans une vaste salle où, après les préliminaires d’usage, elles écoutent avec recueillement les instructions que leurs guides invisibles leur font entendre par la bouche des médiums endormis. C’est par l’un d’eux, simple ouvrier mineur, peu lettré, s’exprimant habituellement en patois wallon, que se manifeste l’esprit du chanoine Xavier Mouls, prêtre de grande valeur et de haute vertu, à qui on doit la vulgarisation du magnétisme et du spiritisme dans les « corons » du bassin. Mouls, après de cruelles épreuves et de dures persécutions, a quitté la terre, mais son esprit veille toujours sur ses chers mineurs. Tous les dimanches, il prend possession des organes de son médium favori et, après une citation des textes sacrés, avec une éloquence toute sacerdotale, il développe devant eux, en pur français, durant une heure, le sujet choisi, parlant au cœur et à l’intelligence de ses auditeurs, les exhortant au devoir, à la soumission aux lois divines. Aussi l’impression produite sur ces braves gens est grande ; il en est de même dans tous les milieux où le spiritisme est pratiqué d’une manière sérieuse par les humbles de ce monde »⁷.

Il serait sans intérêt de poursuivre cette citation, à propos de laquelle nous ne ferons qu’une simple remarque : on sait combien est violent l’anticléricalisme des spirites ; mais il suffit qu’un prêtre soit en révolte plus ou moins ouverte contre l’autorité ecclésiastique pour qu’ils s’empressent de célébrer sa « grande valeur », sa « haute vertu », et ainsi de suite. C’est ainsi que M. Jean Béziat prit jadis la défense de l’abbé Lemire⁸ ; et il y aurait de curieuses recherches à faire sur les relations plus que cordiales que tous les entrepreneurs de schismes contemporains ont entretenues avec les « néo-spiritualistes » de diverses écoles.

D’un autre côté, les spirites, comme les théosophistes, cherchent à étendre leur propagande jusqu’à l’enfance ; sans doute, comme nous l’avons vu, beaucoup d’entre eux n’osent pas aller jusqu’à admettre les enfants aux séances expérimentales, mais ils ne s’en efforcent pas moins de leur inculquer les théories, qui sont, en somme, ce qui constitue le spiritisme même. Nous avons déjà signalé les « cours de bonté » institués par les « Fraternistes » ; ce titre sent incontestablement l’humanitarisme protestant⁹ ; dans l’organe de la même secte, nous lisons encore ce qui suit :

« Nous savons que l’idée des sections enfantines fait du chemin, et nous n’avons pas négligé l’éducation fraterniste des enfants. Éduquer l’enfant, comme on l’a si souvent dit et écrit, c’est préparer le Fraternisme de demain. L’enfant lui-même se montre un excellent propagandiste à l’école et dans son milieu, il peut beaucoup pour notre œuvre. Sachons donc le diriger dans cette bonne voie et encourageons ses bonnes dispositions »¹⁰.

Rapprochons de ces paroles celles qui ont été prononcées en une autre circonstance par le directeur du même journal, M. Jean Béziat :

« N’est-il pas intolérable de voir de nos jours inculquer à des enfants des conceptions religieuses, et surtout, ce qui est bien plus grave, leur imposer l’accomplissement d’actes religieux avant qu’ils n’aient entière conscience de ce qu’ils font, actes qu’ils regretteront profondément plus tard ? »¹¹.

Ainsi, il ne faut pas donner d’instruction religieuse aux enfants, mais il faut leur donner une instruction spirite : l’esprit de concurrence qui anime ces sectes pseudo-religieuses ne saurait se manifester d’une façon plus évidente. En outre, nous savons qu’il est des spirites qui, malgré les avis qui leur sont donnés, font participer des enfants à leurs expériences, et qui, non contents de cela, vont même jusqu’à développer chez eux la médiumnité et surtout la « voyance » ; on devine sans peine quels peuvent être les effets de semblables pratiques. D’ailleurs, les « écoles de médiums », même pour les adultes, constituent un véritable danger public ; ces institutions, qui fonctionnent souvent sous le couvert de « sociétés d’études », ne sont pas aussi rares qu’on pourrait le croire, et, si le spiritisme continue à étendre ses ravages, on nous fait entrevoir à cet égard des perspectives peu rassurantes :

« Une organisation pratique du spiritisme, dit M. Léon Denis, comportera dans l’avenir la création d’asiles spéciaux, où les médiums trouveront réunis, avec les moyens matériels d’existence, les satisfactions de l’esprit et du cœur, les inspirations de l’art et de la nature, tout ce qui peut imprimer à leurs facultés un caractère de pureté, d’élévation, en faisant régner autour d’eux une atmosphère de paix et de confiance »¹².

Nous ne savons que trop ce que les spirites entendent par « pureté » et par « élévation », et ces « asiles spéciaux » risquent fort de ressembler à des asiles d’aliénés ; malheureusement, leurs pensionnaires n’y resteront pas indéfiniment enfermés, et, tôt ou tard, ils s’en iront répandre au dehors leur folie éminemment contagieuse. De telles entreprises de détraquement collectif ont déjà été réalisées en Amérique¹³, et il en existe depuis peu en Allemagne ; en France, il n’y a eu encore que des essais de proportions plus modestes, mais cela viendra aussi si l’on n’y veille soigneusement.

Nous avons dit que le spiritisme exploite toutes les souffrances et en tire profit pour gagner des adhérents à ses doctrines ; cela est vrai même pour la souffrance physique, grâce aux exploits des « guérisseurs » : les « Fraternistes », notamment, estiment que « les guérisons sont un puissant moyen de propagande »¹⁴. On voit comment cela peut se produire : un malade, ne sachant plus à qui s’adresser, va trouver un « guérisseur » spirite ; l’état d’esprit dans lequel il est alors le prédispose naturellement à recevoir sans résistance les « enseignements » dont on ne manquera pas de le gratifier, et qu’on lui présentera, au besoin, comme propres à faciliter sa guérison. En effet, au procès de Béthune, dont nous avons parlé, il fut déclaré ceci :

« Quoique facilitant considérablement les guérisons, parce que cela leur en fait comprendre le mécanisme, les malades ne sont pas obligés de s’abonner au journal Le Fraterniste »¹⁵ ;

mais, si on ne les y oblige pas, on peut du moins leur en donner le conseil, et d’ailleurs la propagande orale est encore plus efficace. Si aucune amélioration ne se produit, on engagera le malade à revenir, et on parviendra à le persuader que, s’il en est ainsi, c’est parce qu’il n’a pas la « foi » ; peut-être arrivera-t-il à « se convertir » par simple désir de guérir, et il y arrivera plus sûrement encore s’il éprouve le moindre soulagement qui lui semble, à tort ou à raison, devoir être attribué à l’action du « guérisseur ». En publiant les guérisons obtenues (et, il s’en trouve toujours quelques-unes, d’autant plus qu’on est peu exigeant en fait de contrôle), on attire d’autres malades, et même, parmi les gens qui sont en bonne santé, il en est qui sont impressionnés par de semblables récits, et qui, pour peu qu’ils aient déjà quelque sympathie pour le spiritisme, croient y trouver une preuve de sa vérité. C’est là l’effet d’une étrange confusion : en supposant un homme qui possède des facultés de « guérisseur » aussi incontestables et aussi puissantes qu’on voudra, cela n’a aucun rapport avec les idées que professe cet homme, et l’explication qu’il donne lui-même de ses propres facultés peut être complètement erronée ; pour qu’on soit obligé d’insister sur des choses aussi évidentes, il faut la singulière mentalité de notre époque, qui, uniquement portée vers l’extérieur, voudrait trouver dans les manifestations sensibles le critérium de toute vérité.

Mais ce qui attire le plus de gens au spiritisme, et d’une façon plus directe, c’est la douleur causée par la perte d’un parent ou d’un ami : combien se laissent ainsi séduire par l’idée qu’ils pourront communiquer avec les disparus ? Nous rappellerons les cas, déjà cités, de deux individualités aussi différentes que possible sous tout autre rapport, Sir Oliver Lodge et le « Père Antoine » : c’est après avoir perdu un fils que l’un et l’autre devinrent spirites ; malgré les apparences, la sentimentalité était donc prédominante chez le savant aussi bien que chez l’ignorant, comme elle l’est chez la grande majorité des Occidentaux actuels. Du reste, l’incapacité de se rendre compte de l’absurdité de la théorie spirite prouve suffisamment que l’intellectualité du savant n’est qu’une pseudo-intellectualité ; nous nous excusons de revenir si souvent là-dessus, mais cette insistance est nécessaire pour réagir contre la superstition de la science. Maintenant, qu’on ne vienne pas nous vanter les bienfaits de la prétendue communication avec les morts : d’abord, nous nous refusons à admettre qu’une illusion quelconque soit, en elle-même, préférable à la vérité ; ensuite, si cette illusion vient à être détruite, ce qui est toujours possible, elle risque de ne laisser place chez certains qu’à un véritable désespoir ; enfin, avant que le spiritisme existe, les aspirations sentimentales trouvaient de quoi se satisfaire dans une espérance dérivée des conceptions religieuses, et, à cet égard, il n’y avait nul besoin d’imaginer autre chose. L’idée d’entrer en relation avec les défunts, surtout par des procédés comme ceux qu’emploient les spirites, n’est aucunement naturelle à l’homme ; elle ne peut venir qu’à ceux qui subissent l’influence du spiritisme, dont les adhérents ne se font pas faute d’exercer en ce sens, par l’éclair et par la parole, la propagande la plus indiscrète. L’exemple le plus typique de l’ingéniosité spéciale que déploient les spirites, c’est l’institution de ces bureaux de communication où chacun peut s’adresser pour obtenir des nouvelles des morts auxquels il s’intéresse : nous avons parlé de celui des « Vignerons du Seigneur », qui fut le point de départ du mouvement antoiniste, mais il en est un autre beaucoup plus connu, celui qui fonctionna à Londres, pendant trois ans, sous le nom de « Bureau Julia ». Le fondateur de ce dernier fut le journaliste anglais W. T. Stead, ancien directeur de la Pall Mall Gazette et de la Review of Reviews, qui devait périr en 1912 dans le naufrage du Titanic ; mais, d’après lui, l’idée de cette création venait d’un « esprit » appelé Julia. Voici les renseignements que nous trouvons dans un organe qui se prétend « psychique », mais qui est surtout spirite au fond :

« Julia était le prénom de Miss Julia A. Ames ; elle avait fait partie de la rédaction de l’Union Signal de Chicago, organe de la Women’s Christian Temperance Union, société de tempérance chrétienne (c’est-à-dire protestante) et féminine. Née dans l’Illinois en 1861, elle était de pure souche anglo-américaine, En 1890, au cours d’un voyage en Europe, elle alla voir M. Stead ; ils devinrent d’excellents amis. L’automne de l’année suivante, elle retourna en Amérique, tomba malade à Boston et mourut à l’hôpital de cette ville. Comme beaucoup d’autres âmes pieuses, Miss Ames avait fait un pacte avec sa meilleure amie, qui fut pour elle une sœur pendant des années. Il fut convenu qu’elle reviendrait de l’au-delà et se ferait voir pour donner une preuve de la survie de l’âme après la mort, et de la possibilité pour les défunts de communiquer avec les survivants. Beaucoup ont pris cet engagement, bien peu l’ont tenu ; Miss Ames, de l’avis de M. Stead, fut l’une de ces dernières¹⁶. C’est peu de temps après la mort de Miss Ames que la personnalité de « Julia » proposa d’ouvrir un Bureau de communication entre ce monde où nous sommes et l’autre… Pendant douze ans et plus, M. Stead se trouva tout à fait incapable de mettre à exécution cette suggestion »¹⁷.Il paraît que ce sont surtout les « messages » de son fils mort qui le déterminèrent à ouvrir enfin le « Bureau Julia », en avril 1909, avec l’aide de quelques personnes parmi lesquelles nous citerons seulement le théosophiste Robert King, qui est aujourd’hui à la tête de la branche écossaise de l’« Église vieille-catholique »¹⁸. Nous empruntons à un autre organe spirite ces quelques détails, qui montrent le caractère purement protestant du cérémonial dont les séances étaient entourées : « D’après les arrangements que Julia elle-même avait faits, chacun prenait à tour de rôle le « service », qui consistait en prières d’abord, suivies de la lecture du procès-verbal de la veille, puis des demandes adressées au Bureau, qui affluaient de tous les points du globe. Après une semaine ou deux de fonctionnement, Julia demanda que la prière, au commencement des séances, fût suivie d’une courte lecture biblique. M. Stead lisait quelques paragraphes de l’Ancien ou du Nouveau Testament. D’autres s’inspiraient des communications de Julia ou de Stainton Moses¹⁹, d’autres encore de Fénelon ou autres auteurs… Les séances du matin étaient exclusivement réservées au petit cercle formant le Bureau. Les étrangers n’y étaient pas admis, excepté dans des cas très rares, Le but était de former un cénacle qui, ainsi que l’expliquait Julia, étant composé d’un groupe de personnes sympathisant les unes avec les autres, choisies par elle-même, devait produire un foyer dont la force psychique irait toujours en grandissant. Il devait, disait-elle, former un calice ou une coupe d’inspiration (sic), une pure lumière, vibrant parmi les sept rayons (faisant allusion aux sept personnes qui le composaient) qui formaient les réunions mystiques²⁰.

Et voici encore autre chose qui est très significatif quant au caractère pseudo-religieux de ces manifestations :

« Dans ses lettres, Julia recommande l’usage du Rosaire, mais du Rosaire modernisé. Voici comment elle l’entend. Notez les noms de tous ceux, morts ou vivants, avec lesquels vous avez été en relation. Chacun de ces noms représente un grain du Rosaire. Parcourez-les tous les jours, envoyant à chacun des noms une pensée affectueuse. Ce rayonnement répandrait un courant considérable de sympathie et d’amour, qui sont comme l’essence divine de l’humanité, comme les pulsations de la vie, et une pensée d’amour est comme un ange de Dieu apportant aux âmes une bénédiction »²¹.

Reprenons maintenant la suite de notre première citati on :

« M. Stead déclare que Julia elle-même a entrepris d’en diriger les opérations au jour le jour : c’est elle qui aura l’invisible direction du Bureau… Quiconque aura perdu un ami, un parent aimé, pourra recourir au Bureau, qui lui fera savoir dans quelles conditions seulement pourra se faire la tentative de communication. En cas d’adhésion, le consentement de la direction (Julia) devra être obtenu. Ce consentement sera refusé à tous ceux qui ne viennent point pour entendre les êtres aimés et perdus. Sur ce point, Julia s’explique très positivement… Le Bureau de Julia, comme elle-même ne se lasse jamais de le répéter, doit s’en tenir à son objet propre, qui est de mettre en communication des personnes chères après qu’elles ont été séparées par le changement appelé mort. »

Et l’on reproduit les explications données par Julia sur le but de sa f ondation :

« L’objet du Bureau, dit-elle, est de venir en aide à ceux qui veulent se retrouver après le changement qu’on appelle la mort. C’est une espèce de bureau postal de lettres en souffrance, où l’on trie, avec un nouvel examen, les correspondances, pour en faire la redistribution. Là où il n’y a point de messages d’amitié, ni de désir, d’une ou d’autre part, de correspondre, il n’y a pas lieu de s’adresser au Bureau. L’employé chargé du travail peut se comparer à un brave sergent de ville qui met tout en œuvre pour retrouver un enfant perdu dans la foule et le rend à sa mère en pleurs. Une fois qu’il les a réunis, sa tâche est terminée, On sera, il est vrai, constamment tenté d’aller plus loin et de faire du Bureau un centre d’exploration de l’au-delà. Mais céder à cette tentation ne pourrait être que prématuré. Non que j’aie quelque objection à opposer à cette exploration. C’est une conséquence toute naturelle, nécessaire et des plus importantes, de votre travail. Mais le Bureau, mon Bureau, ne doit pas s’en charger. Il doit se borner à son premier devoir, qui est de jeter le pont, de renouer les liens brisés, de rétablir la communication entre ceux qui en sont privés »²².

C’est bien là du spiritisme exclusivement sentimental et « piétiste » ; mais est-il si facile que cela d’établir nettement une ligne de démarcation entre celui-là et le spiritisme à prétentions « scientifiques », ou, comme disent certains, entre le « spiritisme-religion » et le « spiritisme-science », et le second n’est-il pas souvent un simple masque du premier ? Au début de 1912, l’« Institut de recherches psychiques » dirigé par MM. Lefranc et Lancelin, et dont l’organe nous a fourni la plus grande partie des indications précédentes, voulut constituer à Paris un « Bureau Julia » (cela devenait une dénomination générique), mais organisé sur des bases plus « scientifiques » que celui de Londres ; à cet effet, on fit « un choix définitif de procédés d’identification spirite », parmi lesquels figurait, en premier lieu,« l’anthropométrie digitale de la matérialisation partielle du décédé » , et on alla même jusqu’à donner un modèle de « fiche signalétique », avec des cadres réservés aux photographies et aux empreintes des « esprits »²³ : les spirites qui veulent jouer aux savants ne sont-ils pas au moins aussi ridicules que les autres ? En même temps, on ouvrait « une école de médiums ayant pour but : l° d’instruire et diriger dans la pratique les médiums des deux sexes ; 2° de développer les facultés spéciales des sujets les mieux doués dans le but d’aider les recherches d’identifications spirites du « Bureau Julia » de Pa ris » ; et l’on ajoutait :

« Chaque sujet recevra les instructions théoriques et pratiques nécessaires au développement de sa médiumnité particulière. Les sujets seront réunis deux fois par semaine à des heures déterminées, pour leur développement. Ces cours sont gratu its »²⁴.

C’était vraiment une de ces entreprises de détraquement collectif dont nous avons parlé plus haut ; nous ne croyons pas qu’elle ait eu beaucoup de succès, mais il faut dire que le spiritisme, en France, n’avait pas alors l’importance qu’il a prise en ces dernières années²⁵.

Ces derniers faits appellent quelques commentaires : il n’y a pas en réalité deux spiritismes, il n’y en a qu’un ; mais ce spiritisme a deux aspects, l’un pseudo-religieux et l’autre pseudo-scientifique, et, suivant le tempérament des gens à qui l’on s’adressera, on pourra insister de préférence sur l’un ou sur l’autre. Dans les pays anglo-saxons, le côté pseudo-religieux paraît être plus développé que partout ailleurs ; dans les pays latins, il semble parfois que le côté pseudo-scientifique réussisse mieux ; cela n’est vrai, d’ailleurs, que d’une façon générale, et l’habileté des spirites consiste surtout à adapter leur propagande aux divers milieux qu’ils veulent atteindre ; du reste, chacun trouve ainsi à s’y employer suivant ses préférences personnelles, et les divergences sont beaucoup plus apparentes que réelles ; tout se réduit, en somme, à une question d’opportunité. C’est ainsi que certains spirites peuvent, à l’occasion, se déguiser en psychistes, et nous ne pensons pas qu’il faille voir autre chose dans cet « Institut de recherches psychiques » dont nous avons retracé les agissements ; ce qui est bien fait pour encourager cette tactique, c’est que les savants qui sont venus au spiritisme ont commencé par le psychisme ; ce dernier est donc susceptible de constituer un moyen de propagande qu’il est bon d’exploiter. Ce ne sont pas là, de notre part, de simples suppositions : nous avons, comme preuve à l’appui, les conseils adressés aux spirites par M. Albert Jounet ; celui-ci est un occultiste, mais d’un « éclectisme » invraisemblable, qui créa, en 1910, une « Alliance Spiritualiste » dans laquelle il rêvait d’unir toutes les écoles « néo-spiritualistes » sans exception²⁶. En cette même année 1910, M. Jounet assista au Congrès spirite international de Bruxelles, et il y prononça un discours dont nous extrayons ce qui suit :

« Faute d’organisation, le spiritisme n’a point, sur le monde, l’influence qu’il mérite… Cette organisation qui manque, essayons-la. Elle doit être doctrinale et sociale. Il faut que les vérités spirites se groupent et se présentent de manière à devenir plus admissibles pour la pensée. Et il faut que les spirites eux-mêmes se groupent et se présentent de manière à devenir plus invincibles dans l’humanité… Il est, pour les spirites, amer, humiliant, je l’avoue, lorsque des vérités furent décelées et propagées par le spiritisme, de ne les voir bien reçues des milieux officiels et du public bourgeois que reprises par le psychisme. Cependant, si les spirites acceptaient cette humiliation, elle assurerait leur exaltation. Ce recul apparent déclencherait le triomphe ; Mais alors, vous indignez-vous, faut-il changer de nom, cesser d’être spirites, nous déguiser en psychistes, abandonner nos maîtres, ceux qui, à l’origine du mouvement, ont souffert et découvert ? Ce n’est pas du tout cela que je vous conseille. L’humilité n’est point la lâcheté. Je ne vous invite aucunement à changer de nom. Je ne vous dis pas : « Délaissez le spiritisme pour le psychisme. » Il ne s’agit pas d’une substitution, mais d’un ordre de présentation. Je vous dis : « Présentez le psychisme avant le spiritisme. » Vous avez supporté le plus dur de la campagne et de la lutte. Il n’y a maintenant qu’à terminer la conquête. Je vous conseille d’envoyer en avant, pour la terminer plus vite, certains habitants du pays ralliés à vous, mais qui parlent la langue du pays. La manœuvre est fort simple et capitale. Dans la propagande et la polémique, dans les discussions avec les incrédules et les adversaires, au lieu de déclarer que, depuis longtemps, les spirites enseignent telle vérité et qu’aujourd’hui enfin des savants psychistes la confirment, déclarez que des savants psychistes prouvent telle vérité et montrez, seulement ensuite, que, depuis longtemps, les spirites l’ont dégagée et l’enseignent. Donc, la formule dominante de l’organisation doctrinale, c’est : d’abord le psychisme, et, après, le spiritisme. »

Après être entré dans le détail de l’« ordre de présentation » qu’il proposait pour les différentes classes de phénomènes, l’orateur continua en ces termes :

« Une telle organisation serait capable de conférer à la survie expérimentale (sic) toute l’intensité d’envahissement qu’une certitude aussi passionnante, et d’aussi formidables conséquences, devrait avoir. Classées et offertes de la sorte, les vérités spirites se feront jour à travers les épaisseurs des préjugés, la résistance des vieilles mentalités. Ce sera une transformation colossale de la pensée humaine. Les plus grands bouleversements de l’histoire, peuples engloutis par d’autres peuples, migration de races, avènement des religions, titanesque débordement des libertés, sembleront peu de chose auprès de cette prise de possession des hommes par l’âme (sic). À l’organisation doctrinale s’adjoindra l’organisation sociale. Car, autant que les vérités spirites, il est urgent de classer et grouper les spirites eux-mêmes. Là encore, je ferai intervenir la formule : psychisme d’abord, spiritisme après. Vous élaborez une Fédération spirite universelle. J’approuve entièrement cette œuvre. Mais je désirerais que la Fédération spirite eût une section psychiste où l’on pourrait entrer d’abord. Elle servirait d’antichambre. Ne vous méprenez pas sur mon projet. Le titre de la société elle-même ne changerait pas. Elle demeurerait Fédération spirite. Mais il y aurait une section psychiste, à la fois annexe et préliminaire. J’estime que, dans le domaine social, non moins que dans le doctrinal, cette disposition contribuerait à la victoire. Un arrangement analogue se répéterait chez les Sociétés ou Fédérations nationales, membres de la Fédération spirite universelle »²⁷.

On comprendra toute l’importance de ce texte, qui est le seul, à notre connaissance, où l’on ait osé préconiser aussi ouvertement une semblable « manœuvre » (le mot est de M. Jounet lui-même) ; il y a là une tactique qu’il est indispensable de dénoncer, car elle est loin d’être inoffensive, et elle peut permettre aux spirites de s’annexer, sans qu’ils s’en aperçoivent, tous ceux que l’attrait des phénomènes rapproche d’eux, et qui répugneraient cependant à se dire spirites eux-mêmes : sans leur faire aucune concession réelle, on fera en sorte de ne pas les effaroucher, et, par la suite, on s’efforcera de les gagner insensiblement à la « cause », comme on dit dans ces milieux. Ce qui fait surtout le danger d’une tentative de ce genre, c’est la puissance de l’esprit « scientiste » à notre époque : c’est à cet esprit qu’on entend faire appel ; dans ce même discours, qui fut chaleureusement applaudi par tous les membres du Congrès, M. Jounet dit encore :

« La proclamation de l’immortalité, dans ces conditions (c’est-à-dire comme conséquence des travaux des psychistes), est un fait révolutionnaire, un de ces coups puissants qui contraignent à changer de voie le genre humain. Pourquoi ? Parce qu’ici l’immortalité de l’âme est établie non par la foi ou le raisonnement abstrait, mais par l’expérience et l’observation, la science. Et la science maniée non par des spirites, mais par des savants de profession… Nous pouvons crier aux incrédules : « Vous ne voulez pas de foi, vous ne voulez pas de philosophie abstraite. Voici de l’expérience et de l’observation rigoureuses, de la science. » Et nous pouvons leur crier encore : « Vous ne voulez pas de spirites. Voici des savants. » Les incrédules seront bien empêchés de répondre. L’œuvre de Myers et de son école (la « Société des recherches psychiques » de Londres), c’est l’immortalité entrant au cœur de ce qu’il existe de plus moderne en le monde moderne, au plus positif du positif. C’est l’âme ancrée dans la méthode de la science officielle et dans le savant de profession. C’est le spiritisme vainqueur et maître, même hors du spiritisme. Reconnaissez qu’il n’est pas d’une mauvaise tactique de présenter d’abord le psychisme. »

Nous avons vu ce qu’il faut penser d’une prétendue démonstration expérimentale de l’immortalité, mais les incrédules dont parle M. Jounet ne sont pas bien difficiles à convaincre ; il suffit d’invoquer la « science » et « l’expérience » pour qu’ils soient « bien empêchés de répondre » ! Le spiritisme récoltant les fruits du positivisme, voilà une chose qu’Auguste Comte n’avait certes pas prévue ; et pourtant, après tout, on voit assez bien les « guérisseurs » et autres médiums formant le sacerdoce de la « religion de l’Humanité »… Nous répéterons ici une fois de plus ce que nous avons déjà dit : le psychisme, s’il était bien compris, devrait être totalement indépendant du spiritisme ; mais les spirites tirent parti des tendances que certains psychistes ont en commun avec eux, et aussi des confusions qui ont cours dans le grand public. Souhaitons que les psychistes sérieux comprennent enfin tout le tort que leur font de tels rapprochements, et qu’ils trouvent le moyen de réagir efficacement ; pour cela, il ne leur suffit pas de protester qu’ils ne sont pas spirites, il faut qu’ils se rendent compte de l’absurdité du spiritisme, et qu’ils osent le dire. Qu’on n’aille pas nous objecter qu’il convient de garder à cet égard une impartialité prétendue scientifique : hésiter à rejeter une hypothèse quand on a la certitude qu’elle est fausse, c’est là une attitude qui n’a rien de scientifique au vrai sens de ce mot ; et il arrive aux savants, en bien d’autres circonstances, d’écarter ou de nier des théories qui, cependant, sont au moins possibles, tandis que celle-là ne l’est pas. Si les psychistes ne le comprennent pas, tant pis pour eux ; la neutralité, vis-à-vis de certaines erreurs, est bien près de la complicité ; et, s’ils entendent se solidariser le moins du monde avec les spirites, il serait plus loyal qu’ils le reconnaissent, même en y apportant toutes les réserves qu’il leur plaira ; on saurait du moins à qui l’on a affaire. De toutes façons, nous prendrions assez volontiers notre parti, quant à nous, d’un discrédit atteignant les recherches psychiques, car leur vulgarisation est probablement plus dangereuse qu’utile ; si pourtant il en est qui veulent les reprendre sur des bases plus solides, qu’ils se gardent soigneusement de toute intrusion spirite ou occultiste, qu’ils se méfient de leurs sujets sous tous les rapports, et qu’ils trouvent des méthodes d’expérimentation plus adéquates que celles des médecins et des physiciens ; mais ceux qui possèdent les qualifications requises pour savoir vraiment ce qu’ils font dans un tel domaine ne sont pas fort nombreux, et, en général, les phénomènes ne les intéressent que médiocrement.

C’est quand ils invoquent des arguments sentimentaux que les spirites, dans leur propagande, montrent le mieux leurs tendances essentielles ; mais, comme ils prétendent appuyer leurs théories sur les phénomènes, les deux aspects que nous avons signalés, loin de s’opposer, sont en réalité complémentaires. Du reste, la recherche des phénomènes et le sentimentalisme vont fort bien ensemble, et cela n’a rien d’étonnant, car l’ordre sensible et l’ordre sentimental sont très proches l’un de l’autre ; dans l’Occident moderne, ils s’unissent étroitement pour étouffer toute intellectualité. Un des sujets préférés de la propagande proprement sentimentale, c’est la conception réincarnationniste ; à ceux qui font valoir qu’elle aide certaines personnes à supporter avec résignation une situation pénible, nous pourrions répondre en répétant à peu près tout ce que nous avons dit tout à l’heure pour les prétendus bienfaits d’une communication avec les « disparus », et nous les renverrons d’ailleurs au chapitre où nous avons relaté quelques-unes des extravagances auxquelles donne lieu cette idée, qui terrorise encore plus de gens qu’elle n’en console. En tout cas, le seul fait qu’on insiste surtout pour inculquer ces théories à « ceux qui souffrent » prouve qu’il s’agit bien d’une véritable exploitation de la faiblesse humaine : on semble compter sur un état de dépression mentale ou physique pour les faire accepter, et cela n’est certes pas en leur faveur. Actuellement, la théorie de la réincarnation est celle qu’on paraît tenir le plus à répandre dans la foule, et, pour y arriver, tous les moyens sont bons ; on a recours aux artifices de la littérature, et cette idée se déploie aujourd’hui dans les productions de certains romanciers. Le résultat, c’est que bien des gens qui se croient très éloignés du spiritisme et du « néo-spiritualisme » sont cependant contaminés par les absurdités qui émanent de ces milieux ; cette propagande indirecte est peut-être la plus malfaisante de toutes, parce qu’elle est celle qui assure la plus grande diffusion aux théories en question, en les présentant sous une forme agréable et séduisante, et parce qu’elle n’éveille guère la méfiance du grand public, qui ne va pas au fond des choses et ne soupçonne pas qu’il y a, derrière ce qu’il voit, tout un « monde souterrain » dont les ramifications s’étendent de toutes parts en s’enchevêtrant de mille manières diverses.

Tout cela peut aider à comprendre que le nombre des adhérents du spiritisme aille en s’accroissant d’une façon véritablement effrayante ; et encore faudrait-il ajouter, à ses adhérents proprement dits, tous ceux qui en subissent l’influence ou la suggestion plus ou moins indirecte, et tous ceux qui s’y acheminent par degrés insensibles, qu’ils aient débuté par le psychisme ou autrement. Il serait bien difficile d’établir une statistique, même pour les seuls spirites avérés ; la multiplicité des groupes, sans parler des isolés, est le principal obstacle qui s’oppose à une évaluation un peu précise. En 1886, le D^r Gibier écrivait déjà « qu’il ne croyait pas exagérer en disant qu’à Paris les spirites étaient près de cent mille »²⁸ ; à la même date, M^me Blavatsky évaluait à vingt millions le nombre des spirites répandus dans le monde entier²⁹, et les États-Unis devaient compter à eux seuls plus de la moitié de ce nombre, car Russell Wallace a parlé de onze millions pour ce pays. Ces chiffres devraient aujourd’hui être considérablement augmentés ; la France, où le spiritisme avait beaucoup moins d’extension qu’en Amérique et en Angleterre, est peut-être le pays où il a gagné le plus de terrain en ces dernières années, grâce à l’état de trouble et de déséquilibre général qui a été causé par la guerre ; il semble d’ailleurs qu’on puisse en dire à peu près autant en ce qui concerne l’Allemagne. Le danger devient de jour en jour plus menaçant ; pour le méconnaître, il faut être complètement aveugle et tout ignorer de l’ambiance mentale de notre époque, ou bien être soi-même suggestionné, et d’autant plus irrémédiablement qu’on est plus loin de s’en douter. Pour remédier à un tel état de choses, nous ne croyons guère à l’efficacité d’une intervention des pouvoirs publics, en admettant qu’ils veuillent s’en mêler, ce que bien des complicités et des affinités cachées font paraître fort douteux ; une telle intervention ne pourrait atteindre que quelques manifestations extérieures, et elle serait sans action sur l’état d’esprit qui en est la vraie cause ; c’est plutôt à chacun de réagir par lui-même et dans la mesure de ses moyens, dès qu’il en aura compris la nécessité.

1. Le Livre des Esprits, p. 454.⁠ ↑
2. Tout cela, naturellement, n’a pas le moindre rapport avec la métaphysique vraie ; ce que l’auteur appelle de ce nom, ce ne sont que les banalités de la philosophie universitaire, et il est facile de voir jusqu’où vont pour lui des « études approfondies » : un manuel de baccalauréat représente à ses yeux la plus haute intellectualité concevable !⁠ ↑
3. Spiritisme et Métaphysique, par J, Rapicault : Le Monde Psychique, janvier 1912.⁠ ↑
4. Christianisme et Spiritisme, pp. 277-278.⁠ ↑
5. Ibid., pp. 319-320.⁠ ↑
6. Après la mort, pp. 417-420.⁠ ↑
7. Christianisme et Spiritisme, pp. 329-330.⁠ ↑
8. Le Fraterniste, 8 mai 1914.⁠ ↑
9. Nous avons mentionné ailleurs (Le Théosophisme, p. 230) les « Ligues de Bonté », qui sont d’inspiration nettement protestante, et que les théosophistes appuient chaleureusement.⁠ ↑
10. Le Fraterniste, 19 juin 1914, (discours du délégué du groupe d’Anzin à l’assemblée générale des Fraternelles, le 21 mai 1914).⁠ ↑
11. Le Fraterniste, 27 mars 1914 (conférence donnée à Sallaumines, le 15 mars 1914).⁠ ↑
12. Dans l’Invisible, p. 59.⁠ ↑
13. Nous ne parlons pas seulement des États-Unis, mais aussi du Brésil, où une « école de médiums » a été fondée en 1902.⁠ ↑
14. Le Fraterniste, 22 mai 1914.⁠ ↑
15. Id., 23 janvier 1914.⁠ ↑
16. Rappelons à ce propos la promesse analogue faite par William James ; quant à Stead lui-même, à peine fut-il mort que divers médiums commencèrent à recevoir ses « communications » (Le Monde Psychique, juin 1912).⁠ ↑
17. Le Monde Psychique, février 1912.⁠ ↑
18. Voir Le Théosophisme, pp. 237-238.⁠ ↑
19. Nous avons déjà parlé ailleurs du Rév. Stainton Moses, connu aussi sous le pseudonyme de M. A. Oxon, et de ses relations avec les fondateurs de la Société Théosophique.⁠ ↑
20. Écho de la Doctrine spirite (organe de l’Association des Études spirites), novembre 1916.⁠ ↑
21. Id., janvier-février 1917.⁠ ↑
22. Le Monde Psychique, février 1912. – Cf. L’Initiation, octobre 1909 et mars 1910.⁠ ↑
23. Le Monde Psychique, mars 1912.⁠ ↑
24. Id., février 1912.⁠ ↑
25. Papus eut aussi l’idée d’organiser de son côté un autre « Bureau Julia », mais il ne parvint pas à la mettre à exécution.⁠ ↑
26. Précédemment, M. P.-E. Heidet (Paul Nord) avait déjà eu l’idée d’une « Société Éclectique Universaliste », qui n’eut guère d’existence effective, et qui finit par fusionner avec le « Fraternisme ».⁠ ↑
27. L’Alliance Spiritualiste, novembre 1910.⁠ ↑
28. Le Spiritisme, p. 35.⁠ ↑
29. Lettre à Solovioff, février 1886.⁠ ↑

Глава XIII Пропаганда спиритов

Мы уже указывали на стремление спиритов заниматься пропагандой своего учения; небесполезно привести свидетельства этого, так как эти тенденции, всегда тесно связанные с озабоченностью «морализаторством», наполняют все их издания. Впрочем, как мы уже говорили, эта позиция намного лучше понятна у спиритов, чем у других «неоспиритуалистических» школ, имеющих претензии на эзотеризм: прозелитизм и эзотеризм явно противоречат друг другу; но спириты, исполненные чисто демократического духа, в этом намного более последовательны. Мы не хотим к этому ещё возвращаться, но следует отметить некоторые особые черты пропаганды спиритов и показать, что эта пропаганда умеет при возможности делаться столь вкрадчивой, как и пропаганда сект более или менее открыто протестантского толка: в сущности, все это происходит из одного и того же образа мышления.

Спириты полагают, что способность вызывать распространение их доктрины является доказательством её истинности; Аллан Кардек даже писал:

Те, кто говорит, что спиритические верования угрожают захватить мир, даже этим самым провозглашают их могущество, так как идея без основы и лишённая логики не смогла бы стать всемирной; стало быть, если спиритизм укореняется повсюду, если он пополняет ряды своих приверженцев прежде всего за счет просвещенных классов, так как это признает каждый, то дело в том, что он основывается на истине¹.

Налицо аргумент, дорогой сердцу некоторых современных философов, обращение к мнимому «всеобщему согласию» для доказательства истинности идеи; ничто не может быть более бессодержательным: прежде всего, единодушие, без сомнения, никогда не будет достигнуто, и даже если бы это произошло, не было бы никакого средства это зафиксировать; а значит, на деле это просто равнозначно утверждению, что большинство должно быть право; между тем, в интеллектуальной сфере много шансов на то, чтобы это было как раз наоборот, что чаще всего и имеет место, так как люди посредственного ума, конечно, наиболее многочисленны, и к тому же по любому вопросу некомпетентные люди образуют огромное большинство. Опасаться распространения спиритизма, стало быть, означает признавать за ним никакой другой силы, кроме как силы множества, то есть силы слепой и грубой; чтобы идеи столь легко распространялись, требуется, чтобы они были весьма низкого качества, и если они принимаются, то это не потому, что они обладают малейшей логической силой, а исключительно потому что им придают какой-либо сентиментальный интерес. Что касается утверждения, что спиритизм «пополняет ряды своих приверженцев прежде всего за счет просвещенных классов», то это, конечно, ложь; правда, следовало бы, собственно говоря, знать, что под этим понимают, и что люди, именуемые «просвещенными», могут быть ими лишь совершенно относительным образом; нет ничего плачевнее, чем результаты полуобразования. Впрочем, мы уже говорили, что даже присоединение к спиритам некоторых ученых, являющихся в большей или меньшей степени «специалистами», в наших глазах не является большим свидетельством истинности спиритизма, потому что в областях, где им не хватает компетентности, они могут оказаться на точно таком же уровне, как и обычный человек; и к тому же это только исключительные случаи, так как умственный уровень подавляющего большинства клиентуры спиритов крайне низок. Конечно, теории спиритизма доступны всем, и есть такие, кто хочет видеть в этой черте признак превосходства; вот, например, то, что мы читаем в статье, на которую прежде ссылались:

Положите перед рабочим, который не имел счастья получить глубокое образование, главу метафизического трактата о существовании Бога, со всем набором онтологических, физических, моральных, эстетических доказательств². Что он поймет? Ничего. С подобными знаниями он обречен навсегда оставаться во тьме полного неведения […] Напротив, если ему позволили присутствовать на спиритическом сеансе, если даже ему рассказали о нём, если он читает в журнале то, что там происходит, он сразу поймет без какого-либо затруднения, без необходимости объяснения […] Благодаря его простоте, позволяющей ему распространяться повсюду, спиритизм соберет многочисленных почитателей […] Добро будет вечно распространяться, если все поймут истинность спиритической доктрины³.

Эта простота, которой хвастаются и которую находят восхитительной, со своей стороны мы называем посредственностью и интеллектуальной нищетой; что касается рабочего, которого считают полезным вывести на сцену, за неимением элементарного религиозного образования, от рассмотрения возможности которого осторожно воздерживаются, мы полагаем, что даже полное невежество ещё намного лучше для него, чем заблуждения и бредни спиритизма: тот, кто ничего не знает по какому-либо вопросу, и тот, кто обладает только ложными представлениями, одинаково невежественны, но ситуация первого предпочтительнее по отношению к ситуации второго, даже не говоря об опасностях, присущих случаю, о котором идёт речь.

Спириты в их горячке прозелитизма выдают иногда совершенно ошеломительные претензии. Г-н Леон Дени восклицает:

Новое откровение проявляется вне и поверх Церквей. Его учение обращено ко всем народам Земли. Повсюду духи провозглашают принципы, на которых оно основывается. Через все области планеты проходит великий глас, напоминающий человеку об идее Бога и будущей жизни⁴.

Пусть спириты пойдут проповедуют свои теории восточным людям: они увидят, как их примут! Истина заключается в том, что спиритизм адресован исключительно людям современного Запада, и только среди них он может быть воспринят, потому что он представляет продукт их образа мышления, и тенденции, которые он выражает, являются как раз теми, посредством которых этот образ мышления отличается от любого другого: изучение «феноменов», вера в прогресс, сентиментализм и филантропическое «морализаторство», отсутствие всякой подлинной интеллектуальности; в этом и заключается вся причина его успеха, и даже именно сама его глупость составляет самую большую его силу (в смысле той грубой силы, о которой мы только что говорили), которая привлекала к нему столь большое количество приверженцев. К тому, же апостолы «нового откровения» особо настаивают на его сентиментальном, «утешительном» и «морализаторском» характере. Г-н Леон Дени пишет:

Это учение может дать удовлетворение всем, как самым утонченным умам, так и самым скромным, но прежде всего оно обращено к тем, кто страдает, кто гнется под тяжестью задачи или мучительными испытаниями, к тем, кто нуждается в мужественной вере, которая бы поддерживала его на его пути, в его трудах и скорбях. Оно обращено к массе людей. Масса стала недоверчивой по отношению к любой догме и любому религиозному верованию, так как она чувствует, что её обманывали на протяжении веков. Однако всегда в ней сохраняется смутное устремление к добру, врожденная потребность в развитии, свободе и свете, которая облегчит явление новой идеи и её несущее возрождение действие⁵.

Так называемые «утонченные» умы, которых может удовлетворить спиритизм, в самом деле весьма нередки; но запомним, что именно к массе адресован прежде всего спиритизм, и отметим также попутно эту напыщенную фразеологию: «развитие, свобода, свет», являющуюся общей для всех сект одного и того же рода, которая в некотором роде одно из этих «родимых пятен», о которых мы говорили. Приведем ещё один отрывок этого же самого автора:

Спиритизм открывает нам нравственный закон, намечает нашу линию поведения, и стремится сблизить людей на основе братства, солидарности и общности взглядов. Он указывает всем на более достойную и более возвышенную цель, чем ту, которую преследовали до сих пор. Он приносит с собой новое понимание молитвы, потребность любить, работать для других, обогащать наш ум и наше сердце […] Придите утолить жажду из этого небесного источника, вы все, которые страдают, вы все, которые стремятся к истине. Благодаря ему ваши души испытают освежение и возрождение. Питаемые им, вы с большей веселостью будете переносить тяготы существования; вы сможете жить и умирать достойно⁶.

Нет, вовсе не к истине стремятся люди, к которым обращены призывы наподобие этого, а к «утешениям», если они находят, что нечто является «утешительным», или если их в этом убеждают, они спешат в это поверить, и их разум не принимает в этом никакого участия; спиритизм эксплуатирует человеческие слабости, извлекает выгоду из того, что они слишком часто обнаруживаются в нашу эпоху, лишённую всякого высшего руководства, и основывает свои завоевания на худшем из всех видов вырождения. В этих условиях мы особо не видим то, что дает право спиритам делать заявления, чем они так охотно занимаются, против вещей, таких как, например, алкоголизм; ведь также есть люди, находящиеся в пьянстве облегчение или забвение своих страданий; если «моралистов» с их громкими и пустыми фразами о «человеческом достоинстве» возмутит такое сравнение, мы обяжем их провести перепись случаев безумия, вызванных, с одной стороны, алкоголизмом, а с другой, спиритизмом; принимая во внимание общее число алкоголиков и спиритов и устанавливая соотношение, нам как нельзя лучше известно, кого будет больше.

Демократический характер спиритизма подтверждается его пропагандой в рабочих кругах, потому что его «простота» делает его особенно доступной: именно среди рабочих такие секты, как «Фратернизм», привлекают почти всех своих приверженцев, и случай антуанизма также весьма примечателен и в этом отношении. К тому, же, надо полагать, что шахтеры Бельгии и севера Франции составляют более благоприятную почву, чем какая-либо другая; мы приведем ещё по этому поводу рассказ согласно тому, что находим в работе г-на Леона Дена:

Это ободряющее зрелище видеть каждое воскресенье стекающимися в Жюме (Бельгия) со всех концов бассейна Шарлеруа многочисленные семьи шахтеров-спиритов. Они собираются в огромном зале, где после принятых приготовлений слушают внимательно наставления, которые их невидимые руководители дают им устами дремлющих медиумов. Именно через одного из них, простого рабочего-шахтера, малограмотного, выражающегося обычно на валлонском наречии проявляется дух каноника Ксавьера Муля, священника огромной важности и высокого достоинства, которому мы обязаны распространением магнетизма и спиритизма в шахтерских поселках бассейна. Муль после жестоких испытаний и суровых преследований оставил землю, но его дух всегда взирает на его дорогих шахтеров. Каждое воскресенье он вступает в обладание органами своего любимого медиума и, приведя с совершенно священническим красноречием цитаты из священных текстов, он развивает перед ними на чистом французском на протяжении часа избранную тему, говоря по сердцу и по уму своих слушателей, увещевая их следовать долгу и подчиняться божественным законам. Поэтому и впечатление, произносимое на этих добрых людей, велико; так дело обстоит во всех кругах, где спиритизм практикуется серьёзным образом смиренными этого мира⁷.

Было бы небесполезно продолжить эту цитату, по поводу которой мы сделаем только простое замечание: известно, насколько яростен антиклерикализм спиритов; но достаточно, чтобы священник более или менее открыто выступал против церковных властей, чтобы спириты стремились чествовать его «огромную важность» и «высокое достоинство» и так далее. Именно таким образом г-н Жан Безья вступился когда-то за аббата Лемира⁸; было бы любопытно исследовать более чем сердечные отношения, которые все главы современных раскольников поддерживали с «неоспиритуалистами» различных школ.

С другой стороны, спириты, как и теософисты, стремятся распространить свою пропаганду даже на детей; без сомнения, как мы это видели, многие среди них не осмеливаются доходить до того, чтобы допускать детей на экспериментальные сеансы, но они изо всех сил стараются вбить им в голову теории, которые в итоге, являются тем, что составляет сам спиритизм. Мы уже упоминали «уроки доброты», учрежденные «фратернистами»; это название бесспорно отдает протестантским человеколюбием⁹; в органе этой же секты мы читаем ещё следующее:

Нам известно, что представление о детских секциях сырое, и мы пренебрежительно относились к фратернистскому образованию детей. Дать образование ребенку, как столь часто говорили и писали, это значит подготовить будущего фратерниста. Сам ребенок оказывается превосходным пропагандистом в школе и в своем окружении, он может сделать многое ради нашего дела. А значит, мы можем направить его на этот добрый путь и поощрить его благие наклонности¹⁰.

Сопоставим эти слова с теми, которые были произнесены при других обстоятельствах редактором той же газеты гном Жаном Безья:

Разве не является нетерпимым видеть в наши дни, как в головы детей вбивают религиозные представления и особенно, что намного более серьёзнее, им навязывают выполнение религиозных обрядов до того, как они целиком осознают то, что они делают, обрядов, о которых они позже будут глубоко сожалеть?¹¹.

Таким образом, детям не следует давать религиозное образование, но надо давать образование спиритическое: дух конкуренции, воодушевивший эти псевдорелигиозные секты, не может проявиться более очевидным образом. Кроме того, нам известно, что есть спириты, которые, несмотря на советы, которые им дают, побуждают участвовать детей в их опытах и, не удовлетворяясь этим, доходят даже до того, что развивают у них медиумичность и особенно «ясновидение»; понятно без труда, какие могут быть последствия у подобных практик. Впрочем, «школы медиумов» даже для взрослых составляют настоящую опасность для общества; эти учреждения, действующие зачастую под прикрытием «исследовательских обществ», не столь редки, как можно было бы полагать, и поскольку спиритизм продолжает распространять свои опустошения, нас побуждают видеть в этом отношении мало внушающие доверия перспективы. Леон Дени:

Практическая организация спиритизма в будущем будет включать создание специальных убежищ, где медиумы, встретившись, найдут наряду с материальными средствами существования удовольствия для ума и сердца, будут черпать вдохновение в искусстве и природе, всё то, что может придать их способностям характер чистоты и возвышенности, создавая вокруг них атмосферу мира и доверия¹².

Нам как нельзя лучше известно то, что спириты понимают под «чистотой» и «возвышенностью», и эти «специальные убежища» весьма рискуют стать убежищами сумасшедших; к несчастью, их обитатели не будут оставаться там заключенными на неопределенный срок, и рано или поздно отправятся распространять вовне своё в высшей степени заразное безумие. Такие предприятия по коллективному сходу с ума уже осуществлены в Америке¹³ и с недавних пор существуют в Германии; во Франции были ещё только попытки более скромных размеров, но это также произойдет, если не следить тщательно.

Мы говорили, что спириты эксплуатирует все виды страданий и извлекает из них выгоду, чтобы приобрести приверженцев для своих доктрин; это верно даже для физических страданий, благодаря подвигам «целителей»: особенно фратернисты полагают, что «исцеления являются мощным средством пропаганды»¹⁴. Известно, как это может происходить: больной, не зная больше, к кому обратиться, найдет «целителя»-спирита; состояние духа, в котором он тогда находится, естественно, предрасположит его без сопротивления воспринять «учение», за что его не забудут вознаградить и которые при необходимости представят ему как способное облегчить его исцеление. На деле, на процессе в Бетюне, о котором мы говорили, было заявлено следующее:

«Хотя это и значительно облегчает исцеление, поскольку дает им понимание их механизма, больные не обязаны подписываться на газету «Фратернист»¹⁵;

но, если их не вынуждают к этому, можно, по крайней мере, дать им совет, и к тому же устная пропаганда ещё более эффективна. Если никакого улучшения не происходит, больного побудят прийти вновь, и удается убедить его, что если дело обстоит таким образом, то это потому что у него нет «веры»; возможно, обращение произойдет благодаря простому желанию исцеления, и это случится ещё более наверняка, если он испытает малейшее облегчение, которое, как ему верно или нет покажется, следует приписать действиям «целителя». Публикуя известия о случившихся исцелениях (всё-таки бывают некоторые, тем более что контроль малотребователен), привлекают других больных, и даже среди людей, обладающих хорошим здоровьем, находятся такие, кого впечатляют подобные рассказы, и кто, достаточно иметь ему уже некоторую симпатию к спиритизму, полагает, что нашёл в этом доказательство его истинности. Налицо следствие странной путаницы: предположение, что человек обладает столь бесспорными и столь могущественными способностями «целителя», сколь захотят, не имеет никакой связи с идеями, которые исповедуют этот человек, и объяснение, может быть совершенно ошибочным; чтобы быть вынужденным останавливаться на столь очевидных вещах, нужен странный образ мышления нашей эпохи, которая, будучи направленной исключительно вовне, хотела бы отыскать в чувственно воспринимаемых явлениях критерий всякой истины.

Но то, что привлекает больше всего людей к спиритизму, так это боль, вызванная потерей родственника или друга: насколько можно таким образом соблазнить идеей, что они смогут общаться с умершими? Мы напомним уже упомянутые случаи двух личностей столь различных, сколь это возможно, во всех прочих отношениях, сэра Оливера Лоджа и «Отца Антуана»: именно после потери сына один и другой стали спиритами; несмотря на внешние различия, сентиментальность, стало быть, являлась доминирующей чертой как у ученого, так и у невежды, каковой она является у огромного большинства современных западных людей. Впрочем, неспособность отдавать себе отчёт в нелепости теории спиритизма в достаточной мере свидетельствует, что интеллектуальность ученого представляет собой лишь псевдоинтеллектуальность; мы извиняемся за то, что столь часто возвращаемся к этой теме, но эта настойчивость необходима, чтобы противодействовать научному суеверию. Теперь пусть не хвастаются нам благими результатами мнимого общения с умершими: прежде всего, мы отказываемся признавать, что любое заблуждение само по себе предпочтительнее истины; затем, если это заблуждение рассеяно, он рискует лишь оставить у некоторых место для настоящего разочарования; наконец, до того как возник спиритизм, сентиментальные устремления находили удовлетворение в надежде, происходящей из религиозных представлений, и в этом отношении не было никакой нужды воображать что-либо другое. Идея вступить в контакт с умершими, особенно посредством методов, используемых спиритами, никоим образом не относится к человеческой натуре; она может прийти только в голову тем, кто подвержен влиянию спиритизма, чьи приверженцы не упускают случая вести в этом смысле посредством просвещения и слова самую наглую пропаганду. Самый типичный пример особой изобретательности, которую демонстрируют спириты, это учреждение этих бюро общения, куда каждый может обратится, чтобы получить новости от умерших, которыми он интересуется: мы говорили о бюро «Виноградарей Господа», которое явилось отправной точкой для антуанистского движения, но есть и другое намного более известное, действовавшее в Лондоне на протяжении трёх лет под вывеской «Бюро Джулия». Основатели этого последнего был английский журналист У.Т. Стед, бывший редактор Pall Mall Gazette и Review of Reviews, впоследствии погибший при крушении «Титаника» в 1912 г.; но, согласно ему, идея создать это бюро происходила от «духа» под названием Джулия. Вот сведения, которые мы находим в печатном органе, называющим себя «психическим», но в сущности являющимся прежде всего спиритическим:

Джулия являлось именем мисс Джулии А. Эм; она участвовала в редакции Union Signal (Чикаго), органе Womenʼs Christian Temperance Union, обществе христианской (то есть протестантской) и женской трезвости. Родившаяся в Иллинойе в 1861 г., Джулия была чистокровной англоамериканкой. В 1890 г. в ходе путешествия в Европу она повидала г-на Стеда; они стали превосходными друзьями. Осенью следующего года она вернулась в Америку, заболела в Бостоне и умерла в больнице этого города. Как многие другие благочестивые души, мисс Эм заключила соглашение со своей лучшей подругой, которой была для неё сестра на протяжении ряда лет. Было условлено, что она возвратится с того света и явится, чтобы представить доказательство загробной жизни души после смерти и возможности для умерших общаться с живыми. Многие приняли это обязательство, но не многие его сдержали; мисс Эм, по мнению г-на Стеда, была в числе этих последних¹⁶. Как раз спустя малое время после смерти мисс Эм личность по имени «Джулия» предложила открыть «Бюро по общению» между этим миром, где мы находимся, и другим […] В течение двенадцати лет и более г-н Стед оказывается совершенно не в силах осуществить это предложение¹⁷. Кажется, что это прежде всего «послания» его умершего сына подтолкнули его наконец-то открыть «Бюро Джулия» при содействии нескольких личностей, среди которых мы упомянем только теософиста Роберта Кинга, в настоящее время возглавляющего шотландскую ветвь «Старокатолической церкви»¹⁸. Мы позаимствовали из другого спиритического органа несколько этих подробностей, показывающих чисто протестантский характер церемониала, которым были сопровождаемы сеансы: После расстановок, которые Джулия сама проделала, каждый по очереди совершал «службу», заключавшуюся вначале в молитвах, за которым следовало чтение протокола дежурства, а затем запросов, адресованных Бюро, которые стекались со всех концов Земли. После одной или двух недель работы Джулия попросила, чтобы за молитвой за началом сеансов последовало короткое чтение Библии. Г-н Стед читал несколько параграфов из Ветхого и Нового Завета. Другие черпали вдохновение в сообщениях от Джулии или Стейнтона Мозеса¹⁹, а третьи – от Фенелона и иных авторов […] Утренние сеансы ограничивались исключительно маленьким кругом, образующим Бюро. Посторонних туда не допускали, за исключением очень редких случаев. Целью являлось формирование кружка, который, как объясняла это Джулия, состоя из группы личностей, симпатизирующих друг другу и избранных ей самой, станет очагом, чья психическая сила все время увеличивалась бы. Как говорила она, он образует чашу вдохновения (sic), чистый свет, вибрирующий среди семи лучей (намек на семь человек, которые его составляли), которые формировали мистические объединения²⁰.

И вот ещё кое-что другое, что весьма показательно в отношении псевдорелигиозного характера этих явлений:

В своих письмах Джулия советует использовать Четки, но Четки осовремененные. Вот что она под этим понимает. Запишите имена всех тех, умерших и живых, с которыми вы состояли в отношениях. Каждое из этих имён представляет зерно Четок. Каждый день обходите всех, посылая каждому из имен добрую мысль. Это излучение распространило бы мощное течение симпатии и любви, подобное божественной сущности человечества, пульсациям жизни, мысли, наполненной любовью, и ангелу Господа, приносящему душам благословение²¹.

Теперь снова обратимся к тому, что следует затем в нашей первой цитате:

Г-н Стед заявляет, что Джулия сама принялась руководить действиями изо дня в день: именно она будет незримым руководителем Бюро […] Любой, кто потеряет друга или любимого родственника, сможет обратиться в Бюро, которое ему даст только знать, в каких условиях может быть предпринята попытка общения. В случае одобрения будет получено согласие руководства (Джулии). В этом согласии будет отказано всем, кто приходит вовсе не для того, чтобы услышать любимые и ушедшие существа. По этому вопросу Джулия объясняется очень положительно […] Бюро Джулии, как она сама никогда не перестает повторять, должно ограничиться своей собственной сферой, то есть сводить дорогих друг другу людей, после того как перемена, вызванная смертью, разделила их.

И приводятся объяснения, данные Джулией, по поводу цели её учреждения:

Целью Бюро, – утверждает она, – является прийти на помощь тем, кто хочет снова встретиться после перемены, которую называют смертью. Это разновидность почтового отделения для невостребованных писем, где разбирают корреспонденцию, снова осматривая её, чтобы распределить. Там, где нет ни дружеских, ни любовных сообщений, нет повода обращаться в Бюро. Уполномоченного служащего, занятого этой работой, можно сравнить с добрым полицейским, прилагающим все силы, чтобы отыскать потерявшегося в толпе ребенка и вернуть его плачущей матери. Как только он сделал это, его задача выполнена. По правде говоря, будут постоянные искушения пойти далее и превратить Бюро в центр исследования загробного мира. Но поддаться этому искушению могло бы быть только преждевременным. Я нисколько не возражаю против этих исследований. Это совершенно естественное, необходимое и одно из самых важных последствий вашей работы. Но Бюро, мое Бюро, не должно обременять себя этим. Оно должно ограничится своей первой обязанностью, заключающейся в том, чтобы перебросить мост, восстановить разорванные связи, установить общение между теми, кто его лишён²².

Налицо исключительно сентиментальный и «пиетистский» спиритизм; но разве так легко провести отчетливую грань между ним и спиритизмом, имеющим претензии на «научность», или как говорят некоторые, между «спиритизмом-религией» и «спиритизмом-наукой», при том, что второй является зачастую простой маской первого? В начале 1912 г. «Институт психических исследований»; руководимый г-дами Лефраном и Ланселеном, чей орган предоставил нам самую большую часть предыдущих указаний, захотел учредить в Париже «Бюро Джулия» (это станет общим наименованием), но организованное на более научной базе, чем бюро в Лондоне; для этого сделали «окончательный выбор методов идентификации духов», среди которых фигурировали, на первом месте, «цифровая антропометрия частичной материализации умершего»; и доходили даже до того, чтобы дать образец карточки с данными о личности человека, с данными, предназначенными для фотографий и для отпечатков «духов»²³; разве спириты, которые хотят играть в ученых, не являются по меньшей мере столь же нелепыми, как и другие? Одновременно открыли школу медиумов, имеющих своими целями: 1. наставлять и направлять в практической деятельности медиумов обоих полов; 2. развивать особые способности наиболее одаренных субъектов с целью помочь исследованию по идентификации духов «Бюро Джулии» в Париже, и добавляют:

Каждый субъект получит необходимые теоретические и практические наставления по развитию своей особой медиумичности. Субъекты будут собираться два раза в неделю в определённые часы для своего развития. Эти курсы бесплатны»²⁴.

Это было по-настоящему одно из этих предприятий по коллективному сумасшествию, о котором мы говорили выше; мы не думаем, что оно имело большой успех, но следует сказать, что в ту пору спиритизм во Франции не имел такого значения, которое он приобрел в эти последние годы»²⁵.

Эти последние факты требуют некоторых комментариев: в действительности, нет двух спиритизмов, есть только один, но этот спиритизм имеет два аспекта, один псевдорелигиозный, а другой – псевдонаучный, и в соответствии с темпераментом людей, к которым будут обращаться, могут отдавать предпочтение одному или другому. В англосаксонских странах псевдорелигиозная сторона, кажется, более развита, чем где-либо ещё, в латинских странах кажется иногда, что в большей степени преуспевает псевдонаучная сторона; впрочем, это верно лишь общим образом; и ловкость спиритов заключается прежде всего в том, чтобы адаптировать свою пропаганду для различных кругов, которые они хотят затронуть; впрочем, каждый стремится таким образом самовыражаться в соответствии со своими личными предпочтениями; и различия намного более кажущиеся, чем реальные; все сводится, в итоге, к вопросу о целесообразности. Именно таким образом некоторые спириты могут при случае маскироваться под психистов, и мы не думаем, что следует видеть иное в этом «Институте психических исследований», чьи махинации мы проследили; поддержке этой тактики способствовало то, что ученые, которые пришли в спиритизм, начали с психизма; стало быть, этот последний способен составить средство пропаганды, которое удобно эксплуатировать. С нашей стороны это не простые предположения: в качестве свидетельства в поддержку нашего мнения мы располагаем советами, адресованными спиритам г-ном Альбером Жуне; он является оккультистом, но невероятно «эклектичным», в 1910 г. создавшим «Спиритуалистический альянс», в котором он мечтал объединить все «неоспиритуалистические» школы без исключения²⁶. В этом же самом 1910 г. г-н Жуне присутствовал на Международном спиритическом конгрессе в Брюсселе, где произнес речь, из которой мы берем следующее:

За неимением организации спиритизм не обладает тем влиянием на мир, которое заслуживает […] Эта организация, которая отсутствует, давайте попытаемся её создать. Она должна быть теоретической и социальной. Нужно, чтобы истины спиритизма объединялись и представлялись таким образом, чтобы стать более доступными для восприятия. Нужно, чтобы сами спириты объединялись и представляли себя так, чтобы стать неодолимыми в глазах человечества […] Я признаю, что для спиритов является горьким и унизительным видеть, что открытые и проповедуемые спиритизмом истины официальные круги и буржуазная публика воспринимают лишь тогда, когда их повторяет психисты. Однако, если бы спириты восприняли это унижение, это обеспечило бы их возвышение. Это явное отступление вызвало бы триумф. Но тогда, вы негодуете, следует поменять название, перестать быть спиритами, замаскироваться в психистов, оставить наших учителей, тех, которые в начале движения страдали и делали открытия? Вовсе не это я советую вам. Скромность – это вовсе не малодушие. Я никоим образом не призываю вас изменить название. Я не говорю вам: «Оставьте спиритизм ради психизма». Речь идёт не о замене, но о порядке представления. Я говорю вам: «Представляйте психизм перед спиритизмом», Вы выдержали самую тяжелую борьбу. Теперь лишь следует закончить завоевание. Я советую вам высылать вперед, чтобы поскорее его закончить, некоторых жителей страны, примкнувших к вам, но которые говорят на языке страны. Уловка очень проста и носит первостепенную важность. В пропаганде и в полемике, в дискуссиях с неверующими и оппонентами, вместо заявлений, что с давних пор спириты учат такой-то истине и что сегодня наконец ученые-психисты её подтверждают, заявляйте, что ученые-психисты свидетельствуют в пользу такой-то истины, и показывайте лишь впоследствии, что с давних пор спириты извлекли её и проповедовали. Стало быть, формула, определяющая деятельность теоретической организации, это: сначала психизм, а затем спиритизм.

Вникнув в подробности «порядка представления», который он предлагал для разных классов феноменов, оратор продолжал в следующих словах:

Такая организация была бы способна придать экспериментальной загробной жизни (sic) всю интенсивность захвата, которую столь страстная уверенность должна была бы иметь, и столь значимые последствия. Распределенные по классам и открытые таким образом, спиритические истины однажды бы пробили толстую стену предрассудков, сопротивление старого образа мышления. Это будет колоссальная трансформация человеческого мышления. Крупнейшие исторические перевороты, поглощение одних народов другими, миграция рас, появление религий, титаническое наводнение свобод, покажутся мелочью рядом с этим овладением душою людьми (sic). К теоретической организации добавится социальная, ибо, так же как и спиритические истины, крайне необходимо классифицировать и объединить самих спиритов. И ещё раз я повторю формулу: психизм вначале, спиритизм затем. Создайте Всемирную федерацию спиритов. Я целиком одобряю это дело. Но я бы хотел, чтобы в федерации спиритов была бы секция психистов, куда сначала можно было бы вступить. Она послужила бы передней. Не ошибитесь в отношении моего проекта. Название самого общества не поменялось бы. Оно осталось бы федерацией спиритов. Но была бы и секция психистов, одновременно дополнительная и предварительная. Я полагаю, что в социальной сфере не менее чем в теоретической эта диспозиция поспособствовала бы победе. Аналогичный порядок повторился бы у национальных обществ или федераций, являющихся членами Всемирной федерации спиритов²⁷.

Мы оценим всю важность этого текста, являющегося единственным, как нам известно, в котором так открыто осмелились превозносить подобную «уловку» (слово самого г-на Жуне); налицо тактика, которую необходимо разоблачить, так как она далека от того, чтобы быть безобидной, и она позволяет спиритам подчинять себе всех тех, без того чтобы они это замечали, кого привлекательность феноменов сближает с ними и кто побоялся бы однако называть сам себя спиритом: не идя им ни на какие действительные уступки, сделают так, чтобы их не спугнуть, а затем постараются незаметно привлечь их к «делу», как принято говорить в этих кругах. Что делает попытки этого рода особенно опасными, так это влияние «научного» духа в нашу эпоху: именно к этому духу намереваются обращаться; в этой же самой речи, которой горячо аплодировали все участники Конгресса, г-н Жуне ещё сказал:

Провозглашение бессмертия в этих условиях (то есть как следствие деятельности психистов) представляет собой революционный шаг, один из мощных переворотов, вызывающих изменение пути рода людского. Почему? Потому что здесь бессмертие души устанавливается не благодаря вере или абстрактным размышлениям, но благодаря опыту и наблюдению, науке. И благодаря науке, которой занимаются не спириты, а профессиональные ученые […] Мы можем крикнуть неверующим: «Вы не хотите веры, вы не хотите абстрактной философии. Вот строго научный опыт и наблюдение». И мы можем им ещё крикнуть: «Вы не хотите спиритов. Вот ученые». Неверующим будет очень сложно ответить. Деятельность Майера и его школы («Общества психических исследований» (Лондон)) это бессмертие, входящее в сердце того, что существует самого современного в современном мире, в самое позитивистское из позитивистского. Это душа, укоренившаяся в методологии официальной науки и научном мире. Это спиритизм побеждающий и наставляющий, даже вне спиритизма. Признайте, что это неплохая тактика представлять вначале психизм.

Мы видели то, что надлежит думать о мнимом экспериментальном доказательстве бессмертия, но неверующих, о которых говорит г-н Жуне, вовсе не трудно убедить; достаточно призвать «науку» и «опыт», чтобы им «будет очень сложно ответить»! Спиритизм, пожинающий плоды позитивизма, вот то, что Огюст Конт, конечно, не предвидел; и однако, после всего, достаточно увидеть «целителей» и других медиумов, образующих духовенство «религии человечества» […] Мы повторим здесь то, что уже говорили: психизму, если его верно понимать, следовало бы быть совершенно независимым от спиритизма; но спириты извлекают выгоду из устремлений, объединяющих их с некоторыми психистами, и также из путаницы, которая в ходу среди широкой общественности. Мы желаем, чтобы серьёзные психисты поняли наконец весь вред, который им приносит такое сближение, и чтобы они отыскали средство для действенного реагирования: для этого им недостаточно возражать, что они не являются спиритами, надо, чтобы они осознали нелепость спиритизма и набрались смелости заявить об этом. Пусть не говорят нам, что в этом отношении следует соблюдать мнимую научную беспристрастность: колебаться отвергнуть гипотезу, когда обладаешь уверенностью в том, что она ложная, это позиция, в которой нет ничего научного в подлинном смысле этого слова: во многих других обстоятельствах ученым случается отбрасывать или отрицать теории, которые, однако, являются по крайней мере вероятными, в то время как гипотеза спиритов не принадлежит к числу таковых; нейтральная позиция по отношению к определённым заблуждениям очень близка к соучастию; и если они ни в коей мере не намерены солидаризоваться со спиритами, это было бы честнее, чем они признают спиритизм, даже привнося сюда все оговорки, которые им понравятся; знали бы по крайней мере, с кем имеют дело. Как бы то ни было, что до нас, мы достаточно охотно примирились с дискредитацией, постигшей психические исследования, так как их популяризация, вероятно, более опасна, чем полезна; и если есть те, кто хочет поставить их на более твердую основу, то пусть они тщательно берегутся от любого бесцеремонного вмешательства спиритов или оккультистов, пусть они не доверяют им во всех отношениях и отыскивают более адекватные методы экспериментирования, чем методы врачей и физиков; но те, кто обладает надлежащей квалификацией, для того, чтобы по-настоящему знать, что они делают в такой области, не особо многочисленны, и вообще феномены интересуют их лишь в умеренной форме.

Именно когда они обращаются к сентиментальным доводам, спириты в своей пропаганде лучше всего демонстрируют свои сущностные устремления; но, поскольку они претендуют, что их теории основываются на феноменах, два указанные нами аспекта, вместо того чтобы противоречить друг другу, оказываются в действительности взаимодополняющими. Впрочем, изучение феноменов и сентиментализм вполне сочетаются, и в этом нет ничего удивительного, так как сфера чувственно воспринимаемого и сентиментальная сфера очень близки друг к другу; на современном Западе они объединяются, чтобы подавить любую интеллектуальность. Одной из излюбленных тем собственно сентиментальной пропаганды это концепция реинкарнации: тем, кто подчеркивает, что она помогает некоторым людям покорно вынести несчастье, мы могли бы ответить, повторяя почти всё то, что говорили только что в отношении мнимых благ общения с «ушедшими», и мы отсылаем их к тому же к главе, где рассказывали о некоторых нелепостях, которым дает повод эта идея, пугающая ещё больше людей, чем их утешающая. В любом случае, один только факт, что настаивают прежде всего на том, чтобы вбивать эти теории в голову «тем, кто страдает», свидетельствует, что речь вполне идёт о подлинной эксплуатации человеческих слабостей: кажется, рассчитывают на состояние духовного или умственного упадка, чтобы побудить к их принятию, и это, конечно, не для их блага. В наши дни теория реинкарнации оказывается той, которую, кажется, более всего хотят распространять среди толпы, и чтобы добиться этого, все средства хороши; обращаются к уловкам литературы, и эта идея излагается нынче в произведениях некоторых романистов. Результат заключается в том, что многие люди, считающие себя весьма далекими от спиритизма и «неоспиритуализма», тем не менее заражены исходящими из этих кругов нелепостями; эта непрямая пропаганда, возможно, является самой зловредной из всех, потому что она обеспечивает самое большое распространение теорий, о которых идёт речь, представляя их в приемлемой и соблазнительной форме, и потому что она почти не вызывает недоверия у широких слоев общественности, которые не интересуются сутью вещей, что они видят, имеется весь «подземный мир», чьи ответвления распространяются во все стороны, перепутываясь тысячью разнообразных способов.

Все это может помочь пониманию того, что число приверженцев спиритизма увеличивается по-настоящему ужасающим образом; и ещё к его приверженцам в собственном смысле этого слова необходимо добавить всех тех, кто подвергается более или менее непрямому его влиянию и внушению, и всех тех, кто устремляется сюда в неощутимых степенях, начав первый шаг с психизма или иным образом. Было бы очень трудно установить статистику, даже для одних только признанных спиритов; множественность групп, не говоря об одиночках, является главным препятствием, мешающим хоть немного точной оценке. В 1886 г. д-р Жибье написал уже, «что не считает преувеличенным утверждение, что в Париже насчитывается около ста тысяч спиритов»²⁸; в то же самое время г-жа Блаватская оценивала количество спиритов во всем мире в двадцать миллионов²⁹, и только Соединенные Штаты должны были насчитывать более половины от этого числа, так как Руссел Уоллес говорил об одиннадцати миллионах для этой страны. Эти цифры должны были ныне существенно вырасти; Франция, где спиритизм был гораздо менее распространён, чем в Америке и в Англии, может быть, является страной, где он больше всего отыскал благоприятную почву в эти последние годы, благодаря состоянию беспокойства и общей смуты, вызванной войной; к тому же, кажется, что почти то же самое можно говорить о Германии. Опасность день ото дня становится все более угрожающей; чтобы не видеть это, надо быть совершенно слепым и ничего не знать о духовной атмосфере нашей эпохи, или скорее самому находиться под внушением, там больше неисправимым образом, чем менее догадываться об этом. Чтобы исправить подобное положение вещей, мы почти не верим в действенность вмешательства органов государственной власти, допуская, что они хотят в это влезть, то, что многие случаи соучастия и тайной симпатии делают весьма сомнительным; такое вмешательство могло бы затронуть только некоторые внешние проявления, и оно бы не оказало воздействия на состояние духа, которое и является подлинной причиной популярности спиритизма; скорее, каждому необходимо реагировать самому и по мере своих средств, как только он поймет необходимость этого.

1. Le livre des Esprits, стр. 454.⁠ ↑
2. Все это, естественно, не имеет ни малейшего отношения к подлинной метафизике; то, что автор называет этим именем, представляет собой банальность университетской психологии, и легко увидеть, до чего доходят у него «углубленные исследования»: учебник бакалавра представляет в его глазах наивысшую мыслимую степень интеллектуальности!⁠ ↑
3. Rapicault J., Spiritisme et Métaphysique, в Le Monde Psychique, январь 1912.⁠ ↑
4. Christianisme et Spiritisme, стр. 277-278.⁠ ↑
5. Там же, стр. 319-320.⁠ ↑
6. Après la mort, стр. 417-420.⁠ ↑
7. Christianisme et Spiritisme, стр. 329-330.⁠ ↑
8. Le Fraterniste, 8 мая 1914.⁠ ↑
9. Мы упоминали в другой работе («Теософизм: история одной псевдорелигии», стр. 230) «Лиги доброты» явно протестантского толка, которые протестанты горячо поддерживают.⁠ ↑
10. Le Fraterniste, 19 июня 1914 (речь делегата группы Anzin на общем собрании фратернистов 21 мая 1914).⁠ ↑
11. Там же, 27 марта 1914 (лекция, прочитанная в Саломине 15 марта 1914 г.).⁠ ↑
12. Dans l'invisible, стр. 59.⁠ ↑
13. Мы имеем в виду не только Соединенные Штаты, но также и Бразилию, где «школа медиумов» была основана в 1902 г.⁠ ↑
14. Le Fraterniste, 22 мая 1914.⁠ ↑
15. Там же, 23 января 1914.⁠ ↑
16. Напомним по этому поводу аналогичное обещание, данное Уильямом Джеймсом; что касается самого Стеда, едва только он погиб, различные медиумы начали получать его «сообщения» (Le Monde Psychique, июнь 1912).⁠ ↑
17. Le Monde Psychique, февраль 1912.⁠ ↑
18. «Теософизм: история одной псевдорелигии», стр. 237-238.⁠ ↑
19. Мы уже говорили в другом месте о преподобном Стейнтоне Мозесе, известном также под псевдонимом М.А. Оксон, и его отношениях с основателями Теософского общества.⁠ ↑
20. Écho de la Doctrine spirite (орган Ассоциации мистических исследований), ноябрь 1916.⁠ ↑
21. Там же, январь-февраль 1917.⁠ ↑
22. Le Monde Psychique, февраль 1912. Ср. L ’Initiation, октябрь 1909 и март 1910.⁠ ↑
23. Le Monde Psychique, март 1912.⁠ ↑
24. Там же, февраль 1912.⁠ ↑
25. У Папюса с его стороны также была идея создать другое «Бюро Джулия», но ему не удалось это осуществить.⁠ ↑
26. Ранее у г-на П.Е. Айде (Поля Нора) была уже идея «Универсалистского эклектического общества», которое в действительности почти не существовало и в конце концов слилось с «Фратернизмом».⁠ ↑
27. L ’Alliance Spiritualiste, ноябрь 1910.⁠ ↑
28. Le Spiritisme, стр. 35.⁠ ↑
29. Письмо Соловьеву за февраль 1886 г.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XIII La propagande spirite

Глава XIII Пропаганда спиритов

Поиск

Предложить правку