Минский корпус Рене Генона

Глава III Бессмертие и загробная жизнь

Среди прочих необоснованных утверждений спириты заявляли, что предоставили «научное доказательство» или «экспериментальную демонстрацию бессмертия души»1. Это утверждение предполагает определённое количество сомнений, которые надлежит рассеять до того, как непосредственно обсудить основополагающую гипотезу о возможности общения с умершими. Прежде всего, может иметься сомнение касательно самого слова «бессмертие», так как это слово не имеет одинакового значения для всех: то, что западные люди называют так, не является тем, что люди Востока обозначают при помощи терминов, могущих, однако, казаться равноценными и иногда даже являющихся тождественными, если смотреть исключительно с филологической точки зрения. Таким образом, санскритское слово amṛta совершенно буквально переводиться как «бессмертие», но оно прилагается исключительно к состоянию, которое выше какого-либо изменения, так как идея «смерти» здесь распространяется на любое изменение. Западные люди, напротив, имеют привычку называть «смертью» лишь конец земного существования, и к тому же они почти не представляют другие аналогичные изменения, так как кажется, что этот мир для них – это половина вселенной, так как для людей Востока он представляет лишь её бесконечно малую часть. Мы говорим здесь о современных западных людях, поскольку влияние картезианского дуализма играет свою роль в этом столь ограниченном взгляде на вселенную. На этом необходимо остановиться, тем более что эти вещи, как правило, неизвестны, и, кроме того, эти соображения значительно облегчат опровержение теории спиритов в собственном смысле этого слова: с точки зрения чистой метафизики, которой придерживаются на Востоке, в действительности существует не два мира, этот и «другой», так сказать симметричные или параллельные друг другу. Есть неопределенный и образующий иерархию ряд миров, то есть состояний бытия (но не мест), в котором этот мир является лишь элементом, обладающим не большей и не меньшей важностью или ценностью, чем любой другой, находящийся на месте, соответствующем ему в мироздании, на тех же основаниях, что и все остальные. Следовательно, бессмертие, в указанном нами смысле, не может быть достигнуто в «ином мире», как думают западные люди, но только за пределами всех миров, то есть всех обусловленных состояний; в частности, оно вне времени и пространства и также всех аналогичных им условий; будучи совершенно независимым от времени и любого другого возможного вида длительности, оно тождественно самой вечности. Это никоим образом не означает, что бессмертие в таком виде, как его представляют западные люди, не обладает также реальным значением, но это значение совершенно иное: это в итоге лишь безграничное продолжение жизни в измененных и перенесенных условиях, но остающихся всегда сравнимыми с условиями земного существования. Тот факт, что речь идёт именно о «жизни», в достаточной мере это подтверждает; и стоит отметить, что эта идея «жизни» принадлежит к числу тех, от которых западные люди наиболее тяжело освобождаются, даже когда в её отношении они не разделяют предрассудков, характерных для некоторых современных философов. Следует добавить, что им нелегко мыслить вне категорий времени и пространства, но без этого понимание метафизики невозможно. Бессмертие в западном смысле не находится за пределами времени, согласно обычным представлениям, и даже следуя менее «упрощенческой» концепции, оно не вне определённой длительности; это неопределённая длительность, которая может быть названа собственно «увековечиванием», но которая никак не связана с вечностью, не более чем неопределённое, происходящее из ограниченного посредством развития, не связано с Безграничным. Эта концепция в действительности соответствует определённому уровню возможностей, но дальневосточная традиция, отказываясь смешивать её с настоящим бессмертием, придает ей только наименование «долголетия». В сущности, это только протяженность, которой поддаются возможности человеческого плана. Это легко заметить, когда задаешься вопросом, что представляет собой бессмертное в одном и в другом случае: в метафизическом и восточном смысле это трансцендентальная личность; в смысле философско-теологическом и западном, это человеческая индивидуальность. Мы не можем раскрывать здесь сущностное различие между личностью и индивидуальностью; но слишком хорошо зная, каково состояние умов многих людей, мы хотим категорически заявить, что было бы напрасно искать противоположность между двумя концепциями, о которых мы только что говорили, так как, принадлежа к совершенно разным уровням, они не исключают друг друга не более, чем не совпадают. Во вселенной есть место для всех возможностей, при условии, что каждую из них можно поместить на её истинное место. К несчастью, совершенно не так дело обстоит в системах философов, но в этом случайность, которой было бы большой ошибкой обременяться.

Когда речь идёт о том, чтобы «экспериментальным путём доказать возможность бессмертия», само собой разумеется, что нельзя никоим образом говорить о метафизическом бессмертии: оно по самому определению находится за пределами всякого возможного опыта. Впрочем, спириты, очевидно, не имеют об этом ни малейшего представления, так что есть основание обсудить их притязание лишь с позиции бессмертия, понятого в западном смысле. Даже с этой точки зрения, «экспериментальная демонстрация», о которой они говорят, кажется невозможной, стоит только минуточку над этим поразмыслить. Мы не будем останавливаться на неправильном использовании слова «демонстрация», эксперимент не способен «демонстрировать» соответствующим образом нечто в строгом смысле этого слова, в том, которое оно имеет, например, в математике. Но пойдем далее и заметим только, что это странное заблуждение, присуще современному духу и состоящее в том, чтобы вмешивать науку и особенно экспериментальную науку в дела, где она была бы бессильна, и полагать, что её компетенция может распространяться на все. Современные люди, опьяненные развитием, которое им удалось придать этой очень особой области, и будучи столь исключительно старательными, что они не видят ничего кругом, совершенно естественно приходят к незнанию границ, в рамках которых экспериментирование имеет ценность и за пределами которых оно не может более дать никакого результата. Мы говорим здесь об экспериментировании в самом общем смысле, без какого-либо ограничения и, конечно, эти пределы будут ещё более узкими, если рассматривать лишь достаточно малочисленные приемы, составляющие методы, признанные и используемые обычными учеными. Как раз в случае, который нас занимает, налицо незнание пределов экспериментирования; мы встретим другой пример этого по поводу мнимых доказательств реинкарнации, пример возможно ещё более поразительный или, по крайней мере, более необычный с виду, который даст нам возможность закончить эти рассуждения с чуть другой точки зрения.

Эксперимент всегда касается лишь отдельных и определённых явлений, имеющих место в определённой точке пространства и также в определенный момент времени. По крайней мере, таковы все феномены, могущие быть объектом экспериментальной констатации, именуемой «научной» (именно с этим согласны и спириты). Это достаточно общепризнано, но, возможно, более легко ошибаются касательно природы и значения обобщений, которым эксперимент на законном основании может дать место (и которое, к тому же, значительно выходит за его рамки): эти обобщения могут иметь отношение лишь к классам и наборам явлений, каждое из которых, взятое по отдельности, является столь же особым и определённым, как и то, в отношении которого были сделаны констатации, чьи результаты таким образом обобщают, так что эти наборы являются лишь численно неопределённым в качестве наборов, а не что касается их элементов. Мы хотим сказать следующее: нельзя делать вывод, что зафиксированное в определённом месте на земной поверхности происходит подобным образом в любом другом месте пространства, и что феномен, наблюдаемый в ограниченном отрезке времени, способен продолжаться неопределенно долго. Естественно, нам не следует выходить здесь за рамки времени и пространства и рассматривать нечто кроме феноменов, то есть внешних явлений. Следует уметь проводить различие между экспериментом и его интерпретацией: спириты, также, как и психисты, фиксируют определённые феномены, и мы не собираемся оспаривать то, как они их описывают; но интерпретация этих феноменов, предлагаемая спиритами, является совершенно ложной. Однако на мгновенье допустим, что эта интерпретация верна, и то, что является, в действительности является «развоплощёным» человеческим существом. Следует ли из этого с неизбежностью, что это существо будет бессмертным, то есть его посмертное существование по-настоящему может продолжаться неограниченно долго? Видно без труда, что налицо необоснованное расширение эксперимента, заключающееся в приписывании безграничности во времени явлению, зафиксированному в определённое время, и даже принимая гипотезу спиритов, одного этого было бы достаточно, чтобы свести её важность и пользу к достаточно умеренным размерам. Позиция спиритов, воображающих, что их опыты устанавливают бессмертие, не лучше обоснована логически, чем была бы позиция человека, который, никогда не видя, как умирает живое существо, стал бы утверждать, что такое существо должно продолжать существовать неопределённое время в одних и тех же условиях, на том единственном основании, что он зафиксировал это существование в определенный промежуток времени; и это, повторим, совершенно без того, чтобы заранее судить об истинности или ложности самого спиритизма, потому что наше сравнение, если быть совершенно справедливыми, даже предполагает скрытым образом его истинность.

Имеются, однако, спириты, которые более или менее ясно не заметили того, что здесь иллюзорного, и которые, чтобы удалить этот неосознанный софизм, отказались говорить о бессмертии, ведя речь лишь о «загробной жизни». Таким образом они избегают, признаем это очень охотно, только что сформулированных нами возражений. Мы не имеем в виду, что эти спириты в общем не столь же убеждены, как и прочие, в бессмертии, что они, как и те, не верят в вечность «загробной жизни», но в таком случае эта вера носит одинаковый характер с верой, присущей неспиритам, она не очень заметно отличается от того, какой она может быть у приверженцев любой религии, за исключением того, что для обоснования к обычным доводам добавляют свидетельство «духов». Но их утверждения весьма сомнительны, так как в глазах самих спиритов они могут являться лишь следствием взглядов, которые они имели на этой земле: если спирит-«имморталист» объясняет этим образом «сообщения», отрицающие бессмертие (поскольку есть такие), на основании чего больше авторитетности можно придавать тем, которые его подтверждают? В сущности, все совершенно просто, потому что эти последние соответствуют их собственным убеждениям; но ещё нужно, чтобы эти убеждения имели другую основу, чтобы они были установлены независимо от опыта спиритов, стало быть, основанным на доводах, не являющихся присущими преимущественно спиритизму. В любом случае, нам достаточно отметить, что спириты чувствуют необходимость отказа от притязаний на «научное» доказательство бессмертия: это уже признанный и даже важный пункт, чтобы точно определить значение гипотезы спиритов.

Позиция, которую мы только что в конце концов определили, является также и позицией современных философов, демонстрировавших более или менее ярко выраженные тенденции в сторону спиритизма, с той единственной разницей, что эти философы выставляют условно то, что спириты утверждают категорически. Другими словами, одни удовлетворяются разговорами о возможности экспериментального доказательства загробной жизни, в то время как другие считают это доказательство свершившимся фактом. Г-н Бергсон, непосредственно перед написанием приведенной нами выше фразы, где он как раз рассматривает эту возможность, признал, что «само бессмертие не может быть доказано экспериментальным путём»; а значит, его позиция в этом отношении очень ясна. И что касается загробной жизни, он проявляет благоразумие вплоть до того, что говорит лишь о «вероятности», возможно, потому что он учитывает, вплоть до определённой степени, что постановка экспериментов не дает несомненных фактов. Однако, не переставая преуменьшать таким образом значение экспериментальной стороны, он находит, что «это было бы даже много». В глазах метафизика, напротив, и даже не привнося сюда столько ограничений, это было бы очень мало, если не сказать, что это было бы совершенно не заслуживающим внимания. На деле, бессмертие в западном смысле – это уже совершенно относительная вещь, которая как таковая не связана со сферой чистой метафизики; что же говорить о простой загробной жизни? Даже вне всякого метафизического рассмотрения, мы совершенно не видим, что для человека будет особо полезно знать более или менее вероятным или даже определённым образом, что он может рассчитывать на загробную жизнь, которая, возможно, будет только «на время X». Может ли это иметь для него намного больше значения, чем более или менее точно знать, сколь долго продлится его земная жизнь, лишь что неопределённое продолжение ему предоставляют таким образом? Видно, насколько это отличается от собственно религиозной точки зрения, которая совершенно не приняла бы в расчет загробную жизнь, не бывшую вечной. И в том, что спиритизм в этом порядке вещей обращается к опыту, можно увидеть, учитывая вытекающие из этого последствия, одну из причин (далекую от того, чтобы быть единственной), по которым он всегда будет только псевдорелигией.

Нам следует ещё указать на другую сторону вопроса: для спиритов, на чем бы не основывалась их вера в бессмертие, всё то в человеке, что сохраняется после смерти, является бессмертным. Что сохраняется, напомним, так это совокупность, образованная, собственно говоря, «духом» и «периспритом», который неотделим от «духа». Для оккультистов, что сохраняется после смерти, так это также совокупность «духа» и «астрального тела», но в этой совокупности только «дух» бессмертен, а «астральное тело» подвержено гибели2. Однако оккультисты и спириты в равной мере уверяют, что их утверждения основаны на опыте, который якобы показал таким образом одним растворение «невидимого организма» человека, в то время как другим никогда будто бы не представлялся случай отмечать что-либо подобное. Согласно теории оккультистов, якобы есть «вторая смерть», которая на «астральном плане» является тем же, что и смерть в обычном смысле на «физическом плане»; и оккультисты весьма вынуждены признавать, что психические феномены не могут в любом случае подтвердить существование загробной жизни за пределами «астрального плана». Эти расхождения показывают, сколь мало основательны мнимые экспериментальные доказательства, по крайней мере, в том, что касается бессмертия, если в этом ещё есть надобность после других изложенных нами доводов, которые, к тому же, являются намного более вескими, на наш взгляд, потому что они устанавливают их полную бессодержательность. Несмотря на все, небезынтересно отметить, что, в то время как две школы экспериментаторов придерживаются одной и той же гипотезы, то, что является бессмертным для одной, не есть таковое для другой. Следует добавить, кроме того, что вопрос ещё усложняется с вводом гипотезы реинкарнации: в этом случае «загробная жизнь», чьи условия по-разному описываются различными школами, естественным образом представляет лишь промежуточный период между двумя следующими одна за другой земными жизнями, потому что в каждом новом «воплощении» положение дел очевидно должно оставаться такими же, как и в предыдущем. Итак, речь, в общем, всегда идёт именно о временной «загробной жизни», и в конечном счете, вопрос остается неразрешенным: на деле, нельзя сказать, что это постоянное чередование земных и неземных существований должно продолжаться бесконечно. Различные школы могут обсуждать этот вопрос, но не опыту когда-либо суждено рассудить их. Таким образом, если вопрос отодвинут, он нисколько этим не разрешен, и то же самое сомнение сохраняется всегда в отношении предопределённого конца человеческого существа. По крайней мере, именно это следовало бы признать приверженцу идеи реинкарнации, желающему оставаться последовательным в своих взглядах, так как его теория ещё более неспособна, чем какая-либо другая, привнести сюда решение, особенно если он утверждает, что стоит на почве опыта. Есть такие, кто на деле верит, что отыскал экспериментальные доказательства реинкарнации, но это другой вопрос, который мы рассмотрим позже.

Что следует помнить, так это то, что рассказы спиритов о «загробной жизни» приложимы главным образом у них к промежутку между двумя «воплощениями». Именно это они называют «блужданием» или ещё жизнью «в пространстве», как если бы не в пространстве проходило бы земное существование! Термин наподобие «загробной жизни» вполне применим для обозначения их представлений, так как буквально это представления о продолжающейся жизни и в условиях, столь близких, сколь возможно, к условиям земной жизни. У них нет этого преобразования, которое позволяет иначе представить себе «жизнь будущую» и даже вечную образом, отвечающим возможности, каковым бы не было, впрочем, место, которое эта возможность занимает в общем порядке. Напротив, загробная жизнь в той форме, какой они её себе представляют, невозможна, потому что, перенося в одно состояние условия другого состояния, такие, как они есть, она подразумевает набор несовместимых между собой элементов. Это предположение невозможного является, к тому же, совершенно необходимым в спиритизме, потому что без него общение с мёртвыми было бы даже невозможно представить. Чтобы быть в состоянии проявляться так, как они должны это делать, надо, чтобы «развоплощённые» были очень близки живым во всех отношениях, и чтобы образ жизни одних странным образом напоминал существование других. Это сходство доведено до едва вероятной степени, и оно наглядно показывает, что описания этой «загробной жизни» являются лишь простым отражением земных идей, плодом «подсознательного» воображения самих спиритов. Мы полагаем, что полезно остановиться на некоторое время на этой стороне спиритизма, стороне, являющейся одной из наиболее нелепых.

  1. 1. Книга М. Габриэля Деланна называется L’Âme est immortelle: Démonstration expérimentale.⁠ 
  2. 2. Traité méthodique de Science occulte, стр. 371.⁠ 

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку