Глава VI. Госпожа Блаватская и Соловьев - Минский корпус Рене Генона

Chapitre VI M^me blavatsky et solovioff

Après son retour en Europe, M^me Blavatsky s’installa d’abord en Allemagne, à Wurtzbourg ; là se passèrent encore des faits qu’il est intéressant de rapporter. M^me Blavatsky avait invité Solovioff à venir passer quelque temps auprès d’elle, en lui promettant de tout lui enseigner et de lui montrer autant de phénomènes qu’il en voudrait¹ ; mais Solovioff se méfiait, et, chaque fois que M^me Blavatsky tenta quelque chose, elle fut prise en flagrant délit de fraude, d’autant plus facilement qu’elle n’avait plus alors pour aide que le seul Bavadjî, qui l’avait accompagnée dans son voyage, ainsi que le D^r Hartmann et une certaine Miss Flynes. En septembre 1885, Bavadjî, de passage à Paris, déclara à M^me Émilie de Morsier, alors secrétaire de la branche parisienne, et qui devait bientôt démissionner, que « M^me Blavatsky, sachant qu’elle ne pouvait gagner M. Solovioff que par l’occultisme, lui promettait toujours de lui enseigner de nouveaux mystères », et qu’elle demandait parfois : « Mais que puis-je lui dire encore ? Bavadjî, sauvez-moi, trouvez quelque chose ; je ne sais plus qu’inventer. » M^me de Morsier écrivit ces déclarations et, un peu plus tard, les remit sous sa signature à Solovioff ; celui-ci devait à son tour, en 1892, publier le récit de tout ce qu’il avait vu, ainsi que les lettres de M^me Blavatsky et les confidences orales qu’elle lui avait faites, dans des articles qui furent ensuite réunis en volume et traduits en anglais par le D^r Leaf, sous le titre A modern priestess of Isis ; cette traduction parut sous les auspices de la Société des recherches psychiques^A.

Un jour, Solovioff trouva Bavadjî, plongé dans un état hypnotique, écrivant péniblement quelque chose en russe, langue qu’il ignorait entièrement ; c’était un prétendu message dicté par un « Mahâtmâ », mais, par malheur, il s’y glissa une grossière erreur : par l’omission de quelques lettres, une phrase comme celle-ci : « Heureux sont ceux qui croient », était devenue : « Heureux sont ceux qui mentent »² ; en voyant cela, M^me Blavatsky entra dans une véritable fureur et prétendit que Bavadjî avait été le jouet d’un « élémental »³. Une autre fois, une involontaire maladresse de M^me Blavatsky révéla à Solovioff le secret de la « clochette astrale » :

« Un jour que sa fameuse clochette d’argent se faisait entendre, un objet tomba soudainement auprès d’elle sur le parquet. Je m’empressai de le ramasser. C’était une petite pièce d’argent, délicatement travaillée et façonnée. Helena Petrowna changea aussitôt de contenance et m’arracha l’objet des mains. Je toussai d’une manière significative et tournai la conversation sur des choses indifférentes »⁴.

Un autre jour encore, Solovioff trouva dans un tiroir un paquet d’enveloppes chinoises, exactement pareilles à celles dans lesquelles étaient habituellement contenues les prétendues lettres des « Maîtres »⁵.

Solovioff finit par déclarer à M^me Blavatsky qu’il était temps de cesser toute cette comédie, et qu’il y avait déjà longtemps qu’il était convaincu de la fausseté de ses phénomènes ; mais, pour provoquer ses confidences, il ajouta :

« Remplir le rôle que vous jouez, vous faire suivre des foules, intéresser les savants, fonder des sociétés dans des terres lointaines, créer un mouvement comme celui-là ! Pourquoi donc suis-je attiré à vous contre ma volonté ? De ma vie, je n’ai jamais rencontré une femme aussi extraordinaire que vous, et je suis sûr de ne jamais en rencontrer une autre. Oui, Helena Petrowna, je vous admire comme une force véritable. »

M^me Blavatsky, se laissant prendre à cette flatterie, répondit :

« Ce n’est pas pour rien que nous nous sommes rencontrés… Olcott est utile dans sa place, mais il est généralement semblable à un âne (sic). Combien de fois il m’a laissée là, combien de soucis il m’a causés par son incurable stupidité ! Si vous voulez seulement me venir en aide, nous étonnerons le monde à nous deux, nous aurons toutes choses dans nos mains »⁶.

C’est alors que Solovioff se fit désigner les véritables auteurs des lettres de Koot Hoomi ; il se fit même montrer encore la clochette magique que M^me Blavatsky dissimulait sous son châle, mais elle ne voulut pas lui en laisser examiner le mécanisme à loisir. Pour conclure cet entretien, M^me Blavatsky lui dit :

« Préparez le terrain pour que je travaille en Russie ; je croyais que je ne pourrais jamais y retourner, mais à présent c’est possible. Quelques personnes font là-bas tout ce qu’elles peuvent, mais vous pouvez plus qu’aucune d’elles maintenant. Écrivez davantage, louangez la Société Théosophique, excitez l’intérêt, et créez les lettres russes de Koot Hoomi ; je vous donnerai tous les matériaux pour cela »⁷.

Solovioff aurait certainement pu rendre à M^me Blavatsky les services qu’elle lui demandait, car, fils d’un historien célèbre et écrivain lui-même, il occupait en outre une situation à la Cour de Russie ; mais, loin d’accepter, il prit congé d’elle deux ou trois jours après et partit pour Paris, en se promettant bien de ne rien tenter en sa faveur, soit dans les milieux littéraires et les journaux russes, soit auprès de la Société des recherches psychiques dont le rapport était alors sous presse.

Au bout de quelque temps, M^me Blavatsky adressa à Solovioff la lettre dont nous avons déjà reproduit des extraits, et dans laquelle, pensant bien que le destinataire la communiquerait à quelques membres de la Société, elle menaçait de proclamer publiquement l’inexistence des « Mahâtmâs », tout en s’étendant beaucoup sur sa vie privée qui ne regardait personne. Quelques jours plus tard, elle écrivait encore une autre lettre, suppliant son compatriote de ne pas la « trahir » ; pour toute réponse, Solovioff adressa, le 16 février 1886, sa démission à M. Oakley, secrétaire de la Société d’Adyar, en donnant comme principal motif celui-ci : « M^me Blavatsky a voulu profiter de mon nom et m’a fait signer et publier le récit d’un phénomène obtenu par fraude au mois d’avril 1884. » C’était d’ailleurs l’habitude de M^me Blavatsky d’agir ainsi, et elle pensait tenir ses dupes par leur signature :

« Croiriez-vous, avait-elle dit à Solovioff, qu’avant comme après la fondation de la Société Théosophique, je n’ai pas rencontré plus de deux ou trois hommes capables d’observer, de voir et de remarquer ce qui se passait autour d’eux ? C’est simplement étonnant. Au moins neuf personnes sur dix sont entièrement dépourvues de la capacité d’observation et du pouvoir de se rappeler exactement ce qui a eu lieu quelques heures auparavant. Combien de fois il est arrivé que, sous ma direction et sous ma révision, des procès-verbaux relatifs à des phénomènes ont été rédigés ! Les personnes les plus innocentes et les plus consciencieuses, même des sceptiques, même ceux qui me suspectent actuellement, ont signé en toutes lettres comme témoins au bas des procès-verbaux ; et toujours je savais que ce qui était arrivé n’était nullement ce qui était rapporté dans ces procès-verbaux »⁸.

Si Solovioff avait signé comme bien d’autres, il y eut pourtant quelques exceptions ; en effet, voici ce que le D^r Charles Richet écrivit à Solovioff le 12 mars 1893 :

« J’ai connu M^me Blavatsky à Paris, en 1884, par l’entremise de M^me de Barrau^B… Lorsque je vous ai vu, vous m’avez dit : « Réservez votre jugement, elle m’a montré des choses qui me paraissent très étonnantes, mon opinion n’est pas faite encore, mais je crois bien que c’est une femme extraordinaire, douée de propriétés exceptionnelles. Attendez, et je vous donnerai de plus amples explications. » J’ai attendu, et vos explications ont été assez conformes a ce que je supposais tout d’abord, à savoir que c’était sans doute une mystificatrice, très intelligente assurément, mais dont la bonne foi était douteuse. Alors sont arrivées les discussions que la Société anglaise des recherches psychiques a publiées, et le doute n’a plus été possible. Cette histoire me paraît fort simple. Elle était habile, adroite, faisait des jongleries ingénieuses, et elle nous a, au premier abord, tous déroutés. Mais je mets au défi qu’on cite une ligne de moi, imprimée ou manuscrite, qui témoigne d’autre chose que d’un doute immense et d’une réserve prudente. À vrai dire, je n’ai jamais cru sérieusement à son pouvoir, car, en fait d’expériences, la seule vraie constatation que je puisse admettre, elle ne m’a jamais rien montré de démonstratif »⁹.

Il eût été bien souhaitable que le D^r Richet continuât toujours à faire preuve d’autant de prudence et de perspicacité qu’à cette époque ; mais lui aussi devait en arriver plus tard à signer des procès-verbaux de phénomènes médiumniques qui valaient bien ceux de M^me Blavatsky, et de « matérialisations » de tout point comparables à celles de John King et aux « Mahâtmâs en mousseline » de Babula.

Les informations de Solovioff, confirmant le rapport d’Hodgson, provoquèrent la démission de M^me de Morsier, de M. Jules Baissac et des autres membres les plus sérieux de la branche parisienne Isis^C, qui avait été organisée en 1884 sous la présidence d’un ancien membre de la Commune, Louis Dramard, ami intime de Benoît Malon et son collaborateur à la Revue Socialiste¹⁰ ; aussi cette branche ne tarda-t-elle pas à être obligée de se dissoudre, et Dramard attribua ce résultat aux menées des « cléricaux »¹¹. Un peu plus tard, une autre branche fut constituée pour remplacer l’Isis par Arthur Arnould¹², ancien « communard » lui aussi (de même encore qu’Edmond Bailly, l’éditeur des publications théosophistes), et reçut le titre distinctif d’Hermès ; elle compta d’abord parmi ses membres le D^r Gérard Encausse (Papus), qui en était le secrétaire, et plusieurs occultistes de son école¹³. Mais en 1890, à la suite d’un différend dont les causes n’ont jamais été complètement éclaircies, Papus et ses partisans démissionnèrent ou furent expulsés ; Papus lui-même prétendit ensuite que, alors qu’il avait déjà donné sa démission, il avait appris des faits particulièrement graves qui l’auraient déterminé à demander son expulsion¹⁴. Quoi qu’il en soit, cette affaire provoqua encore la dissolution de l’Hermès, qui fut décidée le 8 septembre 1890, et une autre réorganisation eut lieu presque aussitôt ; la nouvelle branche, appelée Le Lotus, fut aussi présidée par Arthur Arnould, « sous la haute direction de M^me Blavatsky », et elle devait à son tour, en 1892, être transformée en « Loge Ananta ». Par la suite, les théosophistes accusèrent à maintes reprises les occultistes français de « faire de la magie noire » ; leurs adversaires ripostèrent en leur reprochant leur « orgueil » et leur « ivresse mentale ». Du reste, les querelles de ce genre sont loin d’être rares entre les différentes écoles que l’on peut appeler « néo-spiritualistes », et elles sont presque toujours d’une violence et d’une âpreté inouïes ; comme nous le faisions déjà remarquer précédemment, tous ces gens qui prêchaient la « fraternité universelle » feraient bien de commencer par faire preuve de sentiments un peu plus « fraternels » dans les rapports qu’ils ont entre eux¹⁵.

Pour ce qui est spécialement de l’accusation de « magie noire », elle est celle que les théosophistes portent le plus habituellement, et à peu près indistinctement, contre tous ceux qu’ils regardent comme leurs ennemis ou leurs concurrents ; nous avons déjà vu cette accusation formulée contre les membres de l’« Ordre de la Rosée et de la Lumière », et nous en trouverons encore un autre cas plus loin, cette fois dans une dispute entre théosophistes. D’ailleurs, M^me Blavatsky elle-même fut la première à donner l’exemple d’une semblable attitude, car, dans ses ouvrages, elle fait de fréquentes allusions aux « magiciens noirs », qu’elle appelle aussi Dougpas et « Frères de l’Ombre », et qu’elle oppose aux « Adeptes » de la « Grande Loge Blanche ». En réalité, les Dougpas sont, au Thibet, les Lamas rouges, c’est-à-dire les Lamas du rite primitif, antérieur à la réforme de Tsong-khapa ; les Lamas jaunes, ceux du rite réformé, sont appelés Gelougpas, et il n’y a d’ailleurs aucun antagonisme entre les uns et les autres. On peut se demander pourquoi M^me Blavatsky avait voué aux Dougpas une telle haine ; peut-être est-ce tout simplement qu’elle avait échoué dans quelque tentative pour entrer en relations avec eux, et qu’elle en avait ressenti un profond dépit ; c’est du moins, sans que nous puissions rien affirmer d’une façon absolue, l’explication qui nous paraît la plus vraisemblable, et d’ailleurs la plus conforme au caractère colère et vindicatif que ses meilleurs amis n’ont pu s’empêcher de reconnaître à la fondatrice de la Société Théosophique.

1. A modern priestess of Isis, p. 138.⁠ ↑
A. On nous a reproché d’avoir fait un ample usage de ce qu’on a appelé « le pamphlet de Solovioff, A modern priestess of Isis, œuvre d’un homme qui abusa indignement de la confiance que M^me Blavatsky lui avait accordée ». Nous répondrons à cela que Solovioff fut tout au moins un philosophe de valeur, peut-être le seul que la Russie ait eu, et que des personnes qui l’ont fort bien connu nous ont certifié que sa probité intellectuelle était au-dessus de tout soupçon ; on lui a parfois fait grief de sa tendance très slave à un certain mysticisme, mais ce n’est certes pas du côté théosophiste qu’on serait fondé à lui adresser un tel reproche.⁠ ↑
2. En anglais, « Blessed are they that lie », au lieu de « Blessed are they that believe » ; il paraît qu’un semblable jeu de mots peut aussi se produire en russe.⁠ ↑
3. A modern priestess of Isis, p. 147.⁠ ↑
4. Ibid., p. 149.⁠ ↑
5. Ibid., p. 152.⁠ ↑
6. A modern priestess of Isis, p. 153-154.⁠ ↑
7. Ibid., p. 158.⁠ ↑
8. A modern priestess of Isis, p. 157.⁠ ↑
B. Sur M^me de Barrau, voir Le Spiritisme, par le D^r Paul Gibier, p. 110 ; c’est elle aussi qui, dans le même ouvrage (pp. 328-529), est désignée simplement par son initiale comme ayant assisté à plusieurs « séances » du médium Slade. – Cf. L’Erreur spirite, p. 87, et aussi p. 83 pour la mystification dont le D^r Richet fut victime à la villa Carmen, à Alger.⁠ ↑
9. Il paraît cependant, au dire de M^me Blavatsky, que Solovioff et M^me de Barreau avaient décidé le D^r Richet, alors directeur de la Revue Scientifique, à adhérer à la Société Théosophique (Le Lotus, juin 1887, p. 194) ; lorsqu’il eut ensuite pris parti contre M^me Blavatsky, celle-ci le traita de « sorcier inconscient » (id., octobre-novembre 1888, p.389).⁠ ↑
C. Nous devons rectifier une légère inexactitude qui nous avait échappé : la première branche française de la Société Théosophique, fondée en 1884, ne porta pas tout d’abord le nom d’Isis ; c’est seulement en 1887, après la démission de M^me de Morsier et autres, qu’elle fut reconstituée sous ce vocable. Il y eut d’ailleurs, en quelques années, tant de dissolutions et de réorganisations successives qu’il est assez difficile de s’y reconnaître ; nous n’avons donné qu’un aperçu très sommaire des disputes qui eurent lieu à cette époque parmi les théosophistes français, et sur lesquelles la revue Le Lotus contient des détails tout à fait édifiants.⁠ ↑
10. La Revue Socialiste fut spécialement recommandée aux théosophistes dans le Lucifer, 15 mai 1888, p. 229.⁠ ↑
11. Lettre du 8 mars 1886, publiée dans le Lotus Bleu du 7 septembre 1890. – C’est ce même Dramard qui écrivait dans une autre lettre : « Rien de bien ne peut nous venir du Christianisme, quelque déguisé qu’il puisse être » (Le Lotus, janvier 1889, p. 633).⁠ ↑
12. Arthur Arnould avait pris, nous ne savons pour quelle raison, le pseudonyme de Jean Matthéus ; c’était le nom d’un négociant de Rouen, qui avait été nommé, en 1786, Grand-Maître Provincial de l’« Ordre Royal d’Écosse » pour la France.⁠ ↑
13. Papus et quelques autres avaient déjà précédemment quitté l’Isis (Le Lotus, juillet 1888), mais non la Société Théosophique.⁠ ↑
14. Le Voile d’Isis, 11 et 18 février 1891.⁠ ↑
15. Voir Traité méthodique de Science Occulte, par Papus, pp. 997-998, 1021-1022 et 1061.⁠ ↑

Глава VI Госпожа Блаватская и Соловьев

Возвратившись в Европу, г-жа Блаватская поселилась сначала в Германии, в Вюрцбурге; там опять произошли события, заслуживающие нашего внимания. Г-жа Блаватская пригласила Соловьева провести у неё некоторое время, обещая научить его всему и показать ему столько феноменов, сколько он захотел бы¹, но Соловьев не испытывал к ней доверия, и всякий раз, когда Блаватская пыталась сделать что-нибудь, её уличали в явном обмане, и это было тем более легко, что она в это время пользовалась помощью одного только Баваджи, сопровождавшего её в путешествии вместе с д-ром Гартманом и некой мисс Флайнс. В сентябре 1885 года Баваджи, будучи проездом в Париже, заявил г-же Эмили де Морсье, бывшей тогда секретарем парижского отделения и вскоре после этого ушедшей из общества, что «г-жа Блаватская, зная, что она сможет завоевать на свою сторону г-на Соловьева, только прибегнув к оккультизму, постоянно обещает ему посвятить его в новые тайны», и также что она иногда просит: «Но что мне вам ещё сказать? Баваджи, спасите меня, найдите какой-нибудь выход, я не могу больше ничего придумать». Г-жа де Морсье записала эти признания и чуть позже переслала их под своей подписью Соловьеву, сам же он, в свою очередь, в 1892 году опубликовал рассказ обо всем увиденном, также как и письма г-жи Блаватской и устные откровения, которые она ему сделала, в статьях, которые затем были собраны в один том и переведены на английский д-ром Лифом под заглавием «Современная жрица Исиды»; этот перевод был опубликован под эгидой Общества психических исследований^A.

Однажды Соловьев застал Баваджи погруженным в гипнотическое состояние и с трудом пишущим что-то на русском языке, который он совершенно не знал; это было якобы послание, продиктованное «махатмой», но, к несчастью, в него вкралась грубая ошибка: из-за пропуска нескольких букв фраза «блаженны те, кто верует» превратилась в «блаженны те, кто врёт»². Видя это, г-жа Блаватская пришла в настоящую ярость и заявила, что Баваджи стал игрушкой «элементала»³. В другой раз нечаянный промах г-жи Блаватской открыл Соловьеву секрет «астрального колокольчика»:

Однажды, когда послышался звон её знаменитого серебряного колокольчика, внезапно на паркет возле неё упал некий предмет. Я поспешил его подобрать. Оказалось, что это была маленькая серебряная монета искусной чеканки. Елена Петровна тотчас же поменяла выражение лица и выхватила предмет из рук. Я многозначительно кашлянул и перевел разговор на другую тему⁴.

Также однажды Соловьев обнаружил в выдвижном столе пачку китайских конвертов, точно таких же, в каких были обычно запечатаны мнимые письма «учителей»⁵.

В конце концов, Соловьев заявил г-же Блаватской, что ей пора заканчивать всю эту комедию, и что он уже давным-давно убедился в поддельном характере её феноменов; но, чтобы спровоцировать её на откровенность, он добавил:

Та роль, которую Вы играете, позволяет вам увлекать за собой толпы, заинтересовывать ученых, основывать общества в отдаленных землях, создать движение, такое как это! Почему меня влечет к вам помимо моего желания? За всю мою жизнь я не встречал такой необычной женщины, как Вы, и я уверен, что никогда не встречу другую такую же. Да, Елена Петровна, я восхищаюсь вами как по-настоящему сильной личностью.

Г-жа Блаватская, купившись на эту лесть, ответила:

Мы встретились совершенно не напрасно … Олкотт полезен на своем месте, но вообще он похож на осла (sic). Сколько раз он меня там бросал, сколько забот он причинил мне своей неисправимой тупостью! Если только вы захотите мне помочь, мы оба удивим мир, и все будет в наших руках⁶.

Именно тогда Соловьеву были названы подлинные авторы писем Кут Хуми, ему также был показан волшебный колокольчик, который г-жа Блаватская прятала под своей шалью, но она не захотела позволить ему испробовать механизм для развлечения. В завершение этой беседы, г-жа Блаватская сказала ему:

Подготовьте почву для моей работы в России, я думала, что у меня никогда не будет возможности туда вернуться, но сейчас это возможно. Несколько человек делают там все, что в их силах, но Вы можете больше, чем любой из них сейчас. Пишите больше, хвалите Теософское общество, пробуждайте интерес и создавайте письма от имени Кут Хуми на русском языке, я дам вам все материалы для этого⁷.

Соловьев, конечно, мог оказать Блаватской те услуги, о которых она его просила, так как, будучи сыном знаменитого историка и сам писателем, он, кроме того, занимал придворную должность, но, вместо того, чтобы согласиться, он попрощался с ней двумя или тремя днями позже и уехал в Париж, дав себе слово ничего не пытаться делать ради неё, будь ли то в литературных кругах и русских газетах или же касательно Общества психических исследований, чей доклад тогда находился в печати.

Спустя некоторое время, Блаватская написала Соловьеву письмо, отрывки из которого мы уже приводили, и в котором, полагая, что адресат сообщит о его содержимом некоторым членам общества, она угрожала публично заявить о том, что «махатм» не существует, продолжая много распространяться касательно никому не известных тайн своей частной жизни. Несколькими днями позже она написала другое письмо, в котором умоляла своего соотечественника не «предавать» её. Вместо ответа Соловьев 16 февраля 1886 г. написал о своем уходе г-ну Оукли, секретарю общества в Адьяре, в качестве основного выдвигая следующий мотив: «Г-жа Блаватская хотела использовать мое имя и побудить меня подписать и опубликовать рассказ о феномене, произведенном поддельным путём в апреле 1884 года». Впрочем, г-жа Блаватская вообще любила действовать таким образом, и она намеревалась управлять одураченными ею, имея их подпись. Она сказала Соловьеву:

Вы не поверите, но и до, и после основания Теософского общества я не встречала более двух или трёх людей, способных наблюдать, видеть и замечать то, что происходит вокруг них! Это просто поразительно. По крайней мере, девять человек из десяти полностью лишены способности к наблюдению и не могут в точности вспомнить то, что случилось несколькими часами ранее. Сколько раз под моим руководством и с моей правкой составлялись протоколы, относящиеся к феноменам! Самые невинные и самые добросовестные люди, даже скептики, даже те, кто сейчас относится ко мне с подозрением, подписывались прописью под протоколами как свидетели, и всегда я знала, что произошедшее не имеет ничего общего с тем, о чем сообщалось в этих протоколах⁸.

Если Соловьев подписывал, как и многие другие, однако всё же нашлось несколько исключений, вот, например, то, что д-р Шарль Рише написал Соловьеву 12 марта 1893 г.:

Я познакомился с г-жой Блаватской в Париже в 1884 г. через г-жу де Барро^B… Когда я вас увидел, вы мне сказали: «Думайте, что хотите, но она показала мне вещи, которые мне показались весьма удивительными, мое мнение ещё не сформировалось, но я глубоко убежден, что это необычная женщина, наделенная исключительными способностями. Подождите, и я представлю вам более развернутые объяснения». Я подождал, и ваши объяснения оказались соответствующими тому, что я предполагал с самого начала, а именно, что она, вне всякого сомнения, мистификатор, очень умная, конечно, но чья добросовестность находится под сомнением. Тогда произошла дискуссия, материалы которой были опубликованы английским Обществом психических исследований, и сомнений больше не было. Эта история мне показалась очень простой. Она была умелой и ловкой, изобретательно демонстрировала фокусы, и всех нас она поначалу сбила с толку. Но я утверждаю, что у меня нет ни строчки, напечатанной или рукописной, которая бы свидетельствовала о чем-либо другом, чем глубокое сомнение и благоразумная сдержанность. По правде говоря, я никогда всерьёз не верил в её возможности, так как, что касается опытов, единственный подлинный вывод, который я могу допустить, это то, что она никогда ничего не демонстрировала убедительным образом⁹.

Было бы желательно, чтобы д-р Рише и впредь всегда проявлял столь же благоразумия и проницательности, как в ту пору. Однако ему случилось позже подписывать протоколы о медиумических феноменах, которые имели такую же ценность, что и протоколы г-жи Блаватской, и протоколы о «материализациях», вполне сравнимых с «материализациями» Джона Кинга или «махатм на кисейной ткани» Бабулы.

Сообщения Соловьева, служившие подтверждением доклада Ходжсона, вызвали уход г-жи де Морсье, г-на Жюля Бессака и других, наиболее серьёзных членов парижского отделения «Исиды»^C, которое было организовано в 1884 году, имея своим президентом бывшего члена Коммуны Луи Драмара, близкого друга Бенуа Малона, сотрудничавшего в издаваемом последним Revue Socialiste¹⁰. Поэтому это отделение вскоре пришлось распустить, и Драмар приписал этот итог проискам «клерикалов»¹¹. Чуть позже на смену «Исиде» Артюр Арнуль, также бывший «коммунар» (как и Эдмон Бейи, издатель теософской литературы) учредил другое отделение¹², получившее отличительное название «Гермес». Вначале к членам отделения принадлежали д-р Жерар Анкосс (Папюс), который был его секретарем, и ряд оккультистов его школы¹³. Но в 1890 г. вследствие разногласий, чьи причины так никогда и не прояснились до конца, Папюс и его сторонники ушли или были исключены; впоследствии сам Папюс заявил, что уже тогда, когда он подал заявление об уходе, ему стали известны особо тяжкие обстоятельства, которые непременно потребовали бы его исключения¹⁴. Как бы там ни было, это дело вызвало к тому же и распад «Гермеса», случившийся 8 сентября 1890 года, и почти сразу же на его месте возникла ещё одна организация. Новое отделение, «Лотос», опять возглавил Артюр Арнуль «под высоким руководством г-жи Блаватской», и, в свою очередь, в 1892 г. оно было преобразовано в «Ложу Ананта». Впоследствии теософисты неоднократно обвиняли французских оккультистов в «занятиях чёрной магией». Их противники сразу же отвечали, упрекая их в «гордыне» и в «умственном опьянении». Впрочем, раздоры подобного рода совсем не редкость среди различных школ, которые можно назвать «неоспиритуалистическими», и эти раздоры почти всегда отмечены жестокостью и неслыханной яростью. Как мы уже отмечали прежде, всем людям, проповедовавшим «всеобщее братство», было бы достаточно начать проявлять чуть более «братские» чувства в отношениях между собой¹⁵.

Что касается обвинения в «чёрной магии», то оно является самым обычным для теософистов, и они без разбора обвиняют в ней всех тех, кого рассматривают в качестве своих врагов или конкурентов. Мы уже видели, как подобное обвинение выдвигалось против членов «Ордена Розы и Света», и дальше мы обнаружили ещё один случай, на этот раз в спорах между самими теософистами. К тому же, г-жа Блаватская сама первая явила пример подобного подхода, так как в своих трудах она часто упоминает «чёрных магов», которых она называет также Дугпа или «братьями Тьмы» и противопоставляет «Адептам» «Великой Белой Ложи». В реальности Дугпа на Тибете являются красными ламами, то есть ламами, сохранившими обрядность, предшествовавшую реформе Цзонхавы, желтые ламы, следующие реформированной обрядности, именуются Голукпа, и между одними и другими нет никакого антагонизма. Можно задаться вопросом, почему г-жа Блаватская питала к Дугпа такую ненависть, может быть просто потому, что она потерпела неудачу в попытке вступить с ними в контакт и затаила из-за этого глубокую обиду. По крайней мере, именно это объяснение, хоть мы и не можем ничего утверждать категорическим образом, кажется нам наиболее правдоподобным, и к тому же оно лучше всего соответствует злобному и мстительному характеру основательницы Теософского общества, который отмечали даже её самые лучшие друзья.

1. A modern priestess of Isis, стр. 138.⁠ ↑
A. Нас упрекают в широком использовании «памфлета Соловьева A modern priestess of Isis, сочинении человека, недостойно злоупотребившего доверием г-жи Блаватской». Ответим на это, что Соловьев был, во всяком случае, стоящим философом (возможно, единственным в России), и что люди, хорошо знавшие его, уверяли, что интеллектуальная честность этого человека вне подозрений; его иногда критиковали за чисто славянскую склонность к определённому мистицизму; но, разумеется, со стороны теософистов такой упрёк не может звучать обоснованно. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
2. На английском Blessed are they that lie вместо Blessed are they that believe. Похоже, подобная игра слов может также иметь место и в русском языке.⁠ ↑
3. A modern priestess of Isis, стр. 147.⁠ ↑
4. Там же, стр. 149.⁠ ↑
5. Там же, стр. 152.⁠ ↑
6. Там же, стр. 153-154.⁠ ↑
7. Там же, стр. 158.⁠ ↑
8. Там же, стр. 157.⁠ ↑
B. О г-же де Барро см. книгу доктора Le Spiritisme Поля Жибье, стр. 110; кроме того, на с. 328-329 той же книги эта дама обозначена буквой «Б» в качестве лица, присутствовавшего на нескольких «сеансах» медиума Слейда. См. «Заблуждение спиритизма»– о мистификации, жертвой которой стал доктор Рише на вилле Кармен в Алжире. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
9. Однако, похоже из слов г-жи Блаватской явствует, что Соловьев и г-жа де Барро убедили д-ра Рише, в ту пору редактора Revue Scientifique, вступить в Теософское общество (Lotus, июнь 1887, стр. 194), когда же он впоследствии выступил против г-жи Блаватской, она назвала его «бессознательным колдуном», (там же, октябрь-ноябрь 1888: стр. 389).⁠ ↑
C. Здесь мы должны исправить небольшую допущенную неточность: первое французское отделение Теософского общества, основанное в 1884 году, не носило с самого начала название «Исида»; лишь в 1887 году, после отставки г-жи Морсье и прочих, французский филиал был реорганизован и получил это название. Впрочем, эта организация столько раз за несколько лет распускалась и создавалась вновь, что разобраться во всем этом нелегко; мы только в самых общих чертах обрисовали тогдашние прения среди французских теософистов; об этом можно найти весьма показательные подробности в журнале Le Lotus. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
10. Чтение La Revue Socialiste особо рекомендовано теософистам в Lucifer, 05.1888. стр. 229.⁠ ↑
11. Письмо от 8 марта 1886 г., опубликованное в журнале Голубой лотос, 1890, 7 сентября. Именно этот самый Драмар написал в другом письме: «Христианство не может дать нам ничего хорошего, в какие бы одежды оно не рядилось» (Lotus, 1889, январь. стр. 633).⁠ ↑
12. Артюр Арнуль по неизвестным для нас причинам взял псевдоним Жана Матто, это было имя коммерсанта из Руана, который в 1786 г. был назначен провинциальным великим магистром «Королевского Ордена Шотландии» во Франции.⁠ ↑
13. Папюс и некоторые другие уже прежде покидали «Исиду», но не Теософское общество (Lotus, июль 1888).⁠ ↑
14. Le Voile d’Isis, 11 и 18 февраля 1891.⁠ ↑
15. См. Папюс, Traité méthodique de Science Occulte, стр. 997-998, 1021-1022 и 1061.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre VI Mme blavatsky et solovioff

Глава VI Госпожа Блаватская и Соловьев

Поиск

Предложить правку

Chapitre VI M^me blavatsky et solovioff