Минский корпус Рене Генона

Chapitre XXX Conclusion

Nous avons voulu surtout, dans cette étude, faire œuvre d’information, et rassembler à cet effet une documentation, dont les éléments, jusqu’ici, ne pouvaient se trouver qu’épars un peu partout ; quelques-uns étaient même d’un accès assez difficile pour tous ceux qui n’ont point été favorisés dans leurs recherches par des circonstances quelque peu exceptionnelles. Pour ce qui est des doctrines, si nous n’avons pas estimé utile, en raison de leur inconsistance trop évidente, de nous y arrêter plus longuement que nous ne l’avons fait, et si nous avons, là encore, donné surtout des citations, c’est que nous pensons, comme un autre de leurs adversaires, que « le moyen le plus sûr de les réfuter, c’est de les exposer brièvement en laissant parler les maîtres eux-mêmes »¹ ; et nous ajouterons que le meilleur moyen de combattre le théosophisme, c’est, à notre avis, d’exposer son histoire telle qu’elle est. Nous pouvons donc laisser au lecteur le soin d’en tirer lui-même toutes les conclusions qu’il n’est que trop facile de dégager, car nous en avons certainement dit assez pour que quiconque aura eu la patience de nous suivre jusqu’au bout soit en état de porter sur le théosophisme un jugement définitif. À tous ceux qui sont dépourvus de parti pris, le théosophisme apparaîtra probablement plutôt comme une mauvaise plaisanterie que comme une chose sérieuse ; mais, malheureusement, cette mauvaise plaisanterie, loin d’être inoffensive, a fait bien des victimes et continue à en faire de plus en plus (d’après M^me Besant, la Société Théosophique proprement dite, sans parler de ses nombreuses organisations auxiliaires, comptait en 1913 vingt-cinq mille membres actifs)²^A, et c’est là la raison principale qui nous a déterminé à entreprendre ce travail. Il faut dire aussi, d’ailleurs, que l’histoire de la Société Théosophique n’est pas dénuée d’intérêt en elle-même, car elle est assez instructive à divers égards ; elle soulève même bien des questions peu connues et que nous n’avons pu qu’indiquer en passant, parce que, pour les traiter d’une façon un peu approfondie, il aurait fallu entrer dans des considérations dépassant de beaucoup l’étendue et la portée du sujet que nous entendions traiter spécialement.

Notre exposé n’a pas la prétention d’être absolument complet sur tous les points ; mais, tel qu’il est, il est largement suffisant pour que les gens de bonne foi soient pleinement édifiés, et aussi pour que les théosophistes puissent se rendre compte que nous sommes très exactement informé de la plupart des particularités de leur histoire ; nous pouvons également les assurer que nous connaissons aussi bien qu’eux, et même mieux que beaucoup d’entre eux, le fond de leurs propres théories. Ils pourront donc se dispenser de rééditer contre nous le reproche d’« ignorance » qu’ils ont l’habitude d’adresser à leurs adversaires, car c’est à l’« ignorance » qu’ils attribuent généralement les attaques dont leur Société est l’objet, et, à la vérité, nous avons parfois constaté avec regret que certains avaient pu en effet donner prise à ce reproche, soit au point de vue historique, soit en ce qui concerne les théories. À ce propos, nous devons dire quelques mots d’une récente brochure intitulée L’Église et la Théosophie, reproduction d’une conférence faite par un théosophiste pour répondre à certaines attaques³^B, et dans laquelle se trouve mentionnée incidemment, sans commentaires, une étude portant le même titre que le présent volume, mais beaucoup moins développée, que nous avons fait paraître dans la Revue de Philosophie⁴, et qui, d’ailleurs, n’en était alors qu’au début de sa publication.

À l’adversaire qu’il vise spécialement, l’auteur de cette brochure reproche amèrement, entre autres choses, d’avoir exposé les doctrines de la réincarnation et du « karma » sans prononcer une seule fois le mot d’« évolution » ; cette réclamation est, selon nous, assez justifiée, et on ne pourra assurément en dire autant contre nous, puisque, bien loin de commettre un tel « oubli », nous avons au contraire présenté l’idée évolutionniste comme constituant le centre même de toute la doctrine théosophiste. C’est à cette idée qu’il convient de s’attaquer avant tout, car, si on en montre l’inanité, tout le reste s’écroule par là même ; c’est là une réfutation autrement efficace que celle qui consiste à développer, contre les théories du « karma » et de la réincarnation, des arguments de sentiment qui valent tout juste autant que ceux que les théosophistes présentent en faveur des mêmes théories. Naturellement, ce n’est pas ici que nous pouvions songer à entreprendre une critique détaillée de l’évolutionnisme ; mais nous avons voulu établir que cette critique, qui peut être faite assez facilement, est valable en particulier contre le théosophisme, parce que, au fond, celui-ci n’est qu’une des nombreuses formes qu’a revêtues l’évolutionnisme, point de départ de presque toutes les erreurs spécifiquement modernes, et dont le prestige à notre époque n’est fait que d’un monstrueux amas de préjugés.

Un autre reproche que nous rencontrons dans la même brochure est celui d’« une confusion quant à la nature des méthodes de connaissance auxquelles est attribuée la documentation théosophique ». Sans aller au fond de la question et sans rechercher si cette confusion était aussi grave qu’on veut bien le dire, nous ferons cette simple remarque : l’adversaire qui est en cause avait eu tout d’abord le tort d’attribuer aux théosophistes une « théorie de la connaissance », ce qui, en réalité, ne correspond pas du tout à leur point de vue, de sorte que la confusion qu’il avait commise était surtout, à ce qu’il nous semble, entre le point de vue propre du théosophisme et celui de la philosophie, plus précisément de la philosophie moderne ; et, certes, les théosophistes ont bien assez de sottises à leur actif pour qu’on ne vienne pas, par surcroît, leur prêter celles d’autrui ! À cette occasion, il est encore une observation que nous pensons nécessaire de faire ici : quelques-uns s’étonneront probablement que, dans tout le cours de notre exposé, nous n’ayons pas prononcé le mot de « panthéisme », et pourtant c’est à dessein que nous nous en sommes abstenu ; nous savons bien que les théosophistes, ou du moins certains d’entre eux, se déclarent eux-mêmes assez volontiers « panthéistes », mais ce terme prête à équivoque, et il a été appliqué indistinctement à tant de doctrines diverses qu’on finit quelquefois par ne plus savoir au juste de quoi l’on parle quand on l’emploie, et qu’il faudrait bien des précautions pour lui restituer un sens précis et écarter toute confusion. De plus, il est des gens pour qui ce seul mot de « panthéisme » semble tenir lieu de toute réfutation sérieuse : dès qu’ils ont, à tort ou à raison, donné cette dénomination à une doctrine quelconque, ils croient pouvoir se dispenser de tout autre examen ; ce sont là des procédés de discussion qui ne sauraient être les nôtres.

Il est, toujours dans la même réponse, un troisième point que nous ne pouvons, pour notre part, qu’enregistrer avec une grande satisfaction, car c’est un véritable aveu qui vient, d’une façon assez inattendue, corroborer notre propre manière d’envisager les choses : c’est, en effet, une protestation contre « une identification abusive de la Théosophie au Brâhmanisme et à l’Hindouïsme ». Les théosophistes n’ont pas toujours parlé ainsi, loin de là, et ils n’ont guère ici le droit de se plaindre, car ce sont eux les premiers auteurs responsables de cette « identification abusive », bien plus abusive encore qu’ils ne le proclament aujourd’hui ; s’ils en sont arrivés là, c’est que, au lieu de leur être avantageuse comme elle pouvait l’être au début, une telle identification est devenue fort gênante pour leur « Christianisme ésotérique », d’où une nouvelle contradiction à ajouter à toutes les autres. Sans prétendre donner de conseils à personne, nous pensons que tous les adversaires des théosophistes devraient en prendre bonne note pour éviter de commettre certaines fautes à l’avenir ; au lieu de prendre prétexte de leur critique du théosophisme pour insulter les Hindous, comme nous l’avons entendu faire, en caricaturant odieusement leurs doctrines qu’ils ne connaissent point, ils devraient, au contraire les regarder comme leurs alliés naturels dans cette lutte, car ils le sont effectivement et ne peuvent pas ne pas l’être : outre les raisons plus spéciales qu’ont les Hindous de détester profondément le théosophisme, celui-ci n’est pas plus acceptable pour eux que pour les Chrétiens (nous devrions plutôt dire pour les Catholiques, puisque le Protestantisme s’accommode de tout), et, d’une façon générale, pour tous ceux qui adhèrent à une doctrine ayant un caractère véritablement traditionnel.

Enfin, il y a un passage que nous tenons à citer, d’autant plus qu’il nous concerne en partie ; après avoir affirmé que le théosophisme « ne combat aucune religion » (nous avons montré ce qu’il faut en penser), le conférencier continue en ces termes :

« C’est très joli, nous dira-t-on, mais il n’en est pas moins vrai que vous attaquez bel et bien la religion du seul fait que vous professez des idées contraires aux vérités qu’elle proclame. Mais, ce reproche, pourquoi ne l’adressez-vous pas à la science officielle et, tout spécialement, aux biologistes qui professent à la Faculté des Sciences des théories où le matérialisme trouve un total et définitif argument en faveur de sa thèse ?... Reconnaissez-vous donc à la Science des droits que vous refusez à la Théosophie, parce que, dans votre esprit, la Théosophie serait avant tout une religion, ou plutôt une pseudo-religion, comme l’écrit l’auteur dont j’ai signalé l’étude en cours de publication dans la Revue de Philosophie^C ? C’est là une opinion à laquelle nous ne pouvons nous associer, et, bien que cherchant la vérité par d’autres méthodes que la Science moderne, nous sommes en droit de revendiquer le même privilège que le sien, celui de dire ce que nous croyons être la vérité »⁵.

Nous ne savons ce que d’autres pourront ou voudront répondre à cela, mais, quant à nous, notre réponse sera des plus simples : nous ne professons pas le moindre respect à l’égard de la « Science moderne » et « officielle », de ses méthodes et de ses théories ; nous l’avons déjà montré ailleurs, et ce que nous disions tout à l’heure à propos de l’évolutionnisme en est encore une preuve. Nous ne reconnaissons donc à la science, non plus qu’à la philosophie, aucun droit de plus qu’au théosophisme, et nous sommes prêt à dénoncer tout aussi bien, le cas échéant, les fausses opinions des savants « officiels », à qui nous devons seulement reconnaître, en général, le mérite d’une certaine franchise qui fait trop souvent défaut aux théosophistes. Pour ceux d’entre ces derniers qui sont vraiment sincères, nous ne souhaitons rien tant que d’en éclairer le plus grand nombre possible, car nous savons qu’il est bien des personnes qui, entrées dans la Société Théosophique par simple curiosité ou par fantaisie de désœuvrés, ignorent tout de son histoire et presque tout de ses enseignements, et celles-là n’ont peut-être pas encore toutes subi la déformation mentale qui, à la longue, résulte inévitablement de la fréquentation d’un semblable milieu.

Nous n’ajouterons plus qu’un mot : si nous ne sommes pas de ceux qui aiment à parler « au nom de la Science » et qui mettent la « raison » au-dessus de tout, nous ne prétendons pas non plus le moins du monde parler « au nom de l’Église » ni nous n’aurions d’ailleurs aucune qualité pour le faire ; si quelques théosophistes se sont imaginé une chose de ce genre (et la conférence sur L’Église et la Théosophie paraît l’indiquer), qu’ils se détrompent. Du reste, nous ne pensons pas que même leurs contradicteurs ecclésiastiques aient jamais fait cela, ni qu’ils aient pu parler ou écrire autrement qu’en leur nom personnel ; l’Église, à notre connaissance, n’est intervenue qu’une seule fois pour condamner le théosophisme et déclarer formellement que « ses doctrines ne sont pas conciliables avec la foi catholique »⁶. En tout cas, pour notre part, l’attitude que avons prise à l’égard de ce que nous savons être l’erreur, et une erreur dangereuse pour la mentalité contemporaine, c’est en toute indépendance que nous l’avons adoptée ; nous ne nous associons à aucune campagne organisée, nous ne voulons pas même savoir s’il en existe, et nous nous permettons d’en douter quelque peu. Si les théosophistes veulent connaître les raisons de cette attitude qui est la nôtre, nous pouvons les assurer qu’il n’y en a point d’autre que celle-ci : c’est que, traduisant et appliquant mieux qu’ils ne le font la devise hindoue qu’ils se sont audacieusement appropriée, nous estimons qu’« il n’y a pas de droits supérieurs à ceux de la Vérité »^D.

1. La Nouvelle Théosophie, par le P. de Grandmaison, p. 54.⁠ ↑
2. Le procès de Madras, p. 41. – À cette époque, il existait des « Sociétés Théosophiques nationales » dans les pays suivants : Angleterre, Écosse, France, Belgique, Pays-Bas, Scandinavie, Allemagne, Autriche, Bohême, Hongrie, Suisse, Italie, Russie, Finlande, États-Unis, Amérique Centrale, Inde, Australie, Nouvelle-Zélande, Afrique du Sud. L’Espagne et l’Amérique du Sud possédaient des groupements moins importants ou moins organisés, dirigés par des « agents présidentiels ». – Il semble d’ailleurs que le nombre des théosophistes se soit encore accru considérablement depuis la guerre ; on prétend même qu’il atteindrait aujourd’hui cinquante mille, et, au récent Congrès de Paris, trente-trois nations étaient représentées.⁠ ↑
A. La Société Théosophique compte maintenant trente-six sections, dites « Sociétés Théosophiques nationales » ; en voici la liste telle qu’elle figure au Bulletin Théosophique : Amérique, Angleterre, Indes, Australie, Suède, Nouvelle-Zélande, Hollande, France, Italie, Allemagne, Cuba, Hongrie, Finlande, Russie, Tchécoslovaquie, Afrique du Sud, Écosse, Suisse, Belgique, Indes Néerlandaises, Birmanie, Autriche, Norvège, Égypte, Danemark, Irlande, Mexique, Canada, Chili, Argentine, Brésil, Bulgarie, Islande, Espagne, Portugal, Pays de Galles.⁠ ↑
3. Conférence faite le 6 mars 1921, au siège de la Société Théosophique, par M. Georges Chevrier. – L’auteur est actuellement à la tête de la « section ésotérique » parisienne, ce qui donna quelque importance à ses déclarations.⁠ ↑
B. On a vu plus haut (chapitre XXI, note additionnelle E) que M. Georges Chevrier a abandonné, en octobre 1922, la direction de la « section ésotérique » parisienne ; il a été remplacé dans cette fonction par M^lle Aimée Blech, sœur du secrétaire général de la « Société Théosophique française ».⁠ ↑
4. Janvier-février, mars-avril, mai-juin et juillet-août 1921.⁠ ↑
C. La Revue de Philosophie ne doit pas être confondue avec la Revue Philosophique, organe universitaire ; si nous appelons l’attention sur ce point, c’est que cette confusion a été commise récemment par un théosophiste, qui a même cru, à cause de cela, voir une sorte d’incompatibilité entre la publication de notre étude par cette revue et notre peu de considération pour la « science officielle » ; s’il avait été mieux informé, il aurait pu se rendre compte qu’il n’y avait là rien de contradictoire, la Revue de Philosophie n’ayant aucune attache avec les milieux où ladite « science officielle » est en honneur.⁠ ↑
5. L’Église et la Théosophie, p. 8.⁠ ↑
6. Décision de la Congrégation du Saint-Office, 19 juillet 1919 : Acta Apostolicæ Sedis, 1^er août 1919, p. 317. – Cette décision a été commentée par le P. Giovanni Busnelli dans un article intitulé Théosophie et Théologie, publié dans la revue Gregorianum, janvier 1920, et dont une traduction française a paru dans la Documentation Catholique, 10-17 septembre 1921.⁠ ↑
D. Comme les insinuations que nous avons relevées, en ce qui nous concerne, dans la conférence de M. Chevrier sur L’Église et la Théosophie se sont reproduites depuis lors à diverses reprises, et comme elles ont même été répétées tout dernièrement encore sous une forme plus explicite, nous tenons à affirmer ici une fois de plus notre entière indépendance, et aussi à indiquer plus complètement les intentions que nous avons eues réellement en écrivant cet ouvrage. La première raison, celle dont la valeur peut apparaître le plus immédiatement à tout le monde, est celle que nous avons énoncée expressément : voyant dans le théosophisme une erreur des plus dangereuses pour la mentalité contemporaine, nous avons estimé qu’il convenait de dénoncer cette erreur au moment où, par suite du déséquilibre causé par la guerre, elle prenait une extension qu’elle n’avait jamais eue jusque là ; nous avons d’ailleurs, un peu plus tard, fait la même chose à l’égard du spiritisme. Cependant, il y avait aussi une seconde raison qui, ayant pour nous une importance toute particulière, rendait cette tâche plus urgente encore : c’est que, nous proposant de donner dans d’autres ouvrages un exposé de doctrines hindoues authentiques, nous jugions nécessaire de montrer tout d’abord que ces doctrines n’ont rien de commun avec le théosophisme, dont les prétentions sous ce rapport sont, comme nous l’avons fait remarquer, trop souvent admises par ses adversaires eux-mêmes ; pour écarter les confusions que nous savions avoir cours dans le monde occidental, il était indispensable de répudier aussi nettement que possible toute solidarité avec cette contrefaçon frauduleuse qu’est le théosophisme. Nous ajouterons même que l’idée de ce livre nous avait été depuis longtemps suggérée par des Hindous, qui nous ont d’ailleurs fourni une partie de notre documentation ; ainsi, en dépit de tout ce que pourront prétendre les théosophistes, qui ont naturellement le plus grand intérêt à donner le change sur le véritable point de départ d’une « offensive » comme celle-ci, ni l’Église ni les « Jésuites » n’y sont absolument pour rien, non plus qu’aucune autre organisation occidentale.⁠ ↑

Глава XXX Заключение

В этом исследовании мы прежде всего хотели представить информацию и собрать для этого воедино документальный материал, фрагменты которого до сих пор можно было отыскать только разбросанными понемногу в самых разных местах. Некоторые из этих фрагментов были достаточно труднодоступны для всех тех, кому в их поисках не благоприятствовали исключительные условия. Что касается доктринального уровня, если мы не считали полезным чересчур долго останавливаться на положениях теософистского учения по причине их слишком очевидной несостоятельности и если в таких случаях мы, прежде всего, приводили цитаты, то дело в том, что мы полагаем, как и ещё один критик теософизма, что «самое лучшее средство опровергнуть их это ограничиться их кратким изложением, предоставив слово самим учителям»¹. И мы добавим, что лучшее средство бороться с теософизмом это, по нашему мнению, изложить его историю таковой, какая она есть. Итак, мы можем позволить читателю самому сделать на основании изложенного все выводы, что его совершенно не обременит, так как нами, без сомнения, было сказано достаточно для любого, у кого хватит терпения следовать за нами до тех пор, пока он не будет в состоянии вынести о теософизме окончательное суждение. Всем тем, кто лишен предвзятого мнения, теософизм покажется скорее дурной шуткой, чем нечто серьёзным. Но, к несчастью, у этой дурной шутки, далекой от того, чтобы быть безобидной, было много жертв, и их количество становится все больше и больше (согласно г-же Безант, собственно Теософское общество, без его многочисленных вспомогательных организаций, в 1913 г. насчитывало двадцать пять тысяч активных членов)²^A, и это главная причина, по которой мы взялись за этот труд. К тому же необходимо сказать, что история Теософского общества сама по себе не лишена интереса, так как она достаточно поучительна в разных отношениях. Эта история поднимает много малоизвестных вопросов, на которые мы смогли указать лишь мимоходом, поскольку для их более глубокого рассмотрения понадобилось бы погружаться в размышления, значительно выходящие за рамки темы, которой мы намеревались преимущественно заниматься.

Наше исследование не претендует на абсолютную полноту во всех отношениях, но в той форме, в какой оно выдержано, его вполне достаточно, чтобы искренне настроенные люди были целиком осведомлены, и также для того, чтобы теософисты могли отдавать себе отчет, что мы весьма точно информированы о большинстве отличительных свойств истории их движения. Мы также можем их уверить, что нам известна, как и им, и даже лучше, чем многим из них, сущность их собственных теорий. Итак, они могут отказаться от того, чтобы повторять против нас обвинение в «невежестве», которое они имеют привычку выдвигать против своих противников, так как именно с «невежеством» они обычно связывают критические замечания, объектом которой является их общество, и, по правде говоря, нам иногда с сожалением приходилось констатировать, что некоторые на самом деле могли давать повод для этого обвинения, будь ли то с точки зрения истории или в том, что касается теории. По этому поводу нам следует сказать несколько слов о недавно вышедшей брошюре под названием «Церковь и Теософия», воспроизводящей текст лекции, прочитанной одним теософистом с целью ответить на некоторые критические замечания³^B. В этой брошюре попутно упоминается без комментариев наше исследование, носящее такое название, как и эта книга, но значительно менее подробное, которое мы опубликовали в Revue de Philosophie⁴ и которое, к тому же, тогда лишь только начало публиковаться.

Оппонента, которого он избрал своей главной мишенью, автор этой брошюры горестно обвиняет среди прочих вещей в том, что он изложил учение о реинкарнации и карме, ни разу не упомянув слова «эволюция». Этот упрек, по нашему мнению, достаточно оправдан, и его, конечно, нельзя адресовать нам, потому что, вместо того, чтобы проявить подобную «забывчивость», мы, напротив, представили идею эволюции как составляющую саму ось всего теософистского учения. Как раз на эту идею удобно нападать прежде всего, так если, если обнаруживается её пустота, все остальное рушится само собой. Это опровержение гораздо более эффективно, чем то, которое заключается в развитии против теорий «кармы» и перевоплощения аргументов сентиментального характера, имеющих столь же малую ценность, что и те, которые теософисты представляют в защиту этих же самых теорий. Естественно, здесь не то место, чтобы мы могли подумать о том, чтобы взяться за детальную критику эволюционизма, но мы хотели констатировать, что эта критика, которую достаточно легко можно провести, в особенности ценна против теософизма, потому что, в сущности, он представляет собой только одну из многочисленных форм, в которые облекается эволюционизм, являющийся отправной точкой почти всех сугубо современных заблуждений, пиетет по отношению к которому в нашу эпоху принадлежит к чудовищному награждению предрассудков.

Другое обвинение, которое мы встречаем в этой же брошюре, это обвинение в «путанице в том, что касается природы методов познания, которым приписывается возникновение теософской литературы». Не погружаясь в сущность вопроса и не пытаясь установить, является ли эта путаница такой серьёзной ошибкой, как хотят представить, мы сделаем одно простое замечание: оппонент, о котором идёт речь, в самом начале был неправ, приписав теософистам «теорию познания», то, что в реальности совершенно не соответствует их взглядам, так что допущенная им путаница, как нам кажется, представляет путаницу между точкой зрения, присущей теософистами, и точкой зрения философии, а точнее современной философии, и, конечно, теософистам вполне хватает своих собственных глупостей, чтобы, сверх того, не приписывать себе глупости других! По этому случаю мы полагаем необходимым сделать здесь ещё одно замечание: некоторых, возможно, удивит, что по всему ходу изложения нами материала мы ни разу не упоминали слова «пантеизм», однако мы сделали это именно совершенно намеренно. Нам хорошо известно, что теософисты или, по крайней мере, некоторые среди них, достаточно охотно сами себя именуют «пантеистами», но это двусмысленный термин, и он применяется без разбору для обозначения стольких различных учений, что иногда доходит до того, что, собственно говоря, не знают, что имеют ввиду, когда его используют, и потребовалось бы немало осторожности, чтобы вернуть ему точный смысл и избавиться от всякой путаницы. Тем более, имеются люди, для которых одно это слово «пантеизм», заменяет, кажется, любое серьёзное опровержение: как только они, справедливо или же нет, обозначили этим термином какую-либо доктрину, они полагают, что могут отказаться от любого другого исследования. Такие приемы дискуссии для нас неприемлемы.

Между тем, в том же самом ответе имеется третий момент, который мы, со своей стороны, можем лишь отметить с большим удовлетворением, так как это самое настоящее признание, которое достаточно неожиданным образом подтверждает наш собственный взгляд на вещи: это протест против «несправедливого отождествления Теософизма с брахманизмом и индуизмом». Всё-таки теософисты ещё никогда так не говорили, и у них в данном случае почти нет права жаловаться, так как именно из их среды происходили первые авторы, ответственные за это «несправедливое отождествление», и то, что они не провозглашают его сегодня, это ещё более демонстрирует его несправедливость. Причина подобного изменения следующая: вместо того, чтобы быть полезным, каковым оно могло быть в начале, такое отождествление стало весьма неудобным для их «эзотерического христианства», вследствие чего новое противоречие добавилось ко всем прочим. Не собираясь давать никому советов, мы полагаем, что всем противникам теософизма следовало бы взять это на заметку, чтобы избежать в будущем некоторых ошибок. Вместо того чтобы использовать теософизм в качестве предлога для нападок на индусов, как мы это видели, отвратительным образом искажая их учения, которые они совершенно не знают, им, напротив, следовало бы рассматривать их в качестве своих естественных союзников в этой борьбе, так как они действительно являются таковыми и не могут таковыми не быть: помимо особых причин, по которым индусы должны испытывать отвращение к теософизму, он не более приемлем для них, чем для христиан (нам следовало бы сказать «для католиков», потому что протестантизм одного с ним поля ягоды) и вообще для всех тех, кто придерживается доктрины, имеющей по-настоящему традиционный характер.

Наконец, есть место, которое мы хотим привести, тем более что оно отчасти имеет отношение к нам. После утверждения, что теософизм «не борется ни с какой религией» (мы показали, как есть на самом деле), автор продолжает:

Это очень мило, – скажут нам, – но тем не менее правда, что вы на самом деле атакуете религию на том основании, что исповедуете идеи, противоположные истинам, которые она провозглашает. Но почему вы не адресуете этот упрёк официальной науке и прежде всего биологам, на естественнонаучном факультете пропагандирующим теории, в которых материалисты обнаруживают полный и окончательный аргумент в пользу своих взглядов? […] Итак, вы признаете за наукой право, которое вы отвергаете за Теософией, потому что, на ваш взгляд, Теософия якобы прежде всего является религией или скорее псевдорелигией, как написал автор упомянутого мною исследования, которое публикуется в Revue de Philosophie^C. Это мнение, с которым мы не можем согласиться, и хотя мы ищем истину, прибегая к другим методам, чем современная наука, мы вправе требовать для себя такой же привилегии, которой обладает она, то есть говорить то, что мы считаем истиной⁵.

Мы не знаем, что другие смогут или захотят ответить на это, но, что касается нас, наш ответ будет одним из самых простых: мы не испытываем ни малейшего уважения к «официальной» и «современной науке», её методам и теориям. Мы уже показали это в другом месте, и сказанное нами только что по поводу эволюционизма является ещё одним подтверждением этого. Итак, мы не признаем за наукой, а также за философией никакого права, большего, чем за теософизмом, и мы готовы к тому же при случае отвергать ложные мнения «официальных» ученых, за которыми нам следует признать, в общем, лишь одно достоинство определённую откровенность, которой так часто не хватает теософистам. Тем же среди этих последних, которые по-настоящему искренни, мы желаем только способствовать просвещению как можно большего количества людей, так как нам известно, что есть немало таких, кто вступил в Теософское общество из простого любопытства или праздного фантазерства, ничего не зная об его истории и почти ничего о положениях его учения, и возможно, их мышление не подвергалось ещё искажению, являющемуся неизбежным следствием пребывания в подобной среде.

Добавим ещё только пару слов: если мы не принадлежим к числу тех, кто любит говорить «от имени Науки» и которые превыше всего ставят «разум», то мы меньше всего претендуем на то, чтобы говорить «от имени Церкви» и не имеем, к тому же, никакого права на это. Если некоторые теософисты воображали себе что-то подобное (и лекция о «Церкви и Теософии», кажется, указывает на это), то они оставили своё заблуждение. Впрочем, мы не думаем, что их церковные оппоненты когда-либо делали это и что они могли писать и говорить иначе как от своего личного имени. Церковь, как нам известно, вмешалась только один раз, чтобы осудить теософизм и категорически заявить, что «его учение несовместимо с католической верой»⁶. В любом случае, позиция, занятая нами в отношении того, что нам известно, как заблуждение, и заблуждение, опасное для современного образа мышления, является совершенно независимой. Мы не связываем её ни с какой организованной кампанией, мы даже не хотим знать, проводятся ли такие кампании и позволяем себе несколько усомниться в этом. Если теософисты хотят знать причину, по которой мы заняли эту позицию, мы можем их уверить, что она заключается лишь в следующем: предлагая лучший перевод и находя лучшее применение нагло присвоенному ими индусскому девизу, мы полагаем, что «нет права более высокого, чем право на Истину»^D.

1. La Nouvelle Théosophie, стр. 54.⁠ ↑
2. Le procès de Madras, стр. 41. В это время «национальные теософские общества» существовали в следующих странах: Англия, Шотландия, Франция, Бельгия, Нидерланды, Скандинавия, Германия, Австрия, Чехия, Венгрия, Швейцария, Италия, Россия, Финляндия, Соединенные Штаты, Центральная Америка, Индия, Австралия, Новая Зеландия, Южная Африка. В Испании и Южной Америке существовали менее крупные и в меньшей степени организованные группы, которыми руководили «президентские агенты». Впрочем, кажется, что численность теософистов значительно выросло после войны. Утверждают даже, что в настоящее время она якобы достигла пятнадцати тысяч и на недавнем Парижском конгрессе были представлены тридцать три страны.⁠ ↑
A. В настоящее время Теософское общество состоит из тридцати шести секций, известных как «Национальные теософские общества», список которых приводится в Bulletin Théosophique: Америка, Англия, Индия, Австралия, Швеция, Новая Зеландия, Голландия, Франция, Италия, Германия, Куба, Венгрия, Финляндия, Россия, Чехословакия, Южная Африка, Шотландия, Швейцария, Бельгия, Нидерландская Индия, Бирма, Австрия, Норвегия, Египет, Дания, Ирландия, Мексика, Канада, Чили, Аргентина, Бразилия, Болгария, Исландия, Испания, Португалия, Уэльс. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
3. Эта лекция была прочитана 6 марта 1921 г. в штаб-квартире Теософского общества г-ном Жоржем Шеврие. Автор в настоящее время стоит во главе парижской «эзотерической секции», что придало его заявлениям некоторую значительность.⁠ ↑
B. Мы видели выше (см. гл. XXI, доп. прим. Е), что в октябре 1922 года г-н Жорж Шеврие отказался от руководства парижской «Эзотерической секцией»; его заменила на этом посту г-жа Эме Блеш, сестра генерального секретаря «Французского теософского общества». [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
4. Январь-февраль, март-апрель, май-июнь и июль-август 1921.⁠ ↑
C. Не следует путать Revue de Philosophie с Revue Philosophique, который является университетским изданием; мы обращаем внимание на этот момент, т.к. это произошло недавно одним теософистом, который даже подумал, что из-за этого существует некая несовместимость между публикацией нашего исследования в этом журнале и нашим невниманием к «официальной науке»; Если бы он был лучше информирован, то, возможно, понял бы, что в этом нет ничего противоречивого, поскольку Revue de Philosophie никак не связан с теми кругами, где в чести упомянутая «официальная наука». [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
5. L’Eglise et la Théosophie, стр. 8.⁠ ↑
6. Решение конгрегации Святого престола от 19 июля 1919 г.: Acta Apostolicæ Sedis, 01 августа 1919, стр. 317. Это решение было прокомментировано Джованни Буснелли в статье «Теософия и теология», опубликованной в журнале: Gregorianum, 1920, январь, а французский перевод этой статьи вышел в: Documentation Catholique, 10-17 сентября 1921.⁠ ↑
D. Поскольку инсинуации, которые мы отметили в лекции г-на Шеврие «Церковь и теософия», с тех пор неоднократно повторялись, в том числе недавно в более явной форме, мы хотим ещё раз подтвердить нашу полную независимость, а также более полно обозначить намерения, которые мы действительно имели при написании этой работы. Первая причина, та, значение которой сразу же становится очевидным для всех, – та, о которой мы прямо сказали: видя в теософизме опаснейшее для современной ментальности заблуждение, мы сочли важным обличить его сейчас, когда в результате неуравновешенности, вызванного войной, оно приобрело такое распространение, которого никогда не имело ранее; более того, немного позже мы сделали это же в отношении спиритизма. Однако была и вторая причина, которая, будучи особенно важной для нас, делала эту задачу ещё более насущной: предлагая дать в других работах изложение подлинных индуистских учений, мы чочли необходимым показать прежде всего, что эти учения не имеют ничего общего с теософизмом, притязания которого в этом отношении, как мы уже отмечали, слишком часто признаются даже его противниками; чтобы избежать недоразуменя, которое, как мы знали, существует в западном мире, необходимо было как можно яснее опровергнуть всякую солидарность с мошеннической подделкой, которой и является теософизм. Мы даже добавим, что идея этой книги уже давно была предложена нам индусами, которые, кроме того, предоставили нам некоторые документы; таким образом, вопреки утверждениям теософистов, которые, разумеется, более всего заинтересованы во лжи об истинном источнике такого «наступления», ни Церковь, ни «иезуиты», ни какая-либо другая западная организация не имеют к нему никакого отношения. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑

Назад Далее

Поиск

Учитывать регистр Точная форма

РУС ФРА