Глава XXIX. Политическая роль Теософского общества

Chapitre XXIX Rôle politique de la société théosophique

Il nous reste maintenant à parler du rôle politique que joue la Société Théosophique, particulièrement dans l’Inde : ce rôle a été diversement apprécié¹, et il est sans doute difficile de s’en faire une idée très nette, parce qu’il fait partie des choses que les théosophistes tiennent réellement secrètes, beaucoup plus secrètes que leur pseudo-ésotérisme ; ils ont toujours affirmé que, en tant que théosophistes tout au moins, ils ne faisaient pas de politique, alléguant que « leur organisation est essentiellement internationale »². Ce rôle existe pourtant, et, si la Société prise dans son ensemble est en effet internationale, sa direction n’en est pas moins devenue purement anglaise ; aussi, quelles qu’aient pu être parfois les apparences, nous avons la conviction, nous pourrions même dire la certitude, que le théosophisme, envisagé sous ce rapport, est surtout un instrument au service de l’impérialisme britannique. Il dut même en être ainsi dès le début, ou à peu près, car des témoins dignes de foi nous ont assuré que M^me Blavatsky, pendant son séjour dans l’Inde, recevait du gouvernement anglais une subvention annuelle assez importante (on nous a indiqué le chiffre de douze mille roupies) : c’était, paraît-il, le prix de certains services rendus contre son pays d’origine ; du reste, elle répudiait volontiers sa qualité de Russe et aimait à se dire Américaine (nous avons vu qu’elle s’était effectivement fait naturaliser en 1878). Hodgson, beaucoup moins compétent en ces matières qu’en ce qui concerne l’étude des phénomènes psychiques, eut donc le plus grand tort de la soupçonner d’être une espionne russe ; et si, comme il y a lieu de le croire, ce soupçon lui fut inspiré par certains fonctionnaires, c’est que ceux-ci n’en savaient pas plus long que lui : la police politique, dans l’Inde, est entièrement en dehors des services administratifs officiels, bien que certains de ses agents appartiennent en même temps à ces derniers ; toujours est-il que le gouvernement, qui devait savoir ce qu’il en était, ne tint aucun compte de l’accusation d’Hodgson. La Société Théosophique, à cette époque déjà, travaillait pour l’Angleterre ; et voici, à ce propos, une note bien significative que Sinnett (lui-même fonctionnaire du gouvernement^A) inséra dans son premier ouvrage :

« Beaucoup de vieux Indiens et plusieurs livres sur la révolte de l’Inde parlent de la manière incompréhensible dont les nouvelles d’évènements ayant lieu à distance pénétraient quelquefois dans les bazars des natifs avant qu’elles arrivassent aux Européens, dans les mêmes endroits, malgré l’emploi des moyens de communications les plus rapides dont ils pouvaient disposer. L’explication qui m’a été donnée de ce fait est que les Frères (c’est-à-dire les « Mahâtmâs »), qui à cette époque désiraient conserver le pouvoir britannique parce qu’ils le regardaient comme préférable pour l’Inde à tout autre système de gouvernement venant des natifs, distribuaient rapidement les nouvelles, suivant leurs méthodes particulières, lorsque ces nouvelles étaient de nature à calmer l’excitation populaire et à décourager les nouveaux soulèvements³. Le sentiment qui les animait alors est le même que celui qui les anime encore aujourd’hui, et le gouvernement agirait sagement en favorisant le développement de l’influence de la Société Théosophique dans l’Inde. Les soupçons qui furent dirigés dans le principe contre ses fondateurs, quoique mal adressés, étaient cependant assez excusables, mais, aujourd’hui que l’on comprend mieux le caractère du mouvement, les fonctionnaires du gouvernement britannique dans l’Inde feraient bien, lorsque l’occasion s’en présente, de montrer de la sympathie pour les promoteurs de la Société, qui ont nécessairement une tâche ingrate à accomplir s’ils sont privés de toute marque de sympathie »⁴.

En fait, l’appui moral et financier du gouvernement, sinon de tous ses fonctionnaires, ne fit jamais défaut à la Société Théosophique, non plus que celui de certains princes indigènes dont les sentiments anglophiles sont bien connus. Ainsi, le Mahârâja de Cooch-Behar, haut dignitaire de la Maçonnerie britannique, qui mourut en Angleterre en 1911, était membre de la Société Théosophique ; il en organisa une branche dans la capitale de ses États en 1890, et fut élu en 1893 président de la branche de Darjeeling⁵. Il était le gendre de Keshab Chander Sen, fondateur d’une des sectes du Brahma Samâj, appelée « Église de la Nouvelle Dispensation », et qui est peut-être celle dont les tendances vers le Christianisme protestant furent les plus prononcées. Son fils et successeur, le Mahârâja actuel, appartient également à la Maçonnerie anglaise, et il est un des dignitaires de l’Ordre du Secret Monitor, qui en est une dépendance. La Société Théosophique compte également, sinon parmi ses membres, du moins parmi ses protecteurs et bienfaiteurs, le Mahârâja de Kapurthala, autre haut dignitaire de la Maçonnerie britannique, qui, en 1892, fit don d’une somme de deux mille roupies au « Budget commémoratoire de H. P. B.⁶, destiné à la publication de traductions orientales »⁷. Et, puisque nous venons de faire allusion à la Maçonnerie dans l’Inde, voici un simple fait qui permettra de se rendre compte de ce que peut y être son rôle : le chef de la police secrète indigène était, en 1910, Député Grand-Maître de la Grande Loge de District du Bengale, fonction qu’avait remplie précédemment le Mahârâja de Cooch-Behar.

Naturellement, l’appui gouvernemental prend pour prétexte les œuvres d’éducation qu’a fondées la Société Théosophique ; mais il se justifie surtout, en réalité, par la lutte qu’elle mène, précisément au moyen de ces œuvres, et aussi de diverses autres organisations, contre les institutions traditionnelles hindoues, en particulier contre l’institution des castes, à l’égard de laquelle les Européens ne montrent généralement tant d’hostilité que parce qu’ils sont incapables de comprendre les principes profonds sur lesquels elle repose ; du reste, la civilisation hindoue est tout entière basée sur une tradition qui se rattache à des principes d’ordre purement métaphysique. Bien entendu, les vrais Hindous, qui sont essentiellement traditionalistes, et qui, pour la raison que nous venons de dire, ne peuvent pas ne pas l’être, se gardent bien d’entrer en contact avec un tel milieu, d’autant plus qu’ils ne sauraient pardonner au théosophisme la dénaturation des doctrines orientales ; aussi témoignent-ils un profond mépris à ceux de leurs compatriotes, bien rares d’ailleurs, qui se sont affiliés à cette Société, et qui, par contre, comme ceux qui consentent à entrer dans la Maçonnerie, sont fort bien vus du gouvernement britannique, dont ils obtiennent parfois d’avantageuses situations. C’est ainsi, par exemple, qu’on plaça à la tête du service archéologique du Kashmir, il y a quelques années, le théosophiste J. C. Chatterji, auteur de plusieurs ouvrages⁸ qui, malgré leurs titres et leurs prétentions, sont plus souvent inspirés de la philosophie évolutionniste (et très « exotérique ») d’Herbert Spencer que de l’antique doctrine orientale.

Quant à M^me Besant, ses protestations d’amitié à l’égard des Hindous n’ont jamais été prises au sérieux par ceux-ci : dès 1891, à l’époque ou elle déclarait encore qu’« être converti au Christianisme est plus mauvais que d’être un sceptique ou un matérialiste », tout en se proclamant elle-même convertie à l’Hindouïsme⁹, M. S. C. Mukhopâdyâya écrivait, dans la revue Light of the East, que cet Hindouïsme était du « pur battage », et qu’il n’y avait, autour de cette « Bouddhiste de fantaisie », que quelques centaines de théosophistes à peine sur deux cent cinquante millions d’Hindous ; et, considérant M^me Besant comme un simple agent politique anglais, il concluait en mettant ses compatriotes en garde contre elle, et en leur conseillant de résister plus que jamais à toute intrusion étrangère. Beaucoup plus tard, voici en quels termes, de la plus énergique sévérité, l’œuvre de M^me Besant était jugée par des patriotes hindous :

« M^me Besant s’est fait remarquer par beaucoup de choses dans sa vie aventureuse, mais son dernier rôle est celui d’une ennemie subtile et dangereuse du peuple hindou, chez lequel elle voltige comme une chauve-souris dans les ténèbres de la nuit… De même que les sirènes entraînent par leurs chants les hommes à la ruine, cette femme éloquente et douée attire la jeunesse hindoue à sa destruction, par ses paroles mielleuses et mensongères. Le poison de sa parole argentée, bu par ses auditeurs charmés, est plus mortel que le venin du serpent… Depuis l’établissement du « Central Hindu College » à Bénarès, M^me Besant s’est enfoncée de plus en plus dans la fange de l’hypocrisie et du mensonge. Peut-être la passion orgueilleuse de la supériorité imaginaire de sa race a-t-elle vaincu sa ferveur religieuse. Elle a toujours été instable et inconstante dans son attachement aux idées et aux causes. Cette qualité de sa mentalité a amené M. W. T. Stead à la nommer « la femme sans conviction stable ». Quoi qu’il en soit, il est certain qu’à présent elle est complètement d’accord avec les plans de la caste étrangère qui gouverne les Indes et doit être comptée parmi les ennemis de l’Inde… Quelle est donc la fonction de M^me Besant dans les rangs des agents officiels ? Quelle méthode suit-elle ? On lui a confié la délicate mission de contrôler le système religieux hindou de l’intérieur. Le gouvernement ne peut toucher à notre religion directement et ouvertement. Mais la bureaucratie étrangère ne peut laisser tranquille une organisation aussi vaste et aussi influente, parce qu’elle craint toute institution qui peut unifier la race conquise. Par conséquent, les espions et les imposteurs sont envoyés déguisés pour entrer dans cette citadelle et tromper les gardiens. M^me Annie Besant et ses collègues de Bénarès, comme le D^r Richardson et M. Arundale, sont des impérialistes anglais, qui travaillent avec l’idée de contrôler la vie religieuse hindoue. Ils sont comme des loups dans des peaux de moutons et sont plus à redouter et à condamner que les ennemis brutaux et grossiers de l’Inde… C’est pourquoi elle a traduit la Bhagavad Gîtâ et fondé le « Central Hindu College »¹⁰. Maintenant, elle a consacré toute son énergie à la propagande impérialiste de la Grande-Bretagne »¹¹.

Et, par contre, ceux que ces mêmes patriotes hindous regardent comme des traîtres à leur cause n’ont que des éloges pour M^me Besant et son œuvre : nous n’en voulons pour preuve que le chaleureux plaidoyer publié en leur faveur, en juin 1913, et à l’occasion des procès de Madras, par le Rajput Herald, revue paraissant à Londres, qui se proclame « dévouée à l’Impérialisme » et sur la couverture de laquelle s’étale une carte de « l’Empire sur lequel le soleil luit toujours » (the Empire on which the sun ever shines) ; voilà, certes, une amitié bien compromettante. Du reste, M^me Besant elle-même ne devait-elle pas, en janvier 1914, créer à Adyar un nouveau périodique intitulé The Commonwealth, destiné plus particulièrement à l’Inde, et portant cette devise : « Pour Dieu, la Couronne et le Pays » (For God, Crown and Country) ? Longtemps auparavant, elle se faisait déjà gloire d’avoir obtenu, pour son « Central Hindu College », un portrait signé du roi Edouard VII, moyennant la gracieuse intervention de la princesse de Galles¹² ; et n’est-ce pas elle aussi qui a fait inscrire, dans les statuts de la Co-Maçonnerie britannique, que celle-ci (y compris les Loges de l’Inde) « exige de ses membres la loyauté envers le Souverain »¹³ ? On sait en quel sens les Anglais entendent, en matière politique, les termes de « loyauté » et de « loyalisme » ; tout cela est donc parfaitement concluant et ne nous laisserait aucun doute, même si nous n’avions pas eu d’autres informations directes, et toutes concordantes, qui sont encore venues renforcer notre conviction^B.

D’ailleurs, nous pouvons citer quelques textes qui, dans le même ordre d’idées, sont assez édifiants aussi : il y a une dizaine d’années, M^me Besant déclarait, dans une conférence faite à Lahore, « que l’invasion étrangère a souvent servi au développement, et que les Hindous doivent cesser de haïr les Anglais ». Cette déclaration est à rapprocher d’un document un peu plus récent, le serment que doivent prêter les « Frères du Service », c’est-à-dire les adhérents d’une branche de l’« Ordre de Service de la Société Théosophique » qui fut organisée dans l’Inde, vers 1913, « parmi les membres les plus dévoués de la Société », soi-disant « pour faire entrer la Théosophie dans la pratique de la vie, et pour associer la Théosophie à la solution des réformes sociales ». Voici le texte de ce serment, dont le début ne laisse place à aucune équivoque :

« Estimant que l’intérêt primordial de l’Inde est de se développer librement sous le pavillon britannique, de s’affranchir de toute coutume qui puisse nuire à l’union de tous les habitants, et de rendre à l’Hindouïsme un peu de flexibilité sociale et de fraternisme vécu, je promets : 1° de ne tenir aucun compte des différences de caste ; 2° de ne pas marier mes fils tant qu’ils sont mineurs, ni mes filles avant qu’elles aient atteint leur dix-septième année ; 3° de donner l’instruction à ma femme et à mes filles, ainsi qu’aux autres femmes de ma famille, autant qu’elles s’y prêteront ; d’encourager l’instruction des filles et de m’opposer à la réclusion de la femme ; 4° d’encourager l’instruction du peuple autant que cela me sera possible ; 5° de ne tenir aucun compte, dans la vie sociale et politique, des différences de couleur et de race ; de faire ce que je pourrai pour favoriser l’entrée libre des races de couleur dans tous les pays, sur le même pied que les émigrants blancs ; 6° de combattre activement tout ostracisme social en ce qui concerne les veuves qui se remarient ; 7° d’encourager l’union des travailleurs dans tous les domaines de progrès spirituel, éducatif, social et politique, sous la direction du Congrès National Hindou »¹⁴.

Ce prétendu « Congrès National Hindou », il est bon de le dire, fut créé par l’administration anglaise avec la coopération des théosophistes, si ce n’est même sous leur inspiration, et cela du vivant de M^me Blavatsky : celle-ci a écrit que ce Congrès était « un corps politique avec lequel notre Société n’a rien à faire, quoiqu’il fût organisé par nos membres, indiens et anglo-indiens » ;mais, dans le même article, elle ajoutait un peu plus loin :

« Lorsque l’agitation politique commença, le Congrès National convoqué fut modelé d’après notre plan, et conduit principalement par nos membres qui avaient servi comme délégués à notre Convention »¹⁵.

Jusqu’à ces derniers temps, ce Congrès est demeuré presque entièrement soumis à l’influence de M^me Besant ; son but véritable était d’endiguer les aspirations à l’autonomie, en leur donnant un semblant de satisfaction, d’ailleurs à peu près complètement illusoire ; le projet de « Home Rule » irlandais (et l’on sait comment il est accueilli) procède exactement de la même politique, qu’on essaie aussi d’appliquer à l’Égypte. Pour en revenir aux « Frères du Service », ce n’est pas une institution comme celle-là qui serait susceptible de donner au théosophisme, même si la chose était possible, un peu de prestige aux yeux des vrais Hindous ; ceux-ci ne sont guère portés à croire à toutes ces billevesées de « progrès » et de « fraternisme », non plus qu’aux bienfaits de l’« instruction obligatoire », ils se soucient fort peu de faire de leurs femmes et de leurs filles des « suffragettes » (c’est le but avoué des Loges « co-maçonniques » dans l’Inde aussi bien qu’en Europe et en Amérique), et ils ne consentiront jamais à se laisser persuader, sous prétexte d’« assimilation » à leurs dominateurs étrangers, de fouler aux pieds leurs coutumes les plus sacrées : l’engagement « de ne tenir aucun compte des différences de caste » équivaut, pour un Hindou, à une véritable abjuration.

Mais il y a mieux encore, et, au procès de Madras, M^me Besant, pour impressionner favorablement les juges, ne craignit pas de faire étalage de quelques-uns au moins des services qu’elle avait rendus au gouvernement, en prétendant qu’il fallait y voir le véritable motif de la campagne dirigée contre elle. Dans le mémoire qu’elle déposa pour sa défense, nous lisons ce qui suit :

« La défenderesse expose que cette instance a été entreprise pour des motifs politiques et une malveillance personnelle à l’effet de porter atteinte à la défenderesse, en vertu d’un complot élaboré pour détruire sa vie ou sa réputation, parce qu’elle avait retenu la population studieuse de l’Inde de participer aux complots des « Extrémistes » et s’est efforcée de leur inspirer le loyalisme à l’Empire. Depuis qu’elle est intervenue pour mettre fin aux exercices de garçons faits en secret et au rassemblement d’armes dans le Mahârâshtra, pendant la vice-royauté de Lord Curzon, elle a été considérée comme un obstacle à toute propagande de violence parmi les étudiants et sa vie même a été menacée à la fois aux Indes et en Europe… La défenderesse demande que ces jeunes gens (ses deux pupilles) soient protégés par la Cour contre ce renouvellement d’influences qui les feraient haïr les Anglais, au lieu de les aimer et de leur être dévoués comme ils le sont aujourd’hui, et qui en feraient de mauvais citoyens »¹⁶.

D’autre part, voici le début d’un exposé des causes du procès, rédigé par M. Arundale :

« On ne saurait comprendre le procès intenté contre M^me Besant si on le considère comme étant un fait isolé, au lieu de le considérer comme faisant partie d’un mouvement commencé depuis longtemps et ayant pour but de détruire l’influence qu’elle exerce sur la jeunesse dans l’Inde, car cette influence, elle l’a toujours exercée pour empêcher la jeunesse de prendre part à toute violence politique et pour empêcher les jeunes gens de s’affilier aux nombreuses sociétés secrètes qui actuellement constituent le véritable danger dans l’Inde. La campagne contre M^me Besant avait été commencée par le fameux Krishnavarma, qui dans son journal conseillait de l’assassiner, car il la considérait comme le plus grand obstacle pour le parti extrémiste¹⁷. Les attaques de M. Tilak dans l’Inde, sans aller jusqu’à conseiller d’assassiner M^me Besant, avaient pour but de détruire son influence sur les jeunes Hindous. Le mouvement extrémiste avait à sa tête des hommes d’une orthodoxie stricte, tels que les deux leaders principaux, Arabindo Ghosh et Tilak. M. Ghosh se trouve actuellement dans l’Inde française et M. Tilak est en prison. Les journaux de M. Tilak ont néanmoins continué leurs attaques contre M^me Besant, et dans Madras même le Hindu y a collaboré tant qu’il a pu »¹⁸.

Et voici encore la conclusion du même exposé :

« Quelle que soit l’issue de ce procès, il n’y a aucun doute que si le complot contre M^me Besant réussit à détruire son influence dans l’Inde, l’un des principaux facteurs de rapprochement entre l’Angleterre et l’Inde aura disparu »¹⁹.

Au fond, ce n’est pas précisément le gouvernement britannique qui est à blâmer de se servir de pareils auxiliaires, qu’il est toujours possible, d’ailleurs, de désavouer s’ils deviennent gênants ou commettent quelque maladresse : lors du procès de Madras, le 7 mai 1913, le Times émettait le vœu « que le gouvernement se garde de donner son approbation, ou même aucun semblant d’approbation, au mouvement théosophiste », ce qui sous-entendait, pour quiconque est au courant, qu’il l’avait effectivement approuvé et favorisé jusque-là. Du reste, dans une lettre écrite en réponse à cet article, et qui fut insérée dès le 9 mai, M. Wedgwood eut soin de rappeler qu’

« il a été reconnu par de hauts fonctionnaires de l’Inde que l’influence de la Société Théosophique et le travail personnel de M^me Besant dans l’Inde ont été des plus efficaces pour inspirer à la jeunesse hindoue des sentiments de fidélité envers le gouvernement anglais ».

Ce sont là des moyens politiques qui, si répugnants qu’ils puissent paraître à certains, sont en tous pays d’un usage plus ou moins courant : c’est ainsi que, il y a quelques années, on introduisit en Bohême diverses organisations occultes, dans lesquelles on s’efforçait de faire entrer les patriotes tchèques qui étaient particulièrement suspects au gouvernement de Vienne ; or l’un des chefs de ces organisations était tout simplement le directeur de la police secrète autrichienne ; l’histoire contemporaine de l’occultisme en Russie fournirait aussi de bien curieux exemples de faits plus ou moins similaires. Ceux qui sont blâmables en pareil cas, ce sont les gens qui consentent à se charger de ce rôle peu honorable, et qui n’est pas toujours exempt de tout danger : nous venons de voir M^me Besant se plaindre que sa vie ait été menacée, et si, en fait, il n’y a jamais eu contre elle aucun attentat véritable, il n’en est pas moins vrai que, malgré toutes les précautions dont elle s’entoure, il lui est arrivé de recevoir des pierres au cours de ses tournées dans l’Inde. On a bien essayé, en 1916, pour la réhabiliter aux yeux des Hindous et donner à ceux-ci quelque confiance en elle, d’un simulacre d’internement dans sa propre villa de Gulistan, ce qui ne l’empêcha d’ailleurs nullement d’y tenir des réunions ; mais cette ruse assez grossière ne put tromper personne, et il n’y a qu’en Europe que quelques-uns ont cru que cette mesure avait été motivée par un changement réel dans l’attitude politique de M^me Besant^C. On peut comprendre maintenant pourquoi certains Hindous associent volontiers son nom à celui de Rudyard Kipling, qui est assurément un grand écrivain (et M^me Besant n’est pas non plus dépourvue de tout talent), mais que diverses aventures qui font peu d’honneur à son caractère empêchent de retourner dans son pays natal ; et il y a cette circonstance aggravante, que tous deux sont d’origine irlandaise. Puisque nous parlons de Rudyard Kipling, nous signalerons qu’il a écrit un roman intitulé Kim, qui, à quelques détails près, peut être regardé comme une véritable autobiographie ; en particulier, ce qui y est rapporté sur la rivalité des Russes et des Anglais dans les régions septentrionales de l’Inde est rigoureusement historique. On y trouve aussi, entre autres choses, de curieux détails sur l’organisation de l’espionnage politique, et sur l’utilisation par les Anglais, à cet effet, d’une société secrète appelée Sat Bhai (Les Sept Frères) ; cette société existe bien réellement, et elle fut introduite en Angleterre par des officiers de l’armée des Indes en 1875, l’année même où fut fondée la Société Théosophique^D.

Il va sans dire que, si la duplicité des chefs du mouvement théosophiste ne fait pour nous aucun doute, la bonne foi de la plupart de ceux qui les suivent, surtout de ceux qui n’appartiennent pas à la nationalité anglaise, est tout à fait hors de question ; dans tous les milieux de ce genre, il faut toujours savoir distinguer entre les charlatans et leurs dupes, et, si l’on ne peut avoir que du mépris pour les uns, on doit plaindre les autres, qui forment la grande masse, et s’efforcer de les éclairer s’il en est temps encore, et si leur aveuglement n’est pas irrémédiable. Pendant que nous sommes sur ce chapitre, nous citerons encore un passage tout à fait remarquable, extrait d’un ouvrage relatif aux fameuses « vies d’Alcyone » :

« Lorsque la famille ne suit pas la loi naturelle (en se groupant autour du père et de la mère), c’est le désordre. Il en est de même pour les nations du monde ; il doit y avoir la nation-père et la nation-mère, vivant dans une parfaite harmonie, ou c’est la guerre. La nation qui demain dirigera, celle qui remplira dans le monde un rôle semblable à celui de Manou, du père, sera probablement l’Angleterre ; du côté mère, ou Bodhisattwa, nous aurons les Indes. C’est de cette façon que le Manou et le Bodhisattwa s’appliqueront bientôt à remettre de l’ordre dans le monde en ce qui concerne les nations »²⁰.

Traduit en langage clair, ce passage signifie ceci : tandis que l’Inde, sous la domination anglaise, devra se contenter d’un rôle « spirituel » consistant à fournir, en la personne de Krishnamurti, un « support » à la manifestation du « Grand Instructeur » attendu, l’Angleterre est appelée à dicter ses lois au monde entier (le rôle essentiel du Manou est, en effet, le rôle de législateur). Ce sera bien la réalisation des « États-Unis du Monde », mais sous l’égide de la « nation dirigeante » et à son profit exclusif ; ainsi, l’internationalisme des chefs du théosophisme, c’est bien, tout simplement, l’impérialisme britannique porté à son degré le plus extrême, et, après tout, cela se comprend jusqu’à un certain point ; mais que penser de l’inconcevable naïveté des théosophistes français, qui acceptent avec docilité et répètent avec un servile empressement de semblables « enseignements » ?La conception des rapports de l’Angleterre et de l’Inde, telle que nous venons de la voir formulée, n’est pas toute nouvelle, et M^me Besant n’a même pas le mérite de l’avoir inventée. En effet, dans la Voie Parfaite d’Anna Kingsford et Edward Maitland, nous lisons ce qui suit :

« Puisque de l’union spirituelle dans la foi unique de Bouddha et du Christ naîtra la future rédemption du monde, les relations entre les deux peuples par lesquels, sur le plan physique, cette union doit être effectuée, deviennent un sujet d’une importance et d’un intérêt spéciaux. Envisagée sous cet aspect, la connexion qui existe entre l’Angleterre et l’Inde s’élève de la sphère politique à la sphère spirituelle »²¹.

Les auteurs, chez qui nous avons déjà noté l’idée que le Bouddhisme et le Christianisme sont comme les deux éléments complémentaires d’une même religion, ont seulement oublié que le Bouddhisme a, depuis bien longtemps, cessé d’exister dans l’Inde ; mais voyons un peu plus loin :

« Dans cette prévision de l’avenir imminent²² doit se trouver le fil conducteur de la politique spirituelle du monde. Transporté du plan mystique au plan terrestre, les « rois de l’Orient » (allusion aux Rois-Mages de l’Évangile) sont ceux qui possèdent la souveraineté politique sur les provinces de l’Hindoustan. Sur le plan personnel, ce titre implique ceux qui possèdent la connaissance « magique », ou les clefs du royaume de l’Esprit ; avoir celui-ci, c’est être Mage. Dans l’un et l’autre de ces deux sens, le titre nous appartient désormais. De l’un des principaux dépôts de cette connaissance magique, la Bible, notre pays a été longtemps le gardien et le champion principal²³. Pendant trois siècles et demi, une période qui rappelle le mystique « un temps, des temps et la moitié d’un temps »²⁴, et aussi l’« année d’années »²⁵^E du héros solaire d’Énoch, la Grande-Bretagne a amoureusement et fidèlement, quoiqu’inintelligemment, chéri la Lettre qui maintenant, par la découverte de l’interprétation²⁶, est, comme son prototype (allusion à l’Ascension du Christ), « transportée » sur le plan de l’Esprit. Possédant ainsi la Gnose, dans sa substance aussi bien que dans sa forme, notre pays sera prêt pour la souveraineté plus élevée, parce que spirituelle, à laquelle il est destiné, et qui survivra à son empire matériel… Donc, tout ce qui tend à unir l’Angleterre à l’Orient est du Christ, et tout ce qui tend à les séparer est de l’Antéchrist. »²⁷.

Toute cette histoire, et plus spécialement cette dernière citation, nous rappelle une étrange coïncidence : Éliphas Lévi, qui mourut en 1875, avait annoncé qu’en 1879, c’est-à-dire au moment même où M^me Blavatsky devait fixer dans l’Inde le siège de sa Société, un nouveau « Royaume Universel » politique et religieux serait établi, que ce Royaume appartiendrait « à celui qui aurait les clefs de l’Orient », et que ces clefs seraient possédées « par la nation qui a la vie et l’activité la plus intelligente ». Cette prédiction était contenue dans un manuscrit qui était en la possession d’un occultiste de Marseille, élève d’Éliphas Lévi, le baron Spedalieri ; celui-ci le donna précisément à Edward Maitland, de sorte qu’il n’est pas douteux que c’est là qu’il faut chercher l’inspiration des lignes que nous venons de reproduire. Ajoutons qu’une lettre fort élogieuse de Spedalieri, ne parlant de rien moins que de « miracles d’interprétation », fut insérée dans la préface de la seconde édition de la Voie Parfaite ; sans en nommer l’auteur, on le désignait comme « l’ami, disciple et héritier littéraire du célèbre mage, feu l’abbé Constant (Éliphas Lévi), ce qui sera pour tous les initiés une suffisante indication de sa personnalité ». Plus tard, Maitland remit le manuscrit d’Éliphas Lévi au D^r Wynn Westcott, Supreme Magus de la Societas Rosicruciana in Anglia, et ce dernier le publia enfin en 1896 sous ce titre : The Magical Ritual of the Sanctum Regnum^F. Naturellement, les Anglais, qui ont volontiers, comme les Allemands, la prétention de constituer la « race supérieure », devaient être tentés d’appliquer la prédiction à leur nation, dominatrice de l’Inde (si Éliphas Lévi lui-même, bien que Français, ne l’avait déjà fait dans sa pensée), et nous venons de voir qu’ils n y ont pas manqué ; mais les clefs matérielles de l’Orient ne suffisaient pas, il fallait aussi les clefs intellectuelles et spirituelles, et, s’ils ont compté sur la Société Théosophique pour en obtenir la possession, on doit reconnaître qu’ils se sont singulièrement trompés, tout autant que si, pour parvenir à la connaissance du véritable esprit de la Bible et de l’Évangile, ils ont compté sur le nouveau « Christianisme ésotérique », que ce soit d’ailleurs celui d’Anna Kingsford ou celui de M^me Besant.

Bien entendu, en mentionnant ici la prédiction d’Éliphas Lévi, nous ne voulons pas dire qu’il faille lui attribuer une importance extraordinaire, mais seulement que certains Anglais qui la connaissaient ont pu effectivement la prendre au sérieux et même tenter d’en aider la réalisation ; du reste, pour juger cette prédiction à sa juste valeur, il faudrait en connaître l’inspiration réelle, et ce qu’il y a de certain, c’est que son auteur avait des relations dans des milieux britanniques où l’on alliait l’occultisme à la diplomatie²⁸. D’un autre côté, les théosophistes, comme on l’a vu plus haut, prétendent que le dernier quart de chaque siècle est tout particulièrement favorable à certaines manifestations occultes, qu’ils attribuent naturellement à l’action de leur « Grande Loge Blanche » ; quoi qu’il en soit de cette assertion, inacceptable pour nous sous la forme qu’ils lui donnent, il n’en est pas moins vrai que 1875 et les années qui suivirent marquent effectivement le point de départ de beaucoup d’activités assez énigmatiques : outre celles que nous avons déjà eu l’occasion de signaler, à commencer par la Société Théosophique elle-même²⁹, nous indiquerons encore un Ordre dit des « Frères de Lumière » (Fratres Lucis)³⁰, institué par un Israélite anglais nommé Maurice Vidal Portman, orientaliste et homme politique, qui, en 1876, faisait partie de l’entourage de Lord Lytton, alors vice-roi des Indes. On déclara d’ailleurs, comme il est presque toujours d’usage en pareil cas, qu’il ne s’agissait là que de la reconstitution d’un ancien Ordre du même nom, qui aurait été fondé à Florence en 1498 ; et, dans certains milieux théosophistes (ce qui prouve encore que tout cela se tient et s’enchaîne), on affirma même que

« Swedenborg, Pasqualis³¹, Saint-Martin, Cazotte et plus tard Éliphas Lévi avaient été affiliés à l’Ordre des Fratres Lucis, tandis que Saint-Germain, Mesmer, Cagliostro et peut-être Ragon³² appartinrent à une branche égyptienne de la même Fraternité »,

en ajoutant avec quelque acrimonie que cette dernière branche « n’a rien de commun, bien entendu, avec certaine F. H. de Luxor (la H. B. of L.) d’invention anglo-américaine et toute récente »³³. Comme on assure d’autre part que le comte de Saint-Germain et M^me Blavatsky furent des envoyés d’un même centre³⁴, et comme cette dernière avait précisément séjourné en Égypte, on a sans doute voulu donner à entendre qu’elle aussi était rattachée aux Fratres Lucis, et que ceux-ci (qui doivent naturellement avoir pour antithèse ceux qu’elle appelle les « Frères de l’Ombre ») auraient été une émanation directe de la « Grande Loge Blanche ». C’est là une façon bien fantaisiste d’écrire l’histoire ; pour revenir à des choses plus sérieuses, nous dirons que Lord Lytton, dont nous venons de rencontrer le nom à propos des Fratres Lucis, est le célèbre auteur de Zanoni, de l’Etrange Histoire et de la Race Future (où les théosophistes ont puisé quelques inspirations, et notamment l’idée de la force mystérieuse appelée vril) ; il fut « Grand Patron » (c’est-à-dire président d’honneur) de la Societas Rosicruciana, et son fils fut ambassadeur d’Angleterre à Paris. Ce n’est sans doute pas par un simple hasard que ce nom de Lytton se retrouve à chaque instant mêlé à l’histoire de l’Occultisme ; c’est justement chez une personne appartenant à la même famille qu’Éliphas Lévi fit, à Londres, certaine évocation d’Apollonius de Tyane qu’il a décrite dans son Dogme et Rituel de la Haute Magie, et dont le but était, paraît-il, la connaissance d’un secret social important^G. Tous ces rapprochements sont susceptibles d’offrir un grand intérêt à ceux qui voudraient étudier les dessous politiques, ou politico-religieux, de l’occultisme contemporain et des organisations qui s’y rattachent de près ou de loin, dessous qui sont certainement plus dignes d’attention que tout l’appareil fantasmagorique dont on a jugé bon de s’entourer pour mieux les dissimuler aux yeux des « profanes ».

1. Ainsi, le D^r Ferrand croit que la Société Théosophique est réellement internationaliste, et il lui prête même des tendances hostiles à tout gouvernement établi ; le P. de Grandmaison, tout en reconnaissant qu’elle a fréquemment servi la puissance dans l’Inde, pense cependant qu’elle a pu varier parfois dans son attitude à cet égard.⁠ ↑
2. La Clef de la Théosophie, p. 327.⁠ ↑
A. « M. Sinnett est l’ancien éditeur du journal The Pioneer, organe officiel publié aux Indes Anglaises » (Jules Lermina, Magie pratique, p. 249).⁠ ↑
3. Le fait dont il s’agit est très réel et a été souvent constaté, non seulement dans l’Inde, mais aussi dans les pays musulmans ; quant à l’explication donnée, elle est naturellement aussi fantaisiste que la personnalité même des « Mahâtmâs ».⁠ ↑
4. Le Monde Occulte, p. 157.⁠ ↑
5. Lotus Bleu, 7 décembre 1890 et 27 mars 1893.⁠ ↑
6. Les théosophistes désignent très fréquemment M^me Blavatsky par ces seules initiales.⁠ ↑
7. Lotus Bleu, 27 septembre 1892. – Nous mentionnerons encore le Mahârâja de Durbungha, membre de la Société Théosophique, qu’il dota d’une somme de vingt-cinq mille roupies (Le Lotus, mars et juillet 1888).⁠ ↑
8. Philosophie Ésotérique de l’Inde ; Vision des Sages de l’Inde ; Le Réalisme Hindou.⁠ ↑
9. The Two Worlds, 20 avril 1894.⁠ ↑
10. Ajoutons que cet établissement se trouve en concurrence avec le « Dayânanda Anglo-Vedic College » de Lahore, fondation de l’Arya Samâj : c’est ainsi que M^me Besant, tout en accomplissant son propre travail, venge à l’occasion les injures faites jadis à M^me Blavatsky.⁠ ↑
11. La Sirène indienne, extrait du journal hindou Bandé Mâtaram, mars 1911.⁠ ↑
12. Lettre à Leadbeater, 14 juillet 1906.⁠ ↑
13. Article 7 des statuts de la Co-Maçonnerie.⁠ ↑
B. Voici encore, dans le même ordre d’idées que les divers faits que nous avons signalés, une information assez curieuse : « Après avoir été à la rencontre de MM. Krishnamurti et Nityânanda, à Bombay, et les avoir accompagnés à Adyar, notre Présidente repartit d’Adyar le 9 décembre (1921) pour le nord de l’Inde et se rendit tout d’abord à Bénarès où l’Institut national hindou lui décerna le brevet de docteur ès lettres, en reconnaissance des services rendus par elle à l’éducation nationale, le lendemain du jour où cette même distinction avait été conférée au prince de Galles » (Bulletin Théosophique, février 1922). Ce rapprochement entre M^me Besant et le prince de Galles est des plus significatifs, surtout lorsqu’on sait que, pendant tout le cours de ce voyage que fit alors dans l’Inde le prince de Galles, tous les vrais Hindous s’entendirent pour faire le vide complet autour de lui.⁠ ↑
14. Nous empruntons ce texte au Bulletin Théosophique de décembre 1913.⁠ ↑
15. Lotus Bleu, 7 octobre 1890, pp.235 et 236.⁠ ↑
16. Le procès de Madras, pp. 46-47.⁠ ↑
17. Dans une lettre datée du 15 septembre 1913, M^me Besant dut reconnaître que le parti « extrémiste » n’avait jamais encouragé aucun assassinat, et aussi que M^me Tingley (la continuatrice de Judge), qu’elle avait accusée de fournir de l’argent à ses adversaires, « ne s’était jamais mêlée de la politique de l’Inde ».⁠ ↑
18. Ibid., pp. 7-8.⁠ ↑
19. Ibid., p. 13.⁠ ↑
C. Une nouvelle preuve du rôle politique de M^me Besant est son attitude hostile à l’égard du mouvement anti-anglais de Gandhi ; nous avons vu plus haut qu’elle déclara l’adhésion à ce mouvement incompatible avec la qualité de membre de l’E.S. ou « section ésotérique » (chapitre XXI, note additionnelle E) ; et voici ce qu’elle a écrit elle-même à ce sujet : « Quand le premier signe de l’esprit de révolution se montra dans la petite tentative de désobéissance civile (sic) conduite par M. Gandhi en 1919, je m’élevai contre cet esprit, y voyant le destructeur de la vraie liberté, l’ennemi du progrès politique, de l’idéal pour lequel j’avais lutté aux Indes durant vingt-sixans » (The Theosophist, mars 1922 ; traduction parue dans le Bulletin Théosophique, avril 1922). En d’autres termes, il ne peut y avoir pour l’Inde de « progrès politique » et de « vraie liberté » que sous la domination britannique ; n’est ce pas pousser le cynisme un peu loin ? – À l’époque du ministère Ramsay Macdonald, M^me Besant élabora un projet de constitution pour l’Inde et le remit au gouvernement ; ce projet, qui procédait du même esprit que l’institution du « Congrès National Hindou » (voir chapitre XXIX, 5^e paragraphe), semble n’avoir pas eu de suite, du moins jusqu’ici ; mais ce fait revêt une signification toute particulière lorsqu’on sait que les véritables Hindous comptent précisément M. Ramsay Macdonald au nombre des « ennemis brutaux et grossiers de l’Inde » (voir chapitre XXIX, 4^e paragraphe).⁠ ↑
D. À propos de Rudyard Kipling, il est à noter qu’il a publié, en 1923, un livre intitulé Contes de terre et de mer, dédié et destiné aux boy-scouts ; ce fait montre encore les liens qui unissent le « Scoutisme » à l’impérialisme britannique (voir chapitre XXIII, note additionnelle C). – L’Avenir Imminent est le recueil des conférences prononcées par M^me Besant à Londres en juin et juillet 1911 (de même que Vers l’Initiation est celui de ses conférences de 1912) ; le dernier chapitre est consacré spécialement à la question des rapports de l’Angleterre et de l’Inde.⁠ ↑
20. De l’an 25000 avant Jésus-Christ à nos jours, par G. Revel, p. 60 – Voir L’Ere d’un nouveau Cycle et L’Avenir Imminent, par M^me Besant.⁠ ↑
21. The Perfect Way, p. 250.⁠ ↑
22. On voit que M^me Besant a pris ici jusqu’au titre d’un de ses ouvrages.⁠ ↑
23. Il y a ici une allusion au titre de Defensor Fidei que prennent les rois d’Angleterre depuis Henri VIII ; et cette allusion est d’autant plus nette que les trois siècles et demi dont il est question aussitôt après sont justement le temps écoulé depuis le schisme anglican.⁠ ↑
24. Daniel, VII, 25.⁠ ↑
25. C’est-à-dire trois cent soixante-cinq ans, ou plutôt, suivant la chronologie hébraïque, trois cent cinquante cinq années lunaires (de trois cent cinquante-cinq jours), qui font seulement trois cent quarante-cinq années solaires environ. Or, de 1534, date du schisme d’Henri VIII, à 1879, date indiquée dans la prédiction d’Éliphas Lévi dont nous allons parler, il y a exactement, en effet, trois cent quarante-cinq ans ; la concordance est trop remarquable pour ne pas donner à penser que la date de 1879 a dû être calculée sur la base que nous venons d’indiquer.⁠ ↑
E. Il est dit dans la Genèse qu’Énoch vécut trois cent soixante-cinq ans, et c’est pourquoi il est qualifié de « héros solaire » ; mais, en hébreu, le mot shanah, « année », et le nombre 355 s’écrivent de la même façon, ce qui permet, pour l’expression « année d’années », une double interprétation ; c’est la substitution de la chronologie « lunaire » hébraïque à la chronologie « solaire » qui rend possible le calcul que nous avons indiqué.⁠ ↑
26. Grâce aux révélations « intuitives » d’Anna Kingsford.⁠ ↑
27. The Perfect Way, p. 253.⁠ ↑
F. Le baron Spedalieri publia dans le Theosophist, de 1881 à 1884, des extraits des lettres qu’Éliphas Lévi lui avait adressées ; c’est en 1884 qu’il remit des manuscrits d’Éliphas Lévi, en présence du commandant Courmes, à Edward Maitland, qui était venu à Marseille avec Anna Kingsford pour recevoir M^me Blavatsky à son retour d’Adyar (P. Chacornac, Éliphas Lévi, p. 290). La première édition de la Voie Parfaite avait paru en 1882, mais, comme Maitland était déjà alors en correspondance avec Spedalieri, il est vraisemblable que celui-ci lui avait fait part de la prédiction de son maître, qui l’avait chargé de publier vingt ans après sa mort les manuscrits dont il lui avait fait don. – Le manuscrit publié par le D^r Wynn Westcott sous le titre de The Magical Ritual of the Sanctum Regnum était intercalé dans un exemplaire du traité De Septem Secundeis de Trithème ; son titre original était : La Clavicule prophétique des Sept Esprits par J. Trithème, maître de Cornélius Agrippa, avec le Rituel Magique des Clavicules de Salomon.⁠ ↑
28. Ce qui nous fait aussi penser qu’Éliphas Lévi avait bien en vue l’Angleterre, c’est le calcul que nous avons indiqué dans une note précédente.⁠ ↑
29. Rappelons également à ce propos que l’année 1882, celle même où parut la Voie Parfaite, devait, d’après la duchesse de Pomar, être le commencement d’une ère nouvelle ; et, coïncidence singulière, on trouve une affirmation identique dans les enseignements de la H. B. of L.⁠ ↑
30. Cet Ordre, dont le centre actuel est à Bradford, dans le Yorkshire, ne doit pas être confondu, malgré la similitude des noms, avec la F. T. L. (Fraternitas Thesauri Lucis ou « Fraternité du Trésor de Lumière »), organisation rosicrucienne, ou soi-disant telle, d’origine vraisemblablement américaine. – Il y a encore deux autres « Fraternités de Lumière », toutes deux américaines : l’une, Brotherhood of Light sans épithète, a son centre à Los Angeles (Californie) ; l’autre, Hermetic Brotherhood of Light, a déjà été mentionnée à propos de la Hermetic Brotherhood of Luxor, avec laquelle sa dénomination semble destinée à provoquer une confusion. Il faut y ajouter aussi l’« Ordre de Lumière » (Order of Light), également américain, dont nous avons eu à signaler l’existence dans le chapitre au « parlement des Religions ».⁠ ↑
31. Il s’agit de Martinès de Pasqually, le fondateur du rite des « Élus Coëns », dont Louis-Claude de Saint-Martin fut le disciple avant de connaître les ouvrages théosophiques de Bœhme et de Gichtel.⁠ ↑
32. La raison de cette dernière supposition est sans doute que Ragon traduisit en français et publia, en 1821, un manuscrit d’un Maçon allemand nommé Köppen, datant de 1770 et intitulé Crata Repoa, qui contient un prétendu rituel des « Initiations aux anciens Mystères des Prêtres d’Égypte ».⁠ ↑
33. Les Cycles, par E.-J. Coulomb : Lotus Bleu, 27 novembre 1893, p. 258. – Si ce qui nous a été dit au sujet de la personnalité de Metamon est bien exact, la dénégation relative à la H. B. of L. est vraiment amusante.⁠ ↑
34. Lotus Bleu, 27 septembre 1895.⁠ ↑
G. Il convient de rectifier une confusion de personnages, qui d’ailleurs ne change rien aux remarques que nous avons faites sur les rapports de l’occultisme et de la politique : Lord Lytton, qui fut vice-roi des Indes, est le même qui fut aussi ambassadeur à Paris ; ce n’est donc pas l’auteur de Zanoni, mais son fils. L’écrivain occultiste, Sir Edward Bulwer-Lytton (dont un frère fut ambassadeur en Turquie), né à Londres le 25 mai 1803, mourut à Torquay le 18 janvier 1873 ; c’est en 1842 qu’il publia Zanoni, et en 1854 qu’il fit à Londres la connaissance d’Éliphas Lévi ; celui-ci alla le voir de nouveau, avec le comte Alexandre Branicki, en 1861, l’année même où Bulwer-Lytton fut nommé « Grand Patron » de la Societas Rosicruciana in Anglia, et, d’après A. E. Waite (The Mysteries of Magic, p. 8), ils firent ensemble une évocation au sommet du Panthéon de Londres. Au mois de décembre suivant, Kenneth Mackenzie, « député scientifique » de la Societas Rosicruciana, fut envoyé à Paris tout exprès pour rendre visite à Éliphas Lévi (The Rosicrucian and the Red Cross, mai 1873 ; The Occult Review, décembre 1921). Comme l’Étranqe Histoire parut en 1862 dans la Revue Britannique, on a supposé que les relations établies entre Bulwer-Lytton et Éliphas Lévi avaient peut-être été pour quelque chose dans l’inspiration de cet ouvrage (Le Voile d’Isis, février 1923 ; P. Chacornac, Éliphas Lévi, pp. 149, 194-198 et 201-203).⁠ ↑

Глава XXIX Политическая роль Теософского общества

Теперь нам осталось поговорить о политической роли, которую играет Теософское общество, особенно в Индии: эта роль получала разные оценки¹, и без сомнения, трудно составить себе ясное представление о ней, потому что это относится к вещам, которые теософисты по-настоящему держат в тайне, в гораздо большей тайне, чем свой псевдоэзотеризм. Они всегда утверждали, что, по крайней мере, как члены Теософского общества они не занимаются политикой, ссылаясь на то, что «их организация носит международный характер»². Однако эта роль существует и, если общий состав членов общества на самом деле является интернациональным, его руководство представлено, тем не менее, только англичанами. Какие бы формы это общество не принимало, у нас есть убеждение (и мы даже могли бы сказать это с уверенностью), что теософизм, рассматриваемый с этой точки зрения, это орудие на службе британского империализма. Должно быть, оно было таковым с самого начала или стало чуть позже, так как заслуживающие доверия свидетели уверяли нас, что г-жа Блаватская во время своего пребывания в Индии получала от английского правительства достаточное крупное ежегодное пособие (нам называли цифру в двенадцать тысяч рупий), это, кажется, и было ценой услуг, оказанных ею во вред собственной родине. Впрочем, она добровольно отреклась от своего русского происхождения и предпочитала называться американкой (мы видели, что она на самом деле получила американское гражданство в 1878 г.). Ходжсон, значительно менее сведущий в этих делах, чем в том, что касается изучения психических феноменов, больше всего был не прав, подозревая в ней русскую шпионку, и если, как есть основание полагать, это подозрение было внушено ему некоторыми чиновниками, то дело в том, что они знали не намного больше его: политическая полиция в Индии находится целиком вне сферы компетенции гражданской администрации, хотя некоторые из её агентов одновременно являются и её сотрудниками. Во всяком случае, правительство, которое должно было узнать то, что он накопал, не обратило никакого внимания на обвинение Ходжсона. Теософское общество уже в это время работало на Англию. Вот, кстати, весьма говорящее замечание, которое Синнетт (сам бывший правительственным чиновником^A) сделал в своей первой работе:

Многие старые индийцы и несколько книг о восстании в Индии рассказывают о том, как непредставимым образом новости о событиях, произошедших вдали, проникали иногда на туземные базары ранее, чем они достигали ушей находившихся в тех же самых местах европейцев, несмотря на использование самых быстрых средств связи, которыми последние могли располагать. Полученное мною объяснение этого факта заключается в том, что братья (то есть «махатмы»), которые в эту эпоху желали сохранения британской власти, потому что они считали её предпочтительной для Индии по сравнению любой системой управления, происходящей от туземцев, быстро распространяли новости, пользуясь своими особыми средствами, когда эти новости могли успокоить народное возбуждение и остановить новые восстания³. Чувство, которое воодушевляло их в ту пору, то же самое, что воодушевляет их и сегодня, и правительство поступило бы мудро, если бы поспособствовало распространению влияния Теософского общества в Индии. Подозрения, которые высказывались в начале в отношении его основателей, хотя и не имели под собой почвы, однако были достаточно простительны, но в наши дни, когда природа движения стала известна лучше, чиновники британского правительства в Индии поступили бы хорошо, когда представится случай, если бы выразили свою симпатию к активистам общества, которые, будучи лишены каких-либо знаков внимания, вынуждены выполнять неблагодарную задачу»⁴.

На самом деле, Теософское общество всегда пользовалось моральной и финансовой поддержкой правительства, если не всех его чиновников, и также поддержкой некоторых туземных князей, чьи англофильские взгляды хорошо известны. Так, махараджа Куч-Бехара, имеющий высокую степень посвящения британского масонства и умерший в Англии в 1911 г., состоял членом Теософского общества. Он организовал его отделение в столице своего государства в 1890 г., и в 1893 г. был избран президентом отделения в Дарджилинге⁵. Он был зятем Кешава Чандры Сена, основателя одной из сект «Брахмо самадж», носившей название «Церковь нового призыва». Близость этой секты к протестантскому христианству была, возможно, наиболее выраженной. Его сын и преемник, нынешний махараджа, также принадлежит к английскому масонству и является одним из иерархов Ордена «Тайного монитора» (Secret Monitor), который находится в зависимости от него. Теософское общество насчитывает также, если не среди своих членов, но среди своих покровителей и благодетелей, махараджу Капуртхалы, другого высокопоставленного иерарха британского масонства, который в 1892 г. сделал пожертвование в сумме две тысячи рупий «Фонду памяти Е. П. Б.»⁶, призванному способствовать изданию переводов с восточных языков»⁷. И поскольку мы только что упомянули о присутствии в Индии масонства, вот простой факт, который позволит составить представление о том, какой может быть его роль: главой тайной туземной полиции был в 1910 году Депутат Великий магистр Великой Ложи Дистрикта Бенгалии, этот пост ранее занимал махараджа Куш-Бехара.

Естественно, правительство, оказывая поддержку Теософскому обществу, использует в качестве предлога необходимость помощи образовательным учреждениям, основанным Теософским обществом. Но в реальности эта поддержка объясняется, прежде всего, борьбой, которую теософисты ведут посредством этих учреждений и также других различных организаций против традиционных учреждений, и в особенности против кастовой системы, по отношению к которой европейцы проявляют столько враждебности только потому, что они неспособны понять глубокие принципы, на которых она основывается. Впрочем, индусская цивилизация целиком основывается на традиции, связанной с принципами чисто метафизического уровня. Конечно, подлинные индусы, которые являются по природе своей традиционалистами и которые по только что упомянутой нами причине не могут не являться таковыми, остерегаются от того, чтобы вступать в контакт с подобными кругами, тем более что они не смогли бы простить теософистам искажение восточных учений. Также они демонстрируют глубокое неприятие к тем из своих соотечественников, впрочем, достаточно редким, которые присоединяются к этому обществу и которые, зато, как и те, что соглашаются стать масонами, находятся на хорошем счету у британского правительства, пользуясь иногда выгодной обстановкой. Именно таким образом, например, во главе археологической службы Кашмира несколько лет назад был поставлен теософист Дж. С. Чаттерджи, автор ряда работ⁸, которые, несмотря на их названия и на претензии их автора, в большей степени написаны под влиянием эволюционистской (и весьма «экзотерической») философии Герберта Спенсера, нежели чем древнего восточного учения.

Что касается г-жи Безант, то её заверения в дружбе, адресованные индусам, никогда не принимались ими всерьёз: в 1891 г., в эпоху, когда она ещё заявляла, что «обратиться в христианство это ещё хуже, чем скептиком или материалистом», продолжая афишировать своё обращение в индуизм⁹, г-н С. К. Мукхопадьяя написал в журнале Light of the East, что этот индуизм «чистая шумиха» и что вместе с этой «несерьёзной буддисткой» едва ли найдется несколько сотен теософистов на двести пятьдесят миллионов индусов. Рассматривая г-жу Безант как простого политического агента англичан, в заключение он предостерегает от неё своих соотечественников, советуя им более чем никогда сопротивляться всякому иностранному вмешательству. А вот в каких жестких выражениях много позже индусские патриоты отзывались о деятельности г-жи Безант:

На протяжении своей полной приключений жизни г-жа Безант представала в различных обликах, но её последняя роль это роль скрытого и опасного врага индусов, среди которых она порхает, как летучая мышь во мраке ночи […] Точно также как сирены завлекали своими песнями людей в пучину, эта красноречивая и одаренная женщина своими слащавыми и ещё более лживыми словами заманивает индусскую молодежь на гибельный путь. Яд её цветастых речей, который пьют её зачарованные слушатели, более смертелен, чем яд змеи […] После открытия «Центрального индусского колледжа» в Бенаресе г-жа Безант все более погружалась в грязь лицемерия и лжи. Возможно, горделивое чувство воображаемого превосходства её расы победило в ней её религиозный пыл. Г-жа Безант всегда отличалась непостоянством во взглядах и поступках. Эта характерная черта её образа мышления побудила м-ра Стеда назвать её «женщиной без устойчивых убеждений». Как бы там ни было, несомненно, что в настоящее время она целиком заодно с планами касты чужеземцев, управляющей Индией и её следует считать врагом Индии […] Итак, какова роль г-жи Безант среди правительственных агентов? Какие методы она использует? Ей доверили деликатную миссию контроля за религиозной жизнью индусов изнутри. Правительство не может прямо и открыто касаться нашей религии. Но иностранная бюрократия не может оставить в покое столь могучую и влиятельную силу, потому что она опасается любого института, могущего объединить покоренный народ. Как следствие, тайно посылают шпионов и лжецов, чтобы проникнуть в эту цитадель и ввести в заблуждение её стражей. Г-жа Безант и её коллеги в Бенаресе, такие как д-р Ричардсон и м-р Арундейл, принадлежат к английским империалистам, стремящимся контролировать религиозную жизнь индусов. Они подобны волкам в овечьих шкурах и их следует бояться и осуждать больше, чем грубых и открытых врагов Индии […] Именно поэтому она перевела Бхагавадгиту и основала «Центральный индусский колледж»¹⁰. Сейчас со всей своей энергией она отдалась империалистической пропаганде Великобритании¹¹.

И напротив, те, кого эти же самые индусские патриоты считают предателями своего дела, удостаивают г-жу Безант и её деятельность лишь похвалы: в качестве доказательства упомянем только горячую защитительную речь, посвященную им и опубликованную в июне 1913 г. по случаю процесса в Мадрасе в Rajput Herald, выходящем в Лондоне журнале, который афиширует свою «преданность империализму» и на обложке которого красуется карта «империи, над которой никогда не заходит солнце» (The Empire on which the sun ever shines); это, несомненно, весьма компрометирующая дружба. Впрочем, не сама ли г-жа Безант в январе 1914 г. в Адьяре основала новое периодическое издание The Commonwealth, предназначенное преимущественно для Индии и носящее в качестве девиза слова «За Бога, корону и страну» (For God, Crown and Country)? Задолго до этого она уже прославилась, благодаря любезному участию принцессы Уэльской¹² получив для своего «Центрального индусского колледжа» портрет короля Эдуардом VII, подписанный им самим. И разве также не она написала в уставе британского сомасонства, что она (включая ложи в Индии) «требует от своих членов лояльности Монарху»¹³? Известно, что в политической сфере англичане понимают под словами «лояльность» и «лоялизм». Итак, все это совершенно убедительно и не оставило бы нам никакого сомнения, даже если бы у нас не было никакой другой прямой и полностью совпадающей с этим информацией, которая ещё бы укрепила нас в наших убеждениях^B.

К тому же, мы можем процитировать некоторые тексты, которые, будучи наполнены подобными взглядами, также достаточно показательны: десяток лет назад г-жа Безант заявила на лекции, прочитанной в Лахоре, «что иностранное завоевание часто служило делу прогресса, и что индусы должны оставить ненависть к англичанам». Это заявление следует связать с появившимся чуть позже документом, клятвой, которую должны произносить «братья Служения», то есть члены отделения «Ордена Служения Теософского общества», который был организован в Индии в 1913 г. «из самых преданных членов общества», якобы «чтобы сделать Теософию частью повседневной жизни и подключить Теософию к проведению социальных реформ». Вот текст этой клятвы, чье начало не оставляет никаких двусмысленностей:

Полагая, что изначальные интересы Индии заключаются в свободном развитии под британским флагом, в освобождении от любых обычаев, могущих повредить единству всех её жителей, и в том, чтобы придать индуизму несколько больше социальной гибкости и духа братства, я обещаю: 1) Не придавать никакого значения кастовым различиям; 2) Не женить сыновей, пока они будут несовершеннолетними и не выдавать замуж дочерей, пока они не достигнут возраста семнадцати лет; 3) Давать образование моей жене и моим дочерям, также как и другим женщинам моей семьи, в соответствии с их способностями; способствовать развитию женского образования и бороться с затворничеством женщин; 4) Способствовать развитию народного образования, насколько это будет для меня возможным; 5) В общественной и политической жизни не придавать никакого значения различиям по цвету кожи и расе; сделать все, что в моих силах, чтобы открыть свободный въезд для представителей цветных рас во все страны на тех же основаниях, что и для белых эмигрантов; 6) Активно бороться с любыми проявлениями дискриминации по отношению к вновь вышедшим замуж вдовам; 7) Способствовать единству тех, кто работает во всех сферах духовного, образовательного, общественного и политического прогресса под руководством «Индийского национального конгресса»¹⁴.

Это мнимый «Индийский национальный конгресс», кстати, был создан английскими властями при сотрудничестве теософистов, если даже не по их инициативе, и ещё при жизни г-жи Блаватской: она написала, что этот Конгресс является «политической организацией, с которой наше общество никак не связано, хотя он и был основан нашими членами, индийцами и англо-индийцами». Но в этой же самой статье она чуть ниже добавила:

Когда началось оживление в политической жизни, Национальный конгресс был создан по нашему плану, и им главным образом руководили наши члены, которые были уполномочены нашим соглашением¹⁵.

Вплоть до самых последних времен этот Конгресс оставался почти целиком под влиянием г-жи Безант. Её истинная цель заключалась в том, чтобы воспрепятствовать стремлениям к автономии, создавая некоторую её видимость, впрочем, почти совершенно иллюзорную. Проект ирландского «Home Rule» (известно, как его воспринимают) является продуктом точно такой же политики, которую также пытаются осуществить и в Египте. Возвращаясь к «братьям Служения», это явно не та организация, которая могла бы придать теософизму, даже если это вообще возможно, уважение в глазах настоящих индусов. Они совершенно не склонны верить во весь этот вздор о «прогрессе» и «братстве», а тем более во блага «обязательного образования». Их мало беспокоит то, чтобы сделать из своих жен и дочерей «суфражисток» (такова цель, заявленная «сомасонскими» ложами в Индии, также как в Европе и Америке), и они никогда не дадут убедить себя под предлогом «ассимиляции» с их чужеземными господами в необходимости топтать ногами свои самые священные обычаи: обязательство «не придавать никакого значения кастовым различиям» для индуса тождественно подлинному отречению.

Более того, на процессе в Мадрасе г-жа Безант, чтобы произвести благоприятное впечатление на судей, не побоялась выставить напоказ, по крайней мере, некоторые из услуг, оказанных ею правительству, утверждая, что в этом следует подлинный мотив направленной против неё компании. В записке, которую она имела для своей защиты, мы читаем следующее:

Ответчица поясняет, что этот иск был подан по политическим мотивам и из личной неприязни с целью нанесения ответчице ущерба вследствие заговора, затеянного, чтобы погубить её жизнь и репутацию, потому что она удерживала учащуюся молодежь Индии от участия в «экстремистских» заговорах и стремилась побудить их к лояльности империи. После того как она вмешалась с целью положить конец проводившимся в тайне тренировкам молодых людей и вооруженным собраниям в Махараштре, когда пост вице-короля занимал лорд Керзон, её стали рассматривать как препятствие всякой пропаганде насилия среди студентов и сама её жизнь оказалась под угрозой одновременно в Индии и в Европе […] Ответчица просит, чтобы суд оградил этих молодых людей (её двух воспитанников) от новых попыток оказать на них влияние с целью побудить их возненавидеть англичан, вместо той любви и преданности, которые они испытывают к ним сегодня, что превратило бы их в недостойных граждан¹⁶.

С другой стороны, вот начало изложения причин процесса, составленного м-ром Арундейлом:

Процесс, затеянный против г-жи Безант, невозможно понять, если рассматривать его как изолированный случай, вместо того чтобы видеть в нём часть движения, начатого уже давно и имеющего своей целью разрушить то влияние, которое она имеет на молодёжь в Индии, так как это влияние она всегда использовала, чтобы помешать молодежи принимать участие в любых насильственных политических акциях и вступать молодым людям в многочисленные тайные общества, которые сейчас в Индии представляют действительную опасность. Кампания против г-жи Безант была начата знаменитым Кришнавармой, который в своей газете даже призывал убить её, так как считал её самым главным препятствием для экстремистской партии¹⁷. Нападки м-ра Тилака в Индии, хоть он и не дошел до призывов к убийству г-жи Безант, имели своей целью разрушить её влияние на молодых индусов. Во главе экстремистского движения стояли приверженцы строгой ортодоксии, такие как два главных его лидера, Ауробиндо Гхош и Тилак. М-р Гхош сейчас находится во французской Индии, а м-р Тилак в тюрьме. Газеты м-ра Тилака тем не менее продолжили свои нападки на г-жу Безант, и в Мадрасе даже Hindu поддержал, насколько смог, эту кампанию¹⁸.

И вот вывод, к которому приходит автор этого изложения:

Каким бы не был исход этого процесса, нет никакого сомнения, что, если заговор против г-жи Безант приведет к разрушению её влияния в Индии, одна из главных основ сближения между Англией и Индией исчезнет¹⁹.

В сущности, британское правительство не следует порицать за то, что он пользуется услугами подобных помощников, от которых, впрочем, всегда можно отмежеваться, когда они становятся неудобными или совершают какую-либо ошибку: после окончания процесса в Мадрасе 7 мая 1913 г. Times высказала пожелание, «чтобы правительство воздержалось от высказывания одобрения или хотя бы подобия одобрения теософистскому движению», что подразумевало для того, кто в курсе дела, что до тех пор оно на самом деле одобряло и благосклонно относилось к нему. Впрочем, в письме, написанном в ответ на эту статью и опубликованном после 9 мая м-р Уэджвуд позаботился о том, чтобы напомнить, что

высокопоставленные чиновники в Индии признали, что влияние Теософского общества и личная деятельность г-жи Безант оказались одними из самых действенных средств, побудивших индусскую молодежь проникнуться чувствами верности к английскому правительству.

Таковы политические средства, к которым, сколь отвратительными они бы кому-то не казались, прибегают сейчас в большей или меньшей степени во всех странах: именно таким образом несколько лет назад в Богемии было создано несколько оккультных организаций, в которые старались завлечь чешских патриотов, казавшихся венскому правительству особенно подозрительными. Между тем, один из лидеров этих организаций было всего-навсего директором тайной австрийской полиции. Современная история оккультизма в России также полна весьма любопытными примерами более или менее сходных случаев. Те, которые достойны порицания в подобном случае, это люди, соглашающиеся выполнять эту мало почетную роль и не подвергающиеся при этом никакой опасности: мы только что видели, что г-жа Безант жалуется, что её жизнь находилась под угрозой, и если она никогда не подвергалась настоящим покушениям, тем не менее правда, что несмотря на все окружавшие её меры предосторожности, в неё пару раз бросали камни в ходе её поездок по Индии. В 1916 г., чтобы реабилитировать г-жу Безант в глазах индусов и вызвать у них чувство доверия ей, попытались для вида подвергнуть её домашнему аресту на её собственной вилле в Гулистане, что, впрочем, не помешало там ей проводить собрания. Но этот достаточно грубый маскарад никого не мог обмануть, и только в Европе некоторые поверили, что эта мера вызвана настоящим изменением политической позиции г-жи Безант^C. Теперь можно понять, почему у некоторых индусов её имя ассоциируется с именем Редьярда Киплинга, который, конечно, является великим писателем (г-жа Безант также не лишена некоторого таланта), но различные авантюры, не делающие ему чести, препятствуют его возвращению на родину, и отягчающим обстоятельством является то, что у обоих ирландское происхождение. Поскольку уж мы заговорили о Редьярде Киплинге, укажем, что он написал роман под названием «Ким», который в некоторых деталях может считаться настоящей автобиографией. В особенности, является строго историческим то, что касается соперничества русских и англичан в северных областях Индии. Также среди прочего здесь можно ознакомиться с любопытными подробностями организации политического шпионажа и об использовании для этих целей англичанами тайного общества под названием Sat Bhai («Семь братьев»). Это общество существует на самом деле, и в Англии оно появилось в 1875 г. благодаря офицерам индийской армии, а именно в тот же самый год было основано Теософское общество^D.

Без всяких слов ясно, что, если двуличие вождей теософского движения не оставляет для нас никакого сомнения, искренность тех, кто за ними следует, в особенности тех, кто не является по национальности англичанами, совершенно вне всяких вопросов. Во всех кругах подобного рода всегда надо уметь различать между мошенниками и теми, кто ими обманут, и если к первым можно испытывать только неприязнь, то вторым, составляющим подавляющее большинство, следует лишь посочувствовать и постараться просветить их, если ещё не поздно и если их слепота не является неизлечимой. Пока мы не закончили эту главу, приведем ещё весьма примечательное место, извлечение из труда, относящегося к знаменитым «жизням Алкиона»:

Когда семья не следует естественному закону (объединяясь вокруг отца и матери), воцаряется беспорядок. И то же самое справедливо в отношении стран мира. Должны быть страна-отец и страна-мать, живущие в совершенной гармонии, а иначе война. Страной, которая завтра будет управлять, которая будет в мире выполнять роль, сравнимую с ролью Ману, отца, будет, вероятно, Англия, со стороны же матери, или Бодхисаттвы, мы будем иметь Индию. Именно таким образом Ману и Бодхисаттва постараются скоро восстановить порядок в отношениях между странами мира²⁰.

В переводе на нормальный язык это место звучит так: в то время как Индия под английским господством должна будет довольствоваться «духовной» ролью, заключающейся в том, чтобы в образе Кришнамурти предоставлять «поддержку» явлению ожидаемого «великого учителя», Англия призвана устанавливать свои законы для всего мира (основная роль Ману, являющегося законодателем). Это и будет осуществлением идеи «Соединенных Штатов мира», но под эгидой «руководящей страны» и ради её исключительной выгоды. Таким образом, интернационализм теософистских лидеров представляет собой, просто-напросто, британский империализм, доведенный до самой крайней степени, и, в конце концов, это можно в некотором роде понять. Но как воспринимать невообразимую наивность французских теософистов, которые с готовностью покорно принимают и рабски повторяют подобные «учения»? Концепция связей Англии и Индии в том виде, в котором мы её только чт изложили, не является чем-то совершенно новым и даже не г-же Безант принадлежит заслуга её изобретения. На самом деле, в книге «Совершенный путь» Анны Кингсфорд и Эдварда Мэйтленда мы читаем следующее:

Поскольку в будущем мир будет спасен благодаря духовному союзу приверженцев единой веры Будды и Христа, отношения между двумя народами, которые на физическом плане и должны осуществить этот союз, становятся важной и заслуживающей особого внимания темой. Рассмотренная так, связь Англии и Индии переходит из политической сферы в духовную²¹.

Эти авторы, у которых мы уже отмечали присутствие идеи, что буддизм и христианство представляют собой два дополняющих друг друга элемента одной и той же религии, забывают только, что буддизм уже давным-давно прекратил своё существование в Индии, но чуть ниже мы читаем:

В рамках этого предвидения неминуемого будущего²² следует отыскать путеводную нить духовной политики мира. Перейдя с мистического плана на земной, «цари Востока» (намек на евангельских волхвов) являются теми, кто обладает политической властью над провинциями Хиндустана. В личностном плане этот титул подразумевает обладание «магическим» знанием или власть в мире духа. Владеть им означает быть Магом. В своем первом и втором значении этот титул отныне принадлежит нам. На протяжении долгого времени наша страна была хранителем и поборником одного из главных вместилищ этого магического знания, Библии²³. На протяжении трёх с половиной столетий, периода, который напоминает мистическое «время, времена и половину времени»²⁴ и также «год годов»²⁵^E солнечного героя Еноха Великобритания с любовью и преданностью хранила Писание, которое нынче благодаря обнаружению его истолкования²⁶, как и его источник (намек на вознесение Христа), «перешло» на план духа. Обладая таким образом гнозисом, как в его сущности, так и в форме проявления, наша страна будет готова к осуществлению более высокой, а значит духовной власти, что является её судьбой, и она переживёт свою материальную империю… Итак, все, что стремиться объединить Англию с Востоком, от Христа, а всё то, что стремиться из разделить – от Антихриста²⁷.

Вся эта история и особенно эта последняя цитата наводит нас на мысль о странном совпадении: Элифас Леви, умерший в 1875 г., заявил, что в 1879 г. (как раз в этот год г-жа Блаватская разместит в Индии штаб-квартиру своего общества) будет установлено новое политическое и религиозное «вселенское царство», которое будет принадлежать «тому, у кого будут ключи Востока», и что этими ключами будет обладать «страна, где жизнь будет наиболее культурной». Это предсказание содержалось в рукописи, находившейся в распоряжении марсельского оккультиста, ученика Элифаса Леви барона Спедальери. Именно он передал её Эдварду Мэйтленду, так что не вызывает сомнений, что как раз там следует искать источник вдохновения для написания строк, которые мы только что привели. Добавим, что исключительно хвалебное письмо Спедальери, в котором речь идёт ни о чем другом, кроме как о «чудесах истолкования», было помещено в предисловие ко второму изданию «Совершенного пути». Не называя имя автора, его именуют «другом, учеником и литературным наследником знаменитого мага, покойного аббата Констана (Элифаса Леви), что для всех посвященных будет достаточным указанием на его личность». Позже Мэйтленд передал рукопись Элифаса Леви д-ру Уинну Уэсткотту, верховному Магу Societas Rosicruciana in Anglia, и этот последний наконец опубликовал её под названием The Magical Ritual of Sanctum Regnum^F. Конечно, англичане, которым, как и немцам, нравится мнить себя «высшей расой», попадут под власть искушения думать, что это предсказание относится к их собственной стране, владычествующей над Индией (пусть сам Элифас Леви, хоть он и был французом, так и думал), и мы только что видели, что здесь они не ошиблись. Но материальных ключей Востока не было достаточно, и нужны были также интеллектуальные и духовные ключи. И если они рассчитывали на Теософское общество, чтобы заполучить их в своё распоряжение, надо признать, что они оказались в большом заблуждении, в такой же мере, как если бы полагались на новое «эзотерическое христианство», будь ли то в версии Анны Кингсфорд или г-жи Безант, чтобы обрести знание подлинного духа Библии и Евангелия.

Конечно, упоминая здесь предсказание Элифаса Леви, мы не хотим сказать, что следует придавать ему особую важность, но только то, что некоторые ознакомившиеся с ним англичане могут в действительности отнестись к нему всерьёз и даже впасть в искушение способствовать ег осуществлению. Впрочем, чтобы оценить это предсказание по достоинству, следовало бы знать его действительный источник, и несомненно, что его автор имел связи в британских кругах, где оккультизм идёт рука об руку с дипломатией²⁸. С другой стороны, теософисты, как мы уже видели, утверждают, что последняя четверть каждого столетия особенно благоприятна для определённых оккультных проявлений, которые они приписывают, естественно, деятельности своей «Великой Белой Ложи». Как ни относись к этому утверждению, неприемлемому для нас в той форме, в которой они его подают, тем не менее верно, что 1875 год и последующие годы действительно отмечены началом деятельности многих достаточно таинственных организаций: кроме тех, которые мы уже имели случай упомянуть, начиная с самого Теософского общества²⁹, укажем ещё на Орден, именуемый «Братьями света» (Fratres lucis)³⁰, учрежденный английским евреем Морисом Видалом Портманом, востоковедом и политиком, который в 1876 г. вошел в окружение лорда Литтона, тогдашнего вице-короля Индии. К тому же было заявлено (как это почти всегда и происходит в подобном случае), что речь здесь идёт о восстановление древнего Ордена с таким же названием, якобы основанного во Флоренции в 1498 г. И в определённых теософистских кругах (что ещё раз подтверждает, что все взаимосвязано) даже утверждали, что

Сведенборг, Паскуаль³¹, Сен-Мартен, Казот и позже Элифас Леви были членами Ордена Fratres Lucis, в то время как Сен-Жермен, Месмер, Калиостро и, может быть, Рагон³² принадлежали к египетской ветви того же самого Братства

добавляя с некоторой долей язвительности, что эта последняя ветвь «не имеет ничего общего, конечно, с неким F. H. of Luxor (H. B. of L.), совершенно недавно изобретенного англо-американцами³³. Так как, с другой стороны, утверждают, что Сен-Жермен и г-жа Блаватская являлись посланцами этого же центра³⁴, и так как эта последняя точно жила в Египте, без сомнения, хотели давать понять, что она также была связана с Fratres Lucis, и что они (которые, естественно, должны иметь своими антагонистами тех, кого она называла «братьями Тьмы») якобы являются прямым проявлением «Великой Белой Ложи». Перед нами совершенно несерьёзная манера написания истории, возвращаясь же к более серьёзным вещам, скажем, что лорд Литтон, чье имя мы только что упоминали, ведя речь о Fratres Lucis, является знаменитым автором «Занони», «Странной истории», «Грядущей расы» (служивших теософистам источниками вдохновения, именно из творчества Литтона они заимствовали представление о таинственной силе, именуемой вриль). Он был «Великим патроном» (то есть почетным президентом) Societas Rosicruciana, и его сын был английским послом в Париже. Без сомнения, совершенно не случайно, что имя Литтона встречается на каждом шагу, когда речь заходит об истории оккультизма. Это справедливо в отношении человека, принадлежащего к той же самой семье, у которой Элифас Леви вызвал в Лондоне дух Аполлония Тианского, что он и описал в своей работе «Учение и ритуал высшей магии». Целью при этом являлось, кажется, раскрытие важной тайны общественного характера^G. Все эти связи представляют большой интерес для тех, кто хотел бы изучать политическую или религиозно-политическую подноготную современного оккультизма и связанных с ним в различной степени организаций, подноготную, которая более достойна внимания, чем вся та фантасмагоричная оболочка, которой эти организации нашли полезной окружать себя, чтобы лучше скрыть себя от глаз профанов.

1. Так, д-р Ферран полагает, что Теософское общество по-настоящему придерживается интернационализма, и приписывает ему даже устремления, враждебные всякому политическому режиму. П. де Гранмезон, продолжая признавать, что в Индии Общество часто оказывало услугу властям, считает, однако, что оно иногда меняло свою позицию в этом отношении.⁠ ↑
2. La Clef de la Théosophie, стр. 327.⁠ ↑
A. «Мистер Синнетт – бывший редактор газеты The Pioneer, официального органа, издаваемого в английской Индии» (Jules Lermina, Magie pratique, стр. 249). [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
3. Факт, о котором идёт речь, весьма реален и часто фиксировался не только в Индии, но и в мусульманских странах. Что же касается данного ему объяснения, то оно, конечно, носит столь же фантастический характер, что личности «махатм».⁠ ↑
4. Le Monde Occulte, стр. 157.⁠ ↑
5. Голубой лотос, 7 декабря 1890 и 27 марта 1893.⁠ ↑
6. Теософисты очень часто вместо имени г-жи Блаватской приводят одни её инициалы.⁠ ↑
7. Голубой лотос, 27 сентября 1892. Упомянем ещё махараджу Дурбунгхи, члена Теософского общества, предоставившего сумму в размере двадцати пяти тысяч рупий (Le Lotus, март и июль 1888).⁠ ↑
8. Philosophie Esotérique de l’Inde; Vision des Sages de l’Inde; Le Réalisme Hindou.⁠ ↑
9. The two Worlds, 20 апреля 1894.⁠ ↑
10. Добавим, что это учреждение конкурирует с «Англо-ведийским колледжем Даянанды» (Лахор), основанным «арья самадж». Именно таким образом г-жа Безант, продолжая вести свою собственную деятельность, мстит за обиды, нанесенные когда-то г-же Блаватской.⁠ ↑
11. La Sirène indienne, журнал Bandé Mâtaram, март 1911.⁠ ↑
12. Письмо Ледбитеру от 14 июля 1906 г.⁠ ↑
13. Статья 7 устава сомасонства.⁠ ↑
B. И здесь, в том же ключе, что и различные упомянутые нами факты, приводится довольно любопытная информация: «После встречи с господами Кришнамурти и Нитьянандой в Бомбее и сопровождения их в Адьяр, наш президент отправился из Адьяра на север Индии. Встретившись с Кришнамурти и Нитьянандой в Бомбее и проводив их в Адьяр, наш Президент 9 декабря (1921 г.) отправилась из Адьяра на север Индии и сначала в Бенарес, где Национальный индуистский институт присудил ей степень доктора литературы в знак признания заслуг, оказанных ею в области национального образования, на следующий день после того, как та же честь была присвоена принцу Уэльскому» (Bulletin Théosophique, февраль 1922 г.). Эта связь между г-жой Безант и принцем Уэльским очень значима, особенно если учесть, что во время всего визита принца Уэльского в Индию все истинные индусы по общему согласию окружили его стеной молчания. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
14. Мы взяли этот текст из: Bulletin Théosophique, декабрь 1913.⁠ ↑
15. Голубой лотос, 7 октября 1890, стр. 235 и 236.⁠ ↑
16. Le procès de Madras, стр. 46-47.⁠ ↑
17. В письме от 15 сентября 1913 г. г-жа Безант была вынуждена признать, что «экстремистская» партия никогда не призывала ни к какому убийству, и также что г-жа Тингли (преемница Джаджа), которую она прежде обвиняла в том, что она спонсирует её противников, «никогда не вмешивалась в индийскую политику».⁠ ↑
18. Там же, стр. 7-8.⁠ ↑
19. Там же, стр. 13.⁠ ↑
C. Ещё одним свидетельством политической роли г-жи Безант является её враждебное отношение к антианглийскому движению Ганди; выше мы видели, что она объявила членство в этом движении несовместимым с членством в Э. С. или «Эзотерической секции» (см. гл. XXI, доп. прим. Е); вот что писала она сама по этому поводу: «Когда первый признак духа революции проявился в небольшой попытке гражданского неповиновения (sic) под руководством г-на Ганди в 1919 году, я выступила против этого духа, видя в нем разрушение истинной свободы, вражду политическому прогрессу, идеалам, за который я боролась в Индии двадцать шесть лет. Ганди в 1919 году, я выступил против него как против разрушителя истинной свободы, врага политического прогресса, идеала, за который я боролся в Индии двадцать шесть лет" (The Theosophist, март 1922 г.). Другими словами, «политический прогресс» и «истинная свобода» для Индии возможны только под британским владычеством; не слишком ли далеко заходит цинизм? При премьер-министре Рамсее Макдональде г-жа Безант разработала проект конституции Индии и представила его правительству; этот проект, который исходил из того же духа, что и учреждение «Индусского национального конгресса» (см. главу XXIX, 5-й абзац), кажется, не имел продолжения, по крайней мере до сих пор; но этот факт приобретает совершенно особое значение, когда мы знаем, что истинные индусы причисляют мистера Рамсея Макдональда к «жестоким и грубым врагам Индии» (см. главу XXIX, 4-й абзац). [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
D. Что касается Редьярда Киплинга, то следует отметить, что в 1923 году он опубликовал книгу под названием Contes de terre et de mer [Сказки суши и моря], посвященную бойскаутам и предназначенную для них; этот факт ещё раз показывает связь между «скаутингом» и британским империализмом (см. гл. XXIII, доп. прим. C). L'Avenir Imminent [Неизбежное будущее] – это сборник лекций, прочитанных г-жой Безант в Лондоне в июне и июле 1911 года (так же как Vers l'Initiation [К посвящению] – сборник её лекций 1912 года); последняя глава посвящена вопросу взаимоотношений Англии и Индии. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
20. De l’an 25000 avant Jésus-Christ à nos jours, G. Revel, стр. 60. См. L`Ere d`un nouveau Cycle et L`Avenir Imminent, г-жа Безант.⁠ ↑
21. The Perfect Way, стр. 250.⁠ ↑
22. Как видно, именно отсюда г-жа Безант взяла название для одной из своих работ.⁠ ↑
23. Здесь намек на титул Defensor Fidei (Защитник веры), который короли Англии носят со времен Генриха VIII, и этот намек тем более очевиден, что три с половиной века, о которых тотчас же заходит речь, как раз составляют то время, что прошло со времен английского раскола.⁠ ↑
24. Дан. 7:25.⁠ ↑
25. То есть триста шестьдесят пять лет или скорее, следуя еврейскому календарю, триста пятьдесят пять лунных лет (каждый год состоит из триста пятидесяти пяти дней), что составляет только около триста сорок пять солнечных лет. Между тем, от 1534 г., даты раскола, устроенного Генрихом VIII, до 1879 г., даты, указанной в предсказании Элифаса Леви, о котором мы сейчас поговорим, прошло ровно триста сорок пять лет. Совпадение слишком примечательное, чтобы не навести на мысль, что дата 1879 год была высчитана на только что указанной нами основе.⁠ ↑
E. В Книге Бытия говорится, что Енох прожил триста шестьдесят пять лет, поэтому его называют «солнечным героем». Однако на иврите слово shanah, «год», и число 355 пишутся одинаково, а значит, выражение «год годов» можно трактовать двояко. Именно замена древнееврейской «лунной» хронологии на «солнечную» делает такой расчет возможным. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
26. Благодаря интуитивным «открытиям» Анны Кингсфорд.⁠ ↑
27. The Perfect Way, стр. 253.⁠ ↑
F. Барон Спедальери публиковал выдержки из писем Элифаса Леви к нему в Theosophist, с 1881 по 1884 год; именно в 1884 году он передал рукописи Элифаса Леви в присутствии коменданта Курмеса Эдварду Мейтланду, прибывшему в Марсель вместе с Анной Кингсфорд, чтобы принять мадам Блаватскую после её возвращения из Адьяра (П. Шакорнак, Éliphas Lévi, стр. 290). Первое издание книги Voie Parfaite [Совершенный путь] появилось в 1882 году, но поскольку Мейтланд в то время уже состоял в переписке со Спедальери, вполне вероятно, что Спедальери сообщил ему о предсказании своего учителя, который поручил ему опубликовать подаренные рукописи через двадцать лет после его смерти. Рукопись, опубликованная доктором Уинном Уэсткоттом под названием The Magical Ritual of the Sanctum Regnum, была вставлена в копию трактата Тритемия De Septem Secundeis; её первоначальное название было: La Clavicule prophétique des Sept Esprits par J. Trithème, maotre de Cornélius Agrippa, avec le Rituel Magique des Clavicules de Salomon [Пророческий ключ семи духов Иоаганна Тритемия, мастера Корнелия Агриппы, с магическим ритуалом ключей Соломона]. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
28. Вычисления, которые мы привели в одном из предыдущих примечаний, также побуждают нас думать, что Элифас Леви имел в виду Англию.⁠ ↑
29. Напомним также, что в 1882 г., когда вышла в свет книга «Совершенный путь», должна была, согласно герцогине де Помар, наступить новая эра, и странное совпадение, что такое же утверждение обнаруживается в учении H. B. of L.⁠ ↑
30. Этот Орден, чей нынешний центр расположен в Брэдфорде (Йоркшир), не следует путать, несмотря на сходство названий, с F.T.L. (Fraternitas Theusauri Lucis) или «братством сокровища Света», розенкрейцеровской организацией (или именуемой таковой), вероятно, американского происхождения. Имеется и ещё два других «братства света», оба американские: одно Brotherhood of Light без эпитета, с центром в Лос-Анджелесе (Калифорния), другое Hermetic Brotherhood of Luxor, и здесь сходство названий нужно, чтобы вызвать путаницу. Сюда необходимо добавить также «Орден света», также американский, на существование которого мы уже указывали в главе, посвященной «парламенту религий».⁠ ↑
31. Речь идёт о Мартинесе де Паскуалисе, основателе обряда «избранных коэнов», чьим учеником был Луи-Клод де Сен-Мартен до своего знакомства с теософскими трудами Бёме и Гихтеля.⁠ ↑
32. Это последнее предположение основывается, без сомнения, на том, что Рагон перевел на французский и опубликовал в 1821 г. рукопись немецкого масона Коппена, датируемую 1770 г. и носящую название Crata Repoa, которая содержит описание так называемого обряда «посвящений в древние мистерии жрецов Египта».⁠ ↑
33. Coulomb E.-J., Les Cycles, в Голубой лотос, 27 ноября 1893, стр. 258. Если то, что нам было сказано на тему личности Метамона, чистая правда, запирательство по поводу H. B. of L. по-настоящему удивительно.⁠ ↑
34. Голубой лотос, 27 сентября 1895.⁠ ↑
G. Стоит исправить допущенную неточность в действующих лицах, которая не меняет наших замечаний о связи между оккультизмом и политикой: Лорд Литтон, который был вице-королем Индии, – это тот же лорд Литтон, который был послом в Париже; поэтому автором «Занони» является не он, а его сын. Писатель-оккультист сэр Эдвард Булвер-Литтон (один из братьев которого был послом в Турции) родился в Лондоне 25 мая 1803 года и умер в Торки 18 января 1873 года; в 1842 году он опубликовал «Занони», а в 1854 году встретился с Элифасом Леви в Лондоне; Элифас Леви снова встретился с ним, вместе с графом Александром Браницким, в 1861 году, в тот самый год, когда Булвер-Литтон был назначен Великим патроном Societas Rosicruciana in Anglia, и, по словам А. Э. Уэйт (The Mysteries of Magic, стр. 8), они вместесовершали эвокации на вершине Лондонского Пантеона. В декабре следующего года Кеннет Маккензи, «научный заместитель» Societas Rosicruciana, был отправлен в Париж специально для посещения Элифаса Леви (The Rosicrucian and the Red Cross, май 1873 г.; The Occult Review, декабрь 1921 г.). Поскольку L'Étrange Histoire [Странная история] была напечатана в 1862 году в Revue Britannique, возникло предположение, что отношения, установившиеся между Булвером-Литтоном и Элифасом Леви, могли иметь какое-то отношение к вдохновению для этой работы (Le Voile d'Isis, февраль 1923 г.; П. Шакорнак, Éliphas Lévi, стр. 149, 194-198 и 201-203). [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XXIX Rôle politique de la société théosophique

Глава XXIX Политическая роль Теософского общества

Поиск

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XXIX Rôle politique de la société théosophique

Глава XXIX Политическая роль Теософского общества

Поиск

Предложить правку