Глава II. Происхождение теософского общества

Chapitre II Les origines de la société théosophique

En 1873, lorsqu’elle partit pour l’Amérique (elle arriva à New-York le 7 juillet de cette année), M^me Blavatsky se prétendait « contrôlée » (les spirites français diraient « guidée ») par un « esprit » du nom de John King ; ce fait est curieux à noter, parce que ce même nom se trouve invariablement mêlé à toutes les manifestations d’un certain nombre de faux médiums qui furent démasqués vers la même époque¹^A, comme si ces faux médiums agissaient tous sous une même inspiration. Ce qui est très significatif aussi sous ce rapport, c’est que M^me Blavatsky, en 1875, écrivait ceci :

« J’ai été envoyée de Paris en Amérique afin de vérifier les phénomènes et leur réalité et de montrer la déception de la théorie spiritualiste »².

Envoyée par qui ? Plus tard, elle dira : par les « Mahâtmâs » ; mais alors il n’en est pas encore question, et d’ailleurs c’est à Paris quelle a reçu sa mission, et non dans l’Inde ou au Thibet.

D’autre part, il paraît que, lorsque M^me Blavatsky arriva en Amérique, elle demandait à toutes les personnes avec qui elle entrait en relations si elles connaissaient quelqu’un du nom d’Olcott³ ; et elle finit en effet par rencontrer cet Olcott, le 14 Octobre 1874, à la ferme de Chittenden (Vermont), chez les époux Eddy, où se produisaient alors des « matérialisations d’esprits » et autres phénomènes du même genre. Henry Steele Olcott était né à Orange (New-Jersey) en 1832^B ; fils d’honorables cultivateurs, il avait été d’abord ingénieur agronome, puis, pendant la guerre de Sécession, il avait servi dans la police militaire, et c’est là qu’il avait gagné le titre de colonel, assez facile à obtenir aux États-Unis. La guerre terminée, il se mit à faire du journalisme, tout en partageant ses loisirs entre les Loges maçonniques et les sociétés de spiritisme ; collaborant à plusieurs journaux, notamment au New-York Sun et au New-York Graphic, il y écrivit divers articles sur les phénomènes de Chittenden, et c’est vraisemblablement par la lecture de ces articles que M^me Blavatsky sut où elle pourrait enfin trouver son futur associé.

Mais qui avait pu donner à M^me Blavatsky l’idée de se mettre en rapport avec Olcott, qui n’occupait pas dans le monde « spiritualiste » une situation particulièrement en vue ? Ce qui peut donner la clef de ce mystère, en écartant l’hypothèse d’une communication des « Mahâtmâs » qui ne peut être soutenue sérieusement, et qui n’est ici qu’une explication inventée après coup, c’est qu’Olcott connaissait déjà John King, s’il faut en croire ce qu’il écrivait en 1876, à propos de ce prétendu « esprit », à William Stainton Moses, un spirite anglais bien connu sous le pseudonyme de M. A. Oxon : « Il a été souvent à Londres ; en fait, je l’y ai rencontré moi-même en 1870. » Dans la correspondance où nous relevons cette phrase, et que Stainton Moses lui-même a publiée plus tard dans son journal⁴, il y a bien des affirmations qu’il est difficile de prendre au sérieux, et on se demande souvent si Olcott cherche à tromper les autres ou s’il joue lui-même un rôle de dupe. Nous ne pensons pas, pour notre part, qu’il ait toujours été aussi naïf qu’il a bien voulu le paraître, et que l’ont cru les enquêteurs de la Société des recherches psychiques de Londres en 1884, ni qu’il ait été aussi complètement suggestionné par M^me Blavatsky que certains autres, comme Judge et Sinnett par exemple. D’ailleurs, lui-même déclare qu’il n’est « ni un novice enthousiaste ni un jobard crédule », et il définit son rôle comme consistant à « braire pour attirer l’attention des gens » ; sa bonne foi est donc bien sujette à caution. Quoi qu’il en soit, la vérité arrive parfois à se faire jour à travers toutes les fantasmagories dont elle est enveloppée ; ainsi, dans une lettre datée de 1875, on lit ceci : « Essayez d’obtenir un entretien privé avec John King ; c’est un Initié, et ses frivolités de langage et d’action dissimulent une affaire sérieuse. » Cela est encore bien vague, mais, dans une autre lettre, celle-là même où Olcott fait allusion à ses relations personnelles avec John King, tout en parlant de celui-ci d’une façon qui, dans l’ensemble, donne à penser qu’il ne s’agit que d’une « matérialisation », il dit cependant que ce même John King est membre d’une Loge maçonnique (le verbe est au présent), comme l’était Olcott lui-même, ainsi que son correspondant, le Rév. Stainton Moses, et aussi, comme nous l’avons déjà dit, Victor Michal, le premier magnétiseur de M^me Blavatsky.

Nous aurons à signaler par la suite bien d’autres relations entre la Société Théosophique et diverses branches de la Maçonnerie ; mais ce qu’il faut retenir ici, c’est qu’il semble que le nom de John King pourrait bien dissimuler tout simplement un homme vivant, dont la véritable identité devait demeurer inconnue ; était-ce lui qui avait missionné M^me Blavatsky et qui avait préparé l’association de celle-ci avec Olcott ? C’est au moins fort vraisemblable, et, dans ce cas, il faudrait admettre que cette individualité mystérieuse agissait pour le compte de quelque groupement non moins mystérieux ; c’est ce que la suite confirmera encore en nous montrant d’autres cas similaires. Nous ne prétendons pas, cependant, résoudre la question de savoir qui était John King ; nous constaterons simplement que, dans un passage de ses Old Diary Leaves où il raconte un « phénomène » produit par M^me Blavatsky en avril 1875 (il s’agit d’un dessin soi-disant tracé par voie occulte sur une page d’un carnet, et dans lequel figurait un bijou de Rose-Croix maçonnique), Olcott accole le nom de John King à celui d’un certain Henry de Morgan^C (ces deux noms auraient été inscrits en tête du dessin en question). Peut-être y a-t-il là une indication, mais nous ne voudrions pas être trop affirmatif là-dessus ; il y eut bien un professeur de Morgan, qui fut président de la Société Mathématique de Londres et s’occupa de psychisme, mais nous ne pensons pas que ce soit de lui qu’il s’agit ici. D’un autre côté, dans une lettre adressée à Solovioff en février 1886, M^me Blavatsky parle d’un certain M… qui l’aurait « trahie et ruinée en disant des mensonges au médium Home qui l’a discréditée pendant dix ans déjà » ; on peut supposer que cette initiale désigne le même personnage, et il faudrait alors en conclure que, pour une raison quelconque, cet Henry de Morgan, si toutefois c’est là son véritable nom, aurait abandonné son ancien agent vers 1875 ou 1876, c’est-à-dire vers le moment où le nouveau « club à miracles » qui avait été établi à Philadelphie subit un échec comparable à celui qui s’était déjà produit au Caire, et dû exactement à la même cause, c’est-à-dire à la découverte des multiples fraudes de M^me Blavatsky⁵^D. À cette époque, en effet, il cessa d’être question de John King, en même temps que l’on pouvait remarquer un notable changement d’orientation chez M^me Blavatsky, et cette coïncidence fournit la confirmation de ce que nous venons de dire. La cause déterminante de ce changement fut la rencontre d’un certain George H. Felt, qui fut présenté à M^me Blavatsky par un journaliste nommé Stevens ; ce Felt, qui se disait professeur de mathématiques et égyptologue⁶, était membre d’une société secrète désignée habituellement par les initiales « H. B. of L. » (Hermetic Brotherhood of Luxor)⁷^E. Or cette société, bien qu’ayant joué un rôle important dans la production des premiers phénomènes du « spiritualisme » en Amérique, est formellement opposée aux théories spirites, car elle enseigne que ces phénomènes sont dus, non pas aux esprits des morts, mais à certaines formes dirigées par des hommes vivants. C’est exactement le 7 septembre 1875 que John King fut remplacé, comme « contrôle » de M^me Blavatsky, par un autre « esprit » qui se faisait appeler du nom égyptien de Sérapis, et qui devait bientôt être réduit à n’être plus qu’un « élémental » ; au moment même où ce changement se produisait, le médium Dunglas Home, dans un livre intitulé Incidents in my Life, attaquait publiquement M^me Blavatsky, et bientôt celle-ci, qui jusqu’alors semblait ne s’être occupée que de spiritisme, allait déclarer avec une évidente mauvaise foi, qu’elle « n’avait jamais été et ne serait jamais un médium professionnel », et qu’elle avait « consacré sa vie entière à l’étude de l’ancienne kabbale, de l’occultisme, des sciences occultes »⁸. C’est que Felt venait de la faire affilier, ainsi qu’Olcott, à la H. B. of L. : « J’appartiens à une Société mystique », disait-elle en effet un peu plus tôt, « mais il ne s’ensuit pas que je sois devenue un Apollonius de Tyane en jupons »⁹ ; et, après cette déclaration qui contredit expressément l’histoire de son « initiation » antérieure, elle ajoutait cependant encore : « John King et moi sommes liés depuis des temps anciens, longtemps avant qu’il ait commencé à se matérialiser à Londres. » Sans doute est-ce cet « esprit » qui, alors, était censé l’avoir protégée dès son enfance, rôle qui devait être dévolu ensuite au « Mahâtmâ » Morya, tandis qu’elle en vint à parler de John King avec le plus profond mépris : « Ce qui se ressemble s’assemble ; je connais personnellement des hommes et des femmes d’une grande pureté, d’une grande spiritualité, qui ont passé plusieurs années de leur vie sous la direction et même sous la protection d’« esprits » élevés, désincarnés ou planétaires ; mais de telles « intelligences » ne sont pas du type des John King et des Ernest qui apparaissent durant les séances »¹⁰. Nous retrouverons Ernest plus tard, quand nous parlerons de M. Leadbeater, à qui il est arrivé, disons-le en passant, d’attribuer à des « fées » ou à des « esprits de la nature » la protection occulte dont aurait été entourée la jeunesse de M^me Blavatsky ; vraiment, les théosophistes devraient bien s’entendre entre eux pour faire concorder leurs affirmations ! Mais que faut-il penser, d’après son propre aveu, de la « pureté » et de la « spiritualité » de M^me Blavatsky à l’époque où elle était « contrôlée » par John King ?

Nous devons dire maintenant, pour n’avoir pas à y revenir, que M^me Blavatsky et Olcott ne restèrent pas bien longtemps attachés à la H. B. of L., et qu’ils furent expulsés de cette organisation quelque temps avant leur départ d’Amérique¹¹. Cette remarque est importante, car les faits précédents ont parfois donné lieu à de singulières méprises ; c’est ainsi que le D^r J. Ferrand, dans une étude publiée il y a quelques années¹², a écrit ceci, à propos de la hiérarchie qui existe parmi les membres de la Société Théosophique :

« Au-dessus des dirigeants qui constituent l’Ecole théosophique orientale (autre dénomination de la « section ésotérique »), il y a encore une société secrète, recrutée dans ces dirigeants, dont les membres sont inconnus, mais signent leurs manifestes des initiales H. B. of L. »

Connaissant fort bien tout ce qui se rapporte à la H. B. of L. (dont les membres, d’ailleurs, ne signent point leurs écrits de ces initiales, mais seulement d’un « swastika »), nous pouvons affirmer que, depuis ce que nous venons de rapporter, elle n’a jamais eu aucune relation officielle ou officieuse avec la Société Théosophique : bien plus, elle s’est constamment trouvée en opposition avec celle-ci, aussi bien qu’avec les sociétés rosicruciennes anglaises dont il sera question un peu plus loin, quoique certaines individualités aient pu faire partie simultanément de ces différentes organisations, cc qui peut sembler bizarre dans de pareilles conditions, mais n’est pourtant pas un fait exceptionnel dans l’histoire des sociétés secrètes¹³. Nous possédons d’ailleurs des documents qui fournissent la preuve absolue de ce que nous avançons, notamment une lettre d’un des dignitaires de la H. B. of L., datée de juillet 1887, dans laquelle le « Bouddhisme ésotérique », c’est-à-dire la doctrine théosophiste, est qualifié de « tentative faite pour pervertir l’esprit occidental », et où il est dit encore, entre autres choses, que « les véritables et réels Adeptes n’enseignent pas ces doctrines de « karma » et de « réincarnation » mises en avant par les auteurs du Bouddhisme Ésotérique et autres ouvrages théosophiques », et que, « ni dans les susdits ouvrages ni dans les pages du Theosophist, on ne trouve une vue juste et de sens ésotérique sur ces importantes questions ». Peut-être la division de la H. B. of L. en « cercle extérieur » et « cercle intérieur » a-t-elle suggéré à M^me Blavatsky l’idée de constituer dans sa Société une « section exotérique » et une « section ésotérique » ; mais les enseignements des deux organisations sont en contradiction sur bien des points essentiels ; en particulier, la doctrine de la H. B. of L. est nettement « anti-réincarnationniste », et nous aurons à y revenir à propos d’un passage d’Isis Dévoilée qui semble bien en être inspiré, cet ouvrage ayant été précisément écrit par M^me Blavatsky pendant la période dont nous nous occupons actuellement.

Reprenons maintenant la suite des événements : le 20 octobre 1875, soit un peu moins de deux mois après l’entrée en scène de Sérapis, fut fondée à New-York une société dite « d’investigations spiritualistes » ; Olcott en était président, Felt et le D^r Seth Pancoast vice-présidents, et M^me Blavatsky s’était contentée modestement des fonctions de secrétaire. Parmi les autres membres, nous citerons William Q. Judge, qui devait jouer par la suite un rôle considérable dans la Société Théosophique, et Charles Sotheran, un des hauts dignitaires de la Maçonnerie américaine. Disons à ce propos que le général Albert Pike, Grand-Maître du Rite Écossais pour la juridiction méridionale des États-Unis (dont le siège était alors à Charleston), fréquenta aussi M^me Blavatsky vers cette époque ; mais ces relations semblent bien n’avoir eu aucune suite ; il faut croire que Pike fut, en cette circonstance, plus clairvoyant que beaucoup d’autres, et qu’il reconnut vite à qui il avait affaire. Nous ajouterons, puisque l’occasion s’en présente, que la réputation d’Albert Pike comme écrivain maçonnique a été très surfaite : dans une bonne partie de son principal ouvrage, Morals and Dogma of Freemasonry, il n’a fait que démarquer, pour ne pas dire plagier, le Dogme et Rituel de la Haute Magie de l’occultiste français Éliphas Lévi.

Dès le 17 novembre 1875, la société dont nous venons de parler, qui n’avait guère encore que deux semaines d’existence, fut changée en « Société Théosophique », sur la proposition de son trésorier, Henry J. Newton, un riche spirite qui ignorait certainement tout de la théosophie, mais à qui ce titre plaisait sans qu’il sût trop pourquoi. Ainsi, l’origine de cette dénomination est purement accidentelle, puisqu’elle ne fut adoptée que pour faire plaisir à un adhérent qu’on avait tout intérêt à ménager à cause de sa grande fortune ; du reste, les exemples abondent de gens riches qui, à un moment ou à un autre, furent séduits par les chefs de la Société Théosophique, et dont ceux-ci, en leur promettant toutes sortes de merveilles, tirèrent des subsides pour eux-mêmes et pour leur organisation. C’est donc pour cette unique raison que l’on passa outre à l’opposition de Felt, qui aurait préféré le titre de « Société Égyptologique » ; après avoir fait cependant une conférence sur la « kabbale égyptienne », Felt, qui en avait promis trois autres, disparut brusquement, laissant divers papiers entre les mains de M^me Blavatsky ; sans doute sa mission était-elle accomplie. Pour ce qui est de Newton, il ne tarda pas à se retirer de la Société, après s’être aperçu, de même que le juge R. B. Westbrook, des fraudes que M^me Blavatsky commettait avec l’aide d’une certaine dame Phillips et de sa servante¹⁴.

La déclaration de principes de la première Société Théosophique débutait ainsi :

« Le titre de la Société Théosophique explique les objets et les désirs des fondateurs : ils cherchent à obtenir la connaissance de la nature et des attributs de la puissance suprême et des esprits les plus élevés, au moyen des procédés physiques (sic). En d’autres termes, ils espèrent qu’en allant plus profondément que ne l’a fait la science moderne dans les philosophies des anciens temps, ils pourront être rendus capables d’acquérir, pour eux-mêmes et pour les autres investigateurs, la preuve de l’existence d’un univers invisible, de la nature de ses habitants s’il y en a, des lois qui les gouvernent et de leurs relations avec le genre humain. »

Cela prouve que les fondateurs ne connaissaient guère, en fait de théosophie, que la définition fantaisiste qu’en donne le Dictionnaire américain de Webster, et qui est ainsi conçue :

« Rapport supposé avec Dieu et les esprits supérieurs, et acquisition conséquente d’une science supra-humaine par des procédés physiques, les opérations théurgiques des anciens platoniciens, ou les procédés chimiques des philosophes du feu allemands. »

De la déclaration de principes, nous extrairons encore les passages suivants :

« Quelles que soient les opinions privées de ses membres, la Société n’a aucun dogme à faire prévaloir, aucun culte à propager… Ses fondateurs, débutant avec l’espoir plutôt qu’avec la conviction d’atteindre l’objet de leurs désirs, sont animés seulement de l’intention sincère d’apprendre la vérité, d’où qu’elle puisse venir, et ils estiment qu’aucun obstacle, si sérieux soit-il, aucune peine, si grande soit-elle, ne saurait les excuser d’abandonner leur dessein. »

C’est là, assurément, le langage de gens qui cherchent, et non celui de gens qui savent ; comment donc tout cela pourrait-il se concilier avec les prétentions extraordinaires émises ultérieurement par M^me Blavatsky ? On voit de mieux en mieux que l’initiation que celle-ci aurait reçue au Thibet est une pure fable, et que malgré ce qu’affirme la comtesse Wachtmeister, elle n’avait point étudié en Égypte les mystères du Livre des Morts, dont Felt fut probablement le premier à lui faire connaître l’existence.

Cependant, au bout de peu de temps, un nouveau changement se produisit : Sérapis, qui avait remplacé John King, fut remplacé à son tour par un « Kashmiri brother » ; que s’était-il donc encore passé ? Olcott et M^me Blavatsky avaient conclu, par l’entremise d’un certain Hurrychund Chintamon^F, (à l’égard duquel cette dernière, pour des motifs que nous ignorons, manifestait plus tard une véritable terreur), « une alliance offensive et défensive »¹⁵ avec l’Arya Samâj, association fondée dans l’Inde, en 1870, par le Swâmî Dayânanda Saraswatî, et leur Société Théosophique devait désormais être regardée comme constituant une section de cette association. C’est à ce propos que M^me Blavatsky, déguisant la vérité comme cela lui arrivait si souvent, écrivait au moment de l’apparition de son Isis Dévoilée :

« J’ai reçu le grade d’Arch Auditor de la principale Loge maçonnique de l’Inde ; c’est la plus ancienne des Loges maçonniques, et l’on dit qu’elle existait avant Jésus-Christ »¹⁶.

Or l’Arya Samâj était d’origine toute récente et n’avait rien de maçonnique, et d’ailleurs, à vrai dire, il n’y a jamais eu de Maçonnerie dans l’Inde que celle qui y a été introduite par les Anglais. La société dont il s’agit se donnait pour but « de ramener la religion et le culte à la simplicité védique primitive » ; comme plusieurs autres organisations qui se formèrent dans le même pays au cours du XIX^e siècle, notamment le Brahma Samâj et ses diverses ramifications, et qui toutes échouèrent malgré l’appui que les Anglais leur fournirent en raison de leurs tendances antitraditionnelles, elle procédait d’un esprit « réformateur » tout à fait comparable à celui du Protestantisme dans le monde occidental ; Dayânanda Saraswatî n’a-t-il pas été appelé « le Luther de l’Inde »¹⁷ ? On ne peut, certes, regarder un tel homme comme une autorité en fait de tradition hindoue ; certains ont été jusqu’a dire que « ses pensées philosophiques n’allaient pas même aussi loin que celles d’Herbert Spencer »¹⁸, ce que nous croyons un peu exagéré.

Mais quelles raisons pouvait avoir Dayânanda Saraswatî de s’attacher M^me Blavatsky et sa Société ? Dans la déclaration de principes du 17 novembre 1875, après avoir dit que « le Brahma Samâj a commencé sérieusement le travail colossal de purifier les religions hindoues des écumes que des siècles d’intrigues de prêtres leur ont infusées », on ajoutait ceci :

« Les fondateurs, voyant que toute tentative d’acquérir la science désirée est déjouée dans les autres contrées, se tournent vers l’Orient, d’où sont dérivés tous les systèmes de religion et de philosophie. »

Si le Brahma Samâj, déjà bien divisé alors, ne répondit pas à ces avances, c’est l’Arya Samâj qui le fit, et ces deux organisations, comme nous venons de le dire, procédaient des mêmes tendances et se proposaient un but à peu près identique. En outre, M^me Blavatsky elle-même a donné une autre raison de cette entente : c’est

que « tous les Brâhmanes, orthodoxes ou autres, sont terriblement contre les esprits, les médiums, les évocations nécromanciennes, ou les relations avec les morts de n’importe quelle manière ou sous n’importe quelle forme »¹⁹.

Cette affirmation est d’ailleurs parfaitement exacte, et nous croyons sans peine qu’aucune alliance de ce genre n’eût été possible sans l’attitude antispirite que M^me Blavatsky affichait depuis quelque temps, plus précisément depuis son affiliation à la H. B. of L. ; mais, tandis que les Brâhmanes orthodoxes n’auraient vu dans cet accord sur un point purement négatif qu’une garantie extrêmement insuffisante, il n’en fut pas de même pour les « autres », ou tout au moins pour l’un d’entre eux, ce Dayânanda Saraswatî qu’Olcott appelait alors « un des plus nobles Frères vivants »²⁰, et dont les correspondances, transmises en réalité par une voie toute naturelle, allaient bientôt se transformer en « messages astraux » émanés des « Mahâtmâs » thibétains. Pourtant, ce même Dayânanda Saraswatî devait, en 1882, rompre son alliance avec la Société Théosophique, en dénonçant M^me Blavatsky, qu’il avait eu l’occasion de voir de près dans l’intervalle, comme une « farceuse » (trickster), et en déclarant « qu’elle ne connaissait rien de la science occulte des anciens Yogîs et que ses soi-disant phénomènes n’étaient dus qu’au mesmérisme, à des préparations habiles et à une adroite prestidigitation », ce qui était en effet la stricte vérité²¹.

Au point où nous en sommes arrivé, une constatation s’impose : c’est que les noms des soi-disant « guides spirituels » de M^me Blavatsky, John King d’abord, Sérapis ensuite, et enfin le « Kashmiri brother », ne faisaient en somme que traduire les différentes influences qui se sont successivement exercées sur elle ; c’est là ce qu’il y a de très réel sous toute la fantasmagorie dont elle s’entourait, et l’on a trop peu remarqué jusqu’ici, en général, ces rapports qui ont existé entre la Société Théosophique, à ses origines aussi bien que par la suite, et certaines autres organisations à caractère plus ou moins secret ; tout ce côté trop négligé de son histoire est pourtant des plus instructifs. De tout ce que nous avons exposé, on peut légitimement conclure que M^me Blavatsky fut surtout, dans bien des circonstances, un « sujet » ou un instrument entre les mains d’individus ou de groupements occultes s’abritant derrière sa personnalité, de même que d’autres furent à leur tour des instruments entre ses propres mains ; c’est là ce qui explique ses impostures, sans toutefois les excuser, et ceux qui croient qu’elle a tout inventé, qu’elle a tout fait par elle-même et de sa propre initiative, se trompent presque autant que ceux qui, au contraire, ajoutent foi à ses affirmations concernant ses relations avec les prétendus « Mahâtmâs ». Mais il y a encore autre chose, qui permettra peut-être d’apporter quelques précisions nouvelles au sujet de ces influences auxquelles nous venons de faire allusion : nous voulons parler de l’action de certaines organisations rosicruciennes ou soi-disant telles, qui d’ailleurs, contrairement à celles dont il a été question jusqu’ici, ont toujours continué à entretenir d’excellentes relations avec la Société Théosophique.

1. Les frères Davenport (1864) ; les époux Holmes (Philadelphie, début de 1875) ; Fireman (Paris, juin 1875) ; Herne (Londres) ; C. E. Williams (La Haye, 1878), etc. – Rappelons aussi la Katia King de Miss Florence Cook, le fameux médium de William Crookes (1873-1875) ; cette similitude de nom n’est-elle due qu’au hasard ? Signalons à ce propos que Crookes adhéra à la Société Théosophique en 1883.⁠ ↑
A. À la note 1, lire 1865 au lieu de 1864, et, à la seconde ligne, Firman au lieu de Fireman. – Non seulement William Crookes adhéra à la Société Théosophique, mais il fut membre du conseil de la London Lodge.⁠ ↑
2. Lettre à Stainton Moses : Light, 9 juillet 1892, p. 331. – Dans sa lettre à Solovioff de février 1886, M^me Blavatsky répète encore : « J’ai été envoyée en Amérique pour essayer mes capacités psychiques » ; on a vu que, d’ailleurs, elle les avait déjà « essayées » au Caire.⁠ ↑
3. Voir le récit déjà cité de la comtesse Wachtmeister.⁠ ↑
B. Henry Steele Olcott était né le 2 août 1832. Ses articles sur les phénomènes de Chittenden furent réunis en volume sous le titre de People from the other World. – Au sujet du rôle d’Olcott pendant et après la guerre de Sécession, on nous a reproché d’avoir « omis soigneusement d’indiquer qu’il fut chargé de dénoncer et de poursuivre tous ceux qui s’étaient rendus coupables de concussions dans les marchés aux armées », ce qui était « une charge que l’on ne pouvait accorder qu’à un homme dont l’honorabilité et la probité étaient au-dessus de tout soupçon ». Cette omission, en réalité, était tout à fait involontaire de notre part, et d’ailleurs la « probité » d’Olcott n’était nullement en cause ; mais, si les théosophistes trouvent « honorable » la fonction de dénonciateur, nous avons le regret de ne pouvoir être de leur avis sur ce point.⁠ ↑
4. Light, 9 et 23 juillet 1892.⁠ ↑
C. À propos de l’identification de John King avec Henry de Morgan, il est curieux de noter que la « Katie King » de William Crookes prétendait aussi avoir vécu aux Indes sous le nom d’Annie Owen Morgan ; le rapprochement semble donc encore plus étroit que nous ne le supposions tout d’abord (chapitre II, note 1). – Quant au président de la Société Mathématique de Londres, il s’appelait Auguste de Morgan.⁠ ↑
5. Certains ont prétendu que, pendant son séjour à Philadelphie, M^me Blavatsky s’était remariée avec un de ses compatriotes, médium aussi, et beaucoup plus jeune qu’elle ; mais elle n’aurait pas tardé à se séparer de lui, et, revenue à New-York, elle aurait engagé une action en divorce qui n’aurait eu sa solution qu’au bout de trois ans. Nous n’avons pu avoir aucune confirmation de ces faits, et même d’autres informations nous les font paraître peu vraisemblables ; du reste, la vie de M^me Blavatsky a été assez aventureuse pour qu’il soit superflu d’y intercaler des épisodes plus ou moins romanesques basés sur de simples racontars. – Les mêmes observations s’appliquent à ce qu’on trouve sur M^me Blavatsky dans les Mémoires récemment publiés du comte Witte (pp. 2-7 de l’édition française) ; celui-ci, bien que cousin de M^me Blavatsky par les Dolgorouki, semble n’avoir guère connu de sa jeunesse que les bruits plus ou moins vagues qui coururent en Russie, et cela n’a rien d’étonnant, puisque M^me Blavatsky n’eut pendant cette période aucun rapport avec sa famille. Certains détails de ce récit sont manifestement inexacts ; d’autres, comme ceux qui concernent les relations de M^me Blavatsky avec un chanteur nommé Mitrovitch, peuvent être vrais, mais ils se rapportent uniquement à sa vie privée, qui ne nous intéresse pas spécialement. Un résumé en a été donné par M. Lacour-Gayet dans le Figaro du 16 septembre 1921, sous ce titre : La vie errante de M^me Blavatsky.⁠ ↑
D. Nous avions voulu considérer comme de simples racontars calomnieux les histoires concernant le second mariage et le divorce de M^me Blavatsky ; mais les théosophistes eux-mêmes ont pris soin de nous signaler qu’Olcott en parle dans ses Old Diary Leaves et affirme que les papiers se rapportant à cette affaire sont en sa possession ; s’ils tiennent à mettre en lumière cet aspect plutôt fâcheux de la physionomie de leur fondatrice, nous n’y voyons pour notre part aucun inconvénient. Il paraît donc que le mariage eut lieu à Philadelphie le 3 avril 1875, alors que le général Blavatsky vivait encore et qu’aucun divorce n’avait été prononcé ; le second époux de M^me Blavatsky était un jeune Arménien nommé Bettalay ; de plus, J. N. Farquhar (Modern Religious Movements in India, p. 222) assure que, d’après le registre, elle se serait donnée comme âgée de trente-six ans, alors qu’elle en avait en réalité quarante-trois ; enfin, c’est à l’occasion du procès en divorce qui s’ensuivit qu’elle fit la connaissance de W. Q. Judge, qui fut, en cette circonstance, chargé de la défense de ses intérêts.⁠ ↑
6. Old Diary Leaves, par Olcott : Theosophist, novembre et décembre 1892.⁠ ↑
7. Cette société ne doit pas être confondue avec une autre qui porte le nom similaire de Hermetic Brotherhood of Light, et qui ne fut fondée qu’en 1895. Il y a même une troisième Hermetic Brotherhood, sans autre désignation, qui fut organisée à Chicago vers 1885.⁠ ↑
E. Certains théosophistes ont affirmé, avec une insistance qui prouve que la chose a quelque importance pour eux, que la H. B. of L. avait été une « imitation » ou même une « contrefaçon » de la Société Théosophique, ce qui implique qu’elle n’aurait été fondée que postérieurement à celle-ci. Nous devons donc préciser que la H. B. of L. avait été « réorganisée extérieurement » dès 1870, c’est-à-dire qu’en cette année avait été fondé le « cercle extérieur » dont la direction fut, en 1873 (et non en 1884, comme il a été dit dans le Theosophist), confiée à Max Théon ; celui-ci, qui devait plus tard se faire le propagateur de la doctrine désignée sous le nom de « tradition cosmique », et dont nous avons appris la mort tout récemment, était, paraît-il, le fils de Paulos Metamon (voir chapiter I^er, note 2). Quant aux formes antérieures de la H. B. of L., il faut les chercher sans doute dans des organisations qui ont été connues sous divers autres noms, notamment dans la « Fraternité d’Eulis » de P. B. Randolph (voir chapitre III, note 3 ; Eulis est une altération voulue d’Eleusis), et même dans le mystérieux « Ordre d’Ansaireh » auquel celui-ci était rattaché ; sur ce point, nous renverrons aussi à ce que nous avons dit d’autre part dans L’Erreur spirite (pp. 20-21 et 27). De plus, nous pouvons dire maintenant que les documents inédits concernant la H. B. of L. nous ont été communiqués par F.-Ch. Barlet, qui en avait été le représentant officiel pour la France, après avoir été un des fondateurs de la première branche française de la Société Théosophique, dont il se sépare d’ailleurs en 1888 à la suite de dissensions dont on peut retrouver les échos dans la revue Le Lotus. – L’hostilité de la Société Théosophique à l’égard de la H. B. of L. se manifesta particulièrement, en 1886, à propos d’un projet de fondation d’une sorte de colonie agricole en Amérique par des membres de cette dernière organisation. M^me Blavatsky trouva là une occasion favorable pour se venger de l’exclusion dont elle avait été l’objet en 1878, et elle manœuvra de telle sorte qu’elle arriva à faire interdire au secrétaire général de l’Ordre, T. H. Burgoyne, l’accès du territoire des États-Unis, en faisant parvenir aux autorités américaines des documents établissant qu’il avait subi autrefois une condamnation pour escroquerie. Seul, Peter Davidson, qui portait le titre de « Grand-Maître provincial du Nord », alla s’établir avec sa famille à Loudsville, en Géorgie, où il est mort il y a quelques années, après avoir fondé, alors que la H. B. of L. était déjà « rentrée en sommeil », une nouvelle organisation appelée « Ordre de la Croix et du Serpent » (allusion au symbole biblique du « serpent d’airain ») et ayant pour organe une revue intitulée The Morning Star. C’est Peter Davidson qui écrivit à F.-Ch. Barlet, en juillet 1887, la lettre dont nous avons cité quelques phrases (chapitre II, 6^e paragraphe) ; voici un autre extrait de cette même lettre : « Il faut aussi observer que la Société Théosophique n’est pas et n’a jamais été, depuis que M^me Blavatsky et le colonel Olcott sont arrivés dans l’Inde, sous la direction ou l’inspiration de la Fraternité authentique et réelle de l’Himâlaya, mais sous celle d’un Ordre très inférieur appartenant au culte bouddhique. Je vous parle là d’une chose que je sais et que je tiens d’une autorité indiscutable ; mais, si vous avez quelque doute sur mes assertions, M. Alexander de Corfou a plusieurs lettres de M^me Blavatsky dans quelques-unes desquelles elle confesse clairement ce que je vous dis. » L’Ordre bouddhique dont il s’agit ici n’est autre, vraisemblablement, que le Mahâ-Bodhi Samâj, c’est-à-dire l’organisation qui avait pour chef le Rév. H. Sumángala, principal du Vidyodaya Parivena de Colombo (voir chapitre X, dernier paragraphe, et chapitre XVII, 4^e paragraphe). Un an plus tard, Peter Davidson écrivait, dans une autre lettre, cette phrase quelque peu énigmatique : « Les vrais Adeptes et les Mahâtmâs véritables sont comme les deux pôles d’un aimant, bien que plusieurs Mahâtmâs soient assurément membres de notre Ordre ; mais ils n’apparaissent comme Mahâtmâs que pour des motifs très importants. »⁠ ↑
8. Lettre du 25 juin 1876.⁠ ↑
9. Lettre du 12 avril 1875. – Cf. Old Diary Leaves, par Olcott, pp.75-76.⁠ ↑
10. La Clef de la Théosophie, p. 270.⁠ ↑
11. Un ouvrage intitulé The Transcendental World, par C. G. Harrison, qui parut en Angleterre en 1894, semble contenir des allusions à ce fait et à l’antagonisme qui exista depuis lors entre la H. B. of L. et la Société Théosophique ; mais les informations qu’il contient relativement aux origines occultes de cette dernière ont un caractère trop fantastique et sont trop dépourvues de preuves pour qu’il nous soit possible d’en faire état.⁠ ↑
12. La doctrine de la Théosophie, son passé, son présent, son avenir : Revue de Philosophie, août 1913, pp. 14-52. – Le passage que nous citons ici se trouve à la p. 28.⁠ ↑
13. Le plus extraordinaire est peut-être que le Theosophist publia, en 1885, une annonce de l’Occult Magazine, de Glasgow, dans laquelle il était fait appel aux personnes qui désiraient « être admises comme membres d’une Fraternité Occulte, qui ne se vante pas de son savoir, mais qui instruit librement et sans réserve tous ceux qu’elle trouve dignes de recevoir ses enseignements ». Cette Fraternité, qui n’était pas nommée, n’était autre que la H. B, of L., et les termes employés étaient une allusion indirecte, mais fort claire, aux procédés tout contraires dont usait la Société Théosophique, et qui furent précisément critiqués à plusieurs reprises dans l’Occult Magazine (juillet et août 1885, janvier 1886).⁠ ↑
14. Communication déjà mentionnée de M. William Emmett Coleman au Congrès de Chicago, 1893.⁠ ↑
F. La similitude partielle des noms de Chintamon et de Metamon paraît avoir donné lieu à quelques confusions ; nous ne voyons pas d’autre explication possible à l’assertion bizarre contenue dans un article, d’ailleurs plein d’informations erronées et tendancieuses, paru dans l’Occult Review de Londres en mai 1925, et où ce Chintamon (dont le nom a été déformé en Christaman, qui n’a rien d’hindou) est présenté comme ayant été le chef plus ou moins caché de la H. B. of L.⁠ ↑
15. Lettre de M^me Blavatsky à sa sœur, 15 octobre 1877.⁠ ↑
16. Lettre du 2 octobre 1877.⁠ ↑
17. Article de M. Lalchand Gupta dans l’Indian Review, de Madras, 1913.⁠ ↑
18. The Vedic Philosophy, par Har Nârâyana, Introduction, p. XLI.⁠ ↑
19. Lettre déjà citée du 15 octobre 1877.⁠ ↑
20. Lettre à Stainton Moses, 1876.⁠ ↑
21. Dayânanda Sarawatî mourut le 30 octobre 1883.⁠ ↑

Глава II Происхождение теософского общества

В 1873 г., когда г-жа Блаватская уехала в Америку (она прибыла в Нью-Йорк 7 июля), она считала, что «находится под контролем» (или, как сказали бы французские спириты, «ведома») неким «духом» по имени Джон Кинг. Это любопытно отметить, поскольку это же имя оказывается неизменно связанным с явлениями целого перечня лжемедиумов, которые были разоблачены примерно тогда же¹^A, словно все они действовали под одним и тем же влиянием. В этом отношении весьма значимо то, что г-жа Блаватская в 1875 г. написала следующее:

Я была послана из Парижа в Америку с целью проверить феномены и их реальность и показать разочарование в теории спиритуалистов².

Послана кем? Позднее она скажет, что «махатмами», но тогда о них ещё не было речи, и к тому же именно в Париже она получила свою миссию, а не в Индии или на Тибете.

При этом, по прибытии в Америку г-жа Блаватская стала у всех, с кем завязывала отношения, наводить справки о некоем Олкотте³, пока не встретила этого Олкотта 14 декабря 1874 г. на ферме в Читтендене (Вермонт) у супругов Эдди, где в ту пору производились «материализации духов» и другие феномены подобного рода. Генри Стил Олкотт родился в Оранже (Нью-Джерси) в 1832 г.^B; сын зажиточного фермера, вначале он работал агрономом, а затем, во время Гражданской войны, служил в военной полиции и именно там дослужился до полковника: этот чин достаточно легко получить в Соединенных Штатах. После окончания войны он посвятил себя журналистике. Проводя досуг в масонских ложах и спиритических обществах, Олкотт сотрудничал с несколькими газетами, а именно с New-York Sun и New-York Graphic. Он писал туда различные статьи о феноменах Читтендена, и, вероятно, именно благодаря чтению этих статей г-жа Блаватская узнала, где она сможет, наконец, найти своего будущего соратника.

Но кто подсказал г-же Блаватской идею завязать отношения с Олкоттом, который явно не был в мире «спиритуалистов» фигурой номер один? Если отбросить гипотезу об общении с «махатмами», которую нельзя рассматривать всерьёз и которая является объяснением, придуманным лишь позже, ключ к разгадке этой тайны может предоставить тот факт, что Олкотт уже знал Джона Кинга, если верить тому, что он писал в 1876 г. по поводу этого мнимого «духа» Уильяму Стейнтону Мозесу, английскому спириту, больше известному под псевдонимом М. А. Оксон: «Он часто бывал в Лондоне, и я его сам встретил там в 1870 году». В переписке, из которой мы приводим эту цитату и которую Стейнтон Мозес сам позднее опубликовал в своей газете⁴, содержится много утверждений, которые трудно принимать всерьёз. Спрашивается, часто ли Олкотт стремился обмануть других или же он сам играл роль простофили? Со своей стороны, мы не думаем, что он всегда был таким легковерным, каким хотел казаться, и каковым его считали члены Общества психических исследований в Лондоне в 1884 г., или что он находился всецело под влиянием г-жи Блаватской, как полагали некоторые другие, например, Джадж и Синнетт. Впрочем, он и сам заявлял, что не является «ни новичком-энтузиастом, ни легковерным простаком», и что его роль состоит в том, чтобы «привлекать внимание людей»; итак, его искренность весьма сомнительна. Как бы там ни было, истина иногда обнаруживается вопреки всем фантасмагориям, которые её скрывают; так, в письме, датированном 1875 г., читаем следующее: «Попытайтесь удостоиться частной беседы с Джоном Кингом, он посвященный, и легкомысленность, присущая его речи и поступкам, скрывает серьёзные вещи». Это звучит очень неопределённо, но в другом письме, в том самом, в котором Олкотт намекает на свои личные отношения с Джоном Кингом, продолжая говорить о нем в манере, которая в итоге побуждает думать, будто речь идёт только о «материализации», он утверждает, однако, что тот же самый Джон Кинг – член масонской ложи (именно в настоящем времени), к числу каковых принадлежал и сам Олкотт, как и его корреспондент Стейнтон Мозес, а также, как мы уже говорили, Виктор Мишаль, первый гипнотизёр г-жи Блаватской.

Впоследствии мы коснемся иных, многочисленных отношений между Теософским обществом и различными ветвями масонства, но сейчас следует запомнить прежде всего то, что под именем Джона Кинга вполне мог скрываться живой, здравствующий человек, чья подлинная личность осталась неустановленной. Разве не он поручил г-же Блаватской её миссию и подготовил её встречу с Олкоттом? По крайней мере, это вполне вероятно, и в данном случае следует допустить, что эта таинственная личность действовала в интересах некоей не менее таинственной группы, что впоследствии подтвердят нам другие подобные случаи. Мы, однако, не претендуем на то, чтобы ответить на вопрос, кем на самом деле был Джон Кинг. Мы просто констатируем, что в одном месте в его «Листах старого дневника», где он рассказывает о «феномене», произведенном г-жой Блаватской в апреле 1875 г. (речь идёт о так называемом рисунке, нанесенном оккультным способом на страницу записной книжки, на котором якобы изображен символ масонской розы и креста), Олкотт имя Джона Кинга ставит рядом с именем некоего Генри де Моргана (эти два имени значатся в заглавии упоминаемого рисунка). Может быть, здесь содержится некое указание, но нам не хотелось бы слишком настаивать на том, был ли это профессор де Морган, который являлся президентом Лондонского математического общества и занимался психическими явлениями, но мы не думаем, что он именно тот, о ком здесь идёт речь. С другой стороны, в письме, адресованном Соловьеву в феврале 1886 г., г-жа Блаватская пишет о некоем М., который якобы «оказался предателем и разрушителем, клевеща на медиума Хоума и ведя кампанию по его дискредитации на протяжении уже десяти лет». Можно предположить, что под этим инициалом скрывается тот же самый персонаж, и тогда следовало бы заключить, что по какой-то причине этот Генри де Морган^C (если это всё-таки его настоящее имя) порвал со своим бывшим представителем к 1875 или 1876 г., т. е. ко времени, когда новый «клуб чудес», основанный на этот раз в Филадельфии, потерпел крах, сравнимый с тем, который прежде случился в Каире, и по точно такой же причине, т. е. из-за разоблачения многочисленных фальсификаций г-жи Блаватской⁵^D. В это время перестает упоминаться Джон Кинг; одновременно можно отметить значительную смену ориентации у г-жи Блаватской, и это совпадение служит подтверждением только что сказанного нами. Причиной, вызвавшей такие перемены, была встреча с неким Джорджем Х. Фельтом, которого представил г-же Блаватской журналист по фамилии Стивенс; этот Фельт, который именовал себя профессором математики и египтологии⁶, являлся членом тайного общества, обычно обозначаемого инициалами H. B. of L. (Hermetic Brotherhood of Luxor)⁷^E. Между тем это общество, сыгравшее важную роль в фабрикации первых «спиритуалистических» феноменов в Америке, формально выступало против теорий спиритов, так как, согласно его учению, эти феномены обязаны своим существованием не «духам мёртвых, но неким формам, управляемым живыми людьми». Известна точная дата – 7 сентября 1875 г., когда Джона Кинга как «куратора» Блаватской заменил другой «дух», именовавшийся египетским именем Серапис, и который скорее был лишь «элементалом». В тот период, когда произошла эта перемена, медиум Данглас Хоум в книге, озаглавленной «Случаи в моей жизни», публично подверг резкой критике г-жу Блаватскую, и вскоре она, занимавшаяся, кажется, до сих пор одним только спиритизмом, теперь, явно лицемеря, заявила, что она «никогда не была и никогда не будет профессиональным медиумом» и что она «посвятила всю свою жизнь изучению древней каббалы, оккультизма и оккультных наук»⁸. Дело в том, что Фельт ввел её, также как и Олкотта, в H. B. of L. «Я принадлежу к мистическому обществу, – заявила она чуть раньше, – но из этого не следует, что я стала Аполлонием Тианским в юбке»⁹. К этому утверждению, которое решительным образом противоречит истории о её предыдущем «посвящении», она, однако, ещё добавляет: «Я связана с Джоном Кингом с давних времен, с тех пор как он начал материализовываться в Лондоне». Без сомнения, это и есть тот дух, который, как в ту пору предполагалось, защищал её с самого детства, т. е. играл роль, которая позднее перешла к «махатме» Мории, в то время как она стала отзываться о Джоне Кинге с самой глубокой неприязнью: «Рыбак рыбака видит издалека. Я лично знакома с мужчинами и женщинами великой чистоты и духовности, которые провели несколько лет своей жизни под руководством и даже под защитой возвышенных «духов», развоплощённых или планетарных, но эти «духовные сущности» не принадлежат к типу Джона Кинга и Эрнеста, которые появляются во время сеансов»¹⁰. С Эрнестом мы ещё встретимся, когда речь у нас пойдет о Ч. Ледбитере, который приписывал, заметим мимоходом, «феям» и «природным духам» оккультную защиту, которой якобы г-жа Блаватская была окружена в юности. По правде говоря, теософистам следовало бы хотя бы договориться друг с другом, чтобы согласовать свои утверждения! И что же думать после собственного признания г-жи Блаватской о её «чистоте» и «духовности» в эпоху, когда она «находилась под контролем» Джона Кинга?

Здесь нам следует сказать, чтобы более не возвращаться к этому, что г-жа Блаватская и Олкотт не задержались надолго в рядах H. B. of L., и что они были изгнаны из этой организации за некоторое время до их отбытия из Америки¹¹. Данное замечание весьма важно, поскольку эти факты зачастую странным образом оставались без внимания. Именно таким образом д-р Дж. Ферран в своем опубликованном несколько лет назад исследовании¹² написал следующее по поводу иерархии членов Теософского общества:

Над руководителями, которые образуют Восточную теософскую школу (другое название «эзотерической секции»), существует ещё тайное общество, состоящее из этих руководителей, чьи члены неизвестны. Но подписывают они свои заявления инициалами H. B. of L.

Зная в точности все, что касается H. B. of L. (чьи члены никогда, впрочем, и не подписывают свои тексты этими инициалами, а только «свастикой»), мы можем утверждать на основании сказанного, что H. B. of L. никогда не имело никаких официальных отношений с Теософским обществом, и более того, эта организация всегда находилась в оппозиции к нему, так же как и к английским розенкрейцерским организациям, о которых речь пойдет немного позже, хотя некоторые люди и могли быть одновременно членами этих разных организаций, что может показаться странным в подобных условиях, но что, однако, не является исключительным фактом в истории тайных обществ¹³. Впрочем, у нас в распоряжении есть документ, представляющий неопровержимое доказательство сказанного нами, а именно письмо одного из высших руководителей H. B. of L., датированное июлем 1887 г., в котором «эзотерический буддизм», т. е. теософистская доктрина, квалифицируется как «попытка исказить восточный дух», и где ещё среди прочего сказано, что «подлинные Адепты не проповедуют этих учений о «карме» и «реинкарнации», выдвигаемых на передний план авторами «эзотерического буддизма» и прочих теософских трудов» и также «ни в вышеуказанных трудах, ни на страницах «Теософиста» не отыскать верной оценки и эзотерической точки зрения на эти важные вопросы». Может быть, разделение H. B. of L. на «внешний круг» и «внутренний круг» и подсказало г-же Блаватской идею создать в рамках своего общества «эзотерическую секцию» и «экзотерическую секцию», но учения этих двух организаций противоречат друг другу по многим существенным пунктам. В частности, доктрина H. B. of L. является отчетливо «антиреинкарнационистской», и мы вернемся к этому, когда коснемся одного места из «Разоблаченной Исиды», которое, кажется, было вдохновлено этим, ведь этот труд г-жа Блаватская написала как раз в течение рассматриваемого нами сейчас периода.

Теперь давайте вернемся к ходу событий: 20 октября 1875 г., или примерно через два месяца после выхода на сцену Сераписа, в Нью-Йорке было основано общество «спиритуалистических исследований». Олкотт стал его президентом, Фельт и д-р Сет Пенкоуст – вице-президентами, а г-жа Блаватская скромно довольствовалась должностью секретаря. Среди прочих членов упомянем Уильяма К. Джаджа, который впоследствии сыграет значительную роль в истории Теософского общества, и Чарльза Сотерэна, одного из высших иерархов американского масонства. Добавим на этот счет, что генерал Альберт Пайк, великий мастер шотландского обряда для южной юрисдикции Соединенных Штатов (чья резиденция в ту пору находилась в Чарльстоне), также часто навещал г-жу Блаватскую в это время, но эти отношения, кажется, не имели никакого продолжения. Надо полагать, что Пайк в этих обстоятельствах проявил большую проницательность, чем многие другие, и что он быстро понял, с кем имеет дело. В свете представившейся возможности добавим, что авторитет Альберта Пайка как масонского писателя был явно переоценен: большая часть его главного труда «Этика и учение масонства» была копией, если не сказать, плагиатом, книги «Учение и ритуал высшей магии» французского оккультиста Элифаса Леви.

17 ноября 1875 г. организация, которой тогда было всего две недели от роду, была переименована в «Теософское общество» по предложению его казначея Генри Дж. Ньютона, богатого спирита, который, конечно, ничего не знал о теософизме, но которому просто нравилось это название. Таким образом, происхождение названия этой организации является чисто случайным, поскольку принято оно было только для того, чтобы доставить удовольствие приверженцу, к которому прислушивались по причине его богатства; впрочем, существует много примеров того, как главы Теософского общества в то или другое время могли привлечь на свою сторону обеспеченных людей и, обещая им всевозможные чудеса, извлекали выгоду для себя и своей организации. Только по одной этой единственной причине было проигнорировано возражение Фельта, который предпочел бы название «Египтологическое общество». Однако, прочитав лекцию по «египетской каббале», Фельт, обещавший ещё три лекции, внезапно исчез, оставив различные бумаги в руках г-жи Блаватской; без сомнения, его миссия была выполнена. Что касается Ньютона, он незамедлительно покинул общество после того, как ему, как и судье Р. Б. Уэстбруку, стали ясны фокусы, которые г-жа Блаватская устраивала с помощью некоей дамы Филипс и её служанки¹⁴.

Декларация основ первого Теософского общества начиналась так:

Название Теософского общества объясняет цели и желания его основателей: они стремятся обрести знание природы и символов высшего могущества и самых высоких духов посредством физических способов (sic!). Другими словами, они надеются, что, обратившись к наиболее глубинным слоям философских учений древних времен, чего не сделала современная наука, они смогут обрести для себя и для других исследователей доказательство существования невидимой вселенной, узнать природу её возможных обитателей и законы, которые ею управляют, и её отношения с человеческим родом.

Это доказывает, что основатели общества знакомы лишь с несерьёзным определением теософизма, которое ей дает американский словарь Уэбстера:

Предполагаемая связь с Богом и высшими духами и последовательное постижение сверхчеловеческой науки посредством физических методов, теургических операций древних платоников и химических методов немецких философов огня.

Из декларации основ мы приведем ещё следующие места:

Какими бы ни были частные мнения его членов, общество не стремится к доминированию какой-либо догмы и пропаганде какого-либо культа. […] Его основатели, питая скорее надежду, нежели уверенность в возможности достижения объекта их желаний, воодушевлены только лишь искренним намерением постигнуть истину, вне зависимости от её происхождения, и полагают, что ни одно препятствие, сколь бы серьёзно оно ни было, ни одно затруднение, сколь сильным бы оно ни было, не сможет оправдать их, если они откажутся от своего намерения.

Это, конечно, язык людей ищущих, а не знающих. И как же все это можно примирить с чрезмерными притязаниями, которые в дальнейшем высказывала г-жа Блаватская? Все больше и больше видно, что посвящение, которое она якобы получила в Тибете, является чистой выдумкой. И что, несмотря на утверждения графини Вахтмайстер, она никогда не изучала в Египте мистерии «Книги мёртвых», о существовании которых ей, вероятно, первым поведал Фельт.

Однако спустя немного времени произошла новая перемена: Сераписа, который пришел до этого на смену Джону Кингу, заменил в свою очередь «брат из Кашмира». Итак, что же случилось? Олкотт и г-жа Блаватская заключили при посредничестве некоего Харричанда Чинтамона (о котором впоследствии г-жа Блаватская, по неизвестным причинам, не могла говорить без содрогания^F) «оборонительный и наступательный союз»¹⁵ с «Арья самадж», организацией, основанной в Индии в 1870 г. Свами Даянандой Сарасвати, и отныне их Теософское общество должно было считаться секцией этого объединения. Вот что на этот счет г-жа Блаватская, темнившая, как это обычно у неё бывало, написала во время выхода в свет своей «Разоблаченной Исиды»:

Я удостоилась степени Архиаудитора (Arch Auditor) главной масонской ложи Индии, это самая древняя из масонских лож, и говорят, что она существовала ещё до Иисуса Христа»¹⁶.

Между тем «Арья самадж» появилась совсем недавно, и она не имела ничего общего с масонством; впрочем, в Индии вообще не было масонства, пока его не привезли туда англичане. Общество, о котором идёт речь, провозглашало своей целью «возвращение религии и культа к первоначальной ведийской простоте», как и несколько других организаций, образовавшихся в той же самой стране в девятнадцатом веке, а именно «Брахмо самадж» и её различные ответвления, и все они потерпели неудачу, несмотря на ту поддержку, которую им оказывали англичане по причине антитрадиционалистских устремлений этих обществ. Это общество было пропитано «реформаторским» духом, вполне сравнимым с духом протестантизма в западном мире, и разве Даянанду Сарасвати не называли «индийским Лютером?»¹⁷. Конечно, нельзя считать такого человека авторитетом индусской традиции; некоторые даже утверждали, что его «философские представления недалеко ушли от идей Герберта Спенсера»¹⁸, что, по нашему мнению, является некоторым преувеличением.

Но какие причины мог иметь Даянанда Сарасвати для сближения своего общества с г-жой Блаватской? В декларации основных принципов от 17 ноября 1875 г. после фразы «"Брахма самадж" серьёзно приступило к колоссальному труду по очищению индусской религии от накипи, образовавшейся на ней вековыми стараниями жрецов», добавлено следующее:

Основатели, видя, что любая попытка обрести знание желаемой науки не может быть реализована в других краях, обращают свой взор на Восток, откуда происходят все философские и религиозные системы.

Если общество «Брахма самадж», к тому времени уже распавшееся, не смогло оправдать эти ожидания, то именно «Арья самадж» сделала это, и эти две организации, как мы только что сказали, берут своё начало из одних и тех же устремлений и ставят перед собой почти одну и ту же цель. Кроме того, сама г-жа Блаватская раскрыла и ещё одну причину этого союза: дело в том, что

все брахманы, ортодоксальные или прочие, резко настроены против духов, медиумов, некромантических эвокаций или отношений с мёртвыми, неважно каким образом и неважно в какой форме¹⁹.

Это утверждение, впрочем, является исключительно точным, и мы можем легко утверждать, что никакой союз этого рода не был бы возможен без направленной против спиритизма позиции, которую г-жа Блаватская афишировала с определённого времени, а точнее, после своего вступления в H. B. of L., но в то время как ортодоксальные брахманы увидели бы в этом согласии по чисто негативному пункту только совершенно недостаточное обязательство, то же самое нельзя сказать в отношении «остальных», или по крайней мере, одного из них, этого самого Даянанды Сарасвати, которого Олкотт в своё время назвал «одним из самых знаменитых ныне здравствующих братьев»²⁰, и письма от которого, приходившие в реальности совершенно естественным путём, вскоре превратились в «астральные послания», исходившие от тибетских «махатм». Однако Даянанда Сарасвати впоследствии разорвал союз с Теософским обществом, назвав г-жу Блаватскую, которую ему случилось увидеть почти в то же самое время, фокусницей, и заявив, что «она ничего не знает об оккультной науке древних йогов, и что её так называемые феномены своим существованием обязаны исключительно гипнозу, искусным подделкам и ловкому фокусничеству», что на самом деле было чистой правдой²¹.

Итак, на основе того, что мы уже знаем, можно констатировать, что имена так называемых «духовных наставников» г-жи Блаватской, сначала Джона Кинга, затем Сераписа и, наконец, «брата из Кашмира» позволяют лишь выделить различные влияния, которым она последовательно подвергалась, и за той фантасмагорией, которой она была окружена, скрывалось нечто весьма реальное. До сих пор было очень мало сказано об этих отношениях, связывавших Теософское общество, как в самом начале его существования, так и впоследствии, с некоторыми другими организациями, имевшими более или менее тайный характер. Вся эта остававшаяся без всякого внимания сторона его истории, однако, очень поучительна. Из всего того, что мы изложили, можно сделать обоснованный вывод, что г-жа Блаватская в большинстве случаев являлась «предметом» или инструментом в руках отдельных лиц или оккультных групп, стоявших за её спиной, также как и другие оказывались, в свою очередь, инструментами в её собственных руках. Именно это объясняет её постоянную ложь, но всё-таки не может служить её оправданием, и те, кто полагает, будто г-жа Блаватская сама все изобрела по собственной инициативе, заблуждаются почти также, как и те, которые, напротив, верят её утверждениям, касающимся её отношений с мнимыми «махатмами». Но есть и нечто другое, что позволит, быть может, внести определенность касательно этих влияний, на которые мы только что намекали: мы хотим поговорить о деятельности некоторых розенкрейцерских (или называемых таковыми) организаций, которые к тому же, в противоположность тем, о которых до сих пор шла речь, всегда продолжали поддерживать превосходные отношения с Теософским обществом.

1. Братья Дэвенпорты (1865), супруги Холмс (Филадельфия, начало 1875), Фирман (Париж, июнь 1875), Ф. Херн (Лондон), Ч. Э. Уильямс (Ла Хайе, 1878), и др. Вспомним также Кэти Кинг, мисс Флоренс Кук, которая была знаменитым медиумом Уильяма Крукса (1873-1875); является ли сходство имен Джона и Кэти Кинг чистой случайностью?⁠ ↑
A. Напомним на этот счет что в 1883 г. Крукс не только вступил в Теософское общество, но и был членом London Lodge. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
2. Письмо Стейнтону Мозесу в: Light, 9 июля 1892, стр. 331. Кроме того, в своем письме Соловьеву в феврале 1886 г. г-жа Блаватская повторяет: «Я послана в Америку, чтобы найти применение своим психическим способностям», впрочем, мы уже видели, как она «нашла им применение» в Каире.⁠ ↑
3. См. уже процитированное сообщение графини Вахтмайстер.⁠ ↑
B. Генри Стил Олкотт родился 2 августа 1832 года. Его статьи о читтенденских феноменах были собраны в книгу, озаглавленную People from the other World [«Люди из другого мира»]. Касательно роли Олкотта после Гражданской войны нас упрекают в том, что мы «постарались опустить важную подробность: ему было поручено доносить и преследовать по суду всех, кто преступно наживался на поставках армии», между тем как «такое поручение могли дать лишь человеку, чьи почтенность и честность находятся вне подозрений». Мы опустили этот факт безо всякого умысла и к тому же никоим образом не ставили под сомнение «честность» Олкотта; если же теософисты считают роль доносчика «почётной», то мы, к сожалению, не можем разделить их мнение. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
4. Light, 9 и 23 июля 1892.⁠ ↑
C. По поводу отождествления Джона Кинга с Генри де Морганом любопытно отметить, что «Кэти Кинг» Уильяма Крукса тоже говорила, что ранее жила в Индии под именем Анни Оуэн Морган; таким образом, сближение здесь, по-видимому, ещё более тесное, нежели может показаться сначала (см. прим. 17). Что касается председателя Лондонского математического общества, то его звали Огастесом де Морганом. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
5. Некоторые утверждали, что во время своего пребывания в Филадельфии г-жа Блаватская вновь вышла замуж за одного из своих соотечественников, также медиума, и намного младше её, но вскоре рассталась с ним, возвратилась в Нью-Йорк и якобы занялась бракоразводным процессом, который завершился лишь спустя три года. Мы не сумели отыскать никакого подтверждения этим фактам, и вся эта информация кажется нам маловероятной. Впрочем, жизнь г-жи Блаватской и так настолько была наполнена авантюрами, что было бы излишним вставлять более или менее романтичные эпизоды, являющиеся простыми небылицами. То же самое относится и к тому, что можно прочитать о г-же Блаватской в недавно опубликованных мемуарах графа Витте (The Memoires, стр. 2-7). Он, хотя и был двоюродным братом г-жи Блаватской через Долгоруких, кажется, почти ничего не знал о её юности, если не считать более или менее туманных слухов, имевших хождение в России, и в этом нет ничего удивительного, поскольку в это время г-жа Блаватская не поддерживала никаких отношений со своей семьей. Некоторые детали этого рассказа явно неточны, другие, как то, что касается отношений г-жи Блаватской с певцом Митровичем, могут быть правдой, но они имеют отношение исключительно к её частной жизни, которая нас особо не интересует. Краткое содержание этого рассказа опубликовано Лакур-Гайе в «Фигаро» от 16 сентября 1921 года под заглавием «Скитальческая жизнь г-жи Блаватской» (La vie errante de Mme Blavatsky, 16 сентября 1921).⁠ ↑
D. К историям вокруг второго брака и развода г-жи Блаватской мы хотели отнестись как к простым сплетням. Однако сами теософисты позаботились сообщить, что Олкотт повествует об этих событиях в Old Diary Leaves и утверждает, что относящиеся к ним документы находятся у него. Что же, если они считают нужным осветить эту, не слишком привлекательную, деталь портрета их основателя, то мы, со своей стороны, не видим причин возражать. Итак, по-видимому, брак состоялся в Филадельфии 3 апреля 1875 года, когда генерал Блаватский был ещё жив и развод не был оформлен; вторым супругом г-жи Блаватской стал молодой армянин по фамилии Бетталий; кроме того, Дж. Н. Фаркуар (Modern Religious Movements in India, стр. 222) сообщает, что, согласно книге записей, г-жа Блаватская заявила, что ей тридцать шесть лет, тогда как в действительности ей было сорок три; наконец, именно по случаю последовавшего за этим бракоразводного процесса она познакомилась с У. К. Джаджем, который защищал её интересы. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
6. Олкотт, Old Diary Leaves: Theosophist, ноябрь и декабрь 1892.⁠ ↑
7. Это общество не следует путать с другим, носившим похожее название – Hermetic Brotherhood of Light, оно было основано только в 1895 г. Есть ещё и третье Hermetic Brotherhood, без добавлений, основанное в Чикаго в 1885 г.⁠ ↑
E. Некоторые теософисты утверждали (с настойчивостью, доказывающей важность для них этого обстоятельства), что Н. В. of L. было «имитацией», или даже «подделкой» Теософского общества, а значит было создано позже. Мы должны поэтому уточнить, что ещё в 1870 году произошла «внешняя реорганизация» Н. В. of L., то есть был основан «внешний круг» этой организации, руководство которым было поручено в 1873 году (а не в 1884-м, как утверждалось в Theosophist) Максу Теону; этот человек, ставший впоследствии пропагандистом учения под названием «космическая традиция» и о кончине которого мы недавно узнали, был, говорят, сыном Паулоса Метамона (см. гл. I, прим. 2). Что касается предшествующих форм Н. В. of L., то их следует, по всей видимости, искать в организациях, известных под другими названиями, в частности в «Братстве Эвлиса» П. Б. Рэндольфа (см. гл III, прим. 3; Эвлис – намеренно искаженное Элевсис) и даже в загадочном Ordre d’Ansaireh с которым это братство было связано; по этому вопросу мы отсылаем читателя к нашей книге «Заблуждение спиритизма». Кроме того, мы можем теперь сказать, что неизданные документы, касающиеся Н. В. of L., нам передал Ф.-Ш. Барле, бывший официальным представитем во Франции, а ранее – одним из основателей первого французского филиала Теософского общества; с этим обществом он, впрочем, расстался в 1888 году вследствие разногласий, отголоски которых можно найти в журнале Le Lotus. Враждебность Теософского общества к Н. В. of L. проявилась особенно сильно в 1886 году в связи с намерением этой организации основать в Америке что-то вроде сельскохозяйственной колонии. Г-жа Блаватская усмотрела в этом удобный случай отомстить за свое исключение в 1878 году и сумела добиться того, что генеральному секретарю ордена Т. Г. Бергойну был запрещён въезд на территорию Соединенных Штатов: она передала американским властям документ, согласно которому генеральный секретарь Н. В. of L. был в свое время приговорен к наказанию за мошенничество. Лишь один Питер Дэвидсон, носивший титул «Великого Магистра провинций Севера», переехал с семьей в Америку и обосновался в Лудсвилле (Джорджия), где умер несколько лет назад, успев основать (когда Н. В. of L. уже «уснуло») новую организацию под названием «Орден Креста и Змея» (намек на библейский символ – «медного змея»), со своим печатным органом – журналом The Morning. Именно Питер Дэвидсон написал Ф.-Ш. Барле (в июле 1887 года) письмо, из которого мы привели несколько фраз (грава II, 6-й абзац); вот ещё один отрывок из того же письма: «Надо также заметить, что Теософское общество с тех самых пор как г-жа Блаватская и полковник Олкотт прибыли в Индию, не находится и не находилось под руководством или духовным влиянием настоящего и реально существующего Гималайского Братства; но находилось под влиянием и руководством ордена низкого порядка, принадлежащего к буддийскому культу. Я говорю вам о том, что знаю и что мне известно от человека, обладающего бесспорным авторитетом; но если вы сомневаетесь в справедливости моих слов, то у г-на Александера из Корфу есть несколько писем г-жи Блаватской, и в некоторых из них она ясно признается в том, что я вам сказал». Буддийский Орден, о котором здесь идёт речь, по всей вероятности, не что иное, как Маха-Бодхи Самадж, то есть организация, во главе которой стоял священник Г. Сумангала, директор Видьодайя Пиривена в городе Коломбо (см. гл. X, последний абзац, и гл. XVII, 4-й абзац). Год спустя в одном из писем Питера Дэвидсона встречается довольно загадочная фраза: «Истинные Адепты и настоящие Махатмы подобны двум полюсам магнита, хотя несколько Махатм, несомненно, члены нашего Ордена; однако они предстают как Махатмы только тогда, когда для этого имеются очень важные мотивы». [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
8. Письмо от 25 июня 1876 г.⁠ ↑
9. Письмо от 12 апреля 1875. Ср. Old Diary Leaves, стр. 75-76.⁠ ↑
10. La Clef de la Théosophie, стр. 270.⁠ ↑
11. Труд Harrison C. G. The Transcendental World, Лондон, 1894, кажется, содержит намеки на это событие и на антагонизм, существовавший с тех пор между H. B. of L. и Теософским обществом, но имеющаяся в нем информация касательно оккультных корней этого последнего носит столь фантастический и оккультный характер, что мы не можем принимать её во внимание.⁠ ↑
12. La doctrine de la Théosophie, son passé, son présent, son avenir, в Revue de Philosophie, август 1913, стр. 14-52. Цитируемый нами фрагмент находится на стр. 28.⁠ ↑
13. Самое необычное, возможно, это то, что в Theosophist в 1885 г. было опубликовано объявление из Occult Magazine (Глазго), в котором содержался призыв к людям, которые желали бы «быть принятыми в члены Оккультного братства, которое не кичится своими знаниями, но свободно и без ограничений дает образование всем тем, кого сочтет достойным принять его учение». Это безымянное братство было не чем иным как H. B. of L., и употреблявшаяся здесь лексика содержала косвенный, но достаточно ясный намек на совершенно противоположные методы, применявшиеся Теософским обществом, которые несколько раз подвергались критике в Occult Magazine (июль, август 1885; январь 1886).⁠ ↑
14. Уже упомянутая речь Уильяма Эмметта Коулмена на конгрессе в Чикаго (1893).⁠ ↑
F. Частичное сходство имен Чинтамон и Метамон стало, вероятно, причиной путаницы: иначе трудно объяснить причудливые утверждения, содержащиеся в статье (изобилующей, к тому же, ошибочной и тенденциозной информацией), напечатанной в лондонском Occult Review за май 1925 года. Этот Чинтамон (имя которого искажено в совсем не индийскую форму «Кристаман»), представлен там как более или менее скрытый руководитель Н. В. of L. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
15. Письмо г-жи Блаватской своей сестре от 15 октября 1877 г.⁠ ↑
16. Письмо от 2 октября 1877 г.⁠ ↑
17. Статья Лалчанда Гупты в Indian Review (Мадрас). 1913.⁠ ↑
18. Har Narayana, The Vedic Philosophy (Introduction), стр. XLI.⁠ ↑
19. Уже процитированное письмо от 15 октября 1877 г.⁠ ↑
20. Письмо Стейнтону Мозесу (1876).⁠ ↑
21. Даянанда Сарасвати умер 30 октября 1883 г.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre II Les origines de la société théosophique

Глава II Происхождение теософского общества

Поиск

Минский корпус Рене Генона

Chapitre II Les origines de la société théosophique

Глава II Происхождение теософского общества

Поиск

Предложить правку