Глава XX. Будущий Мессия - Минский корпус Рене Генона

Chapitre XX Le messie futur

Pour comprendre l’étrange équipée messianique qui fit quelque bruit en ces dernières années, il faut connaître la conception très particulière que les théosophistes se font du Christ, ou, plus généralement, de ce qu’ils appellent un « Grand Instructeur » ou « Instructeur du Monde ». Ces deux expressions sont la traduction des termes sanscrits Mahâguru et Jagadguru, qui servent simplement, en réalité, à désigner les chefs de certaines écoles brâhmaniques : ainsi, le Jagaddguru authentique est le chef de l’école vêdântine de Shankarâchârya. Disons en passant, à ce propos, et pour mettre en garde contre des confusions possibles, que le personnage auquel ce titre appartient légitimement à l’époque actuelle n’est pas celui qui se fait passer pour tel dans des publications où l’exposition du « Vêdânta » est notablement déformée à l’usage des Occidentaux (bien que la dénaturation y soit encore moins complète, il faut le reconnaître, que chez Vivekânanda et ses disciples) ; cette histoire a des dessous politiques assez curieux, mais qui nous entraîneraient trop loin de notre sujet. Quand les théosophistes parlent du Mahâguru dans leurs ouvrages, le personnage dont il s’agit n’est aucun de ceux auxquels cette qualité est reconnue dans l’Inde, mais il est identique au Bodhisattwa, dont ils ont fait, comme nous l’avons vu déjà, le « chef du département de l’Instruction religieuse » dans le « gouvernement occulte du monde ». D’après la conception bouddhique, un Bodhisattwa est en quelque sorte un Bouddha « en devenir » : un être qui est sur le point d’atteindre l’état de Bouddha ou la possession de la sagesse suprême, et qui se trouve présentement au degré immédiatement inférieur à celui-là. Les théosophistes admettent bien cette conception, mais ils y ajoutent maintes fantaisies qui leur appartiennent en propre : c’est ainsi que, pour eux, il y a deux fonctions qui sont en quelque sorte complémentaires, celle du Manou et celle du Bodhisattwa ; en outre, il y a un Manou et un Bodhisattwa qui sont spécialement préposés à chacune des sept « races-mères ». Quand un Bodhisattwa a terminé son rôle, il devient Bouddha et est remplacé par un autre « Adepte » ; le Manou, lorsque s’achève la période dans laquelle il devait exercer ses fonctions, passe de même à un rang supérieur, mais qui n’est pas précisé. Enfin, l’ère du Manou et celle du Bodhisattwa ne coïncident pas : « Un Manou commence toujours avec la première sous-race de la race-mère, tandis que le Bodhisattwa a toujours son œuvre à cheval sur deux grandes races »¹.

Ceci posé, nous pouvons revenir à la conception du « Christ historique », que les théosophistes ont soin de distinguer du « Christ mystique », c’est-à-dire du principe supérieur de l’homme, dont il a été question plus haut, et aussi du « Christ mythologique » ou « dieu solaire », car ils admettent les conclusions de la prétendue « science des religions » sur les « mythes » et leur interprétation astronomique. M^me Blavatsky faisait une distinction, qui ressemble à un jeu de mots, entre Christos et Chrestos : elle réservait le premier de ces deux termes au « Christ mystique », et elle regardait le second comme désignant un certain degré d’initiation dans les mystères antiques ; tout homme qui avait atteint ce degré était donc, non pas Christos, mais Chrestos, et tel put être le cas de Jésus de Nazareth, si toutefois l’on admet son existence historique, dont, pour sa part, elle doutait fortement. Voici, en effet, l’un des passages où elle s’explique le plus nettement à cet égard :

« Pour moi, Jésus-Christ, c’est-à-dire l’Homme-Dieu des Chrétiens, copie des Avatars de tous les pays, du Chrishna hindou² comme de l’Horus égyptien, n’a jamais été un personnage historique. C’est une personnification glorifiée du type déifié des grands Hiérophantes des Temples, et son histoire racontée dans le Nouveau Testament est une allégorie, contenant certainement de profondes vérités ésotériques, mais c’est une allégorie. »

Cette « allégorie », bien entendu, n’est pas autre chose que le fameux « mythe solaire » ; mais poursuivons :

« La légende dont je parle est fondée, ainsi que je l’ai démontré à diverses reprises dans mes écrits et dans mes notes, sur l’existence d’un personnage nommé Jehoshua (dont on a fait Jésus), né à Lud ou Lydda vers l’an 120 avant l’ère moderne. Et si l’on contredit ce fait, ce à quoi je ne m’oppose guère, il faudra en prendre son parti et regarder le héros du drame du Calvaire comme un mythe pur et simple »³.

Pourtant, un peu plus tôt, M^me Blavatsky s’était exprimée d’une façon bien différente et beaucoup plus affirmative sur le « fait » dont il s’agit :

« Jésus fut un Chrestos,… qu’il ait vécu réellement pendant l’ère chrétienne, ou un siècle auparavant, sous le règne d’Alexandre Jannès et de sa femme Salomé, à Lud, ainsi que l’indique le Sepher Toldoth Jehoshua. »

La source qu’elle cite ici est un livre rabbinique composé avec un évident parti pris de polémique antichrétienne, et dont on s’accorde généralement à regarder la valeur historique comme tout à fait nulle ; cela n’empêche pas que, répondant à « quelques savants d’après lesquels cette assertion serait erronée », et parmi lesquels il faut ranger Renan lui-même, elle ajoutait en note :

« Je dis que les savants mentent ou déraisonnent. C’est nos Maîtres qui l’affirment. Si l’histoire de Jehoshua ou Jésus Ben Pandira est fausse, alors tout le Talmud, tout le canon juif est faux. Ce fut le disciple de Jehoshua Ben Parachia, le cinquième président du Sanhédrin depuis Ezra qui récrivit la Bible. Compromis dans la révolte des Pharisiens contre Jannæus en 105 avant l’ère chrétienne, il s’enfuit en Égypte, emmenant le jeune Jésus avec lui. Bien plus vrai est ce récit que celui du Nouveau Testament dont l’histoire ne dit mot »⁴.

Ainsi, voilà des faits dont ses « Maîtres » eux-mêmes, à l’en croire, lui avaient garanti la réalité, et, quelques mois plus tard, elle ne s’oppose plus à ce qu’on les traite de simple légende ; comment expliquer de semblables contradictions, sinon par ce « cas pathologique » que devait dénoncer ensuite le directeur de la revue même qui avait publié toutes ces élucubrations ? Tout autre est l’attitude de M^me Besant, car elle affirme au contraire l’existence historique de Jésus, tout en la reportant, elle aussi, un siècle environ avant l’ère chrétienne ; nous allons résumer le récit singulier qu’elle fait à ce sujet dans son Christianisme Ésotérique⁵. L’enfant juif dont le nom fut traduit par celui de Jésus naquit en Palestine l’an 105 avant notre ère ; ses parents l’instruisirent dans les lettres hébraïques ; à douze ans, il visita Jérusalem, puis fut confié à une communauté essénienne de la Judée méridionale. Disons tout de suite que l’histoire des relations de Jésus avec les Esséniens n’a pas été inventée de toutes pièces par les théosophistes, et que, avant eux, bien d’autres organisations occultes ont voulu en tirer parti ; c’est d’ailleurs une habitude assez courante, dans ces milieux, de se réclamer des Esséniens, que certains prétendent rattacher aux Bouddhistes, on ne sait trop pourquoi, et chez lesquels on a voulu trouver une des origines de la Maçonnerie. Il y a même eu en France, il y a une trentaine d’année, une secte spirite qui se disait « essénienne »^A, et pour laquelle il y avait deux Messies, Jésus et Jeanne d’Arc ; on y attachait une grande importance à un manuscrit relatif à la mort de Jésus, soi-disant retrouvé à Alexandrie, et publié à Leipzig en 1849 par un certain Daniel Ramée ; une traduction anglaise de cet écrit, dont le but manifeste est de nier la résurrection, a paru récemment en Amérique sous les auspices de la « Grande École » ou « Ordre de lumière » dont nous avons parlé précédemment. Mais revenons au récit de M^me Besant : à dix-neuf ans, Jésus entra au monastère du mont Serbal, où se trouvait une bibliothèque occultiste considérable, dont beaucoup de livres « provenaient de l’Inde transhimâlayenne » ; il parcourut ensuite l’Égypte, où il devint « un initié de la Loge ésotérique de laquelle toutes les grandes religions reçoivent leur fondateur », c’est-à-dire de la « Grande Loge Blanche », qui, à cette époque, n’était pas encore centralisée au Thibet, bien qu’un autre écrivain, qu’on assure d’ailleurs n’être pas théosophiste, et à l’égard duquel les théosophistes témoignèrent même quelque méfiance, prétende avoir retrouvé des traces du séjour de Jésus dans cette dernière contrée, où il aurait été connu sous le nom d’Issa⁶.

La suite demande encore quelques explications, car c’est ici que nous en arrivons à la façon dont se produit, d’après les théosophistes, la manifestation d’un « Grand Instructeur », ou même parfois celle d’un « Maître » de moindre importance : pour épargner à un être aussi « évolué » la peine de se préparer lui-même un « véhicule » en passant par toutes les phases du développement physique ordinaire, il faut qu’un « initié » ou un « disciple » lui prête son corps, lorsque, après y avoir été spécialement préparé par certaines épreuves, il s’est rendu digne de cet honneur. Ce sera donc, à partir de ce moment, le « Maître » qui, se servant de ce corps comme s’il était le sien propre, parlera par sa bouche pour enseigner la « religion de la sagesse » ; il y a là quelque chose d’assez analogue au phénomène que les spirites appellent « incarnation », mais avec cette différence qu’il s’agirait dans ce cas d’une « incarnation » permanente. Il faut ajouter que des « Maîtres » vivants pourraient, d’une façon semblable, se servir occasionnellement du corps d’un disciple, ce qu’ils auraient fait souvent avec M^me Blavatsky ; on dit encore que les « Maîtres » ne se réservent pas exclusivement le privilège de la réincarnation par substitution, et qu’ils en font parfois bénéficier leurs disciples les plus avancés : sur ce dernier point, nous avons rapporté plus haut les affirmations de Sinnett et de M. Leadbeater, d’après lesquelles M^me Blavatsky serait ainsi passée dans un autre corps aussitôt après sa mort. Mais le cas qui nous intéresse plus particulièrement ici est celui de la manifestation des « Maîtres » ; on semble admettre, sans toutefois l’affirmer toujours d’une façon absolue, que Bouddha se servit du moyen que nous venons d’indiquer ; voici ce que dit là-dessus M. Leadbeater :

« Il se peut que le corps d’enfant né du roi Souddhodana et de la reine Mâyâ n’ait pas, dans les premières années, été habité par le Seigneur Bouddha lui-même, qui, comme le Christ, aurait demandé à un de ses disciples de prendre soin de ce véhicule et n’y serait entré qu’au moment où ce corps se trouva affaibli par les longues austérités qu’il s’infligea pendant six années pour trouver la vérité. S’il en est ainsi, il n’est pas étonnant que le prince Siddhârtha n’ait pas conservé la mémoire de toutes les connaissances acquises antérieurement par le Seigneur Bouddha, puisqu’il n’était pas la même personne »⁷.

Siddhârtha aurait donc été, de même que Jésus, le disciple choisi par le « Maître » pour préparer un corps adulte et le lui céder ensuite, « sacrifice que ses disciples seront toujours heureux de lui faire »⁸ ; et ce qui n’est donné que comme une simple hypothèse dans le passage que nous venons de citer est présenté ailleurs par le même auteur comme un fait certain et d’un caractère très général :

« L’idée d’emprunter un corps approprié est toujours adoptée par les Grands Etres lorsqu’ils pensent qu’il est bon de descendre parmi les hommes dans les conditions actuelles. Le Seigneur Gautama agit ainsi lorsqu’il vint sur terre pour atteindre la dignité de Bouddha. Le Seigneur Maitreya fit de même lorsqu’il vint en Palestine il y a deux mille ans »⁹.

En tout cas, en ce qui concerne la manifestation du Christ, dont il s’agit dans cette dernière phrase, les théosophistes actuels sont toujours très affirmatifs : M^me Besant dit que le « disciple » Jésus, parvenu à l’âge de vingt-neuf ans, était devenu « apte à servir de tabernacle et d’organe à un puissant Fils de Dieu, Seigneur de compassion et de sagesse » ; ce « Maitre » descendit donc en Jésus, et, pendant les trois années de sa vie publique, « c’est lui qui vivait et se mouvait dans la forme de l’homme Jésus, prêchant, guérissant les maladies, et groupant autour de lui quelques âmes plus avancées »¹⁰. Au bout de trois ans, « le corps humain de Jésus porta la peine d’avoir abrité la présence glorieuse d’un Maître plus qu’humain »¹¹ ; mais les disciples qu’il avait formés restèrent sous son influence, et, pendant plus de cinquante ans, il continua à les visiter au moyen de son « corps spirituel » et à les initier aux mystères ésotériques. Par la suite, autour des récits de la vie historique de Jésus, se cristallisèrent les « mythes » qui caractérisent un « dieu solaire », et qui, après qu’on eut cessé de comprendre leur signification symbolique, donnèrent naissance aux dogmes du Christianisme ; ce dernier point est à peu près le seul, dans toute cette histoire, où l’on retrouve les idées de M^me Blavatsky.

Le « Seigneur de compassion », dont il vient d’être question, est le Bodhisattwa Maitreya ; ce nom et ce titre, rapportés à la conception du « Bouddha futur », existent bien dans le Bouddhisme authentique ; mais on peut trouver assez maladroit cet essai de fusion entre le Bouddhisme et le Christianisme, qui constitue le caractère spécial du messianisme des théosophistes. C’est encore là un exemple de la manière éminemment fantaisiste dont ceux-ci prétendent accorder les diverses traditions auxquelles ils font des emprunts ; nous en avons déjà trouvé un autre dans l’association du Manou et du Bodhisattwa. Signalons encore, au même point de vue, que, toujours d’après les théosophistes actuels, Maitreya, longtemps avant de se manifester comme le Christ, était apparu dans l’Inde sous la figure de Krishna ; seulement, il faut sans doute admettre que, à cette époque, il n’était pas encore Bodhisattwa, mais un « Adepte » d’un rang un peu inférieur (ce qu’est aujourd’hui Koot Hoomi, son successeur désigné), puisque Krishna est fort antérieur au moment ou Gautama, le précédent Bodhisattwa, devint Bouddha. Pourtant, nous ne sommes pas bien sûr que certains théosophistes ne commettent pas un anachronisme à cet égard et ne croient pas Krishna postérieur à Bouddha ; en effet, M. Leadbeater, après avoir donné comme une règle générale l’emprunt fait par les « Grands Êtres » du corps d’un disciple, ajoute :

« L’unique exception qui nous est connue est la suivante : lorsqu’un nouveau Bodhisattwa assume la fonction d’Instructeur du Monde après que son prédécesseur est devenu Bouddha, il naît comme un petit enfant ordinaire au moment de sa première apparition dans le monde en qualité d’Instructeur. Notre Seigneur, le présent Bodhisattwa, fit ainsi lorsqu’il naquit comme Shrî Krishna dans les plaines dorées de l’Inde pour être aimé et honoré avec une passion de dévotion qui n’a peut-être jamais été égalée nulle part ailleurs »¹².

Quoi qu’il en soit, c’est ce même Bodhisattwa Maitreya qui doit se manifester de nouveau de nos jours, dans des conditions analogues à celles que nous venons de décrire en ce qui concerne le Christ :

« Le Grand Chef du département de l’Instruction religieuse, dit M. Leadbeater, le Seigneur Maitreya, qui a déjà enseigné sous le nom de Krishna aux Hindous et sous celui de Christ aux Chrétiens, a déclaré que bientôt il reviendrait dans le monde pour apporter la guérison et l’aide aux nations, et pour revivifier la spiritualité que la terre a presque perdue. Une des grandes œuvres de la Société Théosophique est de faire son possible pour préparer les hommes à sa venue, de façon qu’un plus grand nombre d’entre eux puisse profiter de l’occasion unique qui leur est offerte par sa présence même parmi eux. La religion qu’il a fondée lorsqu’il vint en Judée, il y a deux mille ans, est maintenant répandue sur toute la terre, mais, lorsqu’il quitta son corps physique, les disciples réunis pour envisager la situation nouvelle n’étaient, dit-on, que cent vingt. Un seul précurseur annonça sa venue la dernière fois ; maintenant, c’est à une Société de vingt mille membres, répartis sur le monde entier, qu’est donnée cette tâche ! Espérons que les résultats seront meilleurs cette fois que la dernière et que nous pourrons garder le Seigneur parmi nous plus de trois ans, avant que la méchanceté humaine ne l’oblige à se retirer ; puissions-nous aussi réunir autour de lui un plus grand nombre de disciples que jadis ! »¹³.

Tel est donc le but que l’on assigne aujourd’hui à la Société Théosophique, que M^me Besant déclarait, il y a déjà près de vingt ans, « avoir été choisie comme la pierre angulaire des futures religions de l’humanité,… le chaînon pur et béni entre ceux d’en haut et ceux d’en bas »¹⁴. Maintenant, la réussite complète que l’on souhaite pour la nouvelle manifestation du Bodhisattwa doit-elle être interprétée en ce sens que, cette fois, il parviendra à l’état de Bouddha parfait ? D’après Sinnett, « le Bouddha Maitreya ne viendra qu’après la disparition complète de la cinquième race et quand l’établissement de la sixième race sur la terre datera de plusieurs centaines de mille ans »¹⁵ ; mais Sinnett n’avait aucune connaissance des apparitions préalables de Maitreya comme Bodhisattwa, qui constituent une innovation dans le théosophisme. Du reste, quand on se rappelle combien a été réduit l’intervalle qui nous sépare du début de la cinquième race, il n’y aurait rien d’étonnant à ce que sa fin fût beaucoup plus proche qu’on ne l’avait dit tout d’abord ; en tout cas, on nous annonce pour bientôt la naissance du noyau de la sixième race^B, « sous la direction d’un Manou bien connu des théosophes », qui est le « Maître » Morya¹⁶.

Le rôle que la Société Théosophique s’attribue ne se borne pas à annoncer la venue du « Grand Instructeur » ; il est aussi de trouver et de préparer, comme l’auraient fait jadis les Esséniens, le « disciple » de choix en qui s’incarnera, quand le moment sera arrivé, « Celui qui doit venir ». À vrai dire, l’accomplissement de cette mission n’a pas été sans quelques tâtonnements ; il y eut tout au moins une première tentative qui échoua piteusement, et qui remonte d’ailleurs à une époque où l’on n’était pas encore très exactement fixé sur la personnalité du futur « Porteur du flambeau de la Vérité », comme avait dit M^me Blavatsky. C’était à Londres, où une sorte de communauté de théosophistes existait alors dans le quartier de Saint-John’s Wood ; on y élevait un jeune garçon, à l’air malingre et peu intelligent, mais dont les moindres paroles étaient écoutées avec respect et admiration, car ce n’était rien moins, paraît-il, que « Pythagore réincarné ». Il est d’ailleurs probable qu’il ne s’agissait pas là d’une réincarnation proprement dite, mais plutôt d’une manifestation du genre de celles dont nous venons de parler, puisque les théosophistes admettent que Pythagore est déjà réincarné en Koot Hoomi, et que celui-ci n’avait pas cessé de vivre. Cependant, il y a d’autres cas où une semblable interprétation ne paraît même pas possible, et les théosophistes ne s’embarrassent guère des pires difficultés : ainsi, certains d’entre eux ayant appelé M^me Blavatsky « le Saint-Germain du XIX^e siècle »¹⁷, il y en eut d’autres qui, prenant les choses à la lettre, crurent qu’elle avait été effectivement une réincarnation du comte de Saint-Germain, tandis que ce dernier, d’autre part, après avoir été regardé comme un simple envoyé de la « Grande Loge Blanche », se trouvait élevé au rang d’un « Maître » toujours vivant ; nous signalerons à ce propos qu’une biographie théosophiste de ce personnage, véritablement fort énigmatique d’ailleurs, a été écrite par M^me Isabel Cooper-Oakley, qui fut un des premiers disciples de M^me Blavatsky¹⁸^C. Il y a en tout cela des mystères qu’il vaut sans doute mieux ne pas trop chercher à approfondir, car on s’apercevrait probablement que les idées des théosophistes, là comme ailleurs, sont extrêmement flottantes et indécises, et on se trouverait même en présence des affirmations les plus inconciliables ; en tout cas, au dire de Sinnett, M^me Blavatsky elle-même prétendait avoir été incarnée précédemment dans un membre de sa propre famille, une tante qui était morte jeune, et avoir été auparavant une femme hindoue ayant des connaissances considérables en occultisme ; il n’était pas question là dedans du comte de Saint-Germain.

Mais revenons à Pythagore, ou plutôt au jeune garçon que l’on destinait à lui fournir un nouveau « véhicule » : au bout de quelque temps, le père de cet enfant, un capitaine en retraite de l’armée britannique, retira brusquement son fils des mains de M. Leadbeater, qui avait été spécialement chargé de son éducation¹⁹. Il dut même y avoir quelque menace de scandale, car M. Leadbeater fut, en 1906, exclu de la Société Théosophique, pour des motifs sur lesquels on garda prudemment le silence ; ce n’est que plus tard qu’on eut connaissance d’une lettre écrite alors par M^me Besant, et dans laquelle elle parlait de méthodes « dignes de la plus sévère réprobation »²⁰. Réintégré cependant en 1908, après avoir « promis de ne pas répéter les conseils dangereux » donnés jadis par lui à des jeunes gens²¹, et réconcilié avec M^me Besant dont il devint même le collaborateur constant à Adyar, M. Leadbeater devait jouer encore le principal rôle dans la seconde affaire, beaucoup plus connue, et qui allait aboutir à un dénouement presque similaire.

1. De l’an 25000 avant Jésus-Christ à nos jours, pp. 60-61.⁠ ↑
2. C’est évidemment avec intention que M^me Blavatsky écrit Chrishna et non Krishna ; elle n’ose pourtant pas aller jusqu’à écrire Christna, comme le faisait Jacolliot.⁠ ↑
3. Le Lotus, avril 1888 (controverse avec l’abbé Roca).⁠ ↑
4. Le Lotus, décembre 1887.⁠ ↑
5. Voir également l’ouvrage de Mead intitulé Did Jesus live 100 B. C. ?⁠ ↑
A. Sur les soi-disant « Esséniens » modernes, voir L’Erreur spirite, p. 235 ; les fantaisies pseudo-historiques de Jacolliot étaient fort en honneur dans cette secte, et, par une coïncidence qui n’a sans doute rien de fortuit, La Bible dans l’Inde de cet auteur figure aussi parmi les ouvrages recommandés officiellement par l’Order of Light.⁠ ↑
6. La Vie inconnue de Jésus-Christ, par Nicolas Notovitch ; voir Lotus Bleu, 27 juillet 1894.⁠ ↑
7. L’Occultisme dans la Nature, p. 322.⁠ ↑
8. L’Occultisme dans la Nature, p. 319.⁠ ↑
9. Adyar Bulletin, octobre 1913.⁠ ↑
10. Esoteric Christianity, p. 134 de l’édition anglaise.⁠ ↑
11. Ibid., p. 136.⁠ ↑
12. Adyar Bulletin, octobre 1913.⁠ ↑
13. L’Occultisme dans la Nature, p. 382.⁠ ↑
14. Introduction à la Théosophie, p. 12.⁠ ↑
15. Le Bouddhisme Ésotérique, p. 210.⁠ ↑
B. La sixième race doit, paraît-il, prendre naissance en Californie ; c’est pourquoi une foule de sociétés pseudo-initiatiques, plus ou moins apparentées au théosophisme, ont établi leur siège dans cette région (voir chapitre XXIV, huitième note).⁠ ↑
16. L’Occultisme dans la Nature, p. 261. – Voir le livre de M^me Besant intitulé : Man whence, how and wither.⁠ ↑
17. Lotus Bleu, 27 mai et 27 septembre 1895.⁠ ↑
18. Il en est aussi, d’autre part, qui prétendent que le comte de Saint-Germain lui-même fut une réincarnation de Christian Rosenkreutz, le fondateur symbolique de la Rose-Croix (The Rosicrucian Cosmo-Conception, par Max Heindel, p. 433), et que ce dernier était déjà antérieurement un initié de haut grade, ayant vécu à l’époque du Christ.⁠ ↑
C. Sur Christian Rosenkreutz et le comte de Saint-Germain, considérés comme un même personnage et identifiés au « Maître R. », voir les notes additionnelles E du chapitre IV et B du chapitre XIII.⁠ ↑
19. Ces faits ont été rapportés dans un article signé J. Stonet, paru dans le Sun du 1^er août 1913.⁠ ↑
20. Theosophical Voice, du Chicago, mai 1908.⁠ ↑
21. Theosophist, février 1908. – cette réintégration provoqua en Angleterre un certain nombre de démissions, notamment celles de MM. Sinnett et Mead (The Hindu, de Madras, 28 janvier 1911) ; le premier fut remplacé, comme vice-président de la société Théosophique, par Sir S. Subramanya Iyer, ancien premier juge de la Haute-Cour de Madras.⁠ ↑

Глава XX Будущий Мессия

Чтобы понять, что это за странная авантюра с Мессией, наделавшая столько шума в эти последние годы, необходимо познакомиться с весьма специфическими представлениями, которые теософисты составили о Христе или вообще о том, кого они называют «великим учителем» или «учителем мира». Эти два выражения являются переводом санскритских терминов mahāguru и jagadguru, которые в реальности служат просто для обозначения глав некоторых брахманских школ: так, настоящий jagadguru – это глава ведантистской школы Шанкарачарьи. Попутно заметим по этому поводу, чтобы предостеречь от возможной путаницы, что лицо, которое носит законным образом этот титул в нынешнее время, это вовсе не тот, который выдается за такового в публикациях, в которых учение «веданты» излагается значительно искаженным образом, чтобы приспособить его для сознания западных людей (хотя это искажение не носит ещё такого полного характера, надо признать, как у Вивекананды и его учеников). Эта история имеет достаточно любопытную политическую подноготную, но она бы увела нас слишком далеко от рассматриваемой нами темы. Когда теософисты в своих работах пишут о mahāguru, лицо, о котором идёт речь, не принадлежит к числу тех, за которыми этот титул признан в Индии, но он тождественен бодхисаттве, этим словом они именуют, как мы уже видели, «главу департамента религиозного образования» в «оккультном правительстве мира». Согласно буддийским представлениям, бодхисаттва – это нечто вроде «кандидата» в Будды: существо, которое готово достичь состояния Будды или обладания высшей мудростью и которое в настоящее время находится на уровне, непосредственно предшествующем уровню Будды. Теософисты вполне признают эту концепцию, но они добавляют к ней немало своих собственных фантазий: именно таким образом у них существуют две должности, должность Ману и должность бодхисаттвы, которые некоторым образом дополняют друг друга, кроме того, есть один Ману и один бодхисаттва, которые специально приставлены к каждой из семи «корневых рас». Когда какой-либо бодхисаттва заканчивает исполнение своей роли, он становится Буддой и на его место приходит другой «адепт». Ману же, когда завершается период, в котором он был обязан выполнять свои функции, точно также переходит на более высокий уровень, который, однако, не уточняется. Наконец, эры Ману и бодхисаттвы не совпадают: «деятельность Ману начинается всегда с первой подрасы корневой расы, в то время как деятельность бодхисаттвы всегда охватывает две великие расы»¹.

Из этого вытекает, мы можем теперь вернуться к представлениям об «историческом Христе», что теософисты стремятся проводить различие между «мистическим Христом», то есть высшим принципом человека, о котором выше шла речь, и «мифологическим Христом» или «солярным божеством», так как они признают выводы так называемого «религиоведения» касательно «мифов» и их астрономической интерпретации. Г-жа Блаватская проводила кажущуюся игрой слов разницу между Christos и Chrestos, первое из этих двух имён она относила к «мистическому Христу», а второе она рассматривала как обозначающее определённую ступень посвящения в древних мистериях. Любой человек, достигший этой степени, являлся, следовательно, не Christos, а Chrestos, и именно таков мог быть случай Иисуса из Назарета, если всё-таки допускать его историческое существование, в котором со своей стороны она сильно сомневалась. Вот одно из мест, где Блаватская наиболее ясно высказалась на этот счёт:

В моем понимании Иисус Христос, то есть человекобог христиан, копия аватаров всех стран, подобный индусскому Кришне² и египетскому Гору, никогда не являлся историческим лицом. Это прославляемая персонификация типа обожествленных великих иерофантов Храмов, и его история, рассказанная в Новом Завете, является аллегорией, несомненно содержащей глубокие эзотерические истины, но именно в аллегорической форме».

Эта «аллегория», конечно, нисколько не отличается от знаменитого «солярного мифа». Но продолжим:

Легенда, о которой я веду речь, основана, как я неоднократно показала это в моих работах и заметках, на существовании человека по имени Иешуа (из которого сделали Иисуса), родившегося в Луде или Лидде приблизительно за 120 лет до н. э. И если этот факт, который у меня почти не вызывает возражений, отказываются принимать, то нужно примириться с ним и смотреть на героя драмы Голгофы, просто как на обычный чистый миф³.

Однако чуть раньше г-жа Блаватская высказывалась совершенно иным образом и намного более категорично касательно «факта», о котором идёт речь:

Иисус был Chrestos […] он действительно жил во время христианской эры или веком раньше, в царствование Александра Янная и его жены Саломеи, в Луде, о чем сообщается также в Sepher Toldoth Jehoshua.

Источник, на который она ссылается здесь, это раввинистическая книга, наполненная явно предвзятыми мнениями антихристианской полемики, которая, по единодушному мнению, лишена какой-либо исторической ценности. Это не помешало тому, что, отвечая «некоторым ученым, по мнению которых это утверждение является ошибочным» и к числу которых следует отнести самого Ренана, она добавила в примечании:

Я говорю, что ученые обманывают или несут бред. Именно наши учителя утверждают это. Если история Иешуа или Иисуса бен Пандира ложная, то тогда весь Талмуд, весь еврейский канон ложен. Он был учеником Иешуа бен Парахии, пятого главы синедриона, с тех пор как Ездра воссоздал текст Библии. Будучи замешан в восстании фарисеев против Янная, случившемся в 105 г. до н. э., он бежал в Египет, забрав с собой молодого Иисуса.Этот рассказ намного более правдив, чем Новый Завет, который молчит об этой истории⁴.

Итак, вот факты, подлинность которых, надо полагать, гарантировали ей сами её «учителя», и несколькими месяцами позже она не возражает против того, что эти факты называют простой легендой. Как можно объяснить подобные противоречия, если только не «патологическим случаем», как впоследствии заявит редактор самого журнала, в котором публиковались все эти измышления? Совершенно другую позицию заняла г-жа Безант, так как она, напротив, признаёт историчность фигуры Иисуса, также полагая, что он жил примерно за столетие до начала н. э. Мы вкратце приведем странный рассказ, который она сделала на эту тему в своем «Эзотерическом христианстве»⁵. Еврейский мальчик, чье имя было переведено как Иисус, родился в Палестине в 105 г. до н. э., от родственников он перенял знание древнееврейской словесности. В возрасте двенадцати лет он посетил Иерусалим, после чего его перепоручили заботам ессейской общины, находившейся в южной Иудее. Сразу скажем, что история о связи Иисуса с ессеями не была целиком придумана теософистами, и что ещё до них многие оккультные организации хотели извлечь из неё выгоду для себя. Впрочем, в этих кругах весьма распространена привычка ссылаться на ессеев, которых некоторые стремятся связать с буддистами, особо и не поймешь, почему, и у которых желают обнаружить один из истоков масонства. Тридцать лет назад во Франции даже существовала секта спиритов, члены которой называли себя «ессеями»^A и признавали двух Мессий: Иисуса и Жанну д’Арк. Они же придавали большое значение рукописи, в которой рассказывается о смерти Иисуса. Эта рукопись якобы была обнаружена в Александрии и опубликована в Лейпциге в 1849 г. неким Даниэлем Раме. Английский перевод этого текста, цель которого явно заключается в том, чтобы разрушить догму о воскресении, недавно вышел в Америке под эгидой «Великой школы» или «Ордена света», о которых мы прежде уже вели речь. Но возвратимся к рассказу г-жи Безант: в возрасте девятнадцати лет Иисус побывал в монастыре на горе Сербаль, где находилась крупная библиотека оккультной литературы, многие книги которой «происходили из трансгималайской Индии», а затем он обошел весь Египет, где стал «посвященным эзотерической Ложи, из которой все великие религии получили своего основателя», то есть «Великой Белой Ложи», которая в ту эпоху не была ещё сосредоточена на Тибете, хотя другой автор, который, как утверждают, впрочем, не является теософистом и в отношении которого теософисты засвидетельствовали даже некоторое недоверие, заявляет, что он обнаружил следы пребывания Иисуса в этой стране, где он якобы был известен под именем Исса⁶.

Дальнейшее требует ещё некоторых пояснений, так как именно здесь мы подходим к способу, которым производится, согласно теософистам, явление «великого учителя» или иногда даже «учителя» более низкого уровня: чтобы избавить столь «развитое» существо от необходимости самому подготовить себе «оболочку», проходя все этапы обычного физического развития, нужно, чтобы «посвященный» или «ученик» предоставил ему своё тело, когда после специальной подготовки через прохождение специальных испытаний он делался достоин этой чести. Итак, с этого момента он будет «учителем», который, пользуясь его телом, как если оно было его собственным, будет говорить его устами, проповедуя «религию мудрости». Здесь мы видим нечто достаточно схожее с феноменом, который спириты называют «инкарнацией», но с той разницей, что речь в этом случае шла бы о постоянной «инкарнации». Необходимо добавить, что живые «учителя» якобы могут подобным образом при случае пользоваться телом ученика, что якобы часто происходило с г-жой Блаватской. Ещё говорят, что «учителя» не оставляют исключительно за собой привилегию воплощаться путём «замены», и что они иногда дают возможность воспользоваться ей своим самым продвинувшимся ученикам: касательно этого последнего пункта мы уже приводили выше утверждения Синнетта и м-ра Ледбитера, согласно которым г-жа Блаватская якобы таким же образом перешла в другое тело сразу после своей смерти. Но нас здесь более интересует случай явления «учителей». Теософисты, кажется, допускают, не утверждая этого, впрочем, категорически, что Будда пользовался только что указанным нами средством. Вот слова м-ра Ледбитера на эту тему:

Возможно, что в теле ребенка, родившегося у царя Шуддходаны и царицы Майи, не пребывал сам Господь Будда, который, подобно Христу, быть может попросил одного из своих учеников позаботиться об этой оболочке и вошел в неё только в момент, когда это тело оказалось ослаблено долгими епитимьями, которые он налагал на себя на протяжении шести лет, чтобы отыскать истину. Если это так, то неудивительно, что принц Сиддхартха не хранил в своей памяти все знания, полученные прежде Господом Буддой, потому что он был совсем другим человеком⁷.

Итак, Сиддхартха якобы являлся, как и Иисус, учеником, которого «учитель» избрал, чтобы тот подготовил ему взрослое тело и впоследствии это тело ему уступил, «это жертва, на которую его ученики всегда будут рады пойти ради него»⁸. То, что излагается только как простая гипотеза в только что упомянутом нами месте, в другом случае тот же самый автор представляет как непреложный факт, имеющий самый общий характер:

Великие сущности всегда прибегают к способу заимствования подходящего тела, когда они находят полезным снизойти среди людей в имеющихся условиях. Господь Гаутама действовал таким образом, когда он пришел на землю, чтобы обрести достоинство Будды. Господь Майтрея сделал то же самое, когда он явился в Палестине две тысячи лет назад⁹.

В любом случае, в отношении того, что касается явления Христа, о которой идёт речь в этом последнем предложении, нынешние теософисты всегда очень категоричны: г-жа Безант утверждает, что «ученик» Иисус, достигнув возраста двадцати девяти лет, стал «способным служить вместилищем и органом могущественному Сыну Божию, Владыке сострадания и мудрости». Итак, этот «учитель» снизошел в Иисуса и на протяжении трёх лет своей общественной жизни «именно он жил и передвигался в облике человека Иисуса, проповедовавшего, исцелявшего больных и собиравшего вокруг себя некоторые самые возвышенные души»¹⁰. На протяжении трёх лет человеческое тело Иисуса выносило тяготы предоставления прибежища индивидуальности учителя, превзошедшего человеческий уровень»¹¹. Но воспитанные им ученики остались под его влиянием, и на протяжении более чем пятидесяти лет он продолжал навещать их в своем «духовном теле» и посвящать их в эзотерические тайны. Впоследствии на рассказы о жизни исторического Иисуса наслоились «мифы», характерные для образа «солярного божества», которые, после того как было утрачено понимание их символического значения, дали жизнь догмам христианства. Во всей этой истории только в этом последнем пункте обнаруживается влияние идеи г-жи Блаватской.

«Владыка сострадания», о котором только что шла речь, это бодхисаттва Майтрея. Это имя и этот титул, относящиеся к представлениям о «грядущем Будде», существуют на самом деле и в реальном буддизме, но можно найти достаточно неуклюжей эту попытку смешать буддизм и христианство, что составляет особенную черту теософистских представлений о Мессии. Это ещё один пример той в высшей степени фантазерской манеры, в которой они тщатся согласовать различные традиции, из которых делают заимствования. Мы уже видели это, когда речь шла о связывании Ману с бодхисаттвой. Укажем ещё касательно этой же точки зрения, что, согласно современным теософистам Майтрея задолго до своего явления как Христа явился в Индии в образе Кришны. Однако, необходимо допустить, что в эту эпоху он не был ещё не бодхисаттвой, но «Адептом» более низкого уровня (это место занимает сейчас Кут Хуми, назначенный его преемником), потому что Кришна жил задолго до того, как Гаутама, предыдущий бодхисаттва, стал Буддой. Однако мы не уверены, что некоторые теософисты не допускают анахронизм в этом отношении и не верят в то, что Кришна жил после Будды. На самом деле, м-р Ледбитер, изложив в качестве общего правила заимствование «великими сущностями» тела ученика, добавляет:

Единственное исключение, которое нам известно, следующее: когда новый Бодхисаттва занимает место наставника мира после того, как его предшественник стал Буддой, он рождается как обычный маленький ребенок во время своего первого появления в мире в качестве наставника. Наш Господь, нынешний Бодхисаттва, поступил таким образом, когда он родился как Шри Кришна на золотых равнинах Индии, чтобы быть любимым и почитаемым с пылкой преданностью так, как может быть никогда и нигде в другом месте¹².

Как бы там ни было, именно этот самый бодхисаттва Майтрея должен явиться вновь в наши дни в условиях, аналогичных тем, которые мы только что описали касательно Христа:

Великий глава департамента религиозного образования, – утверждает м-р Ледбитер, – Господь Майтрея, который уже под именем Кришны наставлял индусов, а под именем Христа христиан, заявил, что вскоре он вновь придет в мир, чтобы принести народам исцеление и помощь, и чтобы оживить духовность, которую человечество почти утратило. Одной из великих задач Теософского общества является сделать все возможное, чтобы подготовить людей к его явлению, так чтобы как можно большее их количество смогло извлечь пользу из уникального случая, который будет предоставлен им самим его присутствием среди них. Религия, которую он основал, когда приходил в Иудею две тысячи лет назад, сейчас распространилась по всей земле, но, когда он оставил своё физическое тело, его учеников, собравшихся, чтобы взглянуть на новую ситуацию, как говорят, было только сто двадцать. Единственный предвестник провозглашал его приход последний раз, нынче же эта задача вменена обществу, имеющему двадцать тысяч членов и охватившему весь мир! Надеемся, что результаты нынче будут лучшими, чем в последний раз, и мы сможем удержать Господа среди нас более чем на три года, до того как человеческая злоба не вынудит его удалиться; и мы также сможем объединить вокруг него самое большое количество учеников, чем когда-либо!¹³.

Такова цель, которая ставится в наши дни перед Теософским обществом и которую г-жа Безант заявила уже почти двадцать лет назад, «быть избранным в качестве краеугольного камня будущих религий человечества […] чистое и святое звено, связывающее тех, кто вверху, и тех, кто внизу»¹⁴. И теперь, следует ли желаемый полный успех для нового явления бодхисаттвы понимать в том смысле, что на этот раз он достигнет совершенного состояния Будды? Согласно Синнетту, «Будда Майтрея придет только после полного исчезновения пятой расы, и когда пребывание шестой расы на земле будет исчисляться несколькими сотнями тысяч лет»¹⁵. Но Синнетт ничего не знал о предыдущих появлениях Майтрейи как бодхисаттвы, которые составляют новшество в теософизме. Впрочем, когда вспоминаешь, насколько сократился промежуток, отделяющий нас от начала пятой расы, совершенно перестаешь удивляться тому, что её конец оказался намного ближе, чем нам говорили вначале. В любом случае, нынче нам заявляют о скором приходе ядра шестой расы^B «под руководством Ману, хорошо известного теософам», который и есть «учитель» Мория¹⁶.

Роль, которую Теософское общество приписывает себе, не ограничивается провозглашением прихода «великого учителя». Необходимо также отыскать и подготовить, как это когда-то якобы сделали ессеи, «ученика», в которого воплотится, когда пробьёт час, «Тот, кто грядет». По правде говоря, выполнение этой миссии не обошлось без некоторых пробных шагов, по крайней мере, была одна попытка, которая потерпела жалкий крах и которая относится, впрочем, к периоду, когда ещё не были выработаны чёткие представления о личности будущего «Носителя факела истины», как сказала г-жа Блаватская. Это было в Лондоне, где в ту пору в квартале Сент-Джонс Вуд существовало нечто вроде теософистской общины. В ней воспитывался молодой мальчик слабого здоровья и небольшого ума, но все его речи слушали с уважением и восхищением, ибо, как говорят, он якобы был ни больше, ни меньше, а «перевоплотившимся Пифагором». Впрочем, вероятно, что речь шла в данном случае не о собственно так называемой реинкарнации, но о явлении того рода, о которых мы только что говорили, потому что теософисты предполагают, что Пифагор уже перевоплотился в Кут Хуми, а тот жив до сих пор. Однако, имеются другие случаи, когда подобная интерпретация даже не казалась возможной, но теософистов почти не смущают наихудшие трудности: так, после того как некоторые среди них прозвали г-жу Блаватскую «Сен-Жерменом XIX столетия»¹⁷, нашлись в их среде и другие, которые восприняв это буквально, стали верить, что она действительно является перевоплощением графа Сен-Жермена, в то время как этот последний, с другой стороны, ранее считаясь простым посланником «Великой Белой Ложи», оказался поднятым до уровня вечно живого «учителя». По этому поводу мы укажем, что теософистскую биографию этого исторического деятеля, по-настоящему, впрочем, весьма загадочного, написала г-жа Изабель Купер-Оукли, бывшая одной из первых учениц г-жи Блаватской¹⁸^C. Во всем этом есть тайны, в которые лучше слишком не углубляться, так как может быть заметно, что представления теософистов, как и в прочих случаях, являются крайне неустойчивыми и неопределёнными, и это даже сталкиваешься с наличием полностью взаимоисключающих утверждений. В любом случае, по словам Синнетта, сама г-жа Блаватская утверждала, что прежде она воплощалась в члена своей собственной семьи, умершую молодой тетю, а до этого была индусской, обладавшей значительными познаниями в оккультизме, и тогда не было и речи о графе Сен-Жермене.

Но вернемся к Пифагору, или скорее к мальчику, которому, как считали, суждено было предоставить ему новую «оболочку». По прошествии некоторого времени отец этого ребёнка, капитан британской армии в отставке, вырвал своего сына из рук м-ра Ледбитера, которому специально было поручено заниматься его образованием¹⁹. Вероятно, возникла угроза скандала, так как м-р Ледбитер в 1906 г. был исключен из Теософского общества по мотивам, о которых благоразумно хранили молчание. Это произошло как раз вскоре после того, как стало известно о письме, написанном тогда г-жой Безант, в котором она говорила о методах, «достойных самого сурового осуждения»²⁰. Возвратившись, однако, в 1908 г. в общество после «обещания не повторять опасных советов», которые он давал когда-то молодым людям²¹, и помирившись с г-жой Безант, чьим постоянным сотрудником он стал в Адьяре, м-р Ледбитер сыграет ещё главную роль в другой, намного более известной истории, которая будет иметь почти такую же развязку.

1. De l’an 25000 avant Jésus-Christ à nos jours. стр. 60-61.⁠ ↑
2. Как раз очевидно, г-жа Блаватская намеренно написала Chrishna, а не Krishna, однако она не осмелилась дойти до того, чтобы написать Christna, как это сделал Жаколио.⁠ ↑
3. Le Lotus, апрель 1888 (полемика с аббатом Рока).⁠ ↑
4. Le Lotus, декабрь 1887.⁠ ↑
5. См. также книгу Мида, Did Jesus live 100 B. C.?⁠ ↑
A. О так называемых современных «ессеях» см. «Заблуждение спиритизма», стр. 325 [фр. издания]; псевдоисторические фантазии Жаколио высоко ценились членами этой секты, и, по едва ли случайному совпадению, его же La Bible dans l’Inde [Библия в Индии] входит в число работ, официально рекомендуемых в Order of Light. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
6. См. Николай Нотович, Неизвестная жизнь Иисуса Христа; Голубой лотос, 27 июля 1894.⁠ ↑
7. L’Occultisme dans la Nature, стр. 322.⁠ ↑
8. Там же, стр. 319.⁠ ↑
9. Adyar Bulletin, октябрь 1913.⁠ ↑
10. Esoteric Christianity, стр. 134 (в английском издании).⁠ ↑
11. Там же, стр. 136.⁠ ↑
12. Adyar Bulletin, октябрь 1913.⁠ ↑
13. L’Occultisme dans la Nature, стр. 382.⁠ ↑
14. Introduction à la Théosophie, стр. 12.⁠ ↑
15. Le Bouddhisme Esoterique, стр. 210.⁠ ↑
B. Считается, что шестая раса должна зародиться в Калифорнии; поэтому множество псевдоинициатических обществ, более или менее связанных с теософизмом, основали штаб-квартиры в этом регионе (см. главу XXIV, прим. 8). [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
16. L’Occultisme dans la Nature, стр. 261. См. также книгу Безант Man, whence, how and whither.⁠ ↑
17. Голубой лотос, 27 мая и 27 сентября 1895.⁠ ↑
18. С другой стороны, среди них есть также и такие, кто утверждает, что граф Сен-Жермен сам являлся перевоплощением Христиана Розенкрейца, легендарного основателя Креста и Розы (The Rosicrucian Cosmo -Conception, стр. 433), и этот последний, живя в эпоху Христа, уже ранее являлся посвященным высокой ступени.⁠ ↑
C. О Христиане Розенкрейце и графе де Сен-Жермене, рассматриваемых как одно и то же лицо и отождествляемых с «Учителем R.» см. доп. прим. E в гл. IV и B в гл. XIII. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
19. Эти факты сообщались в статье, подписанной J. Stone, которая вышла в Sun. 01 августа 1913.⁠ ↑
20. Theosophical Voice (Чикаго), май 1908.⁠ ↑
21. Theosophist, февраль 1908. Это возвращение привело к тому, что в Англии общество покинул целый ряд лиц, а именно Синнетт и Мид (The Hindu, Мадрас. 28 января 1911). Место первого вице-президента Теософского общества, занял сэр С. Субрамьян Ийер, бывший председатель Верховного суда Мадраса.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XX Le messie futur

Глава XX Будущий Мессия

Поиск

Предложить правку