Глава XVIII. Эзотерическое христианство - Минский корпус Рене Генона

Chapitre XVIII Le christianisme ésotérique

Il est temps d’en venir maintenant à ce qui constitue peut-être le trait le plus caractéristique de la nouvelle orientation (nouvelle au moins en apparence) donnée à la Société Théosophique sous l’impulsion de M^me Annie Besant, et que les antécédents de celle-ci ne pouvaient guère faire prévoir : nous voulons parler du « Christianisme ésotérique »¹. Il faut dire cependant que, antérieurement. le courant chrétien ou soi-disant tel, malgré ce qu’il semblait avoir d’incompatible avec les idées de M^me Blavatsky, était déjà représenté dans ce milieu par quelques éléments d’importance plus ou moins secondaire, qui, bien entendu, n’exprimaient pas ce qu’on pourrait appeler la doctrine officielle du théosophisme. Il y avait tout d’abord le « Rosicrucianisme » du D^r Franz Hartmann, dont nous avons parlé plus haut ; un Rosicrucianisme quelconque, si dévié qu’il soit par rapport au Rosicrucianisme originel, fait tout au moins usage d’un symbolisme chrétien ; mais il ne faut pas oublier que le D^r Hartmann, dans un de ses livres, a présenté le Christ comme un « Initié », opinion qui est aussi, d’autre part, celle de M. Edouard Schuré²^A, inventeur d’un prétendu « ésotérisme helléno-chrétien » dont le caractère est des plus suspects, puisque, si l’on en juge par les titres mêmes des ouvrages où il est exposé, il doit conduire « du sphinx au Christ », puis… « du Christ à Lucifer » ! En second lieu, nous mentionnerons les travaux plus ou moins sérieux de George R. S. Mead, secrétaire général de la section européenne, sur le gnosticisme et les « mystères chrétiens » ; nous verrons plus loin que la restauration de ces « mystères chrétiens » est un des buts déclarés des théosophistes actuels. Outre ces ouvrages, largement inspirés des études des spécialistes « non initiés », le même auteur a donné aussi des traductions très approximatives, pour ne pas dire plus, de quelques textes sanscrits, extraits des Upanishads ; on peut y trouver des exemples typiques de la façon dont ces textes sont « arrangés » par les théosophistes pour les besoins de leur interprétation particulière³. Enfin, il y avait eu déjà un « Christianisme ésotérique » proprement dit en connexion avec le théosophisme ; plus exactement, il y en avait même eu deux, qui n’étaient d’ailleurs pas sans avoir quelques rapports entre eux : l’un était celui de la doctoresse Anna Kingsford et d’Edward Maitland ; l’autre était celui de la duchesse de Pomar.

La première de ces deux théories fut exposée dans un livre intitulé La Voie Parfaite, qui parut en 1882 ; les noms des auteurs furent d’abord tenus secrets, « afin que leur œuvre ne fût jugée que sur ses propres mérites et non sur les leurs »⁴, mais ils figurèrent en tête des éditions ultérieures⁵ ; nous ajouterons qu’il y eut ensuite une traduction française, pour laquelle M. Edouard Schuré écrivit une préface, et qui fut éditée aux frais de la duchesse de Pomar⁶. Le comte Mac-Gregor Mathers, dédiant sa Kabbale Dévoilée aux auteurs de la Voie Parfaite, déclarait ce livre « une des œuvres les plus profondément occultes qui aient été écrites depuis des siècles ». Au moment de la publication de la Voie Parfaite, Anna Kingsford et Edward Maitland étaient tous deux membres de la Société Théosophique ; il est vrai qu’ils s’en retirèrent peu après, vers l’époque où l’affaire Kiddle provoqua dans la branche anglaise les nombreuses démissions dont nous avons parlé d’autre part. Cependant, le 9 mai 1884, ils fondèrent à Londres une « Société Hermétique », dont Anna Kingsford^B fut présidente jusqu’à sa mort, survenue en 1888, et dont les statuts étaient en trois articles, calqués sur ceux de la déclaration de principes de la Société Théosophique, que nous avons reproduits précédemment ; chose étrange, Olcott assista à l’inauguration de cette Société et y prononça un discours, ce qui semble donner raison à ceux qui la considérèrent comme une simple « section ésotérique » de la Société Théosophique ; il y a donc lieu de se demander si la démission des fondateurs avait été sincère, et nous trouverons quelque chose d’analogue en ce qui concerne la duchesse de Pomar.

Jusqu’à quel point y avait-il opposition entre les théories d’Anna Kingsford et celles de M^me Blavatsky ? Les premières ont bien une étiquette chrétienne, mais, sans parler de leur esprit anticlérical fort prononcé (et, ici encore, c’est saint Paul qui est accusé d’avoir « introduit l’influence sacerdotale dans l’Église »)⁷, la façon dont les dogmes du Christianisme y sont interprétés est très particulière : on y veut surtout rendre le Christianisme indépendant de toute considération historique⁸, de sorte que, quand il y est parlé du Christ, c’est dans un sens « mystique », et par là il faut entendre qu’il s’agit toujours uniquement d’un principe intérieur que chacun doit s’efforcer de découvrir et de développer soi-même. Or M^me Blavatsky donne aussi parfois le nom de Christos, soit à l’un des principes supérieurs de l’homme, sur le rang duquel elle varie d’ailleurs, soit à « la réunion des trois principes supérieurs en une Trinité qui représente le Saint-Esprit, le Père et le Fils, puisqu’elle est l’expression de l’esprit abstrait, de l’esprit différencié et de l’esprit incarné »⁹. Nous sommes ici en pleine confusion, mais ce qu’il faut retenir, c’est que, pour M^me Blavatsky comme pour Anna Kingsford, les « Christs » sont des êtres qui sont parvenus à développer en eux certains principes supérieurs, existant chez tout homme à l’état latent ; et Anna Kingsford ajoute même qu’ils ne se distinguent des autres « Adeptes » qu’en ce que, à la connaissance et aux pouvoirs qu’ont ceux-ci, ils joignent un profond amour de l’humanité¹⁰. M^me Blavatsky dit à peu près la même chose, en somme, quand elle enseigne que « le Christos est l’état de Bouddha »¹¹ ; là-dessus encore, il n’y a pas un parfait accord entre les théosophistes, et ceux d’aujourd’hui pensent plutôt, comme nous le verrons, que c’est l’état immédiatement inférieur, celui du « Bodhisattwa ». L’antichristianisme de M^me Blavatsky, qui concernait surtout le Christianisme « orthodoxe » et soi-disant judaïsé, ne devait donc pas répugner outre mesure à la conception d’un « Christianisme ésotérique » comme celui-là, où 1’on retrouve du reste un « syncrétisme » assez pareil au sien et presque aussi incohérent, bien que la confusion y soit peut-être moins inextricable. La principale différence, somme toute, c’est qu’une terminologie chrétienne remplace ici la terminologie orientale, et que le Bouddhisme s’y trouve relégué au second plan, tout en étant regardé comme le complément ou plutôt comme la préparation indispensable du Christianisme ; il y a sur ce sujet un passage trop curieux pour que nous ne le citions pas :

« Bouddha et Jésus sont nécessaires l’un à l’autre ; et, dans l’ensemble du système ainsi complété, Bouddha est le mental, et Jésus est le cœur ; Bouddha est le général, Jésus est le particulier ; Bouddha est le frère de l’univers, Jésus est le frère des hommes ; Bouddha est la philosophie, Jésus est la religion ; Bouddha est la circonférence, Jésus est le centre ; Bouddha est le système, Jésus est le point de radiation ; Bouddha est la manifestation, Jésus est l’esprit ; en un mot, Bouddha est l’« Homme » (l’intelligence), Jésus est la « Femme » (l’intuition)… Personne ne peut être proprement chrétien s’i1 n’est aussi, et d’abord, bouddhiste. Ainsi, les deux religions constituent, respectivement, l’extérieur et l’intérieur du même Évangile, la fondation étant dans le Bouddhisme (ce terme comprenant le Pythagorisme)¹², et l’illumination dans le Christianisme. Et, de même que le Bouddhisme est incomplet sans le Christianisme, de même le Christianisme est inintelligible sans le Bouddhisme »¹³.

Anna Kingsford assure même que l’Évangile affirme cette relation dans le récit de la Transfiguration, où Moïse et Elie représenteraient Bouddha et Pythagore, comme étant leurs « correspondants hébraïques »¹⁴ : singulière interprétation, mais qui n’est pas plus étonnante que ce qu’on trouve quelques pages plus loin, où l’auteur prétend, sur la foi d’étymologies fantaisistes, qu’Abraham représente les « mystères indiens », Isaac les « mystères égyptiens » et Jacob les « mystères grecs »¹⁵ !

Malg tout, pour Anna Kingsford, le Christianisme est supérieur au Bouddhisme, comme l’intuition est supérieure à l’intelligence, ou comme la femme est supérieure à l’homme, car elle est une féministe convaincue, et elle regarde la femme comme « la plus haute manifestation de l’humanité »¹⁶ ; ajoutons à cela, pour compléter sa physionomie, qu’elle fut une apôtre du végétarisme¹⁷ et une adversaire acharnée des théories de Pasteur.

Sur différentes questions, Anna Kingsford a des conceptions qui lui sont particulières : c’est ainsi, par exemple, qu’elle regarde la nature de l’homme comme quaternaire, et qu’elle attribue une importance toute spéciale au nombre treize, dans lequel elle voit le « nombre de la femme » et le « symbole de la perfection »¹⁸ ; mais, sur la plupart des points importants, quelles que soient les apparences, elle est d’accord au fond avec les enseignements théosophistes. Elle admet notamment l’« évolution spirituelle », le « karma » et « la réincarnation » ; à propos de celle-ci, elle va même jusqu’à prétendre que « la doctrine de la progression et de la migration des âmes constituait le fondement de toutes les anciennes religions », et qu’« un des objets spéciaux des mystères antiques était de rendre l’initié capable de recouvrer la mémoire de ses incarnations antérieures »¹⁹. Ces enseignements et bien d’autres de même valeur sont dus, paraît-il, à la même « source d’information » que l’ensemble de la doctrine, c’est-à-dire à l’exercice de l’intuition, « par laquelle l’esprit retourne vers son centre » et « atteint la région intérieure et permanente de notre nature », tandis que « l’intellect est dirigé vers l’extérieur pour obtenir la connaissance des phénomènes »²⁰. En vérité, on croirait presque entendre ici M. Bergson lui-même ; nous ne savons si celui-ci a connu Anna Kingsford, mais elle peut bien, en tout cas, être rangée à quelques égards parmi les précurseurs de l’intuitionnisme contemporain. Ce qui est curieux aussi à signaler chez elle, ce sont les rapports de l’intuitionnisme et du féminisme, et, d’ailleurs, nous ne croyons pas que ce soit là un cas isolé ; il y a, entre le mouvement féministe et divers autres courants de la mentalité actuelle, des relations dont l’étude ne serait pas dépourvue d’intérêt ; du reste, nous aurons à reparler du féminisme à propos du rôle maçonnique de M^me Besant.

Malgré l’affirmation d’Anna Kingsford, nous ne croyons pas que l’intuition, nous dirions plutôt l’imagination, ait été sa seule « source d’information », bien qu’on doive certainement à l’exercice de cette faculté les assertions fantaisistes dont nous avons donné quelques exemples. Il y a tout au moins, au point de départ, des éléments empruntés à différentes doctrines, surtout à la kabbale et à l’hermétisme, et les rapprochements qui sont indiqués çà et là témoignent à cet égard de connaissances qui, pour être assez superficielles, existent cependant. En outre, Anna Kingsford avait certainement étudié les théosophes au sens propre du mot, notamment Bœhme et Swedenborg ; c’est là surtout ce qu’elle avait de commun avec la duchesse de Pomar, et il y avait plus de théosophie chez toutes deux, bien qu’elle y fût encore assez mêlée, que chez M^me Blavatsky et ses successeurs. Pour ce qui est de la duchesse de Pomar, comme c’est surtout en France qu’elle développa son « Christianisme ésotérique », et comme d’ailleurs sa personnalité en vaut la peine, nous pensons qu’il sera bon de lui consacrer un chapitre spécial.

1. C’est le titre même d’un des ouvrages de M^me Besant : Esoteric Christianity.⁠ ↑
2. Voir le livre de celui-ci intitulé Les Grands Initiés.⁠ ↑
A. Les ouvrages de M. Édouard Schuré sont, paraît-il, avec ceux de M. Maeterlinck, ceux qui, dans le domaine littéraire, ont contribué à amener le plus d’adhérents au théosophisme.⁠ ↑
3. Voici les titres des principaux ouvrages de Mead : Fragments d’une Foi oubliée (le gnosticisme) ; Pistis Sophia, Évangile gnostique (d’après la traduction française d’Amélineau) ; Essai sur Simon le Mage ; Apollonius de Tyane, le philosophe-réformateur du 1^er siècle de l’ère chrétienne ; L’Évangile et les évangiles ; Le Mystère du Monde, quatre essais ; La Théosophie des Grecs, Plotin, Orphée ; La Théosophie des Védas, les Upanishads.⁠ ↑
4. Préface de la première édition, p. VII.⁠ ↑
5. 1886 et 1890. – Nos citations seront faites d’après la troisième édition.⁠ ↑
6. Les mêmes auteurs ont aussi, séparément ou en collaboration, publié quelques autres ouvrages moins importants : La « Vierge du Monde » et autres livres hermétiques, avec essais introductifs et annotations ; L’« Astrologie Théologisée » de Weigelius, avec un essai sur l’herméneutique de la Bible ; « Vêtue du Soleil » (allusion à l’apocalypse), « livre des Illuminations d’Anna Kingsford », etc.⁠ ↑
B. Anna Kingsford, avant de fonder la « Société Hermétique », avait été non seulement membre de la Société Théosophique, mais présidente de la London Lodge.⁠ ↑
7. The Perfect Way, p. 270.⁠ ↑
8. The Perfect Way, pp. 25-26 et 223.⁠ ↑
9. La Clef de la Théosophie, pp. 96-97.⁠ ↑
10. The Perfect Way, p. 216.⁠ ↑
11. La Clef de la Théosophie, p. 218.⁠ ↑
12. On peut douter que cette assimilation soit bien justifiable.⁠ ↑
13. The Perfect Way, pp. 248-249.⁠ ↑
14. Ibid., p. 247.⁠ ↑
15. Ibid., pp. 251-252.⁠ ↑
16. The Perfect Way, p. 23.⁠ ↑
17. Elle a consacré à ce sujet un ouvrage spécial, intitulé The Perfect Way in Diet (La Voie Parfaite dans le Régime).⁠ ↑
18. Ibid., p. 244.⁠ ↑
19. Ibid., p. 21.⁠ ↑
20. Ibid., p. 3.⁠ ↑

Глава XVIII Эзотерическое христианство

Теперь настало время обратиться к тому, что составляет, возможно, самую характерную черту нового курса (нового, по крайней мере, с виду), которого Теософского общество стало придерживаться по инициативе г-жи Анни Безант и который её предшественники вряд ли могли предвидеть: мы хотим поговорить об «эзотерическом христианстве»¹. Однако необходимо отметить, что и раньше христианское течение (называемое таковым) несмотря на то, что его присутствие казалось несовместимым со взглядами г-жи Блаватской, было уже представлено в её окружении более или менее второстепенными фигурами, которые, конечно, не выражали то, что можно было бы назвать официальной доктриной теософизма. Это был, прежде всего, д-р Франц Гартманн с его «розенкрейцерством», о котором мы уже говорили. Любое розенкрейцерство, сколь бы оно не отклонялось от первоначального розенкрейцерства, по крайней мере использует христианский символизм. Но не стоит забывать, что д-р Гартманн в одной из своих книг изображает Христа как «Посвященного», с другой стороны, это мнение также высказывал г-н Эдуард Шюре²^A, изобретатель так называемого «эллино-христианского эзотеризма», имеющего самый подозрительный характер, потому что, если судить даже по названиям посвященных ему работ, он должен вести от «сфинкса к Христу», а затем […] «от Христа к Люциферу»! Затем, мы упомянем более или менее серьёзные работы Джорджа Р. С. Мида, генерального секретаря европейской секции, посвященные гностицизму и «христианским мистериям». Далее мы увидим, что возрождение этих «христианских мистерий» является одной из целей, провозглашаемых нынешними теософистами. Кроме этих трудов, большей частью написанных под влиянием исследований «непосвященных» специалистов, тот же самый автор представил весьма приблизительные, если не сказать более, переводы некоторых санскритских текстов, отрывков из упанишад. В этих переводах можно обнаружить типичные примеры той манеры, в которой данные тексты «правятся» теософистами, чтобы придавать им свою собственную особую интерпретацию³. Наконец, в связи с теософизмом уже имелось «эзотерические христианство» в строгом смысле слова, а точнее, было даже два его варианта, причем не обошлось без определённой связи между ними: одно было д-ра Анны Кингсфорд и Эдварда Мэйтленда, а другое – герцогини де Помар.

Первая из двух этих теорий была изложена в книге под заглавием «Совершенный путь», вышедшей в 1882 г. Имена авторов первоначально держались в тайне, «чтобы об их труде судили по его собственным достоинствам, а не по достоинствам авторов»⁴, но их имена значатся в заголовках последующих изданий⁵. Мы добавим, что затем увидел свет ещё и французский перевод, для которого г-н Эдуард Шюре написал предисловие и который был издан на средства герцогини де Помар⁶. Граф Мак-Грегор Мэтьерс, посвятивший свою «Разоблаченную Каббалу» авторам «Совершенного пути», назвал эту книгу «одним из самых глубоких оккультных трудов, которые были написаны на протяжении последних столетий». На момент публикации «Совершенного пути» Анна Кингсфорд и Эдвард Мэйтленд оба являлись членами Теософского общества. Правда, они покинули его чуть позже, ближе по времени, когда дело Киддла вызвало в английской секции многочисленные уходы, о чем мы говорили в своё время. Однако 9 мая 1884 г. в Лондоне они основали «Герметическое общество», президентом которого Анна Кингсфорд^B была до своей смерти в 1888 г., и чей статут состоял их трёх статей, скопированных с прежде приведенной нами декларации принципов Теософского общества. Что удивительно, Олкотт поспособствовал учреждению этого общества и произнес речь, что дало, возможно, основания некоторым считать его простой «эзотерической секцией» Теософского общества. Итак, следует задаться вопросом, а был ли уход основателей искренним, и мы найдем нечто аналогичное в случае герцогини де Помар.

До какой степени учения Анны Кингсфорд и г-жи Блаватской противоречили друг другу? Первое подавалось как христианское, но, не говоря о его громко афишируемой антиклерикальной ориентации (здесь именно апостола Павла обвиняли в том, что он «ввел жреческий элемент в Церковь»)⁷, присущая ему манера интерпретации догм христианства носила весьма специфический характер: здесь христианство хотели, прежде всего, освободить от какого-либо исторического фона⁸, так, что когда речь заходила о Христе, то именно в «мистическом» смысле, из-за чего следовало понимать, что имеется в виду всегда исключительно внутренний принцип, который каждый должен сам постараться открыть и развивать. Между тем, г-жа Блаватская иногда называла именем Христос либо один из высших принципов человека, впрочем, то один, то другой, либо «единство трёх высших принципов в Троице, которая представляет Святой дух, Отца и Сына, потому что они символизируют абстрактный дух, дифференцированный дух и воплотившийся дух»⁹. Мы оказываемся здесь в полном замешательстве, но необходимо помнить, что для г-жи Блаватской, как и для Анны Кингсфорд «христами» являются существа, которые преуспели в развитии в себе определённых высших принципов, существующих у всех прочих в латентном состоянии. И Анна Кингсфорд даже добавляет, что они отличаются от других «адептов» только тем, что их знания и способности дополняет глубокая любовь к человечеству¹⁰. Г-жа Блаватская утверждает почти то же самое, в общем, когда она учит, что «Христос – это состояние Будды»¹¹. В этом отношении, впрочем, между теософистами нет полного согласия, и в наши дни они скорее думают, как мы увидим, что «христос» это непосредственно предшествующее состояние, состояние «бодхисаттвы». Антихристианство г-жи Блаватской, которое касалось, прежде всего, «ортодоксального» и якобы иудаизированного христианства, итак, не будет отталкивать её от концепции «эзотерического христианства» как такового, в котором, к тому же, можно обнаружить синкретизм, достаточно похожий на её собственный и почти такой же бессвязный, хотя неясности, возможно, здесь меньше. Главная разница, в общем, заключается в том, что христианская терминология становится здесь на место терминологии восточной, и буддизм оттесняется на второй план, рассматриваясь, как дополнение или, скорее, как необходимая подготовительная ступень к христианству. На эту тему существует слишком любопытный отрывок, чтобы мы его не привели:

Будда и Иисус необходимы друг другу, и в рамках, таким образом, полной системы Будда – это ум, Иисус – сердце, Будда – всеобщее, Иисус – особенное, Будда – брат вселенной, Иисус – брат людей, Будда – это философия, Иисус – религия, Будда – окружность, Иисус – центр, Будда – система, Иисус – источник излучения, Будда – явление, Иисус – дух, одним словом, Будда – это «Мужчина» (интеллект), Иисус – «Женщина» (интуиция) […] Никто не может быть, собственно говоря, христианином, если он вначале также не является буддистом. Итак, эти две религии образуют, соответственно, внешнюю и внутреннюю стороны одного и того же Евангелия, при этом основой служит буддизм (этот термин объемлет и пифагорейство)¹², а озарение несет христианство. И точно также, как буддизм неполон без христианства, христианство нельзя понять без буддизма¹³.

Анна Кингсфорд уверяет также, что Евангелие утверждает эту связь в рассказе о Преображении, где Моисей и Илия якобы представляют Будду и Пифагора, являясь их «древнееврейскими соответствиями»¹⁴: странная интерпретация, но она вызывает удивление не большее, чем та, которую обнаруживаешь несколькими страницами далее, где автор утверждает, поверив вымышленной этимологии, что «Авраам представляет «индийские мистерии», Исаак – «египетские», а Иаков – «греческие»!¹⁵.

Несмотря ни на что, для Анны Кингсфорд христианство выше буддизма, также как интуиция выше интеллекта, а женщина – мужчины, так как она являлась убежденной феминисткой и смотрела на женщину как на «самое высокое проявление человечества»¹⁶; добавим сюда, чтобы завершить её облик, что она была апостолом вегетарианства¹⁷ и ярым противником теории Пастера.

По разным вопросам у Анны Кингсфорд были свои особые представления: так, например, она считает природу человека четвертичной и приписывает особое значение числу «тринадцать», в котором видит «число женщины» и «символ совершенства»¹⁸. Но по большинству важных пунктов, какой бы не была видимость, она соглашается, в сущности, с учением теософистов. А именно, она признает «духовную эволюцию», «карму» и «реинкарнацию», в отношении последней она доходит даже до утверждения, что «учение о развитии и переселении душ составляло основу всех древних религий» и что «одной из особых целей античных мистерий являлось наделить посвященного способностью вспомнить свои предыдущие воплощения»¹⁹. Эти учения, как и многие другие, имеющие такую же ценность, своим появлением обязаны, по-видимому, тому же «источнику информации», что и вся доктрина, то есть использованию интуиции, «благодаря которой дух возвращается к своему центру» и «достигает внутренней и неизменной области нашей природы», в то время как «интеллект направлен на внешнее, чтобы обрести знание явлений»²⁰. По правде говоря, кажется, что здесь говорит сам г-н Бергсон. Нам не известно, был ли он знаком с Анной Кингсфорд, но её в любом случае вполне можно причислить в некоторых отношениях к последователям современного интуитивизма. В отношении её также любопытно указать на связь, существующую между интуитивизмом и феминизмом, впрочем, мы не думаем, что это какой-то особый случай. Между феминистским движением и другими разнообразными течениями современной мысли существуют отношения, изучение которых не было бы лишено интереса. Впрочем, мы ещё поговорим о феминизме, когда речь зайдет об участии г-жи Безант в масонстве.

Несмотря на утверждения Анны Кингсфорд, мы не считаем, что интуиция, мы бы скорее сказали – воображение, являлась её единственным «источником информации», хотя, конечно, применению этой способности обязаны те несерьёзные утверждения, несколько примеров которых мы привели. По крайней мере, в исходной точке имеются элементы, заимствованные из различных доктрин, прежде всего, из каббалы и герметизма, и сопоставления, на которые указывают с одной и с другой стороны, свидетельствуют о наличии познаний, хотя и достаточно поверхностных, в этой сфере. Кроме того, Анна Кингсфорд изучала учения теософов в собственном значении этого слова, а именно Беме и Сведенборга. Именно это объединяло её с герцогиней де Помар, и во взглядах обеих теософизма больше, хотя и достаточно синкретического характера, чем у г-жи Блаватской и её преемников. Что касается герцогини де Помар, поскольку прежде всего именно во Франции она создала своё «эзотерическое христианство» и поскольку, к тому же, её личность заслуживает внимания, мы полагаем, что будет уместно посвятить ей особую главу.

1. Этот термин стал даже заглавием одного из трудов г-жи Безант: Esoteric Christianity.⁠ ↑
2. См. его книгу: Les Grands Initiés.⁠ ↑
A. В сфере литературы сочинения г-на Эдуара Шюре, а также г-на Метерлинка, видимо, внесли наибольший вклад в привлечении людей в теософизм. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
3. См. заглавия главных работ Мида: «Осколки забытой веры» (о гностицизме), «Пистис София. Гностическое Евангелие» (во французском переводе Амелино), «Очерк о Симоне Маге», «Аполлоний Тианский, философ-реформатор первого века христианской эры», «Евангелие и Евангелия», «Тайна мира, четыре очерка», «Теософия греков, Плотина и Орфея», «Теософия Вед и упанишад».⁠ ↑
4. Предисловие к первому изданию.⁠ ↑
5. 1886 и 1890, цитаты из третьего издания.⁠ ↑
6. Те же самые авторы также опубликовали, по отдельности или вместе, несколько других, менее важных работ: Vierge du Monde и другие герметические книги; Вайгель, Astrologie Théologisée, и эссе о герменевтике Библии; Vêtue du Soleil (аллюзия на апокалипсис), livre des Illuminations d’Anna Kingsford, и пр.⁠ ↑
B. Анна Кингсфорд, прежде чем основать «Герметическое общество», была не только членом Теософского общества, но и президентом Лондонской ложи. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
7. The Perfect Way, стр. 270.⁠ ↑
8. Там же, стр. 25-26 и 223.⁠ ↑
9. La Clef de la Théosophie, стр. 96-97.⁠ ↑
10. The Perfect Way, стр. 216.⁠ ↑
11. La Clef de la Théosophie, стр. 218.⁠ ↑
12. Сомнительно, чтобы отождествление имело бы под собой основу.⁠ ↑
13. The Perfect Way, стр. 248-249.⁠ ↑
14. Там же, стр. 247.⁠ ↑
15. Там же, стр. 251-252.⁠ ↑
16. Там же, стр. 23.⁠ ↑
17. Этой теме она посвятила специальную книгу под названием The Perfect Way in Diet [Безупречный путь диеты].⁠ ↑
18. Там же, стр. 244.⁠ ↑
19. Там же, стр. 21.⁠ ↑
20. Там же, стр. 3.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XVIII Le christianisme ésotérique

Глава XVIII Эзотерическое христианство

Поиск

Предложить правку