Глава XIV. Обет в теософизме - Минский корпус Рене Генона

Chapitre XIV Le serment dans le théosophisme

Une des choses que l’on reproche le plus souvent aux sociétés secrètes, et en particulier à la Franc-Maçonnerie, c’est l’obligation à laquelle elles astreignent leurs membres de prêter un serment dont la nature peut varier, ainsi que l’étendue des obligations qu’il impose : c’est, dans la plupart des cas, le serment de silence, auquel se joint parfois un serment d’obéissance aux ordres de chefs connus ou inconnus. Le serment de silence lui-même peut concerner, soit les moyens de reconnaissance et le cérémonial spécial en usage dans l’association, soit l’existence même de celle-ci, ou son mode d’organisation, ou les noms de ses membres ; le plus souvent, il s’applique d’une façon générale à ce qui s’y fait et s’y dit, à l’action qu’elle exerce et aux enseignements qu’on y reçoit sous une forme ou sous une autre. Parfois, il y a encore des engagements d’une autre sorte, comme l’engagement de se conformer à une certaine règle de conduite, qui peut à bon droit paraître abusif dès lors qu’il revêt la forme d’un serment solennel. Nous n’entendons pas entrer ici dans la moindre discussion sur ce qui peut être dit pour et contre l’usage du serment, surtout en ce qui regarde le serment de silence ; la seule chose qui nous intéresse présentement, c’est que, si c’est là un sujet de reproche qui est valable contre la Maçonnerie et contre beaucoup d’autres sociétés plus ou moins secrètes, sinon contre toutes celles qui ont ce caractère, il est également valable contre la Société Théosophique. Celle-ci, il est vrai, n’est pas une Société secrète au sens complet du mot, car elle n’a jamais fait mystère de son existence, et la plupart de ses membres ne cherchent pas à cacher leur qualité ; mais ce n’est là qu’un côté de la question, et il faudrait avant tout s’entendre sur les différentes acceptions dont est susceptible l’expression de « Société secrète », ce qui n’est pas extrêmement facile, si l’on en juge par toutes les controverses qui se sont déroulées autour de cette simple affaire de définition. Le plus souvent, on a le tort de s’en tenir à une vue trop sommaire des choses ; on pense exclusivement aux caractères de certaines organisation, on s’en sert pour établir une définition, et ensuite on veut appliquer cette définition à d’autres organisations qui ont des caractères tout différents. Quoi qu’il en soit, nous admettrons ici, comme suffisante tout au moins pour le cas qui nous occupe, l’opinion d’après laquelle une société secrète n’est pas forcément une société qui cache son existence ou ses membres, mais est avant tout une société qui a des secrets, quelle qu’en soit la nature. S’il en est ainsi, la Société Théosophique peut être regardée comme une société secrète ; et sa seule division en « section exotérique » et « section ésotérique » en serait déjà une preuve suffisante ; bien entendu, en parlant ici de « secrets », nous ne voulons pas désigner par là les signes de reconnaissance, aujourd’hui supprimés comme nous l’avons dit, mais les enseignements réservés strictement aux membres, ou même à certains d’entre eux à l’exclusion des autres, et pour lesquels on exige le serment de silence ; ces enseignements semblent être surtout, dans le théosophisme, ceux qui se rapportent au « développement psychique » puisque tel est le but essentiel de la « section ésotérique ».

Il est hors de doute que, dans la Société Théosophique, il existe des serments des différents genres que nous avons indiqués, puisque nous avons là-dessus le témoignage formel de M^me Blavatsky elle-même ; voici en effet ce qu’elle dit :

« Nous n’avons, franchement, aucun droit de refuser l’admission à la Société, et tout spécialement à la section ésotérique, dont il est dit que « celui qui y entre est né de nouveau ». Mais, si un membre, malgré le serment sacré qu’il a prêté sur sa parole d’honneur et au nom de son Moi immortel, s’obstine, après cette nouvelle naissance, et avec l’homme nouveau qui doit en résulter, à conserver les vices ou les défauts de son ancienne vie et à leur obéir dans le sein même de la Société, il va sans dire que très probablement on le priera de renoncer à son titre de membre et de se retirer ; ou, s’il refuse, il sera renvoyé »¹.

Il s’agit ici de l’engagement d’adopter une certaine règle de vie, et il n’y a pas que dans la « section ésotérique » exclusivement qu’un tel engagement soit exigé : « Il y a même quelques branches exotériques (publiques) dans lesquelles les membres prêtent serment sur leur « Soi supérieur » de mener la vie prescrite par la théosophie »². Dans de pareilles conditions, il sera toujours possible, quand on voudra se débarrasser d’un membre gênant, de déclarer que sa conduite n’est pas « théosophique » ; du reste, on range expressément parmi les fautes de cet ordre toute critique qu’un membre se permet à l’égard de la Société et de ses dirigeants, et il paraît en outre que les effets doivent en être particulièrement terribles dans les existences futures :

« J’ai remarqué, écrit M. Leadbeater, que certaines gens, ayant témoigné à un moment donné le plus grand dévouement à notre présidente (M^me Besant), ont aujourd’hui complètement changé d’attitude et commencent à la critiquer et à la calomnier. C’est là une mauvaise action dont le karma sera bien pire que s’il s’agissait d’une personne à qui ils ne devaient rien. Je ne veux pas dire qu’on n’a pas le droit de changer d’avis… Mais si, après s’être séparé de notre présidente, un homme se met à l’attaquer, à répandre sur elle de scandaleuses calomnies ainsi que l’ont fait tant de gens, il commet alors une faute très grave dont le karma sera extrêmement lourd. Il est toujours grave d’être vindicatif et menteur, mais quand c’est envers celui qui vous a tendu la coupe de vie (sic), ces fautes deviennent un crime dont les effets sont épouvantables »³.

Pour se faire une idée de ces effets, il n’y a qu’à se reporter deux pages plus haut, où on lit ceci :

« Nous avons pu constater que la populace ignorante qui tortura Hypathie à Alexandrie, se réincarna en grande partie en Arménie, où les Turcs lui firent subir toutes sortes de cruautés »⁴,

Comme M^me Besant prétend précisément être Hypathie réincarnée, le rapprochement s’impose, et, étant donnée la mentalité des théosophistes, on comprend sans peine que des menaces comme celles-là doivent avoir quelque efficacité ; mais, vraiment, était-ce bien la peine, pour en arriver là, de dénoncer avec véhémence les religions

qui, « au point de vue de leurs intérêts, n’ont rien trouvé de plus important et de plus pratique que de supposer un maître terrible, un juge inexorable, un Jéhovah personnel et tout-puissant, au tribunal duquel l’âme doit se présenter, après la mort, pour être jugée »⁵ ?

Si ce n’est pas un « Dieu personnel », c’est le « karma » qui se charge de sauvegarder les intérêts de la Société Théosophique, et de venger les injures qui sont faites à ses chefs!

Revenons aux déclarations de M^me Blavatsky, et voyons maintenant ce qui concerne le serment de silence :

« Quant à la section intérieure, appelée actuellement section ésotérique, dès 1880, on a résolu et adopté la règle suivante : « Aucun membre n’emploiera dans un but égoïste ce qui peut lui être communiqué par un membre de la première section (qui est aujourd’hui un « degré » plus élevé) ; l’infraction à cette règle sera punie par l’expulsion. » Du reste, maintenant, avant de recevoir aucune communication de ce genre, le postulant doit prêter le serment solennel de ne jamais l’employer dans un but égoïste, et de ne révéler aucune des choses qui lui sont confiées, que lorsqu’il sera autorisé à le faire »⁶.

Ailleurs encore, il est question de ces enseignements qui doivent être tenus secrets :

« Bien que nous révélions tout ce qu’il nous est possible de dire, nous sommes néanmoins obligés d’omettre bien des détails importants, qui ne sont connus que de ceux qui étudient la philosophie ésotérique et qui, ayant prêté le serment du silence, sont, par conséquent, seuls autorisés à les savoir »⁷

(c’est M^me Blavatsky elle-même qui souligne les derniers mots) ; et, dans un autre passage, il est fait allusion à

« un mystère, en rapport direct avec le pouvoir de la projection consciente et volontaire du « double » (ou corps astral), qui n’est jamais livré à personne, excepté aux « chélas » qui ont prêté un serment irrévocable, c’est-à-dire à ceux sur lesquels on peut au moins compter »⁸.

M^me Blavatsky insiste surtout sur l’obligation d’observer toujours ce serment de silence, obligation subsistant même pour les personnes qui, volontairement ou non, auraient cessé de faire partie de la Société ; elle pose la question en ces termes :

« Un homme renvoyé ou forcé de se retirer de la section est-il libre de révéler les choses qui lui ont été enseignées ou d’enfreindre l’une ou l’autre clause du serment qu’il a prêté ? »

Et elle y répond :

« Le fait de se retirer ou d’être renvoyé l’affranchit seulement de l’obligation d’obéir à son instructeur, et de prendre une part active à l’œuvre de la Société, mais ne le libère nullement de la promesse sacrée de garder les secrets qui lui ont été confiés… Tout homme et toute femme possédant le moindre sentiment d’honneur comprendra qu’un serment de silence prêté sur sa parole d’honneur, plus encore, prêté au nom de son « Moi supérieur », le Dieu caché en nous, doit lier jusqu’à la mort, et que, bien qu’ayant quitté la section et la Société, aucun homme, aucune femme d’honneur, ne songera à attaquer une association à laquelle il ou elle s’est lié de la sorte »⁹.

Elle termine par cette citation d’un organe théosophiste, où s’exprime encore la menace des vengeances du « karma » :

« Un serment prêté est irrévocable, dans le monde moral et dans le monde occulte à la fois. L’ayant violé une fois et ayant été punis, nous ne sommes pourtant pas dans le droit de le violer de nouveau ; et aussi longtemps que nous le ferons, le puissant levier de la loi (de karma) retombera sur nous »¹⁰.

Nous voyons encore, par ces textes, que le serment de silence prêté dans la « section ésotérique » se double d’un serment d’obéissance aux « instructeurs » théosophistes ; il faut croire que cette obéissance peut aller très loin, car il y a eu des exemples de membres qui, mis en demeure de sacrifier une bonne partie de leur fortune en faveur de la Société, l’ont fait sans hésitation. Les engagements dont nous venons de parler existent toujours, aussi bien que la « section ésotérique » elle-même^A, qui a pris, comme nous l’avons dit, la dénomination d’« École théosophique orientale », et qui ne saurait subsister dans d’autres conditions ; il paraît même qu’on oblige les membres qui veulent passer aux grades supérieurs à une sorte de confession générale, où ils exposent par écrit l’état de leur « karma », c’est-à-dire le bilan de leur existence dans ce qu’elle a de bon et de mauvais ; on pense les tenir par là, comme M^me Blavatsky pensait les tenir par les signatures qu’elle leur faisait apposer au bas des procès verbaux de ses « phénomènes ». Du reste, l’habitude d’accepter les ordres de la direction sans jamais les discuter arrive à produire des résultats vraiment extraordinaires ; en voici un cas typique : en 1911, un congrès devait avoir lieu à Gênes, et il s’y rendit un grand nombre de théosophistes, dont certains venaient des pays les plus éloignés ; or, la veille de la date qui avait été fixée pour la réunion, tout fut décommandé sans qu’on jugeât à propos d’en donner la moindre raison, et chacun s’en retourna comme il était venu, sans protester et sans demander d’explications, tant il est vrai que, dans un milieu comme celui-là, toute indépendance est entièrement abolie.

1. La Clef de la Théosophie, pp. 71-72.⁠ ↑
2. Ibid., pp. 75-76.⁠ ↑
3. L’Occultisme dans la Nature, pp. 367-368.⁠ ↑
4. Ibid., pp. 365-366.⁠ ↑
5. Le Bouddhisme Ésotérique, p. 264.⁠ ↑
6. La Clef de la Théosophie, p. 73.⁠ ↑
7. Ibid., p. 137.⁠ ↑
8. Ibid., p. 169.⁠ ↑
9. La Clef de la Théosophie, p. 73-74.⁠ ↑
10. The Path, de New-York, juillet 1889.⁠ ↑
A. Dans le dernier article de F.-K. Gaboriau, écrit après sa démission (voir chapitre VIII, 2^e paragraphe), on lit ce qui suit au sujet de la « section ésotérique » : « Avant de laisser là la Société Théosophique à laquelle je souhaite un remaniement complet ou sa disparition, je suis encore obligé de prévenir les assoiffés de « Fraternité universelle » qu’ils n’y trouveront que haines, ambitions personnelles, calomnies, potins féminins (oh ! ces potins ! car l’élément féminin domine), jalousies de nationalités (les Anglais surtout se croient supérieurs au reste des théosophes), etc., etc. Tous ces petits agréments proviennent de l’existence de « sections ésotériques » où l’on fait entrer le naïf qui croit y apprendre autre chose que ce qu’on lit dans les livres de science qui courent les rues et dans cet autre livre qui est partout, la Nature ; ces « sections ésotériques », dont les membres jurent obéissance passive à la souveraine, fomentent des malentendus, des troubles, permettant de jouer de l’occulte avec succès, mais ce qui est plus fâcheux, salissent la réputation d’une personne qui, étant poursuivie par un ennemi invisible, ne peut plus se défendre, surtout si elle aime le grand jour. J’en ai assez dit là-dessus ; j’espère que les membres sérieux de la Société Théosophique y mettront ordre » (Le Lotus, mars 1889, p. 711).⁠ ↑

Глава XIV Обет в теософизме

Тайные общества и, в особенности, франкмасонство чаще всего обвиняют в том, что они связывают своих членов обетом, характер которого варьируется, также как и содержание налагаемых обязательств: в большинстве случаев – это обет сохранения тайны, к которому иногда прибавляется обет послушания приказам известных и неизвестных руководителей. Сам обет молчания может касаться либо знаков отличия и особых ритуалов, используемых в обществе, либо самого его существования, либо его организационной структуры, либо имен его членов. Чаще всего, он относится вообще ко всему, что в нем делается и говорится, к его деятельности и к передаваемому в нем в той или иной форме учению. Иногда есть ещё и обязательства иного рода, как, например, обязательство соответствовать определённым правилам поведения, которые вполне могут показаться обременительными после того, как облекаются в форму торжественного обета. У нас нет намерения вступать здесь в какую-либо дискуссию о том, что может быть сказано «за» и «против» использования обета, прежде всего, что касается обета молчания. Единственное, что нас интересует сейчас, это есть ли основания выдвигать такие же обвинения против Теософского общества, как против масонства и многих других обществ, имеющих более или менее тайный характер, если не против всех обществ подобного типа. Теософское общество, по правде говоря, не является тайным обществом в полном смысле этого слова, так как оно никогда не делало тайны из своего существования, и большинство его членов не стремятся скрывать свою принадлежность к нему. Но это только одна сторона вопроса, и следовало бы, прежде всего, условиться насчет различных подходов к интерпретации понятия «тайное общество», а это совсем нелегко, если судить по всем спорам, разворачивающимся вокруг простой задачи определения этого термина. Чаще всего, неверно ограничиваются слишком поверхностным взглядом на вещи. Смотрят исключительно на характерные черты организации и пользуются этим, чтобы вывести определение, а затем хотят приложить это определение к другим организациям, имеющим совершенно иную природу. Как бы там ни было, мы принимаем здесь, как подходящее, по крайней мере, для занимающего нас случая, мнение, согласно которому тайное общество – это не обязательно общество, которое скрывает своё существование или своих членов, но это, прежде всего, общество, владеющее тайнами какого бы то ни было характера. В таком случае, Теософское общество может рассматриваться как тайное общество, и его единственное разделение на «эзотерическую» и «экзотерическую» секции могло бы послужить достаточным подтверждением этому. Конечно, говоря здесь о тайнах, мы не хотим обозначить этим словом «знаки отличия», в настоящее время отмененные, как мы уже говорили, но учение, предназначенное строго для членов, или даже некоторых из их числа, от которых требуется соблюдать обет молчания. У теософистов это учение, кажется, относится, прежде всего, к «психическому развитию», потому что оно и является основной целью «эзотерической секции».

Вне сомнения, что в Теософском обществе существуют различные обеты упомянутых нами видов, потому что перед нами формальное категоричное свидетельство самой г-жи Блаватской, и вот что она утверждает:

Мы, откровенно говоря, не имеем права отказывать в принятии в общество, особенно в эзотерическую секцию, так как сказано, что «входящий в неё рождается заново». Но если кто-либо из членов общества, несмотря на священный обет, данный с честным словом и во имя своего бессмертного «я», после такого «нового рождения» предпочтёт сохранять пороки и недостатки своей прежней жизни и даже будет потворствовать им в среде самого общества, тогда, конечно, его скорее всего попросят отказаться от звания члена общества и удалиться; или же, в случае его отказа, он будет исключен¹.

Здесь идёт речь об обязательстве принять определённые правила поведения, и это обязательство требуется не только в «эзотерической секции»: «Даже в некоторых экзотерических общедоступных секциях члены дают обет перед своим «высшим Я» вести жизнь, предписанную теософией»². В подобных условиях всегда будет возможно, когда возникнет желание избавиться от какого-либо неудобного члена, объявить, что его поведение не является «теософским». Впрочем, к грехам этого рода решительным образом причисляют любую критику, которую член позволяет себе в отношении общества и его руководителей, кроме того, оказывается, что последствия этого должны быть особенно ужасными для последующих существований. М-р Ледбитер пишет:

Я заметил, что некоторые люди, засвидетельствовав ранее самую пылкую преданность нашему президенту (г-же Безант), нынче совершенно поменяли свою позицию и стали критиковать и клеветать на неё. Это отвратительное дело, и их карма будет ещё хуже, чем если бы речь шла о человеке, которому они ничего не обязаны. Я не хочу сказать, что не существует права менять своё мнение […] Но если, порвав с нашим президентом, человек принимается нападать на неё и лить на неё возмутительную клевету, как это делало столько людей, он совершает в таком случае весьма серьёзный проступок, и карма его будет чрезвычайно тяжелой. Всегда нехорошо быть мстительным и лживым, но если вести себя так по отношению к тому, кто перевернул вашу жизнь (sic), эти проступки становятся преступлением, последствия которого ужасны³.

Чтобы составить представление об этих последствиях, надо перенестись на две страницы выше, где читаем следующее:

Мы могли констатировать, что невежественные люди, замучавшие Ипатию в Александрии, перевоплотились большей частью в Армении, где турки истязали их, как могли⁴.

Так как г-жа Безант претендует как раз на то, чтобы быть перевоплощением Ипатии, проводится соответствующая аналогия и, учитывая образ мышления теософистов, понятно без труда, что подобные угрозы должны обладать некоторой действенностью. Но дойдя до такого, по правде говоря, едва ли стоило яростно обличать религии, для которых,

с точки зрения их интересов, нет ничего важнее и практичнее, нежели рассуждать о грозном наставнике, неумолимом судии, личностном и всемогущем Иегове, пред очами которого предстает душа умершего, чтобы выслушать свой приговор⁵.

Если это не «личный Бог», то карма берет на себя защиту интересов Теософского общества и мщение за обиды, нанесенные его главам!

Давайте вернемся к заявлениям г-жи Блаватской и посмотрим на то, что касается обета молчания:

Относительно же внутренней секции общества, называемой теперь эзотерической, ещё в 1880 г. были введено следующее правило: «Ни один из членов не может использовать в своих корыстных целях какие-либо знания, сообщенные ему любым членом первой секции (теперь обозначаемой как более высокая «степень»); нарушение этого правила наказывается исключением». Однако теперь, прежде чем такого рода знания могут быть сообщены кому-либо, кандидат на это должен связать себя торжественным обетом не использовать их в своекорыстных целях и не раскрывать что-либо ему сообщенное, кроме как с особого разрешения⁶.

В другом месте также идёт речь об этих учениях, которые должны сохраняться в тайне:

Но хотя мы выдаем миру столько, сколько можно, мы тем не менее вынуждены пропускать многие важные подробности, и лишь тем, кто изучает эзотерическую философию и дал обет молчания, позволяется знать эти подробности»⁷

(именно сама г-жа Блаватская выделила последние слова) и в другом месте намекается на

тайну, прямо связанную со способностью сознательного и добровольного выделения «двойника» (или астрального тела), которая никогда никому не выдаётся, за исключением чел (учеников), давших неотменимый обет, или, во всяком случае, тех, кому можно полностью доверять⁸.

Г-жа Блаватская настаивает, прежде всего, на обязанности всегда соблюдать этот обет молчания, обязанности, сохраняющейся даже для тех, кто, добровольно или нет, вышел из общества. Она ставит вопрос в таких словах:

«Но может ли человек, исключённый или вышедший из этой секции, раскрыть то, что ему было преподано, и нарушить то или иное условие принятого им обета?»

И она же на него отвечает:

Факт ухода или исключения освобождает его лишь от обязательства послушания своему наставнику и от необходимости принимать активное участие в работе общества, но, конечно же, не от священной клятвы сохранять доверенные ему тайны […] Всякий мужчина и всякая женщина, у которых есть хоть малейшее чувство чести, поймут, что обет молчания, данный на честном слове и во имя своего «высшего Я», Бога, сокрытого в нас, должен соблюдаться до смерти, и что, покинув секцию и общество, ни один честный мужчина или честная женщина даже и подумать не посмеют о том, чтобы обрушиться на организацию, с которой он или она связаны таким образом⁹.

Она заканчивает цитатой из теософистского издания, где содержится угроза возмездия со стороны кармы:

Ни с точки зрения нравственности, ни с точки зрения оккультизма произнесенную клятву нельзя отменить. Однажды нарушив и понеся наказание, мы, однако не вправе нарушать вновь: и как долго мы будем нарушать его, закон (кармы) своей тяжестью будет обрушиваться на нас¹⁰.

Из этих текстов видно, что обет молчания, который дают в «эзотерической секции», дублируется обетом послушания теософистским «наставникам»: надо полагать, что это послушание может заходить очень далеко, так как были случаи, когда члены общества, вынуждаемые жертвовать ему добрую часть своего имущества, делали это без колебаний. Обязательства, о которых мы только что вели речь, все ещё существует, также как и сама «эзотерическая секция»^A, которая, как мы уже говорили, получила название «Восточной теософской школы», и которая в других условиях не смогла бы существовать. Говорят даже, что членов, желающих перейти на более высокие степени, обязуют на нечто вроде общей исповеди, когда они в письменном виде описывают состояние своей «кармы», то есть подводят итог их жизни касательно того, что в ней было плохого и хорошего. Посредством этого их хотят удержать под контролем, также как г-жа Блаватская думала удержать их благодаря подписям, которые побуждала ставить под протоколами своих «феноменов». Впрочем, привычка неизменно принимать приказы руководства без какого-либо обсуждения приводит иногда к поистине экстраординарным результатам. Вот типичный случай этого: в 1911 г. в Женеве должен был состояться конгресс, на который съехалось великое множество теософистов, некоторые из которых прибыли из самых отдаленных стран. Между тем, накануне установленной даты открытия по необъяснимым причинам все было отменено, и каждый возвратился также, как и приехал, не протестуя и не требуя объяснений, поскольку верно, что в подобных кругах нет и намека на какую-либо свободу.

1. La Clef de la Théosophie, стр. 71-72.⁠ ↑
2. Там же, стр. 75-76.⁠ ↑
3. L’Occultisme dans la Nature, стр. 367-368.⁠ ↑
4. Там же, стр. 365-366.⁠ ↑
5. Le Bouddhisme Esotérique. стр. 264.⁠ ↑
6. La Clef de la Théosophie, стр. 73.⁠ ↑
7. Там же, стр. 137.⁠ ↑
8. Там же, стр. 169.⁠ ↑
9. La Clef de la Théosophie, стр. 73-74.⁠ ↑
10. The Path (Нью-Йорк), июль 1889.⁠ ↑
A. В последней статье Ф.-К. Габорио, написанной после его выхода из общества (см. гл. VIII, 2-й абзац), об «эзотерической секции» написано: «Прежде чем покинуть Теософское общество, которому я желаю фундаментальной реорганизации либо роспуска, я обязан предупредить жаждущих “Вселенского братства”, что они встретят в нём только вражду, амбиции, клевету, женские сплетни (ох, эти сплетни! женщины там преобладают), национальную ревность (в частности англичане считают себя выше остальных) и т. д. и т. п. Все эти мелкие удовольствия имеют место из-за существования “эзотерических секций”, куда призывают простодушных, полагающих, будто узнают там что-то помимо написанного в общедоступных книгах и в книге, называемой “Природа” и находимой везде; эти “эзотерические секции”, члены которых клянутся в пассивном послушании основательнице, разжигают недоразумения и неприятности, позволяя успешно играть в оккультизм, но, что ещё печальнее, подрывая репутацию человека, страдающего от преследования невидимого врага, и не способного больше защитить себя, особенно если любит открытое пространство. Я достаточно сказал и надеюсь, что серьезные члены Теософского общества наведут в нём порядок» (Le Lotus, март 1889, стр. 711). [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XIV Le serment dans le théosophisme

Глава XIV Обет в теософизме

Поиск

Предложить правку