Глава XII. Теософизм и спиритизм - Минский корпус Рене Генона

Chapitre XII Le théosophisme et le spiritisme

Nous venons de dire que le théosophisme devait être classé dans ce que nous appelons, d’une façon générale, le « néo-spiritualisme », aussi bien pour en montrer le caractère essentiellement moderne que pour le distinguer du « spiritualisme » entendu dans son sens ordinaire et proprement philosophique, classique si l’on veut. Nous devons maintenant préciser que toutes les choses que nous réunissons sous ce nom, parce qu’elles possèdent en effet assez de caractères communs pour être regardées comme des espèces d’un même genre, et surtout parce qu’elles procèdent au fond d’une mentalité commune, n’en sont pas moins distinctes malgré tout. Ce qui nous oblige à y insister, c’est que, pour qui n’en a pas l’habitude, ces étranges dessous du monde contemporain, dont nous n’entendons présenter ici qu’une faible partie, font l’effet d’une véritable fantasmagorie ; c’est un chaos dans lequel il est certainement fort difficile de se reconnaître au premier abord, d’où résultent fréquemment des confusions, sans doute excusables, mais qu’il est bon d’éviter autant que possible. Occultisme^A de différentes écoles, théosophisme, spiritisme, tout cela se ressemble assurément par certains côtés et jusqu’à un certain point, mais diffère aussi à d’autres égards et doit être soigneusement distingué, alors même qu’on se préoccupe d’en établir les rapports. D’ailleurs, nous avons eu déjà l’occasion de voir que les chefs de ces écoles sont fréquemment en lutte les uns avec les autres, et qu’il leur arrive parfois de s’injurier publiquement ; il faut pourtant ajouter que cela ne les empêche pas de s’allier à l’occasion et de se trouver réunis au sein de certains groupements, maçonniques ou autres. Dans ces conditions, on peut être tenté de se demander si leurs querelles sont bien sérieuses, ou si elles ne sont pas plutôt destinées à cacher un accord que la prudence commande de laisser ignorer au dehors ; nous ne prétendons pas donner ici une réponse à cette question, d’autant plus qu’on aurait probablement tort de généraliser ce qui, en pareille matière, peut être vrai dans certains cas particuliers : il peut arriver que des gens, sans cesser d’être adversaires ou rivaux, s’entendent néanmoins pour l’accomplissement de telle ou telle besogne déterminée, et ce sont là des choses qui se voient journellement, en politique par exemple. Pour nous, ce qu’il y a de plus réel dans les querelles dont nous parlons, ce sont les rivalités d’amour-propre entre les chefs d’écoles, ou entre ceux qui visent à l’être, et ce qui se passa dans le théosophisme après la mort de M^me Blavatsky nous en fournira un exemple typique. En somme, c’est à ces rivalités qu’on cherche à donner un prétexte avouable en mettant en avant des divergences théoriques qui, tout en étant très réelles aussi, n’ont peut-être qu’une importance assez secondaire pour des gens qui apparaissent tous comme dépourvus de principes stables et d’une doctrine bien définie, et dont les préoccupations dominantes n’appartiennent certainement pas à l’ordre de l’intellectualité pure.

Quoi qu’il en soit, pour ce qui concerne spécialement les rapports du théosophisme et du spiritisme, nous avons montré chez M^me Blavatsky, au moins depuis la fondation de sa Société (car il est difficile de savoir quel était précédemment le fond de sa pensée), une opposition manifeste aux théories spirites, « spiritualistes » comme on dit dans les pays anglo-saxons. Il serait facile de multiplier les textes où s’affirme cette attitude ; nous nous bornerons à en citer encore quelques fragments :

« Si vous voulez parler de l’explication donnée par les spirites au sujet de certains phénomènes anormaux, nous n’y croyons certainement pas. Car, selon eux, toutes ces manifestations sont dues aux « esprits » de personnes (le plus souvent leurs parents) qui ont quitté ce monde et qui y reviennent pour entrer en communication avec ceux qu’ils ont aimés, ou auxquels ils sont restés attachés ; et voilà ce que nous nions formellement. Nous disons que les esprits des morts ne peuvent pas retourner sur la terre, sauf de rares exceptions,… et qu’ils n’ont de communication avec les hommes que par des moyens entièrement subjectifs¹.»

Et M^me Blavatsky explique ensuite que les phénomènes spirites sont dus, soit au « corps astral » ou « double » du médium ou d’une des personnes présentes, soit à des « élémentals », soit enfin à des « coques », c’est-à-dire aux « dépouilles astrales » abandonnées par les défunts en quittant le « plan » correspondant, et qui, jusqu’à ce qu’elles se décomposent, demeureraient douées d’un certain automatisme leur permettant de répondre avec un semblant d’intelligence. Un peu plus loin, elle dit :

« Certainement, nous rejetons en bloc la philosophie spirite, si par « philosophie » vous entendez les théories grossières des spirites ; mais, franchement, ils n’ont pas de philosophie, et, parmi leurs défenseurs, ce sont les plus zélés, les plus sérieux et les plus intelligents qui le disent »;

et elle reproduit à ce propos « ce que dit M. A. Oxon (Stainton Moses), un des rares spirites philosophes, touchant la bigoterie (sic) et le manque d’organisation du spiritisme »². Ailleurs, elle déclare « égoïste et cruelle » la doctrine du « retour des esprits », parce que, d’après celle-ci,

« la malheureuse humanité n’est pas libérée, même par la mort, des douleurs de cette vie ; pas une goutte des misères et des souffrances contenues dans la coupe de la vie n’échappera à ses lèvres, et, nolens volens, puisqu’elle voit tout maintenant (après la mort), il lui faudra boire l’amertume jusqu’à la lie… Le bonheur est-il possible pour qui possède cette connaissance (des souffrances de ceux qu’il a laissés sur la terre) ? Alors, vraiment, le « bonheur « est la plus grande malédiction que l’on puisse imaginer, et la damnation orthodoxe paraît, en comparaison, un véritable soulagement »³.

À cette doctrine spirite, elle oppose la conception du « dêvachan », où l’homme

« jouit d’un bonheur parfait, dans un oubli absolu de tout ce qui, durant sa dernière incarnation, lui a causé de la douleur ou du chagrin, et même dans l’oubli du fait qu’il existe au monde des choses telles que le chagrin et la douleur »⁴.

M^me Blavatsky admettait seulement « la possibilité de communications entre les vivants et les esprits désincarnés » dans des cas qu’elle regardait comme tout à fait exceptionnels, et qui étaient les suivants :

« La première exception peut avoir lieu durant les quelques jours qui suivent immédiatement la mort d’une personne, avant que l’Ego ne passe dans l’état dêvachanique. Ce qui reste douteux, c’est l’importance de l’avantage, qu’un mortel quelconque ait pu retirer du retour d’un esprit dans le plan objectif… La seconde exception se rapporte aux Nirmânakâyas »,

c’est-à-dire

« à ceux qui, ayant gagné le droit d’entrer en Nirvâna et d’obtenir le repos cyclique,… ont renoncé à cet état par pitié pour l’humanité et pour ceux qu’ils ont laissés sur cette terre »⁵.

La première de ces deux exceptions, si rare qu’on la suppose, n’en constituait pas moins une concession grave, ouvrant la porte à toutes sortes de compromissions : dès lors qu’on admet la moindre possibilité de communiquer avec les morts par des moyens matériels, il est difficile de savoir où l’on s’arrêtera⁶^B. En fait, il est des théosophistes qui ont adopté une attitude beaucoup moins intransigeante que celle de M^me Blavatsky, et qui, de même que certains occultistes, en sont arrivés à admettre que des « esprits » se manifestent réellement, et assez fréquemment, dans les séances spirites ; il est vrai qu’ils ajoutent que ces « esprits » sont des « élémentaires », c’est-à-dire des êtres humains de l’ordre le plus inférieur, et avec lesquels il est plutôt dangereux d’entrer en relations : nous doutons fort que des concessions de ce genre soient susceptibles de concilier à leurs auteurs les faveurs des purs spirites, qui ne se résoudront jamais à les regarder comme de vrais « croyants ».

Du reste, en pratique, les chefs du théosophisme n’ont jamais cessé de déconseiller les expériences spirites, et ils se sont appliqués souvent à en faire ressortir les dangers. M^me Blavatsky, oubliant ou feignant d’oublier ce qu’elle avait été à ses débuts, écrivait vers la fin de sa vie :

« C’est parce que je crois à ces phénomènes… que mon être tout entier est pris d’un profond dégoût pour eux… Cela ne réussit qu’à ouvrir la porte à un essaim de « fantômes », bons, mauvais ou indifférents, dont le médium devient l’esclave pour le reste de sa vie. Je proteste donc, non pas contre le mysticisme spirituel, mais contre cette médiumnité qui vous met en rapport avec tous les lutins qui peuvent vous atteindre ; l’un est une chose sainte, qui élève et ennoblit ; l’autre est un phénomène du genre de ceux qui, il y a deux siècles, ont causé la perte de tant de sorciers et de sorcières… Je dis que tous ces rapports avec les morts sont, consciemment ou inconsciemment, de la nécromancie, par conséquent une pratique fort dangereuse… La sagesse collective de tous les siècles passés a protesté hautement contre les pratiques de ce genre. Je dis enfin, ce que je n’ai pas cessé de répéter en paroles et par écrit depuis quinze ans, que, tandis que quelques-uns des soi-disant « esprits » ne savent pas ce qu’ils disent et ne font que reproduire, à la façon de perroquets, ce qu’ils trouvent dans le cerveau du médium ou d’autres personnes, il y en a d’autres qui sont très dangereux et ne peuvent que conduire vers le mal. »

Comme preuve du premier cas, elle cite le fait des « communications » réincarnationnistes en France, anti-réincarnationnistes en Angleterre et en Amérique ; quant au second, elle affirme que « les meilleurs, les plus puissants médiums, ont tous souffert dans leur corps et dans leur âme », et elle en donne des exemples : les uns étaient épileptiques, les autres sont morts de folie furieuse ; et

« voici enfin les sœurs Fox, les plus anciens médiums, les fondatrices du spiritisme moderne ; après plus de quarante ans de rapports avec les « Anges », elles sont devenues, grâce à ces derniers, des folles incurables, qui déclarent à présent, dans leurs conférences publiques, que l’œuvre et la philosophie de leur vie entière n’ont été qu’un mensonge ! Je vous demande quel est le genre d’esprits qui leur inspirent une conduite pareille »⁷.

La conclusion que semble appeler cette dernière phrase fait pourtant défaut, parce que M^me Blavatsky fait profession de ne pas croire au démon ; il n’en est pas moins vrai qu’il y a là des choses très justes, mais dont quelques unes pourraient bien se retourner contre celle qui les a écrites : ses propres « phénomènes », si on en admet la réalité, différaient-ils tant que cela de ceux qu’elle assimile purement et simplement à la sorcellerie ? Il semble aussi qu’elle se place elle même devant ce dilemme : ou elle ne fut qu’un faux médium à l’époque de ses « clubs à miracles », ou elle fut une malade ; ne va-t-elle pas jusqu’a dire que l’épilepsie est « le premier et le plus sûr symptôme de la véritable médiumnité » ? En tout cas, nous pensons également qu’un médium est toujours un être plus ou moins anormal et déséquilibré (ce qui rend compte de certains faits de fraude inconsciente) ; c’est en somme ce que Sinnett, de son côté, a exprimé en ces termes :

« Un médium est un malade dont les principes ne sont pas étroitement unis ; ces principes peuvent, par conséquent, céder à l’attraction d’êtres flottant dans l’atmosphère et cherchant constamment à vivre en parasites de l’homme assez mal organisé pour ne pouvoir leur résister »⁸,

d’où de nombreux cas d’obsession. Ces « êtres flottant dans l’atmosphère » sont surtout, pour l’auteur, des « coquilles astrales », mais ils pourraient bien être tout autre chose en réalité : on doit savoir assez quelle est la véritable nature des « puissances de l’air ». Voyons maintenant ce que dit M. Leadbeater, un de ceux qui sont pourtant entrés le plus avant dans la voie des concessions au spiritisme :

« La médiumnité physique (celle des séances de matérialisation) est la plus grossière et la plus néfaste pour la santé. À mon avis, le fait de parler et de donner des communications en état de transe n’est pas aussi nuisible pour le corps physique, bien que, si l’on considère le peu de valeur de la plupart de ces communications, on soit tenté de croire qu’elles affaiblissent l’intelligence !... Des médiums avec lesquels j’ai eu des séances il y a trente ans, l’un est aujourd’hui aveugle, un autre ivrogne invétéré, et un troisième, menacé d’apoplexie et de paralysie, n’a préservé sa vie qu’en abandonnant complètement le spiritisme »⁹.

Certes, les chefs du théosophisme ont grandement raison de dénoncer ainsi les dangers de la médiumnité, et nous ne pouvons que les en approuver ; malheureusement, ils sont fort peu qualifiés pour un tel rôle, car ces dangers qu’ils signalent à leurs disciples ne sont guère plus redoutables, après tout, que ceux des « entraînements psychiques » auxquels ils les soumettent eux-mêmes : de part et d’autre, le résultat le plus clair est de détraquer bon nombre d’esprits faibles.

Il faut dire aussi que les avertissements du genre de ceux que nous venons de reproduire ne sont pas toujours écoutés, malgré toute l’autorité que ceux qui les formulent exercent d’ordinaire sur leurs adhérents ; dans la masse des théosophistes comme dans celle des occultistes, il se rencontre bien des personnes qui font en même temps du spiritisme, sans trop se préoccuper de la façon dont ces choses peuvent être conciliées, et peut-être même sans se demander si elles peuvent l’être. On ne doit pas trop s’étonner qu’il en soit ainsi, si l’on songe à toutes les contradictions qui sont contenues dans le théosophisme même, et qui n’arrêtent pas ces mêmes personnes, qui ne semblent ni les embarrasser ni leur donner à réfléchir : étant au fond beaucoup plus sentimentales qu’intellectuelles, elles se porteront indifféremment vers tout ce qui leur paraîtra apte à satisfaire leurs vagues aspirations pseudo-mystiques. C’est là un effet de cette religiosité inquiète et dévoyée, qui est un des traits les plus frappants du caractère de beaucoup de nos contemporains ; c’est surtout en Amérique qu’on en peut voir les manifestations les plus variées et les plus extraordinaires, mais l’Europe est loin d’en être indemne. Cette même tendance a aussi contribué pour une grande part au succès de certaines doctrines philosophiques telles que le bergsonisme, dont nous signalions précédemment les affinités avec le « néo-spiritualisme » ; le pragmatisme de William James, avec sa théorie de l’« expérience religieuse » et son appel au « subconscient » comme moyen de communication de l’être humain avec le Divin (ce qui nous apparaît comme un véritable cas de satanisme inconscient), en procède également. Il est bon de rappeler, à ce propos, avec quel empressement des théories comme celles-là ont été adoptées et mises à profit par la plupart des modernistes, dont l’état d’esprit est tout à fait analogue à celui des gens dont nous parlons en ce moment ; du reste, la mentalité moderniste et la mentalité protestante ne diffèrent en somme que par des nuances, si même elles ne sont identiques au fond, et le « néo-spiritualisme » en général tient d’assez près au Protestantisme ; en ce qui concerne spécialement le théosophisme, c’est surtout la seconde partie de son histoire qui permettra de s’en rendre compte.

Malgré tous les rapprochements qu’il y a lieu d’établir, on peut remarquer que, d’une façon générale, les théosophistes parlent des spirites avec un certain dédain : cette attitude est motivée par leurs prétentions à l’ésotérisme ; il n’y a rien de tel chez les spirites, qui n’admettent au contraire ni initiation ni hiérarchie d’aucune sorte, et c’est pourquoi l’on a pu dire parfois que le théosophisme et l’occultisme sont un peu, par rapport au spiritisme, ce qu’est l’aristocratie par rapport à la démocratie. Seulement, l’ésotérisme, qui devrait normalement être regardé comme l’apanage d’une élite, semble mal se concilier avec la propagande et la vulgarisation, et pourtant, chose extraordinaire, les théosophistes sont presque aussi propagandistes que les spirites, bien que d’une façon moins directe et plus insinuante ; c’est encore là une de ces contradictions qui abondent chez eux, tandis que les spirites sont parfaitement logiques sous ce rapport. D’ailleurs, le dédain des théosophistes à l’égard des spirites est assez peu justifié, non seulement parce que leur soi-disant ésotérisme est de la qualité la plus inférieure, mais aussi parce que beaucoup de leurs idées ont été primitivement, qu’ils le veuillent ou non, empruntées au spiritisme ; toutes les modifications qu’on a pu leur faire subir ne parviennent pas à dissimuler entièrement cette origine. En outre, il ne faudrait pas oublier que les fondateurs de la Société Théosophique avaient commencé par faire profession de spiritisme (nous en avons assez de preuves pour ne tenir aucun compte de leurs dénégations ultérieures), et que c’est aussi du spiritisme que sont venus plus tard d’autres théosophistes de marque : tel est notamment le cas de M. Leadbeater. Celui-ci est un ancien ministre anglican qui, d’après son propre témoignage, fut attiré au théosophisme par la lecture du Monde Occulte de Sinnett, ce qui est bien caractéristique de sa mentalité, car cet ouvrage ne traite que des « phénomènes » ; à cette époque, il suivait avec assiduité les séances du médium Eglinton. Il faut dire qu’Eglinton, à la suite d’un séjour qu’il avait fait dans l’Inde en 1882, et durant lequel il avait fréquenté divers théosophistes, avait été gratifié, sur le navire qui le ramenait en Europe, d’une apparition de Koot Hoomi, lequel s’était présenté à lui « par les signes d’un Maître Maçon » ; il est vrai que, après avoir certifié tout d’abord la réalité de cette manifestation, il se ressaisit par la suite et déclara qu’il n’avait été en présence que d’une simple « matérialisation » spirite¹⁰. Quoi qu’il en soit de cette histoire, où l’autosuggestion joua vraisemblablement le plus grand rôle, Eglinton, lors de ses relations avec M. Leadbeater, était « contrôlé par un esprit » nommé Ernest, celui que nous avons vu M^me Blavatsky mettre sur le même rang que son ancien « guide » John King. Cet Ernest s’étant un jour vanté de connaître les « Maîtres de Sagesse », M. Leadbeater eut l’idée de le prendre comme intermédiaire pour faire parvenir une lettre à Koot Hoomi ; ce n’est qu’au bout de plusieurs mois, et « non par l’entremise d’Ernest », qu’il reçut une réponse, dans laquelle le « Maître » lui disait qu’il « n’avait pas reçu sa lettre et ne pouvait la recevoir, étant donné le caractère du messager », et l’engageait à aller passer quelque temps à Adyar. Là-dessus, M. Leadbeater alla trouver M^me Blavatsky, qui était alors à Londres, mais devait repartir le lendemain même pour l’Inde (c’était vers la fin de l’année 1884) ; au cours d’une soirée chez M^me Oakley, M^me Blavatsky « matérialisa » une nouvelle lettre du « Maître », et, suivant les conseils qui y étaient contenus, M. Leadbeater, abandonnant brusquement son ministère, prit le bateau quelques jours plus tard, rejoignit M^me Blavatsky en Égypte et l’accompagna à Adyar ; il était dès lors devenu un des membres les plus zélés de la Société Théosophique¹¹.

Pour terminer ce chapitre, nous devons encore signaler qu’il y eut au moins une tentative faite par les théosophistes pour s’allier avec les spirites, peut-être devrions-nous dire plutôt pour accaparer le mouvement spirite à leur profit. Nous voulons parler d’un discours qui fut prononcé par M^me Besant, le 7 avril 1898, à une réunion de l’« Alliance Spiritualiste » de Londres, dont Stainton Moses avait été jadis président ; ici, nous anticipons donc un peu sur la suite des événements, afin de n’avoir pas à revenir sur le sujet qui nous occupe présentement. Ce discours, qui contraste étrangement avec tout ce que nous avons vu jusqu’ici, nous apparaît comme un véritable chef-d’œuvre de mauvaise foi : M^me Besant, tout en reconnaissant qu’il y avait eu des « malentendus » et que « des paroles irréfléchies avaient été prononcées des deux côtés », proclamait que, « dans les nombreux exemplaires de la revue qu’elle édite avec M. Mead, on ne trouvera pas une parole âpre contre le mouvement spiritualiste » ; c’est possible, mais ce qu’elle n’avait pas écrit dans cette revue, elle l’avait dit ailleurs. En effet, le 20 avril 1890, au « Hall of Science » de Londres, elle avait déclaré textuellement que « la médiumnité est dangereuse et conduit à l’immoralité, à l’insanité et au vice », ce qui s’accordait parfaitement avec l’opinion de tous les autres chefs du théosophisme. Mais citons quelques-uns des passages les plus intéressants du discours de 1898 :

« Je commencerai par parler de la question des forces qui guident nos deux mouvements spiritualiste et théosophique. Je considère ces deux mouvements comme une partie de la même tentative faite pour pousser le monde à lutter contre le matérialisme et à diriger la pensée humaine vers une direction spirituelle. C’est pourquoi je les regarde comme provenant, tous les deux, de ceux qui travaillent pour l’élévation morale et pour le progrès de l’humanité. Nous croyons, en somme, que ces deux mouvements procèdent d’hommes très développés, vivant sur le plan physique, mais ayant le pouvoir de passer à volonté dans le monde invisible, et étant, par là, en communication avec les désincarnés… Nous ne donnons point, comme vous le faites, une importance excessive à ce fait que ceux qui agissent dans ce mouvement ne vivent plus dans des corps physiques ; cette question nous est indifférente. Nous ne nous occupons pas de savoir, quand nous recevons des communications, si elles nous viennent d’âmes présentement incarnées ou désincarnées… Selon nous, le mouvement spiritualiste a été provoqué par une Loge d’Adeptes, pour employer le terme habituel, ou d’occultistes d’une haute élévation, d’hommes vivant dans un corps, mais dont les âmes se sont développées bien au delà du présent stage de l’évolution humaine… Ils adoptèrent un système de manifestations exceptionnelles, se servant des âmes des morts et les associant à leurs efforts de manière à donner au monde la pleine assurance que la mort ne termine pas la vie de l’homme et que l’homme n’est point changé par le passage de la vie à la mort, sauf par la perte de son corps physique. »

Il est curieux de voir M^me Besant reprendre ici (à cela près qu’elle y fait intervenir les « âmes des morts ») la thèse de la H. B. of L. sur l’origine du spiritisme, et plus curieux encore qu’elle ait pensé la faire accepter par des spirites ; mais poursuivons.

« Nous croyons, pour notre part, que le mouvement théosophique actuel doit son impulsion à une Loge de grands occultistes… et que cette seconde impulsion a été rendue nécessaire par le fait même que l’attention des partisans du premier mouvement était trop complètement attirée par un nombre énorme de phénomènes d’un caractère trivial. Et nous ajoutons que, lorsqu’on projeta la fondation de la Société Théosophique, il était entendu qu’elle devait travailler de concert avec la Société spirite¹². Les spirites commencèrent à se détacher de M^me Blavatsky lorsqu’elle s’éleva contre l’abus des phénomènes. Elle assurait qu’il n’était point nécessaire de croire que les âmes des morts fussent les seuls agents de toute manifestation spirite ; que beaucoup d’autres agents pouvaient provoquer ces phénomènes ; que les plus insignifiants d’entre eux étaient produits par des élémentals ou esprits de la nature, entités appartenant au monde astral ; que quelques-unes seulement des communications pouvaient être l’œuvre des désincarnés ; que le plus grand nombre de ces phénomènes pouvaient être causés par la volonté d’un homme psychiquement entraîné, avec ou sans l’aide des âmes des morts ou des élémentals. Mais lorsque, en outre, elle affirma que l’âme humaine, dans le corps aussi bien que hors du corps, a le pouvoir de provoquer beaucoup de ces conditions, que ce pouvoir lui est inhérent et qu’elle n’a pas besoin de le gagner par la mort, pouvant l’exercer dans son corps physique aussi bien que lorsqu’elle en a été séparée, un grand nombre de spirites protestèrent et refusèrent d’avoir désormais aucune communication avec elle. »

Voilà une singulière façon d’écrire l’histoire ; pour la juger, il suffit de se rappeler, d’une part, les déclarations antispirites de M^me Blavatsky, et, d’autre part, l’importance prépondérante qui fut accordée aux « phénomènes » à l’origine de la Société Théosophique. M^me Besant voulait avant tout persuader les spirites que « les forces qui guident les deux mouvements » étaient au fond les mêmes ; mais cela ne suffisait pas, et elle en arrivait à leur accorder, avec de légères réserves, la vérité même de leur hypothèse fondamentale :

« Il faut enlever aux spirites l’idée que nous nions la réalité de leurs phénomènes. Dans le passé, une importance exagérée a été donnée à la théorie des coques ou cadavres astraux. Vous trouverez, il est vrai, quelques écrivains déclarant que presque tous les phénomènes spirites, sont dus à l’action des coques ; mais permettez-moi de vous dire que ceci est l’opinion d’une très petite minorité de théosophes. M. Judge a fait une déclaration qu’il est impossible à tout théosophe instruit d’accepter, car il affirme que toutes les communications spirites sont l’œuvre de ces agents. Ce n’est pas là l’opinion de la majorité des théosophes ; et certainement ce n’est pas celle des théosophes instruits, ni de tous ceux qui, depuis M^me Blavatsky, ont quelque prétention à la connaissance de l’occultisme. Nous avons toujours affirmé que, tandis que quelques-unes de ces communications pouvaient être de cette nature, la plus grande partie d’entre elles provenait des désincarnés. »

Ici, le mensonge est flagrant : il n’y a qu’à comparer la dernière phrase avec les textes de M^me Blavatsky que nous avons reproduits plus haut ; mais il y avait sans doute quelque habileté à rejeter sur Judge, alors dissident, la responsabilité de certaines affirmations gênantes, qu’il n’était pourtant pas seul à avoir formulées. Et voici maintenant la conclusion :

« Depuis quelques années, nous avons adopté la politique de ne jamais dire un mot hostile ou dédaigneux à nos frères spirites. Pourquoi n’adopteriez-vous pas la même manière d’agir, venant ainsi à notre rencontre à mi-chemin, sur ce pont que nous voulons édifier de concert ? Pourquoi, dans vos journaux, ne pourriez-vous nous traiter comme nous vous traitons nous-mêmes ? Pourquoi vous créer une habitude de toujours dire quelque parole dure, blessante ou amère, quand vous faites allusion à nos livres et à nos revues ? Je vous demande d’adopter notre politique, car je pense avoir le droit de vous le demander, me l’étant imposée à moi-même depuis tant d’années… Je vous prie de ne plus nous considérer désormais comme des rivaux et comme des ennemis, mais de nous traiter en frères dont les méthodes sont différentes de vos méthodes, mais dont le but est identique au vôtre… Je suis venue à vous ce soir dans le but de rendre notre union possible à l’avenir, et, si elle n’est pas possible, dans celui de nous débarrasser au moins de tous les sentiments hostiles ; et j’espère que notre réunion n’aura point été complètement inutile. »^C

L’emploi du mot de « politique » par M^me Besant elle-même, pour qualifier son attitude, est vraiment remarquable ; c’est bien le mot qui convient en effet, et cette politique avait à la fois un but immédiat, qui était de faire cesser les attaques des spirites contre le théosophisme, et un but plus éloigné, qui était de préparer, sous prétexte d’union, une véritable mainmise sur le mouvement « spiritualiste » ; ce qui s’est passé dans d’autres milieux, comme nous le verrons plus loin, ne permet aucun doute sur ce dernier point. Nous ne croyons pas, d’ailleurs, que les spirites se soient laissé circonvenir ; les avances de M^me Besant ne pouvaient leur faire oublier tant de déclarations contraires, et les deux partis restèrent sur leurs positions ; si nous nous y sommes arrêté, c’est surtout parce qu’il y a là un excellent échantillon de la mauvaise foi théosophiste.

A. Sur les rapports de l’occultisme et du spiritisme, voir L’Erreur spirite, pp. 61-73.⁠ ↑
1. La Clef de la Théosophie, pp. 40-41.⁠ ↑
2. Ibid., pp. 45-46.⁠ ↑
3. La Clef de la Théosophie, pp. 206-207.⁠ ↑
4. Ibid., p. 208.⁠ ↑
5. Ibid., pp. 211-212.⁠ ↑
6. En réalité, il s’agit encore ici, comme pour la réincarnation, d’une impossibilité métaphysique, laquelle ne saurait souffrir la moindre exception.⁠ ↑
B. La démonstration de l’impossibilité de communiquer avec les morts par des moyens matériels a été donnée par nous dans L’Erreur spirite, pp, 183-196.⁠ ↑
7. La Clef de la Théosophie, pp. 270-273.⁠ ↑
8. Le Bouddhisme Ésotérique, p. 136.⁠ ↑
9. L’Occultisme dans la Nature, pp. 121-123.⁠ ↑
10. Le Monde Occulte, pp. 254-264 ; ibid., postface du traducteur, pp. 319-326 ; lettre d’Eglinton au Light, janvier 1886.⁠ ↑
11. L’Occultisme dans la Nature, pp. 396-403.⁠ ↑
12. Il convient de faire remarquer que les spirites n’ont jamais formé une « Société », mais qu’ils ont toujours eu une multitude de groupements indépendants les uns des autres.⁠ ↑
C. Il peut être intéressant de rapprocher des déclarations de M^me Besant ce passage du discours prononcé par le colonel Olcott à la douzième Convention annuelle de la Société Théosophique, tenue à Adyar du 27 au 29 décembre 1887 : « Du fait que plusieurs des principaux membres de notre Société, moi compris, sont d’anciens spirites, beaucoup concluent que la Société n’est qu’une branche du spiritisme. Cela n’est pas. Si la Théosophie était une école moderne au lieu d’une école archaïque, on pourrait peut-être la considérer comme une évolution du spiritisme phénoménal sur le plan supérieur de la philosophie pure. Cependant, il ne peut y avoir deux opinions sur la probabilité de l’effet hautement favorable qu’aura notre mouvement sur le spiritisme. La philosophie antique (sic) ne nie aucun des faits de la médiumnité, au contraire, mais il semble qu’elle en offre une explication vraiment scientifique et raisonnable, en même temps qu’elle donne une idée beaucoup plus noble de l’évolution humaine sur les plans ascendants. On aurait tort de prévoir l’avenir de la Théosophie sans tenir compte du fait qu’elle recrutera inévitablement des adhérents dans les rangs du spiritisme. Ces recrues seront les esprits les plus distingués de ce système qui compte tant d’adhérents. Mais, avant tout, il nous faut travailler en nous montrant de vrais théosophistes en paroles et en actions. » – Ajoutons-y encore ce passage d’un article extrait d’un organe théosophiste : « Il serait mauvais… de nier toute valeur et tout sérieux au spiritisme en général. Beaucoup de théosophes, en effet, sont passés par le spiritisme : étudié avec la plus extrême prudence et dans les conditions du contrôle le plus rigoureux, il donne des preuves absolument irréfutables de l’existence de l’au-delà, et, par conséquent, de la vérité d’une partie des enseignements théosophiques. Il faut bien avouer et reconnaître une chose, c’est que le charlatanisme sous toutes ses formes a beau jeu de ce côté, et que les chances de tromperie sont énormes. Et si la possibilité de fraude, ou simplement d’erreur avec bonne foi est grande de la part des médiums et des assistants, elles sont encore bien plus grandes de la part des entités du monde astral, car celles-ci possèdent un pouvoir « illusionniste » infiniment plus grand que l’on ne se le figure d’ordinaire. Ces réserves faites, il est certain, je le répète, que par le spiritisme on peut obtenir les fameuses preuves, si souvent réclamées, de l’existence d’un monde hyperphysique, et que c’est précisément la réalité indéniable de ces preuves qui a conduit bien des théosophes – et non des moindres – là où ils sont aujourd’hui. Est-ce à dire que le spiritisme, tel qu’on le pratique d’ordinaire, est recommandable pour nous ? Je ne le crois pas. Si je m’en rapporte aux dires de nos instructeurs, ce serait plutôt le contraire… Donc gardons-nous de critiquer l’œuvre, quelquefois très utile, de nos frères spirites, mais abstenons-nous de préférence d’y participer, pour ne pas risquer de gêner ou de retarder l’évolution post mortem de nos amis défunts » (A. Janvier, Le Théosophe, 16 mai 1914).⁠ ↑

Глава XII Теософизм и спиритизм

Мы только что сказали, что теософизм следовало отнести к разряду того, что мы обозначаем общим термином «неоспиритуализм», как для того, чтобы показать его сущностно современный характер, так и для того, чтобы отличать его от «спиритуализма» в обычном и собственно философском смысле этого термина, классическом, если хотите. Нам следует сейчас уточнить, что все течения, объединяемые нами под этим названием, потому что они обладают достаточным количеством общих черт, чтобы рассматриваться в качестве видов одного и того же рода, и, прежде всего, потому что они имеют своим источником общий тип мышления, тем не менее, несмотря на все это, различны между собой. Нас вынуждает остановиться на этом тот факт, что для непривычных к этому людей все эти чудачества из закулисья современного мира, только лишь незначительную часть которых мы здесь собираемся представить, производят впечатление подлинной фантасмагории. Этот хаос, в котором, несомненно, вначале очень трудно ориентироваться, проистекает часто из путаницы, без сомнения, простительной, но которую, насколько это возможно, лучше избегать. Различные школы оккультизма^A, теософизм, спиритизм – все эти течения до некоторой степени роднят определённые черты, но также они различаются между собою в других отношениях, и их следует тщательно отделять друг от друга, даже занимаясь установлением связи между ними. Впрочем, нам уже представлялся случай увидеть, что главы этих школ часто ведут междоусобную войну, и им иногда случается ругаться публично. Однако следует добавить, что это не мешает им при случае сотрудничать и объединяться в рамках некоторых группировок, масонских или иных. В этих условиях есть искушение задаться вопросом, в действительности ли эти ссоры очень серьёзны и не призваны ли они скрывать согласие, как того требует благоразумие, чтобы оставить в неведении посторонних. Мы не претендуем здесь на то, чтобы дать ответ на этот вопрос, тем более что было бы, вероятно, неверно делать общим правилом то, что касательно этой темы может быть правдой только в некоторых отдельных случаях. Может случаться, что люди, не прекращая быть соперниками или противниками, соглашаются, тем не менее, выполнять вместе то или иное определённое дело, и именно подобное можно увидеть ежедневно, в политике, например. Что до нас, мы, скорее, склонны видеть в ссорах, о которых идёт речь, битву самолюбий глав этих школ, или тех, кто хочет быть таковыми, и то, что произошло у теософистов после смерти г-жи Блаватской, представит нам типичный пример этого. В общем, именно для этого соперничества пытаются создать благовидный предлог, выдвигая на первый план теоретические расхождения, которые, вероятно, хоть они и остаются весьма реальными, всё же имеют только достаточно второстепенное значение для людей, которые кажутся полностью лишёнными устойчивых принципов и чётко определённой доктрины и чьи главные интересы далеки, конечно, от чисто интеллектуальной жизни.

Как бы там ни было, что особо касается отношений теософизма и спиритизма, мы показали, что г-жа Блаватская, по крайней мере, после основания её общества (так как трудно установить, что прежде лежало в основе её взглядов) выступала в явной оппозиции по отношении к теориям спиритов, или «спиритуалистов», как говорят в англосаксонских странах. Было бы легко сослаться на множество текстов, где эта точка зрения находит своё выражение, мы же ограничимся тем, что процитируем несколько фрагментов:

Если под «спиритизмом» вы имеете в виду объяснение, которое спириты дают некоторым сверхъестественным явлениям, то мы, конечно, в это не верим. Так как, по их мнению, все эти проявления вызываются «духами» людей (чаще всего их родственников), оставивших этот мир и вернувшихся в него, чтобы вступить в общение с теми, кого они любили и к кому сохранили привязанность. Вот это мы категорически отрицаем. Мы утверждаем, что духи умерших, за редким исключением, не могут возвращаться на землю […] и что они общаются с людьми благодаря целиком субъективным средствам¹.

И г-жа Блаватская поясняет затем, что спиритические феномены возникают благодаря либо «астральному телу» или «двойнику» медиума или одного из присутствующих людей, либо «элементалам», либо, наконец, «скорлупам», то есть «астральным оболочкам», оставленным покойниками при покидании соответствующего «плана» и до момента своего распада якобы продолжающим существовать, будучи наделены определённым автоматизмом, который позволяет им давать вразумительные ответы. И чуть далее она утверждает:

Конечно, мы отвергаем целиком философию спиритов, если под философией Вы понимаете их грубые теории. Но, откровенно говоря, у них нет философии, и среди их защитников именно самые ревностные, серьёзные и умные говорят об этом.

И она приводит по этому поводу то, «что «м-р А. Оксон (Стейнтон Мозес), один из редких философов-спиритов, пишет о ханжестве (sic) и нехватке организованности в их движении»². В другом месте «учение «о возвращении духов» она называет «эгоистическим и жестоким», потому что, согласно ему

даже смерть не освобождает несчастного человека от горестей этой жизни. И поскольку теперь он видит всё, ни одна капля из чаши страдания и горя не минует его губ, и nolens volens он будет пить её до самого дна. […] Возможно ли блаженство для того, кто обладает этим знанием (страданий тех, кто остался на земле)? В таком случае, по правде говоря, «блаженство» оказывается величайшим проклятием, которое только можно вообразить, и вечные муки, обещаемые ортодоксами, кажутся по сравнению с ним настоящим облегчением³.

Этой доктрине спиритов она противопоставляет учение о «девачане», согласно которому человек

наслаждается совершенным блаженством в полном забвении всего того, что причиняло боль и страдание в прошлом воплощении, и даже того, что такие вещи, как боль и страдание вообще существуют⁴.

Г-жа Блаватская допускает только «возможность общения и развоплощёнными духами» в случаях, которые она рассматривает как совершенно исключительные, а к таковым относятся:

Первое такое исключение относится к нескольким дням, сразу после смерти человека, прежде чем его Ego перейдёт в девачаническое состояние. Другой вопрос, получал ли кто-либо из живущих ощутимую пользу от возвращения духа на объективный план […] Второе исключение связано с нирманакайями»,

то есть с

«теми, кто, заслужив право войти в нирвану и получить циклический отдых […] отказались от этого состояния из сострадания к человечеству и к тем, кто остался на этой земле⁵.

Первый из этих двух случаев, хотя и предполагается таким редким, тем не менее, представляет серьёзную уступку, открывающую дверь любым компромиссам: после того как допускается малейшая возможность общения с мёртвыми благодаря материальным средствам, трудно знать, где остановиться⁶^B. На деле есть теософисты, занимающие гораздо менее непримиримую позицию, чем г-жа Блаватская, и, подобно некоторым оккультистам, допускающие, что «духи» в реальности появляются и, достаточно часто, на спиритических сеансах. Правда, они добавляют, что эти «духи» являются «элементариями», то есть человеческими существами самого низкого уровня, с которыми, скорее, опасно вступать в контакт: мы сильно сомневаемся, чтобы уступки такого рода помогли их авторам завоевать благосклонность со стороны чистых спиритов, которые никогда не согласятся увидеть в их лице «правоверных».

Впрочем, на практике главы теософистского движения никогда не прекращали отговаривать от спиритических опытов, и они зачастую стараются делать это, расписывая опасности. Г-жа Блаватская, забыв, или притворяясь, что забыла, кем она была вначале, писала в конце своей жизни:

Именно из-за того, что я верю в реальное существование этих феноменов […] как раз поэтому всем своим существом испытываю глубокое отвращение к ним […] Так можно лишь открыть двери целому рою призраков, добрых, злых или же нейтральных, рабом которых медиум становится на всю жизнь. Итак, я возражаю не против духовного мистицизма, но против этой медиумичности, побуждающей вас общаться со всеми домовыми, которые могу вас ожидать. Первый свят, он возвышает и облагораживает, второй имеет ту же природу, что и феномены двухсотлетней давности, вызвавшие гибель стольких ведьм и колдунов […] Я лишь хочу сказать, что, сознательное оно или бессознательное, это общение с мёртвыми – некромантия, чрезвычайно опасное занятие […] Совокупная мудрость всех прошлых веков во всеуслышание осудила практики этого рода. В заключение я скажу то, что неустанно повторяла и устно, и в печати в течение пятнадцати лет: в то время как одни из так называемых «духов» сами не знают, о чем говорят, повторяя, как попугаи, то, что они отыскали в умах медиумов и прочих людей, другие бывают весьма опасны и могут лишь привести человека ко злу.

Как доказательство первого случая она упоминает факт подтверждающих существование реинкарнации «сообщений» во Франции и отрицающих её реальность в Англии и Америке, что касается второго, она утверждает, что «все ваши лучшие и наиболее сильные медиумы страдали болезнями телесными и душевными», и она приводит примеры: одни были эпилептиками, другие умерли от буйного помешательства, и

вот, наконец, сестры Фокс, самые старые медиумы, основательницы современного спиритизма. После более чем сорока лет общения с «ангелами» они стали благодаря этим последним неисцелимыми сумасшедшими, в публичных лекциях заявляющими сейчас, что философия и деятельность всей их жизни была только обманом! Что же это за духи побудили их к подобному поведению, спрашиваю я вас?⁷

Вывод, который напрашивается из этой последней фразы, однако, отсутствует, потому что г-жа Блаватская открыто заявляет, что она не верит в демона. Тем не менее, правда, что здесь есть очень верные утверждения, некоторые из которых могли бы обратиться против той, которая их написала: настолько ли её собственные «феномены», если допустить их реальность, отличаются от тех, которые она просто-напросто приравнивает к колдовству? Кажется также, что она сама ставит себя перед дилеммой: либо она была только псевдомедиумом в эпоху своих «клубов чудес», или она была больной; разве она не дошла до того, что сказала, что эпилепсия является «первым и самым явным симптомом подлинной медиумичности»? В любом случае, мы также полагаем, что медиум всегда является существом более или менее ненормальным и неуравновешенным (это и объясняет некоторые факты бессознательного обмана). Именно это в итоге Синнетт, со своей стороны, выразил в следующих словах:

Медиум может оказаться больным, если между его принципами нет тесного единства; как следствие, эти принципы могут поддаться влечению существ, плавающих в атмосфере и постоянно стремящихся жить паразитическим образом за счет человека, который достаточно плохо организован, чтобы быть в силах им сопротивляться⁸,

отсюда многочисленные случаи одержимости. Эти «существа, плавающие в атмосфере», являются, прежде всего, согласно автору, «астральными скорлупами», но они могли бы быть в реальности чем-то совершенно иным: следует знать, какова истинная природа этих «сил, пребывающих в воздухе». Посмотрим сейчас, что утверждает м-р Ледбитер, принадлежащий к числу тех, кто дальше всех зашел на пути уступок спиритизму:

Физическая медиумичность (связанная с сеансами материализации) является самой грубой и самой опасной для здоровья. По моему мнению, разговоры и передача сообщений в состоянии транса не причиняют вреда физическому телу, хотя, если принимать во внимание незначительную ценность большинства этих сообщений, можно полагать, что они снижают уровень интеллекта! […] Если взять медиумов, с которыми у меня были сеансы тридцать лет назад, один из них сегодня слеп, другой – беспробудный пьяница, третий, которому угрожали инсульт и паралич, спас себе жизнь, только полностью оставив занятие спиритизмом⁹.

Конечно, у глав теософистского движения есть достаточные основания расписывать, таким образом, опасности медиумичности, и мы можем только похвалить их за это. К несчастью, они очень мало подготовлены на такую роль, так как те опасности, на которые они указывают своим ученикам, не более значительны, чем исходящие со стороны «психических тренировок», которым они сами их подвергают: в обоих случаях наиболее очевидным результатом является то, что большое количество слабых духом людей сходит с ума.

Необходимо также сказать, что к предупреждениям из разряда тех, которые мы только что воспроизвели, всё же не прислушиваются, несмотря на всю власть, которой те, кто формулирует их, обычно пользуются над своими приверженцами. Среди массы теософистов, также как и оккультистов, встречается немало людей, занимающихся в то же самое время спиритизмом, не слишком заботясь о том, как можно совмещать эти вещи и, вероятно, даже не задаваясь вопросом, а возможно ли это. Не стоит чересчур удивляться, что дела обстоят таким образом, если вспомнить все противоречия, содержащиеся в самом теософизме и не останавливающие тех же самых людей, которых, как кажется, эти противоречия совершенно не смущают и не озадачивают: будучи по природе своей в гораздо большей степени сентиментальными натурами, чем интеллектуалами, они несутся без разбора ко всему, что, как им кажется, способно удовлетворить их неопределённые псевдомистические устремления. Именно эта беспокойная и путаная религиозность является одной из самых поразительных черт в характере многих наших современников. Особенно в Америке можно увидеть самые разнообразные и самые необычайные её проявления, но и Европу она не обошел стороной. Эта же самая тенденция в значительной степени способствовала успеху некоторых философских учений, таких как бергсонианство, на сходство которого с «неоспиритуализмом» мы прежде указывали. Прагматизм Уильяма Джеймса с его теорией «религиозного опыта» и его обращением к «подсознанию» как к средству общения человеческого существа с божественным (то, что нам кажется настоящим случаем бессознательного сатанизма), происходит из того же источника. По этому поводу полезно напомнить, с какой готовностью подобные теории принимают и используют большинство приверженцев модерна, состояние духа которых полностью соответствует состоянию духа людей, о которых у нас сейчас идёт речь. Впрочем, образ мышления приверженцев модерна и протестантский образ мышления в общем, различаются только нюансами, если даже они не тождественны в сущности, и «неоспиритуализм» в общем, достаточно близок к протестантизму. Что касается особенно теософизма, то знакомство со второй частью его истории позволит убедиться в этом.

Несмотря на все точки соприкосновения, которые есть основания отметить, можно признать, что в общем теософисты отзываются о спиритах с определённой долей презрения: такое отношение вызвано их претензиями на эзотеризм. Ничего похожего нет у спиритов, которые не признают, напротив, ни инициации, ни иерархии никакого рода, и именно это давало основание говорить, что теософисты и оккультисты занимают такое же место по отношению к спиритам, как аристократы по отношению к демократам. Только эзотеризм, который в нормальных условиях следовало бы рассматривать как достояние элиты, трудно совместить с пропагандой и вульгаризацией, однако, что необычно, теософисты являются почти такими же пропагандистами, как и спириты, хотя они действуют в меньшей степени прямым путём и в большей – внушением. Это ещё одно из изобилующих у них противоречий, тогда как спириты совершенно последовательны в этом отношении. Впрочем, презрительное отношение теософистов к спиритам достаточно мало оправдано, и не только потому, что их так называемый эзотеризм самого низкого пошиба, но и потому, что многие их идеи, хотят ли они этого или нет, были просто-напросто заимствованы у спиритов. И все изменения, которым можно было подвергнуть эти идеи, не в состоянии целиком скрыть источник их происхождения. Кроме того, не следует забывать, что основатели Теософского общества начали с открытого исповедания спиритизма (у нас достаточно доказательств этого, чтобы не принимать в расчет позднейшие запирательства), и что из рядов спиритов вышли другие известные теософисты: таков как раз случай м-ра Ледбитера^А. Ранее он был англиканским священником и, по его собственному свидетельству, к теософизму его привлекло чтение «Оккультного мира» Синнетта, что весьма показательно для его образа мышления, так как в этом труде речь идёт исключительно о «феноменах». В этот период времени он сам регулярно посещал сеансы медиума Эглинтона. Необходимо сказать, что Эглинтон, после своего пребывания в Индии в 1882 г., во время которого он часто навещал различных теософистов, был вознагражден, когда на судне, на котором он возвращался в Европу, ему явился Кут Хуми, который ему представился, показав ему «знаки учителя Масона». Правда, после того как он удостоверился в реальности этого проявления, впоследствии он спохватился и заявил, что он был лишь очевидцем простой спиритической «материализации»¹⁰. Чтобы ни представляла собой эта история, где самую большую роль, вероятно, сыграло самовнушение, Эглинтон, после своего общения с Ледбитером, находился «под контролем духа» по имени Эрнест, которого, как мы видели, г-жа Блаватская относила к тому же самому разряду, что и своего бывшего «руководителя» Джона Кинга. Когда однажды этот Эрнест похвастался, что он знаком с «учителями мудрости», у Ледбитера появилась мысль использовать его в качестве посредника, чтобы передать письмо Кут Хуми. Но лишь спустя несколько месяцев и «не благодаря посредничеству Эрнеста» он получил ответ, в котором «учитель» сообщил ему, что он «не получал его письма и не мог получить, принимая во внимание характер посланца», и пригласил его провести некоторое время в Адьяре. Помимо этого, Ледбитер отыскал г-жу Блаватскую, которая была тогда в Лондоне, но должна была возвращаться прямо на следующий день в Индию (это было в конце 1884 г.). Во время вечерних посиделок у г-жи Оукли г-жа Блаватская «материализовала» новое письмо от «учителя» и, следуя содержавшимся в нем советам, м-р Ледбитер, тотчас же оставив свой приход, несколькими днями позже сел на корабль, присоединился к г-же Блаватской в Египте и сопровождал её в Адьяр. Именно с тех пор он стал одним из самых ревностных членов Теософского общества¹¹.

Заканчивая эту главу, нам ещё следует указать, что теософисты предприняли, по крайней мере, ещё одну попытку сотрудничества со спиритами, или, быть может следует скорее сказать, попытку поставить движение спиритов себе на службу. Мы имеем в виду речь, которую г-жа Безант произнесла 7 апреля 1898 г. на собрании «Спиритуалистического Альянса» Лондона, чьим президентом было когда-то Стейнтон Мозес. Здесь мы немного забегаем вперед, чтобы не иметь необходимости возвращаться к этой теме. Эта речь, которая странным образом контрастирует со всем тем, что мы до сих пор видели, кажется нам подлинным шедевром лицемерия: г-жа Безант, признавая, что были «недоразумения» и что «необдуманные слова произносились с обеих сторон», заявила, что «в многочисленных номерах журнала, который она издает вместе с м-ром Мидом, не найти ни одного резкого слова против спиритуалистического движения». Это вполне возможно, но то, что она не писала в этом журнале, она говорила в других местах. Так, 20 апреля 1890 г. в «Зале науки» в Лондоне она заявила буквально, что «медиумичность опасна и ведет к безнравственности, сумасшествию и пороку», что совершенно совпадало с мнением всех прочих лидеров теософистского движения. Мы приведем некоторые из самых интересных отрывков из речи 1898 г.

Я начну с вопроса о силах, руководящих обоими нашими движениями: спиритуалистическим и теософским. Я считаю два наших движения частью одной и той же попытки, предпринятой, чтобы подтолкнуть мир к борьбе против материализма и вести человеческую мысль в направлении духовности. Вот почему я рассматриваю и одно и другое как берущие начало от тех, кто работает ради нравственного развития и прогресса человечества. В итоге мы полагаем, что оба этих движения имеют своим источником развитых людей, живущих на физическом плане, но обладающих способностью добровольно переходить в невидимый мир и благодаря ей поддерживающих общение с развоплощёнными. Как и вы, мы не придаем чрезмерного значения тому факту, что те, кто действует в рамках этого движения, не живут более в физических телах, этот вопрос нам безразличен. Мы не стараемся узнать, каким образом мы получаем сообщения, если они приходят от душ, в настоящее время воплощенных или развоплощённых […] По нашему мнению, спиритуалистическое движение было инициировано Ложей Адептов или, если использовать привычные термины, оккультистами высокого уровня, людьми, живущими в этом мире, чье духовное развитие, однако, опередило нынешнюю стадию эволюции человечества […] Они восприняли систему исключительных манифестаций, пользуясь душами умерших и задействуя их в своих усилиях, чтобы дать миру полную уверенность, что смерть не означает прекращения жизни человека и что человек нисколько не меняется при переходе от жизни к смерти, если не считать гибели его физического тела.

Любопытно видеть, что г-жа Безант воспроизводит здесь (в том, что она примешивает сюда «души умерших») тезис H. B. of L. о происхождении спиритизма, и ещё более любопытно, что она хочет, чтобы этот тезис приняли и спириты, но продолжим.

С нашей стороны, мы полагаем, что нынешнее теософское движение было также инициировано Ложей великих оккультистов […] и этот второй толчок необходимо было сделать, потому что внимание участников первого движения было полностью поглощено огромным количеством феноменов самого тривиального характера. И мы добавим, что, когда проектировалось основание Теософского общества, было задумано, что оно будет работать в сотрудничестве с обществом спиритов¹². Спириты начали отдаляться от г-жи Блаватской, когда она возвысила свой голос против злоупотребления феноменами. Она утверждала, что нет никаких оснований полагать, что души умерших являются единственной действующей силой при любом спиритическом явлении, и что много других действующих сил могло вызывать эти феномены, что самые бессодержательные среди них производились элементалами или духами природы, сущностями, принадлежащими к астральному миру, что только некоторые из этих сообщений могут быть творчеством развоплощённых и что львиная доля этих феноменов могла быть вызвана по желанию психически тренированного человека, с помощью душ умерших или элементалов или без таковой. Но когда, кроме того, она стала утверждать, что человеческая душа, пребывая в теле, также как и находясь вне тела, наделена способностью вызывать многие из этих явлений, что эта сила присуща ей и что ей необходимости обретать её благодаря смерти, будучи в состоянии использовать её в своем физическом теле, также и когда она от него отделена, большое количество спиритов стало возражать и отказалось отныне с ней поддерживать какие-либо отношения.

Вот странная манера написания истории, чтобы судить о ней, достаточно вспомнить, с одной стороны, направленные против спиритов заявления г-жи Блаватской, а с другой, ту исключительную важность, которая придавалась «феноменам» в начале существования Теософского общества. Г-жа Безант хотела прежде всего убедить спиритов, что «силы, руководящие обоими движениями», являются, в сущности, теми же самыми, но этого не было достаточно, и ей пришлось с небольшими оговорками признать истинность той самой их основополагающей гипотезы:

Необходимо разубедить спиритов в том, что мы якобы отвергаем реальность их феноменов. В прошлом преувеличенная важность придавалась теории оболочек или астральных мертвецов. Вы найдете, это правда, что некоторые авторы утверждали, что почти все спиритические феномены обязаны действию этих оболочек, но позвольте мне сказать, что совершенно незначительное меньшинство теософистов придерживается этой точки зрения. М-р Джадж сделал заявление, которое невозможно принять любому образованному теософу, так как он утверждает, что все спиритические сообщения являются продуктом этих действующих сил. Но это не мнение большинства теософов, и, конечно, не мнение образованных теософов, ни всех тех, кто со времен г-жи Блаватской претендует на знание оккультизма. Мы всегда утверждали, что в то время, как некоторые из этих сообщений могли иметь эту природу, основная их часть происходила от развоплощённых.

Здесь ложь бросается в глаза: нужно только сравнить последнюю фразу с приведенными нами выше отрывками из текстов г-жи Блаватской, но, без сомнения, г-жа Безант демонстрирует определённую ловкость, сваливая на Джаджа, в ту пору теософиста-раскольника, ответственность за некоторые неудобные высказывания, которые, однако, не он один делал. И вот теперь вывод:

Уже несколько лет мы проводим политику полного отказа от враждебных или пренебрежительных заявлений в адрес наших братьев спиритов. Почему бы вам не принять аналогичный образ действия, так, чтобы мы могли навести между собой мосты? Почему в ваших газетах вы не могли бы относиться к нам так же, как мы сами относимся к вам? Почему вы превратили в привычку произносить резкие, обидные и ранящие слова при упоминании наших книг и изданий? Я призываю вас принять нашу политику, так как, полагаю, имею на это право, вменяя это себе в обязанность на протяжении стольких лет […] Я прошу вас не рассматривать нас отныне как соперников и врагов, но относиться к нам, как к братьям, чьи методы хоть и отличны от ваших методов, но чья цель идентична вашей […] Я пришла к вам в этот вечер с целью сделать наш союз возможным завтра, и если он не возможен, то избавиться, по крайней мере, от каких-либо враждебных чувств, и я надеюсь, что наша встреча никоим образом не окажется совершенно бесполезной.

По-настоящему примечательно использование слова «политика» самой г-жой Безант для обозначения собственной позиции, это слово на самом деле вполне подходит, и эта политика имела одновременно две цели: непосредственную, состоявшую в том, чтобы заставить спиритов прекратить атаки на теософизм, и более отдаленную, заключавшуюся в подготовке под предлогом союза подлинного захвата спиритуалистического движения. То, что произошло в отношении других кругов, как мы увидим это позже, не оставляет никаких сомнений на этот счет. Впрочем, мы не думаем, что спириты дали себя обмануть. Заискивания г-жи Безант не могли заставить их забыть столько заявлений противоположного характера, и обе стороны остались на своих позициях. Если мы и остановились на этой теме, то лишь потому, что это великолепный образчик свойственного теософистам лицемерия.^C

A. О сходствах между оккультизмом и спиритизмом см. «Заблуждение спиритизма». [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
1. La Clef de la Théosophie, стр. 40-41.⁠ ↑
2. Там же, стр. 45-46.⁠ ↑
3. Там же, стр. 206-207.⁠ ↑
4. Там же, стр. 208.⁠ ↑
5. Там же, стр. 211-212.⁠ ↑
6. В реальности здесь ещё идёт речь, как и в случае реинкарнации, о метафизической невозможности, которая не допускает ни малейшего исключения.⁠ ↑
B. Невозможность общения с умершими материальными средствами была показана нами в работе «Заблуждение спиритизма», стр. 183-196. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
7. La Clef de la Théosophie, стр. 270-273.⁠ ↑
8. Le Bouddhisme Esotérique, стр. 136.⁠ ↑
9. L’Occultisme dans la Nature, стр. 121-123.⁠ ↑
А. С занятий спиритизмом начинали свою деятельность и Рерихи – прим. пер.⁠ ↑
10. L’Occultisme dans la Nature, стр. 254-264; там же, послесловие переводчика, стр. 319-326; письмо Эглинтона в Light, январь 1886.⁠ ↑
11. L’Occultisme dans la Nature, стр. 396-403.⁠ ↑
12. Необходимо заметить, что спириты никогда не образовывали «общества», но они всегда представляли собой множество независимых групп.⁠ ↑
C. Небезынтересно сопоставить с заявлениями г-жи Безант следующий отрывок из речи, произнесённой полковником Олкоттом на двенадцатой ежегодной Конвенции Теософского общества, проходившей в Адьяре с 27 по 29 декабря 1887 года: «Из того факта, что несколько видных членов нашего Общества, включая меня самого, являются бывшими спиритами, многие делают вывод, что Общество есть не что иное, как ответвление спиритизма. Это не так. Если бы Теософия была современной школой, а не архаической, то её, может быть, и можно было бы рассматривать как эволюцию феноменального спиритизма на высший план чистой философии. Тем не менее не может быть двух мнений о вероятности того благотворного воздействия, которое окажет наше движение на спиритизм. Древняя философия (sic) не отрицает ни одного факта медиумизма, напротив, но, по-видимому, она предлагает поистине научное и разумное их объяснение и в то же время даёт гораздо более возвышенное представление о человеческой эволюции на восходящих планах. Было бы ошибкой предвидеть будущее Теософии, не учитывая того факта, что она неизбежно будет привлекать сторонников из рядов спиритизма. Этими новобранцами станут наиболее выдающиеся умы этой системы, насчитывающей столько приверженцев. Но прежде всего нам следует трудиться, являя себя истинными теософистами в словах и делах.» – Добавим к этому ещё следующий отрывок из статьи, извлечённой из одного теософистского органа: «Было бы несправедливо… отрицать всякую ценность и всякую серьёзность спиритизма вообще. Многие теософы, в самом деле, прошли через спиритизм: изучаемый с величайшей осторожностью и в условиях строжайшего контроля, он даёт абсолютно неопровержимые доказательства существования потустороннего мира и, следовательно, истинности части теософических учений. Необходимо признать одну вещь: шарлатанство во всех его формах имеет здесь прекрасные возможности, а вероятность обмана огромна. И если возможность мошенничества или просто добросовестного заблуждения велика со стороны медиумов и присутствующих, то она ещё гораздо больше со стороны сущностей астрального мира, ибо те обладают «иллюзионистской» силой бесконечно более могущественной, чем обычно полагают. С учётом этих оговорок, несомненно, повторяю, что посредством спиритизма можно получить те знаменитые, так часто требуемые доказательства существования сверхфизического мира, и что именно неоспоримая реальность этих доказательств привела многих теософов – и не из последних – туда, где они находятся сегодня. Значит ли это, что спиритизм, как его обычно практикуют, рекомендуется для нас? Я не думаю. Если верить словам наших наставников, скорее наоборот… Итак, воздержимся от критики иногда весьма полезной работы наших братьев спиритов, но предпочтительно воздержимся от участия в ней, дабы не рисковать затруднить или замедлить посмертную (post mortem) эволюцию наших усопших друзей» (A. Janvier, Le Théosophe, 16 мая 1914). [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XII Le théosophisme et le spiritisme

Глава XII Теософизм и спиритизм

Поиск

Предложить правку