Глава XI. Основные черты теософистского учения

Chapitre XI Principaux points de L’enseignement théosophiste

Si l’on considère dans son ensemble la soi-disant doctrine théosophiste, on s’aperçoit tout d’abord que ce qui en constitue le point central, c’est l’idée d’« évolution »¹ ; or cette idée est absolument étrangère aux Orientaux, et, même en Occident, elle est de date fort récente. En effet, l’idée même de « progrès », dont elle n’est qu’une forme plus on moins compliquée par des considérations prétendues « scientifiques », ne remonte guère au delà de la seconde moitié du XVIII^e siècle^A, ses véritables promoteurs ayant été Turgot et Condorcet ; il n’y a donc pas besoin de remonter bien loin pour trouver l’origine historique de cette idée, que tant de gens en sont arrivés, par l’effet de leurs habitudes mentales, à croire essentielle à l’esprit humain, alors que la plus grande partie de l’humanité continue pourtant à l’ignorer ou à n’en tenir aucun compte. De là résulte immédiatement une conclusion fort nette : dès lors que les théosophistes sont « évolutionnistes » (et ils le sont au point d’admettre généralement jusqu’au transformisme, qui est l’aspect le plus grossier de l’évolutionnisme, tout en s’écartant cependant sur certains points de la théorie darwinienne)², ils ne sont pas ce qu’ils prétendent être, et leur système ne peut pas « avoir pour base la plus ancienne philosophie du monde »³. Sans doute, les théosophistes sont loin d’être les seuls à prendre pour une « loi » ce qui n’est qu’une simple hypothèse, et même, à notre avis, une hypothèse fort vaine ; toute leur originalité consiste ici à présenter cette prétendue loi comme une donnée traditionnelle, alors qu’elle serait plutôt tout le contraire. D’ailleurs, on ne voit pas très bien comment la croyance au progrès peut se concilier avec l’attachement à une « doctrine archaïque » (l’expression est de M^me Blavatsky) : pour quiconque admet l’évolution, la doctrine la plus moderne devrait logiquement être la plus parfaite ; mais les théosophistes, qui n’en sont pas à une contradiction près, ne semblent pas même se poser la question.

Nous ne nous arrêterons pas bien longuement sur l’histoire fantastique de l’évolution de l’humanité, telle que la décrivent les théosophistes : sept « races-mères » se succèdent au cours d’une « période mondiale », c’est-à-dire pendant que la « vague de vie » séjourne sur une même planète ; chaque « race » comprend sept « sous-races », dont chacune se divise elle-même en sept « branches ». D’autre part, la « vague de vie » parcourt successivement sept globes dans une « ronde », et cette « ronde » se répète sept fois dans une même « chaîne planétaire », après quoi la « vague de vie » passe à une autre « chaîne », composée également de sept planètes, et qui sera parcourue sept fois à son tour ; il y a ainsi sept « chaînes » dans un « système planétaire », appelé aussi « entreprise d’évolution », et enfin notre système solaire est formé de dix « systèmes planétaires » ; il y a d’ailleurs quelque flottement sur ce dernier point. Nous en sommes actuellement à la cinquième « race » de notre « période mondiale », et à la quatrième « ronde » de la « chaîne » dont la terre fait partie, et dans laquelle elle occupe le quatrième rang ; cette « chaîne » est également la quatrième de notre « système planétaire », et elle comprend, comme nous l’avons déjà indiqué, deux autres planètes physiques, Mars et Mercure, plus quatre globes qui sont invisibles et appartiennent à des « plans supérieurs » ; la « chaîne » précédente est appelée « chaîne lunaire », parce qu’elle n’est représentée sur le « plan physique » que par la lune. Certains théosophistes interprètent d’ailleurs ces données d’une façon assez différente, et prétendent qu’il ne s’agit en tout cela que d’états divers et d’« incarnations » successives de la terre elle-même, les noms des autres planètes n’étant ici que des désignations purement symboliques ; ces choses sont vraiment bien obscures, et nous n’en finirions pas si nous voulions relever toutes les assertions contradictoires auxquelles elles ont donné lieu. Il faut encore ajouter qu’il y a sept règnes, qui sont trois règnes « élémentals », puis les règnes minéral, végétal, animal et humain, et que, en passant d’une « chaîne » à la suivante, les êtres d’un de ces règnes passent en général au règne immédiatement supérieur ; en effet, ce sont toujours les mêmes êtres qui sont censés accomplir leur évolution par de multiples incarnations au cours des différentes périodes que nous venons d’énumérer.

Les chiffres qui sont indiqués pour la durée de ces périodes ne sont pas moins invraisemblables que tout le reste : ainsi, d’après la Doctrine Secrète, l’apparition de l’homme sur la terre dans la quatrième « ronde » remonte à dix-huit millions d’années, et il y en a trois cents millions que la « vague de vie » a atteint notre globe dans la première « ronde ». Il est vrai qu’on est beaucoup moins affirmatif aujourd’hui à cet égard qu’on ne l’était au début ; M. Leadbeater en est même venu à déclarer que « nous ignorons si toutes les rondes et toutes les périodes raciales ont une longueur égale », et que d’ailleurs « il est inutile de chercher à évaluer en années ces énormes périodes de temps »⁴. En ce qui concerne les périodes plus restreintes, Sinnett a affirmé que « la présente race de l’humanité, la cinquième race de la quatrième ronde, a commencé à évoluer il y a un million d’années », que c’est « un nombre vrai, que l’on peut prendre à la lettre » (c’est lui-même qui souligne)⁵ ; d’autre part, d’après les auteurs des « vies d’Alcyone » auxquelles nous avons déjà fait allusion, « la fondation de la cinquième race remonte à l’an 79997 avant Jésus-Christ »⁶ ; cette dernière affirmation, qui est d’une précision étonnante, ne semble guère pouvoir se concilier avec la précédente, et ce n’est vraiment pas la peine de se moquer des savants qui, sans doute, ne s’accordent guère mieux dans l’évaluation de la durée des périodes géologiques, mais qui, du moins, ne présentent leurs calculs que comme purement hypothétiques. Ici, au contraire, nous avons affaire à des gens qui prétendent être en mesure de vérifier directement leurs assertions, et avoir à leur disposition, pour reconstituer l’histoire des races disparues »⁷, les « archives âkâshiques », c’est-à-dire les images mêmes des évènements passés, enregistrées fidèlement et d’une façon indélébile dans l’« atmosphère invisible » de la terre.

Les conceptions que nous venons de résumer ne sont au fond qu’une absurde caricature de la théorie hindoue des cycles cosmiques ; celle-ci est en réalité tout autre et n’a, bien entendu, rien d’évolutionniste ; de plus, les nombres qui s’y rapportent sont essentiellement symboliques, et les prendre littéralement pour des nombres d’années ne peut être que l’effet d’une ignorance grossière, dont les théosophistes ne sont d’ailleurs pas seuls à faire preuve ; nous pouvons même dire, sans y insister davantage, que cette théorie est une de celles dont la véritable signification est le plus difficilement accessible aux Occidentaux en général. Pour en revenir aux conceptions théosophistes, si on entrait dans le détail, on y trouverait encore bien d’autres singularités : la description des premières races humaines et de leur solidification progressive en est un exemple ; d’autre part, dans la « ronde » actuelle, la séparation des sexes ne se serait effectuée que vers le milieu de la troisième race. Il paraît aussi que chaque « ronde » est consacrée plus spécialement au développement d’un des principes constitutifs de l’homme ; certains ajoutent même qu’un sens nouveau se développe à l’apparition de chaque race ; comment se fait-il donc que les peuples qu’on nous représente comme des vestiges des races antérieures, plus précisément de la troisième et de la quatrième, aient pourtant cinq sens tout comme nous ? Cette difficulté n’empêche pas de préciser que la « clairvoyance », qu’on s’attache tout particulièrement à obtenir dans la « section ésotérique », est le germe du sixième sens, qui deviendra normal dans la sixième « race-mère », celle qui doit succéder immédiatement à la nôtre. D’ailleurs, c’est naturellement aux investigations des « clairvoyants » qu’est attribué tout ce roman préhistorique, dans lequel ce qu’on rapporte des civilisations antiques ressemble vraiment un peu trop aux inventions et aux découvertes de la science moderne : on y trouve jusqu’à l’aviation et à la radio-activité⁸, ce qui montre bien par quelles préoccupations les auteurs sont réellement influencés, et les considérations relatives à l’organisation sociale ne sont pas moins caractéristiques sous ce rapport⁹. Au même ordre de préoccupations très modernes, il faut rattacher encore le rôle que joue dans les théories théosophistes, aussi bien que dans les théories spirites, la « quatrième dimension » de l’espace ; les théosophistes vont même plus loin dans les « dimensions supérieures », et ils déclarent catégoriquement que « l’espace a sept dimensions »¹⁰, ce qui sera trouvé fort arbitrairement par les mathématiciens qui conçoivent des géométries à un nombre quelconque de dimensions, tout en ne les regardant d’ailleurs que comme de simples constructions algébriques, traduites en termes spatiaux par analogie avec la géométrie analytique ordinaire. On peut encore ranger dans la catégorie des fantaisies pseudo-scientifiques la description détaillée des différentes sortes d’atomes¹¹ ; c’est encore par la « clairvoyance » que ces atomes ont été soi-disant observés, de même que c’est à cette faculté qu’on doit de connaître les couleurs des éléments invisibles de l’homme¹² : il faut croire que ces organismes « hyperphysiques » sont doués de propriétés physiques ! Nous ajouterons, du reste, qu’il n’y a pas de « clairvoyants » que chez les théosophistes, et qu’ils ne manquent pas non plus chez les occultistes et les spirites ; le malheur est que les uns et les autres ne s’entendent pas, et que les visions de chacun sont toujours conformes aux théories professées par l’école à laquelle il appartient ; dans ces conditions, il faut assurément beaucoup de bonne volonté pour accorder quelque importance à toutes ces rêveries.

Nous venons de faire allusion aux éléments ou principes constitutifs de l’être humain ; cette question de la constitution de l’homme tient une grande place dans les « enseignements » des théosophistes, qui lui ont consacré un certain nombre de traités spéciaux¹³ ; elle est d’ailleurs loin d’être aussi simple au fond qu’on se l’imagine souvent. En effet, ce n’est pas en quelques lignes qu’on pourrait montrer à quel point les théosophistes ont dénaturé, ici comme partout ailleurs, les conceptions orientales ; nous nous proposons de publier, lorsque les circonstances nous le permettront, un travail dans lequel nous exposerons les véritables conceptions hindoues sur cette question^B, et on pourra alors se rendre compte que les théosophistes n’en ont guère tiré qu’une terminologie qu’ils se sont appropriée sans la comprendre. Nous nous bornerons donc ici à dire que, pour les théosophistes, il y a dans l’homme sept principes distincts ; il y a du reste quelques divergences, non seulement quant à leur nomenclature (nous avons dit que M^me Besant avait fini par abandonner les termes sanscrits), mais même, ce qui est plus grave, quant à l’ordre dans lequel ils doivent être classés. Quoi qu’il en soit, ces principes sont regardés comme autant de « corps », qui seraient en quelque sorte emboîtés les uns dans les autres, ou qui tout au moins s’interpénétreraient, ne différant en somme que par leur plus ou moins grande subtilité ; c’est la une conception qui matérialise singulièrement les choses, et il n’existe naturellement rien de tel dans les doctrines hindoues. D’ailleurs, les théosophistes qualifient volontiers leur théorie de « matérialisme transcendant » ; pour eux, « tout est matière » sous des états différents, et « matière, espace, mouvement, durée, constituent la seule et même substance éternelle de l’Univers »¹⁴. Il se peut que des propositions comme celles-là aient un sens pour certains Occidentaux modernes ; mais ce qu’il y a de certain, c’est qu’elles en sont totalement dépourvues pour des Orientaux, qui n’ont même pas la notion de « matière » à proprement parler (on ne trouve en sanscrit aucun mot qui y corresponde, même d’une façon très approximative) ; et, pour nous, elles ne peuvent que montrer les limitations très étroites où est enfermée la pensée théosophiste. Ce qu’il faut retenir, c’est que les théosophistes s’accordent tous à regarder la constitution de l’homme comme septénaire (ce que ne fait d’ailleurs aucune école hindoue) ; ce n’est qu’après coup que certains occultistes ont cherché à établir une correspondance entre cette conception et leur propre conception ternaire, en réunissant dans un même groupe des éléments qui sont distingués dans la première, et ils n’y sont pas toujours arrivés de la façon la plus heureuse ; cela est bon à noter pour éviter toute confusion entre des théories qui, bien qu’ayant manifestement des points de contact, n’en présentent pas moins des divergences importantes. Du reste, les théosophistes tiennent tellement à retrouver partout le septénaire (on a déjà pu s’en apercevoir dans l’exposé des périodes d’évolution) que, là ou ils rencontrent des classifications qui ne comprennent que cinq principes ou cinq éléments, ce qui arrive fréquemment dans l’Inde aussi bien qu’en Chine, ils prétendent qu’il existe deux autres termes qu’on a tenus cachés ; naturellement, personne ne peut donner la raison d’une si singulière discrétion.

Une autre question qui est connexe de la précédente est celle des états que l’homme doit traverser après la mort¹⁵ ; pour comprendre ce qui en est dit, il faut savoir que le septénaire humain est regardé comme comprenant, d’une part, un quaternaire inférieur, formé d’éléments périssables, et, d’autre part, un ternaire supérieur, formé d’éléments immortels ; ajoutons à ce propos que les principes supérieurs ne sont pleinement constitués que chez les hommes les plus « évolués », et qu’ils ne le seront chez tous qu’à la fin de la « septième ronde ». L’homme doit se dépouiller successivement de chacun de ses « corps » inférieurs, après un séjour plus ou moins long sur le « plan » correspondant ; ensuite vient une période de repos, dite « état dêvachanique », où il jouit de ce qu’il a acquis au cours de sa dernière existence terrestre, et qui prend fin lorsqu’il doit se revêtir de nouveaux « véhicules » inférieurs pour « retourner en incarnation ». C’est cette période « dêvachanique » dont on avait prétendu tout d’abord fixer la durée d’une façon uniforme ; nous avons vu comment on était revenu par la suite sur cette première opinion ; ce qu’il y a de remarquable, c’est que la durée d’un pareil état, qualifié par ailleurs de « subjectif », soit mesurable en unités de temps terrestre ! C’est toujours la même façon de matérialiser toutes choses, et on est assez mal venu, dans ces conditions, à tourner en ridicule le « Summerland » des spirites anglo-saxons¹⁶, qui n’est qu’un peu plus grossièrement matériel encore ; entre ces deux conceptions, il n’y a guère, après tout, qu’une différence de degré, et, de part et d’autre, on pourrait trouver une foule d’exemples des représentations saugrenues que l’imagination peut produire dans cet ordre d’idées, en transportant à d’autres états ce qui est essentiellement propre à la vie terrestre. Du reste, il serait peu utile de s’attarder à discuter la théorie que nous venons de résumer très sommairement, en la simplifiant le plus possible et en négligeant les cas exceptionnels ; pour montrer qu’elle manque absolument de base, il suffira de dire qu’elle suppose avant tout la réalité de quelque chose qui est proprement une absurdité : nous voulons parler de la réincarnation.

Nous avons eu déjà plus d’une occasion de mentionner cette conception de la réincarnation, qui est regardée comme le moyen par lequel s’accomplit l’évolution, d’abord pour chaque homme en particulier, et ensuite, par voie de conséquence, pour l’humanité tout entière et même pour l’ensemble de l’univers. Certains vont même jusqu’à dire que la réincarnation est « le corollaire obligé de la loi d’évolution »¹⁷, ce qui doit être exagéré, puisqu’il est bien des évolutionnistes qui ne l’admettent nullement ; il serait assez curieux de voir discuter cette question entre évolutionnistes de différentes écoles, encore que nous doutions fort que d’une semblable discussion puisse sortir la moindre lumière. Quoi qu’il en soit, cette idée de réincarnation est encore, comme celle d’évolution, une idée très moderne ; elle paraît avoir surtout pris corps, vers 1830 ou 1848, dans certains milieux socialistes français : la plupart des révolutionnaires de cette époque étaient des « mystiques » dans le plus mauvais sens du mot, et l’on sait à quelles extravagances donnèrent lieu parmi eux les théories fouriéristes, saint-simoniennes, et autres de ce genre. Pour ces socialistes, la conception dont il s’agit, et dont les premiers inventeurs furent peut-être Fourier et Pierre Leroux¹⁸, avait comme unique raison d’être d’expliquer l’inégalité des conditions sociales, ou du moins de lui enlever ce qu’ils y trouvaient de choquant, en l’attribuant aux conséquences des actions accomplies dans quelque existence antérieure ; il arrive aussi parfois aux théosophistes de mettre cette raison en avant¹⁹, bien qu’ils y insistent généralement moins que les spirites. Au fond, une théorie comme celle-là n’explique rien du tout et ne fait que reculer la difficulté, si difficulté il y a, car, s’il y avait eu vraiment égalité au début, cette égalité n’aurait jamais pu être rompue, à moins qu’on ne conteste formellement la validité du principe de raison suffisante ; mais, dans ce dernier cas, la question ne se pose plus, et l’idée même de loi naturelle qu’on veut faire intervenir dans sa solution ne signifie plus rien. Du reste, il y a encore beaucoup mieux à dire que cela contre la réincarnation, car, en se plaçant au point de vue de la métaphysique pure, on peut en démontrer l’impossibilité absolue, et cela sans aucune exception du genre de celles qu’admettait la H. B. of L. ; nous entendons d’ailleurs ici l’impossibilité de la réincarnation, non seulement sur la terre, mais aussi bien sur un astre quelconque²⁰, ainsi que de certaines autres conceptions bizarres comme celle d’une multiplicité d’incarnations simultanées sur des planètes différentes²¹ ; pour les théosophistes, il y a, comme on l’a vu, de très longues séries d’incarnations sur chacun des globes qui font partie d’un même système. La même démonstration métaphysique vaut également contre des théories telles que celle du « retour éternel » de Nietzsche ; mais, bien qu’elle soit fort simple en elle-même, son exposé nous entraînerait beaucoup trop loin, à cause de tout ce qu’il présuppose pour être bien compris^C. Nous dirons seulement, pour réduire à leur juste valeur les prétentions des théosophistes, qu’aucune doctrine traditionnelle n’a jamais admis la réincarnation, et que cette idée fut complètement étrangère à toute l’antiquité, bien qu’on ait voulu l’appuyer par une interprétation tendancieuse de quelques textes plus ou moins symboliques ; dans le Bouddhisme même, il est seulement question de « changements d’état », ce qui, évidemment, n’est pas du tout la même chose qu’une pluralité de vies terrestres successives, et ce n’est que symboliquement, nous le répétons, que des états différents ont pu être parfois décrits comme des « vies » par analogie avec l’état actuel de l’être humain et avec les conditions de son existence terrestre²². La vérité est donc tout simplement celle-ci : c’est aux milieux socialistes dont nous avons parlé qu’appartenaient les premiers spirites de l’école d’Allan Kardec, c’est là qu’ils prirent, comme quelques écrivains de la même époque²³, l’idée de réincarnation, et c’est dans l’école spirite française que M^me Blavatsky, comme un peu plus tard les occultistes de l’école papusienne, trouva cette idée à son tour ; ce que nous savons de la première période de sa vie ne permet aucun doute à cet égard. Nous avons vu, cependant, que la fondatrice de la Société Théosophique avait eu parfois quelques hésitations, et qu’elle avait même abandonné pendant un certain temps la théorie réincarnationniste, dont ses disciples, par contre, ont fait un véritable article de foi, qu’on doit affirmer sans même chercher à le justifier ; mais, d’une façon générale, et en laissant de côté la période où elle fut sous l’influence de la H. B. of L., elle aurait pu conserver et faire sienne la devise d’Allan Kardec : « Naître, mourir, renaître et progresser sans cesse, telle est la loi. » S’il y a eu divergence de vues entre M^me Blavatsky et les spirites français, ce n’est pas sur le principe même, mais seulement sur les modalités de la réincarnation, et ce dernier point est d’une importance bien secondaire par rapport au premier ; du reste, nous avons vu que les théosophistes actuels y ont encore introduit quelques modifications. Il est assez curieux de remarquer, d’autre part, que les spirites anglais et américains, contrairement aux spirites français, rejettent formellement la réincarnation ; du moins, ils la rejetaient tous du temps de M^me Blavatsky, mais il en est aujourd’hui quelques-uns qui l’admettent, probablement, bien qu’ils ne s’en rendent pas compte, sous l’influence des idées théosophistes, qui se sont si prodigieusement répandues dans les pays anglo-saxons. Bien entendu, il en est ici exactement comme dans le cas des expériences des « clairvoyants » : les « communications » reçues par les uns et les autres de ces spirites confirment chacun dans sa théorie, comme si elles n’étaient que le simple reflet de ses propres idées ; nous ne voulons d’ailleurs pas dire qu’il n’y ait que cela dans toutes les « communications » de ce genre, mais, à l’ordinaire, il y a certainement beaucoup de cela.

À la prétendue loi de la réincarnation se rattache la loi dite du « karma »^D, d’après laquelle les conditions de chaque existence seraient déterminées par les actions accomplies au cours des existences précédentes : c’est « cette loi invisible et inconnue²⁴ qui adapte avec sagesse, intelligence et équité, chaque effet à chaque cause, et qui, par cette dernière, arrive jusqu’à celui qui l’a produite »²⁵. M^me Blavatsky l’appelle « loi de la rétribution », et Sinnett « loi de la causalité éthique » ; c’est bien, en effet, une causalité d’un genre spécial, dont la conception est subordonnée à des préoccupations d’ordre moral ; c’est, si l’on veut, une espèce de « justice immanente ». Une semblable conception se retrouve également, sauf le mot qui la désigne ici, chez les occultistes et chez les spirites, dont beaucoup vont même jusqu’à prétendre déterminer avec une extraordinaire précision, et dans les moindres détails, les relations entre ce qui arrive à un individu dans sa vie présente et ce qu’il a fait dans ses vies antérieures ; c’est surtout dans les ouvrages spirites que ces considérations abondent, et elles atteignent parfois le comble du ridicule. On doit reconnaître que les théosophistes, en général, ne vont pas tout à fait jusque-là ; mais ils n’en traitent pas moins avec de grands développements la théorie du « karma », dont le caractère moral explique la place de plus en plus large qu’elle tient dans leurs enseignements, car le théosophisme, entre les mains des successeurs de M^me Blavatsky, tend à devenir toujours plus « moraliste » et sentimental. D’autre part, certains en sont arrivés à personnifier le « karma », et ce pouvoir plus ou moins mystérieux et vague est devenu pour eux une entité véritable, une sorte d’agent chargé d’appliquer la sanction de chaque acte ; M^me Blavatsky s’était contentée d’attribuer ce rôle à des êtres spéciaux qu’elle appelait les « Seigneurs du karma », et auxquels elle donnait aussi le nom de « Lipikas », c’est-à-dire « ceux qui écrivent » ou enregistrent les actions humaines²⁶. Dans cette conception théosophiste du « karma », nous trouvons un excellent exemple de l’abus des termes sanscrits mal compris, que nous avons déjà signalé : le mot « karma », en effet, signifie tout simplement « action », et rien d’autre ; il n’a jamais eu le sens de causalité (« cause » se dit en sanscrit « kârana »), et encore moins de cette causalité spéciale dont nous venons d’indiquer la nature. M^me Blavatsky a donc assigné tout à fait arbitrairement ce nom oriental de « karma » à une conception très occidentale, qu’elle n’a d’ailleurs pas inventée de toutes pièces, mais où il faut voir une déformation de certaines idées préexistantes, à commencer par l’idée même de causalité ; et cette déformation est encore, en partie tout au moins, un emprunt fait au spiritisme, car il va de soi qu’elle est étroitement liée au fond de la théorie réincarnationniste elle-même.

Nous n’insisterons pas sur les autres « enseignements », qui ont une moindre importance, et dont nous indiquerons seulement quelques points lorsque l’occasion s’en présentera dans la suite ; il en est d’ailleurs qui ne doivent pas être attribués à M^me Blavatsky elle-même, mais qui appartiennent en propre à ses successeurs. En tout cas, l’exposé que nous venons de donner, si succinct qu’il soit, nous paraît suffisant pour montrer le peu de sérieux de la soi-disant doctrine théosophiste, et surtout pour établir qu’elle ne repose, malgré ses prétentions, sur aucune base traditionnelle véritable. On doit la placer tout simplement, à côté du spiritisme et des diverses écoles d’occultisme, toutes choses avec lesquelles elle a une évidente parenté, dans cet ensemble de productions bizarres de la mentalité contemporaine auquel on peut donner la dénomination générale de « néo-spiritualisme ». La plupart des occultistes aiment aussi à se recommander d’une « tradition occidentale », qui est tout aussi fantaisiste que la « tradition orientale » des théosophistes, et pareillement formée d’un amalgame d’éléments disparates. Autre chose est de rechercher le fond identique qui peut très réellement, dans bien des cas, se dissimuler sous la diversité de forme des traditions des différents peuples, et autre chose de fabriquer une pseudo-tradition en empruntant aux unes et aux autres des lambeaux plus ou moins informes et en les rassemblant tant bien que mal, plutôt mal que bien, surtout quand on n’en comprend vraiment ni la portée ni la signification, ce qui est le cas de toutes ces écoles. Celles-ci, à part les objections d’ordre théorique qu’on peut leur adresser, ont toutes en commun un inconvénient dont on ne saurait se dissimuler la gravité : c’est de déséquilibrer et de détraquer irrémédiablement les esprits faibles qui sont attirés dans ces milieux ; le nombre des malheureux que ces choses ont conduits à la ruine, à la folie, parfois même à la mort, est bien autrement considérable que ne peuvent se l’imaginer les gens insuffisamment renseignés, et nous en avons connu les plus lamentables exemples. On peut dire, sans aucune exagération, que la diffusion du « néo-spiritualisme » sous toutes ses formes constitue un véritable danger public, qu’on ne saurait dénoncer avec trop d’insistance ; les ravages accomplis, surtout par le spiritisme qui en est la forme la plus répandue et la plus populaire, ne sont déjà que trop grands, et ce qui est le plus inquiétant, c’est qu’ils semblent actuellement s’accroître de jour en jour.

Un inconvénient d’un autre ordre, qui est spécial au théosophisme, en raison des prétentions particulières qu’il affiche sous ce rapport, c’est, par la confusion qu’il crée et qu’il entretient, de discréditer l’étude des doctrines orientales et d’en détourner beaucoup d’esprits sérieux ; c’est aussi, d’autre part, de donner aux Orientaux la plus fâcheuse idée de l’intellectualité occidentale, dont les théosophistes leur apparaissent comme de tristes représentants, non qu’ils soient seuls à faire preuve d’une totale incompréhension à l’égard de certaines choses, mais les allures d’« initiés » qu’ils veulent se donner rendent cette incompréhension plus choquante et plus inexcusable. Nous ne saurions trop insister sur ce point que le théosophisme ne représente absolument rien en fait de pensée orientale authentique, car il est tout à fait déplorable de voir avec quelle facilité les Occidentaux, par suite de l’ignorance complète où ils sont généralement de celle-ci, se laissent abuser par d’audacieux charlatans ; cela arrive même à des orientalistes professionnels, dont la compétence, il est vrai, ne dépasse guère le domaine de la linguistique ou celui de l’archéologie. Quant à nous, si nous sommes aussi affirmatif à ce sujet, c’est que l’étude directe que nous avons faite des véritables doctrines orientales nous en donne le droit ; et, de plus, nous savons très exactement ce qu’on pense du théosophisme dans l’Inde, où il n’eut jamais le moindre succès en dehors des milieux anglais ou anglophiles^E ; la mentalité occidentale actuelle est seule susceptible d’accueillir avec faveur des productions de ce genre. Nous avons déjà dit que les vrais Hindous ont pour le théosophisme, quand ils le connaissent, un profond mépris ; et les chefs de la Société Théosophique s’en rendent si bien compte que, dans les bureaux que leur organisation possède dans l’Inde, on ne peut se procurer aucun de leurs traités d’inspiration soi-disant orientale, non plus que les traductions ridicules qu’ils ont faites de certains textes, mais seulement des ouvrages relatifs au Christianisme²⁷. Aussi le théosophisme est-il communément regardé, dans l’Inde, comme une secte protestante d’un caractère un peu particulier, et il faut bien reconnaître qu’il en a, aujourd’hui du moins, toutes les apparences : tendances « moralisatrices » de plus en plus accentuées et exclusives, hostilité systématique contre toutes les institutions traditionnelles hindoues, propagande britannique exercée sous le couvert d’œuvres de charité et d’éducation ; mais la suite le fera beaucoup mieux comprendre encore.

1. Un théosophiste a déclaré expressément que « la Doctrine secrète n’aurait pas été publiée si la théorie de l’évolution ne s’était fait jour dans le cerveau humain » (Les Cycles, par Amaravella : Lotus Bleu, 27 avril 1894, p. 78) ; nous dirions plutôt que, sans cela, elle n’aurait pas été imaginée.⁠ ↑
A. Avant le XVIII^e siècle, on ne peut guère trouver de traces de l’idée de « progrès » que chez Bacon et chez Pascal ; nous verrons plus loin que les théosophistes regardent Bacon comme une « incarnation » d’un de leurs « Maîtres ».⁠ ↑
2. Voir La Généalogie de l’Homme, par M^me Besant.⁠ ↑
3. La Clef de la Théosophie, p. 86.⁠ ↑
4. L’Occultisme dans la Nature, p. 235.⁠ ↑
5. Le Bouddhisme Ésotérique, p. 172.⁠ ↑
6. De l’an 25000 avant Jésus-Christ à nos jours, p. 65.⁠ ↑
7. Voir par exemple l’Histoire de l’Atlantide, par W. Scott-Elliot.⁠ ↑
8. De l’an 25000 avant Jésus-Christ à nos jours, pp. 222-232.⁠ ↑
9. Voir notamment Le Pérou Antique, par C. W. Leadbeater : Revue Théosophique française, 1901.⁠ ↑
10. L’Occultisme dans la Nature, pp. 82-85.⁠ ↑
11. La Chimie occulte, par M^me Besant et C. W. Leadbeater.⁠ ↑
12. L’Homme visible et invisible, par C. W. Leadbeater.⁠ ↑
13. Voir notamment, outre l’ouvrage déjà mentionné de M. Leadbeater, divers « manuels » de M^me Besant ; L’Homme et ses corps, les sept principes de l’homme, etc.⁠ ↑
B. L’ouvrage que nous annoncions, au sujet des conceptions hindoues concernant la constitution de l’être humain, a paru depuis lors sous ce titre : L’Homme et son devenir selon le Vêdânta.⁠ ↑
14. Le Bouddhisme Ésotérique, p. 274.⁠ ↑
15. La Mort et l’au-delà, par M^me Besant ; L’autre côté de la mort, par C. W. Leadbeater.⁠ ↑
16. La Clef de la Théosophie, pp, 209-210 ; La Mort et l’au-delà, p. 85 de la traduction française.⁠ ↑
17. Essai sur l’évolution, par le D^r Th. Pascal ; La Théosophie en quelques chapitres, par le même auteur, pp. 28 et 35.⁠ ↑
18. Ils semblent du moins avoir été les premiers à l’exprimer en France ; nous devons pourtant ajouter que la même idée avait été formulée antérieurement en Allemagne par Lessing, dans la seconde moitié du XVIII^e siècle. Nous n’avons pu trouver aucune autre source plus ancienne, ni savoir si les socialistes français s’étaient inspirés de Lessing directement ou indirectement, ou s’ils ont, au contraire, « réinventé » d’eux-mêmes la théorie réincarnationniste, à laquelle ils ont donné, en tout cas, une diffusion qu’elle n’avait pu atteindre avant eux.⁠ ↑
19. Le Bouddhisme Ésotérique, p. 125 ; La Théosophie en quelques chapitres, p. 40.⁠ ↑
20. Le Lendemain de la Mort ou la Vie future selon la Science, par Louis Figuier.⁠ ↑
21. L’Éternité par les Astres, par Blanqui.⁠ ↑
C. Nous avons donné la démonstration métaphysique de l’impossibilité de la réincarnation dans L’Erreur spirite, pp. 197-225 ; nous y avons indiqué également les différences capitales qui existent entre cette conception et celles de la « métempsychose » et de la « transmigration ». – On peut trouver un exposé d’ensemble des idées théosophistes sur cette question dans un petit volume intitulé La Réincarnation, une espérance pour le monde, par Irving S. Cooper.⁠ ↑
22. Précisons aussi que, malgré les fausses interprétations qui ont cours aujourd’hui, la réincarnation n’a rien à voir avec la « métempsychose » des Orphiques et des Pythagoriciens, non plus qu’avec les théories de certains Kabbalistes juifs sur l’« embryonnat » et les « révolutions des âmes ».⁠ ↑
23. Terre et Ciel, par Jean Reynaud ; Pluralité des existences de l’âme, par Pezzani.⁠ ↑
D. Sur l’idée du « karma » et les extravagances auxquelles elle donne lieu, voir encore L’Erreur spirite, pp. 235-238.⁠ ↑
24. Comment donc peut-on en parler ?⁠ ↑
25. La Clef de la Théosophie, p. 282.⁠ ↑
26. La vrai forme sanscrite de ce mot est « lipikâra » ; il n’a d’ailleurs jamais désigné réellement autre chose que des « écrivains » et des « scribes » au sens purement humain.⁠ ↑
E. Sur la façon dont le théosophisme, dès ses débuts, fut accueilli dans l’Inde, nous avons relevé cette petite note très significative : « Les théosophistes d’Amérique viennent d’envoyer une lettre collective à M^me Blavatsky, pour la prier de publier sa Doctrine Secrète. Il paraît que cet ouvrage était menacé de ne pas voir le jour, les Brâhmanes s’opposant fortement à sa publication » (Le Lotus, avril 1888).⁠ ↑
27. Article publié par M. Zeaeddin Akmal, de Lahore, dans la revue Zeit, de Vienne, en 1897. – Ces renseignements nous ont été personnellement confirmés par plusieurs Hindous à des dates plus récentes.⁠ ↑

Глава XI Основные черты теософистского учения

Если рассматривать так называемое теософистское учение целостно, то сразу можно заметить то, что занимает в нём центральное место, а именно идею «эволюции»¹. Между тем, эта идея полностью чужда Востоку, и на Западе она также появилась совсем недавно. На деле, сама идея «прогресса», являющаяся только её формой, более или менее усложненной при помощи псевдонаучных рассуждений, возникла не раньше второй половины XVIII в.^A, и её подлинными основоположниками были Тюрго и Кондорсе. Итак, нет необходимости углубляться в более отдаленные времена, чтобы отыскать исторический источник происхождения этой идеи, на которую клюнуло столько людей, следуя умственной привычке считать главным человеческий разум, в то время как подавляющее большинство человечества продолжает, однако, оставаться в неведении касательно этой идеи и не имеет о ней никакого представления. Из этого непосредственно вытекает весьма недвусмысленное заключение: «с тех пор, как теософисты являются «эволюционистами» (а они являются таковыми до той степени, что признают трансформизм, представляющий собой самый грубый аспект эволюционизма, расходясь, впрочем, с некоторыми положениями дарвиновской теории)², они не являются теми, кем претендуют быть, и их система не может «иметь своей основой самую древнюю философию в мире»³. Без сомнения, теософисты не одиноки в том, чтобы принимать как «закон» то, что является лишь простой гипотезой и даже, по нашему мнению, гипотезой, лишённой под собой оснований; вся их оригинальность заключается здесь в том, что они представляют этот мнимый закон относящимся к сфере традиции, в то время как он является скорее чем-то совершенно противоположным. Впрочем, совершенно непонятно, как вера в прогресс может совмещаться с приверженностью «архаичной доктрине» (выражение г-жи Блаватской): для всякого, кто признает эволюцию, самая современная доктрина логично должна быть самой совершенной, но теософисты, для которых это не является противоречием, кажется, даже не задаются подобным вопросом.

Мы не будем долго останавливаться на фантастической истории эволюции человечества, какой её описывают теософисты: семь «корневых рас» сменяют друг друга на протяжении «мирового периода», то есть за то время, за которое «волна жизни» охватывает одну и ту же планету; каждая «раса» содержит в себе семь «подрас», каждая из которых, в свою очередь делится на семь «ветвей». С другой стороны, «волна жизни» последовательно проходит по семи планетам в «круге», и этот «круг» повторяется семь раз в одной и той же «планетной цепи», после чего «волна жизни» переходит на другую «цепь», также состоящую из семи планет, и которую она обойдет, в свою очередь, семь раз. Таким образом, имеется семь «цепей» в «планетной системе», называемой также «антрепризой эволюции», и наконец, нашу солнечную систему образуют десять «планетных систем», впрочем, касаемо этого последнего пункта имеется некоторая неопределенность. В настоящее время мы находимся в эпоху пятой «расы» нашего «мирового периода» и в четвертом «круге» «цепи», к которой принадлежит Земля и в которой она занимает четвертое место. Эта «цепь» также является четвертой «цепью» нашей «планетной системы», и она включает, как мы уже указали, две других планеты, существующие на физическом плане, Марс и Меркурий, кроме четырёх планет, которые являются невидимыми и принадлежат к «высшим планам». Предшествующая «цепь» именуется «лунной», потому что «на физическом плане» она представлена только Луной. Некоторые теософисты, толкуют, впрочем, эти положения достаточно отличным образом и утверждают, что, касательно всего этого речь идёт только о различных состояниях и последовательных «воплощениях» самой Земли, при этом названия других планет являются здесь только чисто символическими обозначениями. По правде говоря, это очень туманная теория, и нам бы пришлось долго говорить на эту тему, если бы хотели отметить все противоречивые утверждения, которые имеют место в ней быть. Ещё необходимо добавить, что имеется семь царств, из них три царства «элементалов», а затем царства минералов, растений, животных и людей, и при переходе из одной «цепи» в следующую существа, принадлежащие к любому из этих царств, попадают в непосредственно вышестоящее царство.На деле, всегда именно одни и те же самые существа, как подразумевается, совершают свою эволюцию в многочисленных воплощениях в ходе различных периодов, которые мы только что перечислили.

Числа, которые отражают продолжительность этих периодов, являются ещё только менее правдоподобными, чем все остальное. Так, согласно «Тайной доктрине», появление человека на Земле в четвертом «круге» произошло восемнадцать миллионов лет назад, и триста миллионов лет назад «волна жизни» достигла нашей планеты в первом «круге». Правда, в наши дни это утверждают гораздо менее категорично, чем было в начале. Даже м-р Ледбитер заявил, что «мы не знаем, имеют ли одинаковую продолжительность все эти «круги» и все эти эпохи жизнедеятельности «рас», и что, к тому же, «бесполезно пытаться измерять в годах эти огромные периоды времени»⁴. Что же касается более коротких периодов, Синнетт утверждал, что «нынешняя человеческая «раса» пятая «раса» четвертого «круга», начала эволюционировать один миллион лет назад», и что это «подлинная цифра, которую можно воспринимать буквально» (и он сам это подчеркнул)⁵, с другой стороны, согласно авторам «Жизней Алкиона», на которых мы уже ссылались, «начало истории пятой расы относится к 79997 г. до н.э.»⁶. Это последнее утверждение, которое поражает своей точностью, кажется, почти невозможно совместить с предыдущим. Правда, не составляет труда посмеяться над учёными, которые аналогичным образом не приходят к общему мнению касательно продолжительности геологических периодов, но которые, впрочем, представляют свои вычисления как чисто гипотетические. Здесь же, напротив, мы имеем дело с людьми, утверждающими, что они в состоянии прямо подтвердить свои заявления и имеют в своем распоряжении «архивы акаши», позволяющие реконструировать историю исчезнувших «рас»⁷, то есть сами образы прошедших событий, точно запечатлевшихся нестираемым образом в «невидимой атмосфере» Земли.

Только что вкратце изложенные нами представления являются, в сущности, только нелепой карикатурой на индусскую теорию космических циклов. В реальности, последняя представляет собой совершенно иное и, конечно, не содержит ничего эволюционистского, тем более, встречающиеся в ней числа являются, в сущности, символическими, и воспринимать их буквально как количество лет было бы только проявлением грубого невежества, которое, впрочем, обнаруживают не одни лишь теософисты. Мы можем даже сказать, чтобы более не останавливаться на этом, что эта теория принадлежит к числу тех, чье подлинное значение в наименьшей степени доступно для западных людей вообще. Возвращаясь к теософистским представлениям, если бы мы стали вдаваться в детали, то обнаружили бы ещё немало других странностей: описание первых человеческих «рас» и их прогрессирующее «отвердение» служат тому примером; с другой стороны, в нынешнем «круге» разделение полов якобы произошло только к середине эпохи третьей «расы». Также оказывается, что каждый «круг» особо посвящен развитию одного из составляющих принципов человека. Некоторые даже добавляют, что с появлением новой «расы» развивается новый орган чувств. Спрашивается, как же случилось, что народы, которые нам представляют как остатки прежних «рас», а именно третьей и четвертой, пользуются, однако, пятью органами чувств, точно также как и мы? Подобное затруднение не мешает уточнять, что «ясновидение», которое можно приобрести исключительно в «эзотерической секции», является зародышевой формой шестого чувства, которое станет нормой в эпоху «шестой корневой расы», то есть той, которая непосредственно следует за нашей. К тому же, конечно, прозрениям «ясновидящих» приписываются все эти сказки о доисторических временах, содержащиеся в которых сведения о древних цивилизациях, по правде говоря, слишком напоминают изобретения и открытия современной науки. Здесь можно обнаружить все, вплоть до авиации и радиоактивности⁸, что наглядно демонстрирует, какие тревоги по-настоящему владеют авторами, и соответствующие размышления на тему социальной организации не менее показательны в этом отношении⁹. К тому же типу весьма современных модных тем следует также отнести ту роль, которую в теософистских теориях, как и в представлениях спиритов, играет «четвертое измерение» пространства. Теософисты идут даже дальше в отношении «высших измерений», категорически заявляя, что пространство имеет семь измерений¹⁰. Математики же, которые создают геометрии с любым количеством измерений, найдут это сугубо произвольным, смотря, впрочем, на эти измерения только как на простые алгебраические конструкции, переведенные в пространственные термины по аналогии с обычной аналитической геометрией. Можно также отнести к разряду псевдонаучных фантазий детальное описание различных видов атомов¹¹. Эти атомы якобы наблюдались именно благодаря «ясновидению» и таким же образом, именно благодаря этой способности можно узнать цвета невидимых элементов человека¹². Надо полагать, что эти «гиперфизические» организмы наделены физическими свойствами! К тому же, мы добавим, что «ясновидящие» есть не только у теософистов, но их также хватает среди оккультистов и спиритов. Беда в том, что и те и другие не могут сговориться, и что видения каждого всегда соответствуют теориям, проповедуемым школой, к которой он принадлежит. В этих условиях надо, конечно, очень сильно захотеть, чтобы признать хоть какую-либо значимость за всеми этими фантазиями.

Мы только что сделали намек на элементы или составные принципы человеческого существа. Эта тема строения человека занимает большое место в «учении» теософистов, посвятивших ей некоторое количество специальных работ¹³. Впрочем, она далека от того, чтобы быть такой простой, какой её часто себе представляют. В двух словах, конечно, не опишешь, в каком отношении теософисты исказили, как впрочем, и повсюду, восточные учения. Мы собираемся опубликовать, когда позволят обстоятельства, работу, в которой изложим подлинные индусские представления по этой теме^B, и тогда станет понятно, что теософисты заимствовали из них почти исключительно терминологию, которую они присвоили без понимания. Итак, мы ограничимся здесь только тем, что, по мнению теософистов, в человеке существует семь различных принципов. Впрочем, имеется несколько расхождений, и не только в том, что касается их названий (мы уже отмечали, что Безант, в конце концов, стала избегать терминов на санскрите), но даже, что более серьёзно, в том, что касается порядка, в котором их следует перечислять. Как бы там ни было, эти семь принципов рассматриваются как такое же количество тел, которые якобы неким образом вставлены друг в друга или которые, по крайней мере, проникают друг в друга, отличаясь, в итоге, только степенью возрастающей или уменьшающейся степенью плотности. Перед нами концепция, которая объявляет все материей, и естественно, в индусских доктринах не существует ничего подобного. Впрочем, теософисты охотно называют своё учение «трансцендентальным материализмом», для них «все является материей» в различных состояниях, и «материя, пространство, движение и время образуют одну и ту же вечную основу вселенной»¹⁴. Возможно, подобные утверждения могли бы иметь значение для некоторых современных западных людей, но ясно, что для жителей Востока они полностью лишены смысла. Последние даже не имеют представления, собственно говоря, о материи (в санскрите нет слова, которое бы означало это понятие, даже весьма приблизительным образом). Для нас подобные высказывания только демонстрируют очень узкие ограничения, в которых заключено теософистское мышление. Необходимо помнить, что все теософисты согласны в том, что человек имеет семеричное строение (чего не признает, впрочем, ни одна индусская школа). Это только потом некоторые оккультисты попытались отыскать соответствие между этой концепцией и их собственным учением о троичном строении человека, объединяя в группы элементы, которые разделены у теософистов, но им всё-таки не удалось сделать это удачным образом. Это полезно иметь в виду, чтобы избежать путаницы между теориями, которые, хоть и обнаруживают точки соприкосновения, но тем не менее, имеют между собой важные расхождения. Впрочем, теософисты настолько склонны повсюду отыскивать семеричность (что можно было уже заметить, когда речь шла о периодах эволюции), что там, где они сталкиваются с классификациями, включающими только пять принципов или пять элементов, как имеет место быть в Индии или в Китае, они утверждают, что существуют ещё два других элемента, остающихся скрытыми. Естественно, никто не может объяснить причину такой странной скромности.

Другой вопрос, который связан с предыдущим, это вопрос о состояниях, которые человеку суждено пройти после смерти¹⁵. Чтобы понять утверждающееся на эту тему, необходимо знать, что семеричный человек рассматривается как включающий, с одной стороны, четыре низших и подверженных гибели, элемента, а с другой стороны, три высших, бессмертных элемента. Добавим по этому поводу, что высшие элементы полностью развиты только у людей, достигших самых высоких ступеней эволюции, а у всех остальных они станут таковыми только к концу седьмого «круга». Человек должен последовательно освободиться от каждой из его «низших» оболочек после более или менее длительного пребывания на соответствующем «плане». Затем наступает период покоя, называемый «девачаническим состоянием», в котором он наслаждается тем, что приобрел за время своего последнего земного существования. Это состояние завершается, когда ему наступает черёд облечься в новые «средства передвижения» низшего характера, чтобы «снова воплотиться». Именно продолжительность этого девачанического состояния вначале намеревались определять как одинаковую для всех. Мы видели, как впоследствии от этого первого мнения отказались, и примечательно здесь то, что длительность подобного состояния, определяемого, в то же время, как субъективное, измеряется в единицах земного времени! Здесь мы наблюдаем ту же самую манеру низводить все до уровня материи, и не стоило бы в этих условиях высмеивать «Страну вечного лета» англосаксонских спиритов¹⁶, которая является только ещё более грубо материальной. Между этими двумя концепциями существует, прежде всего, только разница в степени, и здесь и там можно было бы обнаружить множество примеров нелепых представлений, которые воображение только можно произвести на эту тему, перенося на другие состояния то, что по сути своей присуще земной жизни. Более того, было бы бессмысленно углубляться в обсуждение теории, которую мы только что очень кратко изложили, максимально упростив её и пренебрегая исключительными случаями; чтобы показать, что она совершенно лишена оснований, достаточно сказать, что она предполагает прежде всего реальность чего-то, что по праву является абсурдом: речь идёт о реинкарнации.

Нам уже не раз представлялся случай упомянуть эту концепцию реинкарнации, рассматривающейся в качестве средства, благодаря которому происходит эволюция, сначала для каждого человека в отдельности, затем, как следствие, для всего человечества и даже для всей вселенной. Некоторые доходят даже до утверждения, что «реинкарнация является неминуемым следствием закона эволюции»¹⁷. Это должно быть явным преувеличением, поскольку есть много эволюционистов, которые совершенно не признают реинкарнацию. Было бы достаточно любопытно увидеть, как этот вопрос обсуждают между собой эволюционисты различных школ, хотя мы сильно сомневаемся, что подобная дискуссия могла бы хоть что-нибудь прояснить. Как бы там ни было, эта идея реинкарнации является, как и идея эволюции, весьма современной. Кажется, она получила распространение к 1830 или 1848 гг. среди некоторых кругов французских социалистов: большинство революционеров этого периода были «мистиками» в худшем значении этого слова, и известно, каким сумасбродствам давали повод среди них учения фурьеристов, сенсимонистов и другие из этого рода. У этих социалистов учение, о котором идёт речь, первыми изобретателями которого были, возможно, Фурье и Пьер Леру¹⁸, единственным оправданием своего существования имело объяснение неравенства социальных условий и, по крайней мере, сглаживание того, что они находили в них шокирующим, относя это на счет последствий поступков в каком-либо предыдущем существовании. Также и теософисты иногда выдвигают это оправдание на передний план¹⁹, хотя они в меньшей степени настаивают на этом, чем спириты. В сущности, учение, подобное этому, ничего не объясняет и только отодвигает затруднение, если это затруднение имеет место, так как, если бы вначале и имелось равенство, это равенство никогда бы не было нарушено, по крайней мере, если мы только категорически не оспариваем значимость принципа достаточного основания, но в этом последнем случае вопрос более не ставится, и сама идея естественного закона, которую хотят вставить в его решение, ничего более не выражает. Впрочем, против реинкарнации можно было бы выдвинуть ещё немало хороших возражений, так как, встав на точку зрения чистой метафизики, можно доказать её полную невозможность, и без каких-либо исключений, которые допускали приверженцы H. B. of L. К тому же, под невозможностью реинкарнации мы подразумеваем здесь не только её невозможность на Земле, но и также на каком-либо другом небесном теле²⁰, и равным образом мы отвергаем некоторые причудливые концепции, как, например, учение о множественности одновременных воплощений на разных планетах²¹, теософисты же верят, как мы видели, в очень длинные серии воплощений на каждой из планет, являющихся частью одной и той же системы. Такое же метафизическое доказательство равным образом пригодно против теорий вроде учения о «вечном возвращении» Ницше. Но, хотя изложение этого доказательства само по себе представляется весьма простым, оно увело бы нас очень далеко по причине всего того, что оно подразумевает, чтобы быть хорошо понятым^А. Мы скажем лишь, чтобы показать истинную ценность предубеждений теософистов, что ни одна традиционная доктрина никогда не допускала реинкарнации, и что эта идея была совершенно чужда всему древнему миру, хотя на него хотели опереться посредством тенденциозной интерпретации некоторых имевших более или менее символическое значение текстов. Даже в буддизме речь идёт только об «изменениях состояния», что, очевидно, не имеет ничего общего с множественностью последовательных жизней на земле, и это, мы повторяем, носит только символическое значение, когда различные состояния могли иногда описываться как «жизни» по аналогии с нынешним состоянием человеческого существа и с условиями его земного существования²². Итак, правда просто заключается в том, что именно к социалистическим кругам, о которых мы говорили, принадлежали первые спириты из школы Алана Кардека, и именно там они проповедовали, как и некоторые писатели той же самой эпохи²³, идею реинкарнации, и как раз у французской спиритической школы г-жа Блаватская, в свою очередь, как и чуть позднее оккультисты школы Папюса, отыскала эту идею. То, что нам известно о первом периоде её жизни, не оставляет на этот счет никакого сомнения. Мы видели, однако, что основательница Теософского общества порой имела некоторые колебания, и что в течение некоторого времени она даже отвергала реинкарнационистскую теорию, которую её последователи, напротив, превратили в настоящий предмет веры, который следовало принимать, даже не пытаясь отыскать ему подтверждений. Но в общем, за исключением того периода, когда она находилась под влиянием H. B. of L., г-жа Блаватская могла бы сохранить и сделать своим девиз Алана Кардека: «Рождаться, умирать, вновь рождаться и развиваться беспрерывно, таков закон». Если и имелось расхождение во взглядах между г-жой Блаватской и французскими спиритами, это относится не к самой идее, а только к разновидностям реинкарнации, и этот последний пункт имеет весьма второстепенное значение по отношению к первому. Впрочем, мы видели, что нынешние теософисты ввели ещё несколько изменений. Достаточно любопытно заметить, с другой стороны, что английские и американские спириты, в противоположность французским, безоговорочно отвергали реинкарнацию. По крайней мере, они придерживались подобной точки зрения во времена г-жи Блаватской, но нынче некоторые из них её допускают, вероятно, хотя они и не отдают себе в этом отчет, под влиянием теософистских идей, завоевавших столь много сторонников в англосаксонских странах. Конечно, здесь дело обстоит точно таким же образом, как и в случае с опытом «ясновидящих»: «сообщения», получаемые и теми и другими спиритами, содержат в обоих случаях подтверждение их теории, как будто они были бы только простым отражением их собственных идей. Мы не хотим, впрочем, сказать, что только подобное и содержится во всех «сообщениях» этого рода, но обычно там присутствует, несомненно, многое из этого.

С мнимым законом реинкарнации связан закон, именуемый «кармой»^D, согласно которому условия жизни любого существа якобы предопределены действиями, совершенными на протяжении предыдущих существований: «это тот незримый и неведомый²⁴ закон, который мудро, разумно и справедливо согласует всякое следствие с его причиной, прослеживая её к тому, кто её породил»²⁵. Г-жа Блаватская называет этот закон «законом возмездия», а Синнетт «законом этической причинности». На деле это оказывается причинностью особого рода, представления о которой подчинены озабоченности морального порядка, это, если угодно, разновидность «неотвратимой справедливости». Подобные представления обнаруживаются, только без использования обозначающего их здесь слова, также у оккультистов и спиритов, многие из которых доходят даже до того, что претендуют на способность определять с чрезвычайной точностью и в малейших деталях связь между тем, что случается с индивидуумом в его настоящей жизни, и тем, что он делал в своих прежних жизнях. Особенно подобными измышлениями, достигающими зачастую высшей степени нелепости, изобилуют труды спиритов. Надо признать, что теософистам, в общем, далеко до подобного, но, тем не менее, они пересказывают теорию «кармы» весьма детально, моральный характер которой объясняет то, что в их учении она занимает все большее место, так как теософизм, оказавшись в руках наследников г-жи Блаватской, имеет тенденцию становиться все более «моралистическим» и сентиментальным. С другой стороны, некоторые из них стали персонифицировать «карму», и эта более или менее таинственная и безликая сила превратилась у них в подлинную сущность, нечто вроде агента, обязанного давать санкцию на каждое действие. Г-жа Блаватская довольствовалась тем, что приписывала эту роль особым существам, которых она называла «владыками кармы», окрестив их также «липиками», то есть «теми, кто пишут» или регистрируют действия человека²⁶. В этой теософистской концепции «кармы» мы обнаруживаем великолепный пример злоупотребления неверно понятыми санскритскими терминами, на что мы уже указывали: слово «карма» в реальности обозначает просто «действие» и ничто другое, оно никогда не обозначало «причинность» («причина» называется на санскрите «карана») и ещё в меньшей степени эту причинность особого рода, природу которой мы только что показали. Итак, г-жа Блаватская совершенно произвольно использовала это восточное слово «карма».

Мы не будем останавливаться на других положениях «учения», имеющих меньшую значимость, и только укажем на некоторые их пункты, когда нам впоследствии представится возможность, среди них есть, к тому же, такие, которые не следует приписывать самой г-же Блаватской, ибо они принадлежат её наследникам. В любом случае, только что представленное нами изложение, каким бы кратким оно не было, кажется нам достаточным, чтобы показать несерьёзность так называемой теософистской доктрины, и прежде всего, чтобы установить, что она, несмотря на заявления её приверженцев, не покоится ни на какой подлинной традиционной основе. Её следует просто отнести вместе со спиритизмом и различными школами оккультизма, с которыми она имеет явное родство во всех отношениях, к тому набору причудливых порождений современной мысли, которому можно дать общее обозначение «неоспиритуализм». Большинству оккультистов также нравится ссылаться на «западную традицию», которая является столь же совершенно выдуманной, как и «восточная традиция» теософистов, и, подобно ей, сформирована из смеси разнородных элементов. Одно дело – искать общую основу, которая, вполне вероятно, во многих случаях, может скрываться под разнообразием форм традиций разных народов, и совсем другое – фабриковать псевдотрадицию, заимствуя здесь и там большие или меньшие отрывки знаний и сгребая их с грехом пополам, скорее, неудачно, чем успешно, в одну кучу, особенно когда, по правде говоря, не понимаешь их смысла и значения, что присуще всем этим школам. Помимо возражений теоретического характера, которые можно им адресовать, все они обладают неприятной стороной, чью опасность невозможно скрыть. Эти течения выводят из равновесия и приводят в непоправимое расстройство слабые умы, привлеченные в эти круги. Количество несчастных, которых подобные вещи довели до разорения, сумасшествия и даже до могилы, гораздо значительнее, чем могут себе представлять недостаточно информированные люди, и нам известны самые печальные примеры этого. Без всяких преувеличений можно сказать, что распространение «неоспиритуализма» во всех его формах представляет подлинную общественную опасность, которую нельзя отрицать: вред, причиняемый, прежде всего, спиритизмом, представляющим собой его самую распространенную и самую популярную форму, уже слишком велик, и настоящее беспокойство вызывает то, что, кажется, он в настоящее время возрастает день ото дня.

Недостаток другого порядка, являющееся особенностью теософизма из-за тех особенных претензий, которые он высказывает в этом отношении, состоит в том, что путаница, которую он порождает и поддерживает, дискредитирует изучение восточных учений и сбивает с пути немало серьёзных умов, а, с другой стороны, из-за теософистов у восточных людей складывается самое неприятное представление о западном интеллектуализме, чьими жалкими представителями теософисты им кажутся, не только потому, что они обнаруживают полное непонимание некоторых вещей, но и сама маска «посвященных», которую они хотят на себя напялить, делает это непонимание ещё более шокирующим и непростительным. Мы не будем слишком акцентировать внимание на том, что теософизм не представляет абсолютно ничего из того, что касается подлинно восточной мысли, так как совершенно печально видеть, с какой легкостью западные люди вследствие своего полного невежества позволяют себя дурить наглым проходимцам. Это случается даже с профессиональными востоковедами, чья компетенция, по правде говоря, ограничивается почти исключительно областями лингвистики и археологии. Что же касается нас, если мы так категоричны на этот счет, то нам дает на это право прямое изучение подлинных восточных учений, которым мы занимались. Тем более, нам хорошо известно, что думают о теософизме в Индии, где вне английских или англофильских кругов он никогда не имел ни малейшего успеха^E. Только нынешняя западная ментальность способна благосклонно воспринимать продукцию этого рода. Мы уже говорили, что настоящие индусы питают к теософизму, когда они знакомы с ним, глубокое неприятие, и главы Теософского общества так хорошо отдают себе в этом отчет, что в представительствах этой организации, расположенных в Индии, невозможно достать ни один из их текстов псевдовосточного содержания, и, тем более, подготовленных ими нелепых переводов некоторых текстов, но только работы, связанные с христианством²⁷. Также Теософское общество обычно рассматривается в Индии как протестантская секта несколько особенного типа, и, надо признать, что сейчас, по крайней мере, налицо все признаки этого: все более и более усиливающиеся и выходящие на первый план «морализаторские» тенденции, стойкая враждебность по отношению ко всем традиционным индусским институтам, пробританская пропаганда, осуществляемая под прикрытием благотворительной и образовательной деятельности, но дальнейшее изложение сделает это гораздо более понятным.

1. Один теософист решительным образом заявил, что «Тайная доктрина» не была бы опубликована, если бы теория эволюции не появилась бы однажды в человеческом мозгу» (Amaravella, Les Cycles: Голубой лотос, 27 апреля 1894, стр. 78); мы бы скорее сказали, что, если бы теория эволюции не появилась, «Тайную доктрину» просто не придумали бы.⁠ ↑
A. До XVIII века едва ли можно найти идею «прогресса» у кого-то, кроме Бэкона и Паскаля; далее мы увидим, что теософисты считают Бэкона «инкарнацией» одного из своих «учителей». [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
2. См. La Généalogie de l’Homme, авторства м-м Безант.⁠ ↑
3. La Clef de la Théosophie, стр. 86.⁠ ↑
4. L'Occultisme dans la Nature, стр. 235.⁠ ↑
5. Le Bouddhisme Esoterique, стр. 172.⁠ ↑
6. De l’an 25000 avant Jésus-Christ à nos jours, стр. 65.⁠ ↑
7. См., например, Историю Атлантиды У. Скотта-Эллиота.⁠ ↑
8. De l’an 25000 avant Jésus-Christ à nos jours, стр. 222-232.⁠ ↑
9. См. прим. в Le Pérou Antique Ледбитера, в Revue Théosophique française, 1901.⁠ ↑
10. L 'Occultisme dans la Nature, стр. 82-85.⁠ ↑
11. La Chimie occulte, авторства Безант и Ледбитера.⁠ ↑
12. L'Homme visible et invisible, Ледбитер.⁠ ↑
13. См., кроме упомянутой работы м-ра Ледбитера, различные пособия г-жи Безант: L′Homme et ses corps, les sept principles de L′Homme, и пр.⁠ ↑
B. Объявленная нами работа об индусских концепциях о составе человеческого существа уже опубликована под заглавием «Человек и его осуществление согласно Веданте». [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
14. Le Bouddhisme Esoterique, стр. 274.⁠ ↑
15. Безант, La Mort et l’au-delà; Ледбитер, L’autre côté de la mort.⁠ ↑
16. La Clef de la Théosophie, стр. 209-210; La Mort et au-dela, стр. 85 во французском переводе.⁠ ↑
17. Т. Паскаль, Essai sur l’évolution и La Théosophie en quelques chapitres. стр. 28 и 35.⁠ ↑
18. Кажется, что они были первыми, кто заговорил о ней во Франции, однако, нам следует добавить, что та же самая идея была высказана до этого в Германии Лессингом во второй половине XVIII в. Мы не смогли обнаружить никакой более древний источник, и нам неизвестно, было ли влияние Лессинга на французских социалистов прямым или же нет, или же они, напротив, сами «заново изобрели» реинкарнационистскую теорию, которой они, в любом случае, придали такое распространение, какое она не смогла получить до них.⁠ ↑
19. Le Bouddhisme Esoterique, стр. 125; La Théosophie en quelques chapitres, стр. 40.⁠ ↑
20. Figuier Louis, Le Lendemain de la Mort ou la Vie future selon la Science.⁠ ↑
21. Луи Огюст Бланки, L'éternité par les astres.⁠ ↑
А. Мы изложили метафизические доказательства невозможности реинкарнации приведено в книге «Заблуждение спиритизма»(стр. 197-225 [французского издания – прим. пер.]); там мы указали там также фундаментальные отличия этой концепции от концепций «метемпсихоза» и «трансмиграции». Обзор теософских идей по этому вопросу можно найти в небольшой книге Ирвинга С. Купера La Réincarnation, une espérance pour le monde. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
22. Уточним также, что, несмотря на ложные интерпретации, которые в ходу ныне, реинкарнация не имеет ничего общего с «метемпсихозом» орфиков и пифагорейцев, и также с теориями некоторых еврейских каббалистов об эмбрионате и «вращениях души».⁠ ↑
23. Жан Рейно, Terre et Ciel; Андре Пеццани, Pluralité des existences de l’âme.⁠ ↑
D. Об идее «кармы» и домыслах на её основании см. «Заблуждение спиритизма». [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
24. Тогда как же можно о ней говорить?⁠ ↑
25. La Clef de la Théosophie, стр. 282.⁠ ↑
26. Истинная санскритская форма этого слова lipikāra, и оно в реальности всегда обозначало только «писатель» или «писец» в сугубо обычном значении.⁠ ↑
E. О том, насколько теософизм был одобрен в Индии, ярко говорит следующее замечание: «Теософисты Америки недавно только что отправили коллективное письмо г-же Блаватской с просьбой опубликовать её “Тайную доктрину”. Похоже, этому труду угрожала опасность не увидеть свет, так как брахманы решительно возражали против его публикации» (Le Lotus, апрель 1888). [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
27. Статья, опубликованная г-ном Зеаэдиддином Акмалом, из Лахора в журнале Zeit (Вена) в 1897 г. Эти сведения нам позднее лично подтвердило несколько индусов.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XI Principaux points de L’enseignement théosophiste

Глава XI Основные черты теософистского учения

Поиск

Минский корпус Рене Генона

Chapitre XI Principaux points de L’enseignement théosophiste

Глава XI Основные черты теософистского учения

Поиск

Предложить правку