Глава X. Эзотерический буддизм - Минский корпус Рене Генона

Chapitre X Le bouddhisme ésotérique

Nous avons dit dès le début qu’il n’y a pas à proprement parler de doctrine théosophiste, et l’on peut déjà s’en rendre compte maintenant par les quelques exemples de variations et de contradictions que nous avons donnés, soit chez M^me Blavatsky elle-même, soit entre elle et ses successeurs ; le mot de doctrine ne peut s’appliquer proprement en pareil cas. Cependant, la Société Théosophique prétend bien avoir une doctrine, on plutôt elle prétend à la fois qu’elle n’en a pas et que pourtant elle en a une. Voici, en effet, ce que dit M^me Blavatsky elle-même :

« Lorsque nous disons que la Société n’a aucune doctrine particulière, cela signifie qu’aucune croyance particulière n’est obligatoire ; mais cela ne s’applique, naturellement, qu’à la généralité des membres. Vous savez que la Société est divisée en cercles intérieur et extérieur. Les membres du cercle intérieur (c’est-à-dire de la « section ésotérique ») ont, en effet, une philosophie, ou, si vous le préférez, un système religieux particulier »¹.

Ainsi, la croyance à cette doctrine est « obligatoire » tout au moins pour les membres qui veulent aller plus loin que le « cercle extérieur » ; sans doute, dans celui-ci, on fait preuve, en principe, de la plus large tolérance, en y admettant des personnes qui professent toutes les opinions ; mais, même là, cette tolérance disparaît bien vite si ces personnes se permettent de discuter certains « enseignements », et on sait bien, lorsqu’une telle chose arrive, leur faire comprendre que leur place n’est pas au sein de la Société. Quant à la « section ésotérique », ceux qui ont fait preuve du moindre esprit critique peuvent être sûrs qu’ils n’y pénétreront jamais ; d’ailleurs, la demande d’admission que l’on fait signer aux candidats comporte une formule par laquelle ils doivent affirmer expressément l’authenticité d’enseignements dont ils sont censés ne rien connaître encore^A !

Ce soi-disant « système religieux particulier », qui constitue la doctrine officielle du théosophisme, et qu’on présente tout simplement comme « l’essence même de toutes les religions et de la vérité absolue »², porte la marque fort visible des sources multiples et discordantes d’où il a été tiré : loin d’être l’« origine commune » de toutes les doctrines, comme on voudrait le faire croire, il n’est que le résultat des emprunts qui y ont été faits sans grand discernement, et auxquels on s’est efforcé de donner artificiellement une apparence d’unité qui ne résiste pas à l’examen. Ce n’est en somme qu’un mélange confus de néo-platonisme, de gnosticisme, de kabbale judaïque, d’hermétisme et d’occultisme, le tout groupé tant bien que mal autour de deux ou trois idées qui, qu’on le veuille ou non, sont d’origine toute moderne et purement occidentale. C’est ce mélange hétéroclite qui a été présenté tout d’abord comme le « Bouddhisme ésotérique » ; mais, comme il était tout de même trop facile de s’apercevoir qu’il ne présentait avec le vrai Bouddhisme que des rapports bien vagues, il fallut essayer d’expliquer comment il pouvait être du Bouddhisme tout en n’en étant pas :

« L’erreur (qui consiste à croire que nous sommes tous disciples de Gautama Bouddha) est venue d’un manque de compréhension du sens réel du titre de l’excellent ouvrage de M. A. P. Sinnett : Esoteric Buddhism ; ce dernier mot aurait dû être écrit avec un seul d, et alors Budhism aurait eu le sens réel qu’il devait avoir, celui de Religion de la Sagesse (de bodha, bodhi, intelligence, sagesse), au lieu de Bouddhisme, la philosophie religieuse de Gautama »³.

Pour montrer le peu de valeur de cette distinction subtile, il suffit de dire qu’il y a aussi en sanscrit, pour désigner l’intelligence, le mot buddhi, qui s’écrit (ou plutôt se transcrit) avec deux d ; signalons en passant, à propos de ce dernier terme, que M^me Besant a décidé de le traduire par « raison pure », alors que ce qu’il signifie exactement est l’« intuition intellectuelle » ; le changement de terminologie ne suffit pas pour faire disparaître les confusions ! En toute rigueur, le « Boudhisme » (avec un seul d) ne pourrait signifier que la « doctrine de Mercure », c’est-à-dire un équivalent « sanscritisé », si l’on peut s’exprimer ainsi, de l’« hermétisme » gréco-égyptien ; mais l’idée de cette interprétation semble n’être jamais venue aux théosophistes, car nous ne pensons pas qu’il y ait eu là une allusion volontaire et directe aux enseignements d’un autre « Mercure », qui n’était encore connu alors que sous le nom de Koot Hoomi, et c’est vraiment dommage, car une telle allusion n’eût pas été dépourvue d’une certaine ingéniosité.

La déclaration que nous venons de reproduire n’empêche pas M^me Blavatsky de contribuer elle-même à maintenir l’équivoque, en exposant aussitôt après que le Bouddhisme (avec deux d) comporte à la fois des enseignements exotériques et des enseignements ésotériques, de sorte qu’on est tout naturellement amené à se demander jusqu’à quel point le « Bouddhisme ésotérique » et le « Boudhisme ésotérique » peuvent être vraiment distincts l’un de l’autre. Du reste, Sinnett avait bien présenté la prétendue « doctrine ésotérique » qu’il était chargé d’exposer comme provenant du Bouddhisme proprement dit, ou d’une de ses branches, et en même temps comme constituant un lien entre celui-ci et le brâhmanisme ; il établissait même ce lien de la façon la plus extraordinaire, en faisant de Shankarâchârya, qui fut un des plus irréductibles adversaires du Bouddhisme dans l’Inde, une « seconde incarnation » de Bouddha⁴, et cela d’après les assertions d’un Brâhmane « initié » du Sud de l’Inde, « sanscritiste des plus distingués et occultiste des plus sérieux »⁵, qui n’était autre que Subba Rao. Malgré tout, Sinnett ne pouvait s’empêcher de reconnaître que « cette manière de voir n’est nullement acceptée par les autorités hindoues non initiées », c’est-à-dire, en réalité, non théosophistes ; or tout Hindou ayant quelque autorité n’a jamais eu que le plus profond mépris pour le théosophisme, et de plus, ce n’est certes pas à Madras qu’il faut aller si l’on veut trouver des « sanscritistes distingués ». Il est vraiment bien facile, pour prévenir les objections de ses adversaires, de proclamer qu’ils ne sont pas « initiés », mais il le serait peut-être un peu moins de montrer des « initiés » de la sorte dont il s’agit qui n’aient aucune attache avec les milieux théosophistes.

En effet, la vérité est qu’il n’y eut jamais de « Bouddhisme ésotérique » authentique ; si l’on veut trouver de l’ésotérisme, ce n’est point là qu’il faut s’adresser, car le Bouddhisme fut essentiellement, à ses origines, une doctrine populaire servant d’appui théorique à un mouvement social à tendance égalitaire. Dans l’Inde, ce ne fut qu’une simple hérésie, qu’aucun lien réel n’a jamais pu rattacher à la tradition brâhmanique, avec laquelle elle avait au contraire rompu ouvertement, non seulement au point de vue social, en rejetant l’institution des castes, mais encore au point de vue purement doctrinal, en niant l’autorité du « Véda ». Du reste, le Bouddhisme représentait quelque chose de tellement contraire à l’esprit hindou que, depuis longtemps, il a complètement disparu de la contrée ou il avait pris naissance ; il n’y a plus guère qu’à Ceylan et en Birmanie qu’il existe encore à l’état à peu près pur, et, dans tous les autres pays où il s’est répandu, il s’est modifié au point de devenir tout à fait méconnaissable. On a généralement, en Europe, une tendance à s’exagérer l’importance du Bouddhisme, qui est certainement de beaucoup la moins intéressante de toutes les doctrines orientales, mais qui, précisément parce qu’il constitue pour l’Orient une déviation et une anomalie, peut sembler plus accessible à la mentalité occidentale et moins éloigné des formes de pensée auxquelles elle est accoutumée. C’est probablement là la principale raison de la prédilection dont l’étude du Bouddhisme a toujours été l’objet de la part de la grande majorité des orientalistes, encore que, chez quelques-uns d’entre eux, il s’y soit joint des intentions d’un tout autre ordre, qui consistaient à essayer d’en faire l’instrument d’un antichristianisme auquel il est évidemment, en soi, tout à fait étranger. Émile Burnouf, en particulier, ne fut pas exempt de ces dernières préoccupations, et c’est ce qui le poussa à s’allier aux théosophistes, animés du même esprit de concurrence religieuse ; il y eut aussi en France, il y a quelques années, une tentative faite, sans grand succès d’ailleurs, pour propager un certain « Bouddhisme éclectique » assez fantaisiste, inventé par Léon de Rosny^B, à qui, bien qu’il ne fût pas théosophiste⁶, Olcott décerne des éloges dans l’introduction qu’il écrivit spécialement pour la traduction française de son Catéchisme Bouddhique.

D’un autre côté, on ne peut pas nier que la Société Théosophique ait tenté de s’annexer le Bouddhisme, même simplement « exotérique » ; cette tentative fut marquée en premier lieu par la publication, en 1881, de ce Catéchisme Bouddhique d’Olcott que nous venons de mentionner. Cet opuscule était revêtu de l’approbation du Rév. H. Sumangala, principal du Vidyodaya Parivena (collège) de Colombo, qui s’intitulait pour la circonstance « Grand-Prêtre de l’Église Bouddhique du Sud », dignité dont personne n’avait jusqu’alors soupçonné l’existence. Quelques années plus tard, le même Olcott, après un voyage au Japon^C et une tournée en Birmanie, se vanta d’avoir opéré la réconciliation des Églises Bouddhiques du Nord et du Sud⁷. Sumangala écrivait alors :

« Nous devons au colonel Olcott le catéchisme dans lequel nos enfants apprennent les premiers principes de notre religion, et nos relations fraternelles d’à présent avec nos coreligionnaires du Japon et d’autres pays bouddhistes »⁸.

Il convient d’ajouter que les écoles où était enseigné le catéchisme d’Olcott n’étaient que des créations théosophistes ; nous avons sur ce point le témoignage de M^me Blavatsky, qui écrivait en 1890 :

« À Ceylan, nous avons rappelé à la vie et commencé à purifier le Bouddhisme ; nous avons établi des écoles supérieures, pris à peu près une cinquantaine d’écoles de moindre importance sous notre surveillance »⁹.

D’autre part, vers la même époque, Sir Edwin Arnold, auteur de la Lumière de l’Asie, s’était rendu dans l’Inde pour travailler, lui aussi, au rapprochement des Églises Bouddhiques ; n’est-il pas permis de trouver bien suspectes ces initiatives occidentales en pareille matière ? C’est peut-être pour légitimer le rôle d’Olcott que M. Leadbeater a raconté qu’il avait été, dans une de ses incarnations antérieures, le roi Ashoka, grand protecteur du Bouddhisme, après avoir été aussi, dans une autre, Gushtasp, roi de Perse et protecteur du Zoroastrisme¹⁰ ; les spirites ne sont donc pas seuls à avoir la manie de se croire des réincarnations de personnages illustres ! Quand Olcott mourut, on plaça sur son corps, avec le drapeau américain, « l’étendard bouddhiste qu’il avait imaginé lui-même et sur lequel étaient disposées, dans leur ordre, les couleurs de l’aura du Seigneur Bouddha »¹¹ : fantaisie de « clairvoyant » à laquelle les Bouddhistes authentiques n’ont jamais pu accorder la moindre importance. Au fond, toute cette histoire se rattache surtout au rôle politique de la Société Théosophique, sur lequel nous aurons l’occasion de nous expliquer plus loin ; elle semble d’ailleurs n’avoir pas eu de suite en ce qui concerne l’union des différentes branches du Bouddhisme, mais il faut croire que les théosophistes n’ont pas renoncé à utiliser le Bouddhisme du Sud, car l’un d’entre eux, M. C. Jinarâjadâsa^D, annonçait, récemment qu’il avait reçu du « Grand-Prêtre de Colombo » le pouvoir d’admettre dans la religion bouddhique les Européens qui le désirent¹². Cela réduit l’Église en question, comme certaine Église chrétienne dont nous parlerons, au rang des multiples organisations que la Société Théosophique emploie comme auxiliaires pour sa propagande et pour la réalisation de ses desseins spéciaux.

1. La Clef de la Théosophie, p. 86.⁠ ↑
A. Nous avons eu entre les mains un exemplaire de la déclaration exigée des candidats à la « section ésotérique », dite aujourd’hui « École théosophique orientale » ; on y lit tout d’abord, sous la signature de M^me Besant, le préambule suivant : « Une déception inévitable attend l’élève qui entrerait dans l’École sans admettre les faits fondamentaux de la nature sur lesquels reposent les enseignements de l’École, sans croyance en les Instructeurs et sans un ardent désir d’apprendre pour devenir plus utile à ses compagnons. C’est pourquoi les conditions suivantes ont été posées ; nul candidat ne peut être admis s’il n’y satisfait pas. On devra donc signer le texte ci-après et le retourner au Secrétaire Correspondant de la Division. » Vient ensuite la déclaration elle-même, qui est ainsi conçue : « 1° Je sympathise avec les trois objets de la S.T. – 2° Je suis convaincu de la vérité des principaux enseignements de la Philosophie Ésotérique, à savoir : l’Existence Une, dont tout procède ; la Loi de Périodicité ; l’identité de l’esprit qui est dans l’homme avec l’Esprit Universel ; la Réincarnation ; le Karma ; l’existence de la Grande Fraternité. – 3° Je désire être membre de l’E. E. T. en vue de purifier et de spiritualiser ma vie pour devenir un serviteur plus utile de l’Humanité. – 4° Je tiens pour assuré que H. P. B. était en possession d’un savoir qui atteste sa mission comme Messager de la Grande Fraternité et que cette École, qu’elle a fondée, est de ce fait sous la protection de la Grande Fraternité. – 5° Je reconnais Annie Besant comme son successeur, comme Chef de cette École sous la direction des Maîtres et comme Leur Messager désigné par Eux pour diriger cette tâche. »⁠ ↑
2. La Clef de la Théosophie, pp. 83-84.⁠ ↑
3. La Clef de la Théosophie, p. 20. – Cf. Le Lotus, septembre 1887, p. 325.⁠ ↑
4. Le Bouddhisme Ésotérique, pp. 215-216.⁠ ↑
5. Ibid., p. 221.⁠ ↑
B. Il existe actuellement à Londres une Buddhist Lodge, qui a pour organe une revue intitulée Buddhism in England ; son Bouddhisme, « qui n’est d’aucune école, mais de toutes » (sic), et qui est d’ailleurs un peu trop visiblement « adapté » à la mentalité européenne, n’est pas sans rappeler quelque peu le « Bouddhisme éclectique » de Léon de Rosny.⁠ ↑
6. En revanche, il appartenait à la Maçonnerie (Lanterne, 18 avril 1894).⁠ ↑
C. Le Catéchisme Bouddhique d’Olcott fut traduit en japonais par M. Midzutani Riozen ; le Lotus d’octobre 1887, annonçant cette nouvelle, ajoutait : « Il est à espérer que le Japon ne se christianisera pas. »⁠ ↑
7. Voir les diverses informations publiées à ce sujet dans le Lotus Bleu, 27 décembre 1891, 27 avril, 27 septembre et 27 décembre 1892.⁠ ↑
8. Message adressé au « Parlement des Religions » de Chicago, en 1893.⁠ ↑
9. Lotus Bleu, 7 octobre 1890.⁠ ↑
10. L’Occultisme dans la Nature, p. 409.⁠ ↑
11. L’Occultisme dans la Nature, p. 413.⁠ ↑
D. M. Jinarâjadâsa est actuellement vice-président de la Société Théosophique.⁠ ↑
12. Revue Théosophique française, septembre 1920.⁠ ↑

Глава X Эзотерический буддизм

С самого начала мы утверждали, что в сущности нельзя говорить о теософистской доктрине, и это можно уже понять на основании нескольких приведенных нами примеров изменений и противоречий, будь ли то у самой г-жи Блаватской, будь ли то между её взглядами и взглядами её последователей; слово «доктрина», по сути дела, не может в подобном случае употребляться. Однако Теософское общество претендует на то, что оно обладает доктриной или, вернее, утверждает одновременно, что у него её нет, и, однако, у него она есть. Вот что заявила сама г-жа Блаватская:

Когда мы говорим, что у общества нет никакой собственной доктрины, это означает, что никакое особое вероисповедание не является обязательным; но это относится, естественно, лишь к большинству членов. Все известно, что общество разделено на два круга: внешний и внутренний. У членов внутреннего круга есть, на самом деле, философия, или, если вам угодно, своя собственная религиозная система¹.

Таким образом, вера в эту доктрину является «обязательной», по крайней мере, для членов общества, которые желают продвинуться дальше, чем «внешний круг». Без сомнения, в этом круге обнаруживается в принципе намного больше терпимости, и туда допускаются люди, исповедующие любые взгляды, но даже там эта терпимость сразу же испарялась, если эти люди позволяли себе обсуждать некоторые «учения», и хорошо известно то, что когда подобное случается, им дают понять, что им не место среди членов общества. Что же касается «эзотерической секции», то те, кто обнаруживает хоть сколько-нибудь критического духа, могут быть уверены, что их туда никогда не пустят; впрочем, заявление о принятии в члены, которое заставляют подписать желающих вступить, содержит формулу, согласно которой они должны категорически подтвердить аутентичность учений, о которых, как предполагается, они ещё ничего не знают^A!

Эта так называемая «собственная религиозная система», составляющая официальную доктрину теософизма и совершенно запросто представляющаяся как «суть всех религий и суть абсолютной истины»², несет на себе весьма заметный отпечаток многочисленных разноголосых источников, на основе которых она строилась: вместо того, чтобы быть «общим источником» всех учений, как хотели бы в это заставить поверить, теософизм является только плодом заимствований без тщательного разбора, которым искусственно старались придать видимость единства, что не выдерживает никакой критики. В итоге теософизм представляет собой дикую смесь неоплатонизма, гностицизма, иудейской каббалы, герметизма и оккультизма, и все это с грехом пополам сгруппировано вокруг двух или трёх идей, которые, хотелось бы того или нет, имеют сугубо современное и чисто западное происхождение. Именно эта пестрая мешанина вначале представлялась как «эзотерический буддизм», но так как было совершенно легко понять, что к настоящему буддизму она имеет весьма отдаленное отношение, то надо было попытаться объяснить, как она может быть буддизмом, не будучи им:

Ошибка (которая состоит в убеждении, что мы всецело являемся учениками Гаутамы Будды) возникла из-за неверного понимания подлинного смысла названия превосходного труда А.П. Синнетта: Esoteric Buddhism, последнее слово здесь следовало бы писать с одной d, получается Budhism, и тогда заглавие имело бы то подлинное значение, которое оно и должно было иметь, то есть Религия мудрости (bodha, bodhi, разум, мудрость), вместо буддизма, религиозной философии Гаутамы»³.

Чтобы показать всю незначительность этого тонкого различия, достаточно сказать, что в санскрите для обозначения понятия «ум» также используется слово buddhi, которое пишется (или, скорее, транскрибируется) с двойной d, укажем заодно по поводу этого последнего термина, что Безант решила перевести его как «чистый разум», в то время как он имеет точное значение «интеллектуальная интуиция»; замены термина оказалось недостаточно, чтобы избавиться от путаницы! Строго говоря, буддизм (Boudhisme, с одной d) мог бы означать только «доктрину Меркурия» то есть выступать санскритизированным эквивалентом греко-египетского «герметизма», если можно так выразиться. Но мысль о подобной интерпретации, кажется, так и не пришла в голову теософистам, так как мы не считаем, что здесь содержится сознательный и прямой намек на учение ещё одного «Меркурия», который тогда был только ещё известен под именем Кут Хуми, и искренне жаль, так как подобный намек не был бы лишен определённой изобретательности.

Только что приведенное нами утверждение не помешало г-же Блаватской самой способствовать сохранению этой неясности, ибо она тотчас же после этого начинает объяснять, что буддизм (с двумя d) содержит одновременно экзотерическое и эзотерическое учения, и таким образом совершенно естественно возникает вопрос, а чем же «эзотерический» буддизм и «экзотерический» в действительности отличаются друг от друга. Впрочем, Синнетт представлял мнимую «эзотерическую доктрину», которую необходимо было выдать за происходящую от собственно говоря буддизма или от одной из его ветвей, и одновременно за связующее звено между ним и брахманизмом. Он установил эту связь самым необыкновенным образом, сделав из Шанкарачарьи, бывшего одним из самых непримиримых противников буддизма в Индии, «второе воплощение Будды»⁴, и это согласно утверждениям одного «посвященного» брахмана с юга Индии, «одного из самых выдающихся санскритологов и самых серьёзных оккультистов»⁵, который был никто иной, как Субба Рао, Вопреки всему, это не помешало Синнетту признать, что «индусские авторитеты, не имеющие посвящения, никоим образом не принимают эти воззрения», то есть, в реальности индусские авторитеты, не являющиеся теософистами; между тем, любой индус, имеющий какой-либо авторитет, всегда испытывал самое глубокое неприятие к теософистам и, тем более, конечно, не в Мадрас необходимо ехать, если хочешь отыскать «выдающихся санскритологов». По правде легко, чтобы предупредить возражения противников, объявить их «непосвященными», но труднее было бы предъявить посвященных такого типа, о котором идёт речь, которые не имели никакой связи с теософистскими кругами.

Правда в том, что никогда не существовало настоящего «эзотерического буддизма», и если хотите отыскать эзотеризм, то вовсе не к буддистам следует обращаться, ибо буддизм по своей сути в своей начальной форме являлся общедоступным учением, выступавшим в роли теоретической базы для общественного движения с уравнительными устремлениями. В Индии он был лишь простой ересью, никогда не имевшей никакой реальной связи с брахманской традицией, с которой он, напротив, открыто порвал, не только в социальном отношении, отвергнув институт каст, но ещё и в чисто доктринальном отношении, отрицая авторитет «Вед». Впрочем, буддизм настолько чужд индусскому духу, что уже давным-давно полностью исчез из страны, где некогда возник. Только на Цейлоне и в Бирме он существует ещё почти в чистом состоянии, в отличие от других стран, где эта религия получила распространение, она изменился до неузнаваемости. Вообще в Европе есть тенденция преувеличивать значение буддизма, который, несомненно, гораздо менее интересен, чем прочие восточные учения, но который, именно, потому что он представляет для Востока отклонение и аномалию, может показаться более доступным западному уму и менее чуждым формам мышления, к которым он привычен. Вероятно, в этом и заключается основная причина предпочтения, которое отдавало изучению буддизма великое большинство востоковедов, кроме того, для некоторых из них это было связано с намерениями совершенно иного рода, которые состояли в попытке превратить буддизм в орудие против христианства, что ему, разумеется, само по себе это совершенно чуждо. В особенности Эмиль Бюрнуф не был лишен подобных устремлений, и именно это подтолкнуло его к сотрудничеству с теософистами, воодушевляемыми тем же духом религиозного соперничества. И также во Франции несколько лет назад была предпринята попытка, впрочем, без особого успеха, проповеди некоего «эклектического буддизма», достаточно несерьёзного самого по себе, изобретенного Леоном де Рони^B, которому, хоть он и не был теософистом⁶, Олкотт расточал хвалу в введении, специально написанном им для французского перевода своего Catéchisme Bouddhique.

С другой стороны, нельзя отрицать того, что Теософское общество попыталось «приватизировать» буддизм, даже просто «экзотерический». Первым свидетельством такой попытки стала публикация в 1881 г. только что упомянутого нами «Катехизиса буддизма» Олкотта. Эта брошюрка вышла с одобрения почтенного Х. Сумангалы, главы «Видьодая Паривена» (колледжа) Коломбо, который титулуется по случаю «Предстоятелем буддийской церкви юга», о существовании подобной должности никто до сих пор не подозревал. Несколькими годами позже тот же самый Олкотт после путешествия в Японию и турне по Бирме хвастался, что он содействовал примирению буддистских церквей севера и юга^C. Сумангала тогда писал:

Мы обязаны полковнику Олкотту катехизисом, благодаря которому наши дети знакомятся с основами нашей религии, и также обязаны нашими теперешними братскими отношениями с нашими единоверцами из Японии⁷ и других буддийских стран⁸.

Стоит добавить, что школы, в которых преподавался катехизис Олкотта, являлись исключительно теософистскими учреждениями. По этому поводу мы имеем свидетельство г-жи Блаватской, писавшей в 1890 г.:

На Цейлоне мы вернули к жизни и начали очищать буддизм, мы основали высшие учебные заведения и стали присматривать почти за пятьюдесятью школами, имевшими хоть малейшую значимость⁹.

С другой стороны, к этому же времени сэр Эдвин Арнольд, автор Света Азии, отправился в Индию для работы, также сблизился с буддийскими церквями, разве эти инициативы в подобной области со стороны западных людей не могут не вызывать подозрения? Возможно, это понадобилось, чтобы своего рода легитимизировать роль Олкотта, о котором Ледбитер насочинял, что в одном из своих предыдущих воплощений он был царем Ашокой, великим покровителем буддизма, после того как в другой жизни он побывал Гуштаспой, царем Персии и покровителем зороастризма¹⁰. Итак, не одни лишь спириты охвачены манией считать себя перевоплощениями знаменитых людей! Когда Олкотт скончался, на его тело вместе с американским флагом был помещен «буддийский флаг, который он сам и придумал, и на котором располагались в соответствующем порядке цвета ауры Господа Будды»¹¹ – выдумка «ясновидящего», которой настоящие буддисты никогда не придавали ни малейшего значения. В сущности, вся эта история связана прежде всего с политической ролью Теософского общества, о которой далее нам ещё представится случай поговорить, кажется, впрочем, она не привела к союзу различных ветвей буддизма, но надо полагать, теософисты не отказались от идеи использовать южный буддизм, так как один из них, Ч. Джинараджадаса^D, заявил недавно, что он получил от «Предстоятеля Коломбо» право принимать в ряды буддистов европейцев, которые этого пожелают¹². Это низводит упомянутую церковь, также как и одну христианскую церковь, о которой мы поговорим, на уровень многочисленных организаций, которые Теософское общество использует в качестве вспомогательных для пропаганды своих идей и для достижения своих собственных целей.

1. La Clef de la Théosophie, стр. 86.⁠ ↑
A. У нас в руках был экземпляр заявления, требуемого от кандидатов в «эзотерическую секцию», ныне именуемую «Восточной теософской школой», оно начинается со следующей преамбулы за подписью г-жи Безант: «Неизбежное разочарование ожидает ученика, поступающего в школу без признания фундаментальных фактов природы, на которых основано даваемое школой знание, без веры в учителей и горячего желания учиться, чтобы стать более полезным своим товарищам. По этой причине перед кандидатами ставятся следующие условия, и ни один из них не может быть принят, если не соответствует им. Итак, нужно поставить свою подпись под нижеследующим текстом и вернуть его секретарю-корреспонденту отдела». Далее идёт само заявление следующего содержания: 1) Я согласен с тремя целям Т. О. 2) Я убежден в истинности главных идей эзотерической философии, а именно: всеединое бытие, от которого происходит всё; закон периодичности; тождество духа, обитающего в человеке, со всемирным духом; реинкарнация; карма; существование великого братства. 3) Я хочу быть членом Т. Э. Ш. [Теософской эзотерической школы], с целью очистить и одухотворить мою жизнь чтобы стать более полезным слугой человечества. 4) Я уверен, что Е. П. Б. обладала знанием, свидетельствующим о её миссии посланника великого братства, и что эта основанная ею школа находится, таким образом, под покровительством великого братства. 5) Я признаю Анни Безант её преемницей, главой этой школы под руководством учителей и их посланником, назначенным для руководства этой задачей». [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
2. Там же, стр. 83-84.⁠ ↑
3. La Clef de la Théosophie, стр. 20; Le Lotus, сентября 1887, стр. 325.⁠ ↑
4. Le Bouddhisme Esotérique, стр. 215-216.⁠ ↑
5. Там же, стр. 221.⁠ ↑
B. В настоящее время в Лондоне существует Buddhist Lodge, органом которой является журнал Buddhism in England; её буддизм «принадлежащий не к какой-то одной школе, а ко всем сразу» (sic) очень заметно «адаптирован» к европейской ментальности, чем-то напоминает «эклектический буддизм» Леона де Рони. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
6. Напротив, он принадлежал к масонству (Lanterne, 18 апреля 1894).⁠ ↑
C. См. разнообразную информацию, опубликованную на эту тему в журнале Голубой лотос, 27 декабря 1891; 27 апреля, 27 сентября и 27 декабря 1892. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
7. «Буддийский катехизис» Олкотта был переведен на японский язык г-ном Мидзутани Риоценом; Lotus сообщив эту новость в номере за октябрь 1887 года добавляет: «Надеемся, Япония не обратится в христианство».⁠ ↑
8. Из послания, адресованного «парламенту религий» в Чикаго в 1893 г.⁠ ↑
9. Голубой лотос, 7 октября 1890.⁠ ↑
10. L'Occultisme dans la Nature, стр. 409.⁠ ↑
11. Там же, стр. 413.⁠ ↑
D. Г-н Джинараджадас сейчас является вице-председателем Теософского общества. [Примечание ко 2-му изданию.]⁠ ↑
12. Revue Théosophique française, сентябрь 1920.⁠ ↑

Назад Далее

Минский корпус Рене Генона

Chapitre X Le bouddhisme ésotérique

Глава X Эзотерический буддизм

Поиск

Предложить правку