Минский корпус Рене Генона

Раздел IV. Западные интерпретации

Глава 1 Официальный ориентализм

Нет необходимости говорить слишком много об официальном ориентализме, так как мы уже неоднократно вскрывали неуместность его методов и ложность заключений: и если мы постоянно имели его в виду, не заботясь особо о других попытках объяснения Востока, то только потому, что он, в отличие от прочих, создаёт хотя бы видимость серьёзности. Мы вовсе не хотим ни оспаривать добросовестность ориенталистов, так как в ней обычно нет никаких сомнений, ни подвергать сомнению существование самой их науки; мы оспариваем только их компетенцию в отношении всего, что лежит за пределами чистой эрудиции. Можно со всем основанием воздать должное похвальной сдержанности, которую проявляют некоторые из них, отказываясь от толкования учений, слишком хорошо понимая свои собственные ограничения; но, к сожалению, такие исследователи в меньшинстве, а большинство, как мы и сказали в самом начале, – это те, кто принимает эрудицию за самоцель, и откровенно верит, что их лингвистические и исторические исследования дают им право высказываться по совершенно любому вопросу. Касательно таких людей мы думаем, что как используемые ими методы, так и получаемые результаты едва ли выдержат строгую критику, хотя при этом мы всегда готовы отдать должное им лично, так как они всё же не могут быть ответственными за свои предубеждения или иллюзии. Такой подход, исключающий всё прочее, – это ожидаемый результат узости взглядов или того, что мы назвали «интеллектуальной близорукостью», и этот умственный недостаток, похоже, неизлечим, так же как и близорукость физическая: подобно ей, это нарушение также вызывается определёнными привычками, которые сказываются постепенно и незаметно, хотя для поражения необходима также и некоторая предрасположенность. Вопрос именно в этом, и недоброжелательность ориенталистов по отношению к тем, кто не принимает их методов или выводов, не должна вызывать удивления; это всего лишь ещё один пример того, что обычно следует за чрезмерной специализацией, и одно из бесчисленных проявлений этого псевдонаучного подхода, который очень просто принять за подлинный научный дух. Невзирая на все оправдания, с которыми можно согласиться, рассматривая подход ориенталистов, несомненно и то, что незначительных положительных результатов, принесённых их исследованиями в области эрудиции, совершенно недостаточно для покрытия урона, который они нанесли интеллектуальности в целом, отрезав все прочие пути, по которым те, кто обладает соответствующими способностями могли следовать и продвинуться при этом намного дальше; и если намерением было отпугнуть от этих путей почти всех, кто был готов на них вступить, то сделанного вполне достаточно, особенно учитывая прочие предрассудки современного Запада, объявляющие то тот, то этот подход «ненаучным» уже потому, что он не вписывается в их методы и официально принятые и преподаваемые университетские теории. Если речь идёт о защите от какой-нибудь опасности или чём-то подобном, обычно нет нужды останавливаться на вопросах личной ответственности; следовательно, если какие-либо мнения являются интеллектуально опасными, а мы полагаем, что именно так здесь дело и обстоит, то правильным будет вскрыть их ложность невзирая на тех, кто прилагает усилия для их поддержки, никоим образом не поднимая при этом вопрос их собственной добросовестности. Подобные рассуждения, малозначительные по сравнению с самими идеями, не должны иметь места при оспаривании теорий, стоящих на пути осуществления некоторых возможностей: и так как овладение этими возможностями, к которому мы вернёмся в завершающей главе, в кратчайшие сроки невыполнимо, а также потому, что мы не занимаемся рассмотрением пропаганды любого рода, самый верный путь противодействия этим теориям будет состоять не в участии в бесконечных прениях на их же территории, а в доказательстве их ложности через простое утверждение истины, которая единственно и имеет значение для тех, кто способен её понять.

В этом и состоит разница, которая не оставляет возможности принять точку зрения эрудиции: когда мы говорим об истине, мы обращаемся тем самым не просто к истине факта, которая, безусловно, имеет своё значение, пусть даже вторичное и условное; в любом учении нам наиболее интересна та истина, отпечаток которой это учение может оставить. Принявших точку зрения эрудиции, напротив, никоим образом не заботит истинность идей; на самом деле, они почти не представляют, что это на самом деле означает, или даже что такая истинность существует, а выяснение таких вопросов их просто не заботит; истина для них ничего не значит, за исключением случаев выяснения исторической достоверности. Та же склонность наблюдается и среди историков философии; их не интересует, является ли рассматриваемая идея истинной или ложной, и в какой степени; они заботятся только о выяснении личности впервые её предложившего, а также о дате и обстоятельствах этого события; история философии, которая занимает себя исключительно скрупулёзным изучением текстов и биографических подробностей, стремится занять место самой философии, покончив тем самым со всяким, даже небольшим интеллектуально значимым остатком, который она могла сохранять в наши дни. Более чем понятно, что такой метод является наименее эффективным из всех при стремлении понять любое учение: цепляясь за букву, невозможно проникнуть в дух, а посему поставленная цель несомненно не будет достигнута; отсутствие верного понимания может породить только необдуманные и произвольные, то есть ложные истолкования, причём даже в исторических вопросах. Возможно даже, что с ориентализмом такое происходит чаще, чем в любой схожей области, потому как здесь пытаются рассматривать понятия, полностью чуждые образу мысли тех, кто взялся за их изучение; также это подразумевает несостоятельность так называемого «исторического подхода» даже при определении этой самой исторической достоверности, которая является его единственным предназначением, что отражено в самом названии. Следующие ему совершают двойную ошибку: во-первых, они не знают о стоящих за этим теориях, сомнительных в той или иной степени, которые по большей части возводятся к эволюционистской гипотезе, а во-вторых, заблуждаются в границах его применения, так как думают, что этот метод можно применять повсеместно; мы же пояснили, почему он не может быть применён в области метафизики, которая исключает само понятие эволюции. По мнению приверженцев этого метода, первое условие для изучение метафизических учений несомненно состоит в том, чтобы самому не быть метафизиком; также и те, кто применяют схожий подход в религиоведении, более или менее открыто утверждают, что человек является непригодным в к данной дисциплине уже на основании принадлежности к какой-либо религии: это всё равно что утверждать, что в любой отрасли наук компетентными могут быть признаны только те, кто обладает о ней только внешним и поверхностным знанием – таким, какое можно получить изучая одни только книги, и именно по этой причине мнение самих представителей Востока об их же учениях рассматривается как несостоятельное. Здесь мы вдобавок можем увидеть бессознательный страх перед всем, что превосходит обычную учёность и угрожает выставить её в качестве малозначительных исканий, чем она и является; но этот страх получает немалую подпитку по причине согласованности с намного более сознательным интересом сохранения исключительных прав, которые представители официальной науки на деле установили для себя самих, причём, в среде ориентализма, возможно, шире чем где бы то ни было. Установившаяся практика нетерпимости ко всему, что может представлять опасность принятым убеждениям, и стремление любым способом это опорочить находят дополнительное основание в предрассудках, которые ослепляют этих недалёких людей и приводят их к отрицанию ценности всего, что не является творением их собственной школы: здесь мы также не ставим под сомнение их добрые намерения, но просто рассматриваем итог чисто человеческого устремления, подчиняясь которому люди находят тем более удобным убеждать самих себя в чём-то, чем более прямо здесь оказываются замешаны их личные интересы.

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку