Минский корпус Рене Генона

Глава 16 Традиционное образование

Мы упоминали, что первейшая функция высшей касты, брахманов – сохранение и передача традиционного учения; и выполнение ими этой обязанности составляет истинное основание существования данной касты, так как всё общественное устройство покоится на учении, вне которого оно не могло бы и надеяться найти принципы, которые одни способны обеспечить устойчивое и долговременное существование. Там, где традиция это всё, её хранители должны заведомо преобладать над остальными; или, по крайней мере, если разделение обязанностей, необходимых для существования общественного организма, влечёт за собой их несовместимость, а именно – необходимость их исполнения различными индивидами, то все эти индивиды всегда будут сущностно зависимы от хранителей традиции, так как только через действенное участие в ней каждый получает возможность играть соответствующую роль в жизни общества: таково настоящее и полное объяснение духовного и интеллектуального превосходства брахманов. В то же время, это объясняет глубокую и нерушимую связь, которая объединяет ученика и учителя, причём не только в Индии, но и на всём Востоке, прямой параллели чему на современном Западе найти невозможно; обязанность учителя – это, на самом деле, настоящее «духовное отцовство», и именно поэтому «вторым рождением» является для человека ритуальное и символическое действие, посредством которого новопринятый готовится воспринять обучение через нормальную передачу. Понятие «духовного отцовства» точно выражено в слове гуру, которое значит для индуса «учитель», но имеет также значение «предок»; среди арабов та же идея содержится в слове шейх, которое буквально значит «старший» и служит в языке той же цели. В Китае преобладающее понятие расового единства придаёт соответствующей идее несколько другой оттенок, и обязанность учителя становится обязанностью «старшего брата», проводника и естественного защитника тех, кто идёт за ним по пути традиции, хотя он и не станет «предком» раньше смерти; но и в Китае, так же как везде, обычным является использование выражения «быть рождённым в знание».

Традиционное обучение проходит в условиях, которые строго определены самой его природой: для достижения всей полноты оно всегда должно быть приспособлено к интеллектуальным возможностям каждого, кому оно предлагается, и разделено на ступени в соответствии со степенями понимания, достигаемыми в любой рассматриваемый момент, что требует со стороны слушателя, который стремится продвинуться дальше, беспрестанного личного усилия для действительного усвоения сообщаемого ему учения. Это естественно следует из способа, который рассматривает учение как единое целое, и данное обстоятельство делает необходимым именно устное и прямое обучение, которое ничто не может заменить; на самом деле, при его отсутствии цепь регулярного и непрерывного «духовного наследования» обязательно прервётся, если не рассматривать некоторые весьма необычные случаи, когда непрерывность может быть сохранена другими средствами, которые всё равно нам было бы слишком сложно описать сейчас на западном языке. В любом случае, представители Востока свободны от повсеместных для Запада иллюзий, которые сводятся к убеждению о том, что всё можно изучить по книгам, что приводит в итоге к замещению интеллекта памятью; на Востоке тексты составляют не более чем «опору» в том смысле, который мы часто придавали этому слову, и их изучение только способствует укреплению интеллектуального развития, не принимаясь никогда за само это развитие; таким образом, эрудиции отводится надлежащее ей место на нижних ступенях знания, которые она нормальным образом и должна занимать, будучи только подчинённым и вспомогательным средством чистого познания.

Восточный подход является полной противоположностью западному ещё в одном отношении: способы традиционного обучения, которые наделяют его не то чтобы «эзотерическим», а скорее «инициатическим» характером, являются очевидно противоположными любого рода пространному рассеянию ума, которое куда более вредно, чем полезно с точки зрения каждого, кто не пребывает тем или иным образом в плену видимостей. Всегда можно простить сомнения в ценности и границах любого образования, которое распространяется без различия и в одной и той же форме среди самых разнообразно одарённых индивидов, глубоко различных по своим склонностям и темпераменту, как это происходит в настоящее время среди всех европейцев. Эта система образования, безусловно самая несовершенная из всех, была порождена манией равенства, которая уничтожила не только само понятие иерархии, но даже почти все следы её существования; и всё же, тем людям для которых факты заменяют любой аргумент (что весьма согласуется с духом современной экспериментальной науки) должен показаться предельно убедительным факт наличия естественного неравенства, как интеллектуального так и физического порядка. Однако даже такой тип аргументации сработает лишь в том случае, если эти люди не будут окончательно ослеплены сентиментальными предрассудками. Более того, существует ещё одна причина, по которой представители Востока, свободные от духа пропаганды и не чувствующие нужды в распространении своих собственных идей любой ценой, настроены совершенно холодно ко всякой «популяризации»: состоит она в том, что при всякой попытке спустить учение до уровня общего понимания под предлогом обеспечения общедоступности, оно будет неизбежно испорчено и выхолощено; не учение должно унижаться до соответствия ограниченным способностям понимания большинства, а индивиды должны подняться, если они на то способны, до восприятия учения во всей его чистоте. Таково необходимое условие формирования интеллектуальной элиты, которое будет происходить посредством естественного отбора, так как каждый человек с необходимостью вынужден остановиться на той ступени знания, которая соответствует его «умственному горизонту»; это также предоставит защиту от многочисленных нарушений, привнесённых распространением полу-, или недообразования, которое намного более опасно, чем простое невежество; представители Востока будут всегда намного лучше осознавать перевес недостатков «обязательного образования» над его предполагаемыми выгодами и кажущимися обильными обоснованиями его необходимости.

Ещё многое можно было бы сказать о сущности традиционного образования, которое может быть рассмотрено и на более глубоком уровне; но, поскольку мы не заявляли о стремлении составить его исчерпывающее обозрение, ограничим себя этими несколькими замечаниями, которые ближе всех располагаются к занимаемой нами точке зрения. Повторим ещё раз, дальнейшие замечания будут справедливы не только для Индии, но и для всего Востока; логично предположить, что им бы было лучше находиться во втором разделе книги, но мы всё же предпочли отложить их до некоторого момента, полагая, что они станут более простыми для понимания, если последуют за всем, что мы сказали, в частности, об индусских учениях, которые совокупно представляют наглядный пример традиционной доктрины. Всё, что теперь остаётся – это указать, насколько возможно кратко, как следует оценивать западные интерпретации этих самых учений; и для некоторых из них мы уже проделали это почти во всех подробностях, пользуясь возможностями, возникшими по ходу нашего изложения.

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку