Минский корпус Рене Генона

Глава 15 Дополнительные замечания об учении в целом

В этом изложении, намеренно сделанном синтетическим настолько, насколько это возможно, при рассмотрении каждой из даршан мы пытались показать не только их отличительные черты, но и отношение каждой из них к метафизике, являющейся общим центром всех ветвей учения и начальной точкой нескольких их продолжений; также мы воспользовались возможностью подчеркнуть некоторые важные положения, относящиеся ко всему учению в целом. В данном отношении следует чётко понимать, что веданта, будучи перечисленной последней из даршан, является той, которая представляет итог всего знания, и является ничем иным как принципом, производящим всё остальное, а именно многочисленные приложения и частные точки зрения. Если бы каждая ветвь знания не зависела таким образом от метафизики, она бы буквально лишилась своего принципа и тем самым потеряла бы всякую традиционность; и это показывает коренное различие между научным знанием в том смысле, который придаётся этим словам на Западе, и тем, что наименее неточно соответствует ему в Индии. Например, очевидно, что точка зрения космологии не равнозначна точке зрения современных физиков, и даже точка зрения традиционной логики не равнозначна логике философской, как понимает её, например, Стюард Милл; и мы уже уделяли внимание этим различиям. Космология, даже в границах вайшешики, не является экспериментальной наукой как современная физика; из-за своего прикрепления к принципам это намного более дедуктивная, чем индуктивная наука, как и все остальные ветви учения. Правда и то, что картезианская физика также была дедуктивной, но страдала от серьёзного недостатка оснований, так как те принципы, которые она ещё признавала были ничем иным как простыми философскими предположениями, в чём и заключалась её несостоятельность.

Рассмотренная только что разница в подходах, вскрывающая глубокие различия в понимании, применима в равной мере и к наукам, которые можно обоснованно назвать экспериментальными, но являющимися при этом намного более дедуктивными, чем западные, и таким образом избегающими всякого эмпиризма; и только на таком основании эти науки могут быть признаны традицией, даже несмотря на их вторичную важность и принадлежность к низшему порядку. Здесь мы особенно имели в виду медицину, рассматриваемую как упаведа; и эти же замечания относятся и к традиционной медицине Дальнего Востока. Нисколько не теряя своей прикладной направленности, медицина в данном случае представляет собой нечто гораздо более всестороннее, чем наука, которую обычно подразумевают под этим словом; помимо патологии и терапевтики, она включает многие составляющие, которые на Западе будут признаны относящимися, например, к физиологии или даже к психологии, но здесь их воспринимают совсем иначе. Результат, достигаемый применением такой науки, может во многих случая выглядеть крайне необычным для тех, кто обладает только смутным представлением о её настоящей природе; и более того, мы убеждены, что для представителя Запада было бы очень трудным достижение высокого уровня в такого рода образовании, так как оно подразумевает весьма отличные от привычных ему методы исследования.

Мы уже сказали, что прикладные науки, даже восходя к традиции как к своему общему источнику, не могут рассматриваться иначе как низшие ветви знания; и сам факт их производности говорит о подчинённом характере, как это и должно быть логически. К тому же, представители Востока, которые, как по нраву, так и по глубочайшей убеждённости весьма мало беспокоят свои умы прямыми приложениями, не могут и помыслить о привнесении в сферу чистого знания чего-либо материального или сентиментального, так как это верная возможность испортить естественную и нормальную иерархию различных порядков знания. Именно эта причина интеллектуального беспорядка, повсеместно распространяясь в мышлении расы или эпохи, более всего другого ведёт к забвению чистой метафизики и недопустимой замене её более или менее частными точками зрения, давая при этом начало наукам, которые не могут заявить о своей связи с каким-либо традиционным принципом. Такие науки, всё же, вполне законны до тех пор, пока они находятся в надлежащих им рамках, но их нельзя принимать за нечто большее, чем они являются на самом деле, а именно – аналитическое, обрывочное и относительное знание; и посему, изначально отделяя себя от метафизики, связь с которой становится невозможной в силу обособленной точки зрения, западная наука была обречена потерять столько же во всём остальном, сколько она выиграла в независимости, и её неуправляемое развитие в направлении практических приложений неминуемо повлекло за собой угасание умозрительной способности.

Эти краткие замечания завершают рассмотрение отличий в соответствующих точках зрения Востока и Запада; на Востоке традиция на самом деле является самой цивилизацией, так как охватывает в качестве своих производных все ветви истинного знания, к какому бы порядку они не принадлежали, и точно так же всё общественное устройство: традиция изначально содержит зачатки всего, так как она устанавливает универсальные принципы, из которых происходят все явления вместе с их законами и условиями, и применённая к ней в то или иное время адаптация это только переработка учения, выполненная строго дедуктивным и аналогичным образом в соответствии с нуждами рассматриваемого периода. Легко увидеть, что в таких условиях влияние традиции обладает силой, влияния которой едва ли возможно избежать, и что любой раскол, если даже он сможет возникнуть, будет являться только псевдотрадицией; а о полном разрыве с традицией можно сказать только, что никому даже не приходится мечтать об этом, даже если бы это было возможно. Это также должно сделать возможным понимание природы и свойств традиционного образования, которое служит для передачи не только принципов, но и практических средств усвоения и включения каждой составляющей в интеллектуальность цивилизации.

Поиск

Если вы хотите стать патроном, чтобы
перевод этого текста появился в корпусе раньше —
свяжитесь с редактором по почте
или через Telegram.

Предложить правку